1.3 Хогвартс. Не в то время, не в том месте
12 января 2026 г., 12:52
Сентябрь 1989 года
Магическая Британия, Хогвартс
Прошло несколько недель со дня смерти Вальбурги Блэк. Скорбь больше не накрывала Денеболу внезапными, острыми волнами, но и не исчезла окончательно — просто улеглась в глубине. Она вновь вернулась к привычному ритму Хогвартса: занятия, встречи в коридорах с друзьями, холодные подземелья Слизерина, запах пергамента и зелий. Учёба требовала внимания, и это было даже кстати — мысли реже ускользали туда, куда возвращаться всё ещё было больно. Сентябрь постепенно подходил к концу. Замок жил своей жизнью: листья в Запретном лесу наливались медью и золотом, утренний воздух стал резче, а вечера — длиннее и темнее. Ученики всё чаще кутались в мантии, задерживались у каминов, обсуждали контрольные, квиддич, и вылазки в Хогсмид. Двадцать седьмое сентября приближалось незаметно, но для одного человека этот день имел особое значение. Райану Яксли исполнялось семнадцать. Совершеннолетие в магическом мире –это возраст, после которого заклинания больше не считались детской шалостью, а ответственность переставала быть условной – за нарушение правил применялось наказание. Сам Райан ждал этого дня с плохо скрываемым нетерпением, хотя делал вид, что относится ко всему спокойно. На деле же он сиял — был шумнее обычного, смеялся чаще и уже несколько дней подряд намекал, что «пятницу стоит провести как следует». Пятничный вечер выдался прохладным, но сухим. Небо затянули низкие тучи, в воздухе пахло осенью и дымом. Денебола, Айлин, Райан и ещё несколько знакомых — пара слизеринцев и двое ребят с Когтеврана — покинули замок ближе к сумеркам, направляясь к Хогсмиду. Дорога была оживлённой: такие же группы студентов смеялись, переговаривались, прятали бутылки под мантиями и строили планы на вечер. Райан шёл впереди, оживлённо рассказывая что-то о том, как «теперь ему официально можно всё», Айлин закатывала глаза, но улыбалась, а Денебола ловила себя на том, что впервые за долгое время ей приятно быть в обществе – смеяться, веселиться, и просто рассуждать на тему ничего. Сегодняшний вечер не обещал быть ни важным, ни судьбоносным. Всего лишь день рождения, немного (или чуть больше, чем немного) огневиски и приятная компания. Ребята довольно быстро добрались до Хогсмида и, не сговариваясь, направились в «Три метлы» — самое шумное и терпимое к студентам место в деревне. Внутри было тепло, людно и пахло сливочным пивом, дымком и чем-то пряным. Хозяйка едва окинула их взглядом и без лишних вопросов приняла заказ — в такие вечера она предпочитала не вникать в детали, старшекурсники Хогвартса внесли немалый вклад в ее дело, быть может только на них и держалась её таверна. На столе быстро появились кружки со сливочным пивом, бутылки с огневиски, тарелки с жареными колбасками, сыром и хлебом. Кто-то тут же поднял бокал, кто-то — просто сделал первый глоток, и вечер покатился вперёд, легко и шумно. — Говорю тебе, он даже не понял, что произошло! — хвастался один из слизеринцев, размахивая кружкой. — Я пошёл на обгон, подрезал — и всё, гриффиндорец полетел вниз. Хорошо ещё, что над полем был, а не полетел лицом в ядовитый крапивник. — А потом, конечно, «случайно», — фыркнула Айлин. – Он сломал руку. — Естественно, — ухмыльнулся парень. — Судья ничего не доказал. Смех прокатился по столу. Все расслаблялись за кружкой горячительного, рассказывая смешные моменты из жизни и поздравляя именинника. Райан сиял, принимал поздравления, хлопал всех по плечу и раз за разом наполнял свой бокал, явно наслаждаясь тем, что сегодняшний вечер — его. Девушка с Когтеврана, сидевшая напротив Денеболы, наклонилась вперёд и заговорщически понизила голос: — А у нас на прошлой неделе один умник уснул на зельях. — На зельях? — переспросил кто-то. — У Снейпа? — Именно. Головой прямо в конспект. Проснулся только когда профессор спросил, не умер ли он окончательно. — И что было? — заинтересовался Райан. — Неделя отработок, — с довольной улыбкой ответила она. — И доклад по сложным зельям. На несколько свитков пергамента. Снейп сказал, что раз уж тот решил выспаться на уроке, пусть теперь не спит ночами. За столом снова рассмеялись. Даже Денебола не удержалась от улыбки, ей доставляло утешение, что Снейп отрывается не только на ней. Алкоголь постепенно делал своё дело: разговоры становились свободнее, а смех — громче. Кто-то спорил о квиддиче, кто-то вспоминал лето, кто-то строил планы на ближайшие выходные. Вечер тек легко, почти беззаботно. И именно в этом его спокойствии таилась иллюзия — будто впереди ещё бесконечно много таких пятниц, таких разговоров и таких ночей, когда можно позволить себе просто быть в компании друзей, пить вино и огневиски, и бесконечно рассуждать на столь значимые темы. Через пару часов компания заметно поредела. Алкоголь сделал своё дело – здравый смысл постепенно покидал всех без исключения. Ребята начали расходиться парами и проверенным способом добираться до замка – не попадаясь на глаза преподавателям в слишком очевидном состоянии большой компанией. Они расходились по двое, максимум по трое, осторожно выбирая дорогу, и вовсю глядя, выискивая взглядом преподавателей или вездесущего Филча со своей кошкой. Предпоследними ушли Айлин и Терри Бут с Когтеврана. Парень, уже слегка пошатываясь, с самым серьёзным видом пообещал доставить её «в целости, сохранности и строго по правилам», минуя учителей и старост, до самых подземелий Слизерина. Айлин рассмеялась, что-то ответила ему на ухо — и вскоре они исчезли за дверью таверны. В «Трёх мётлах» из прежней компании остались лишь Денебола и Райан. Как самые старшие и, по их же мнению, самые ответственные, они решили допить начатую бутылку огневиски, и пойти последними, прикрывая всех ребят. Каким именно образом, они собирались их "прикрывать" было непонятно, но ясно одно – Денебола и Райан не хотели уходить слишком рано. Время текло незаметно, и лишь когда бутылка оказалась окончательно пустой, они поднялись из-за стола и, смеясь, начали собираться обратно в замок. К этому моменту осторожность уже никого не интересовала. На улице было уже холодно, но одновременно приятно свежо. Воздух бодрил, а смех курсантов Слизерина звучал слишком громко для ночного Хогсмида. Они шли, переговариваясь и подшучивая друг над другом, и в какой-то момент Райану пришлось взять Денеболу под руку — её каблуки упрямо цеплялись за камни, а равновесие давалось всё хуже. — Я вполне способна идти сама, — возмущённо заявила она, но руку не убрала. — Я и не сомневаюсь, — усмехнулся Райан. — Просто не хочу, чтобы ты упала и потом рассказывала всем, что это я виноват. Когда они проходили мимо Черного Озера, дорога сама собой замедлилась. Они остановились, почти одновременно подняв головы. Из-за облаков вышла полная луна, отражаясь в тёмной, неподвижной воде. Озеро казалось бескрайним, гладким, как зеркало, а над ним раскинулось усыпанное звёздами небо. Всё вокруг замерло — будто мир на мгновение позволил им просто смотреть и молчать. — Красиво, — тихо сказал Райан. — Да, — отозвалась Денебола, не отрывая взгляда от отражения луны. Он всё ещё держал её под руку и не спешил отпускать. Алкоголь приятно кружил голову, делал момент мягче, ближе. Райан посмотрел на неё внимательно, будто решаясь на что-то важное. — Спасибо, что была сегодня со мной, — произнёс он тише. — Для меня это правда много значит. Денебола повернулась к нему, собираясь ответить, но он уже сделал шаг ближе. Его губы коснулись её губ — осторожно, почти неуверенно. Поцелуй был коротким и тёплым, больше похожим на импульс, чем на обещание, — неловкий, но искренний. Она замерла но не отстранилась. Денебола знала, что это неправильно, знала – и все равно не сделала ни шага назад. Алкоголь и волшебная атмосфера ночи сделали свое дело, и Денебола ответила на поцелуй, обвив шею Райана руками. Все казалось ещё более волшебным, чем обычно, если бы не... – Блэк! Яксли! – донёсся сзади знакомый голос. Девушка тут же отскочила от друга, нервно пригласив волосы, будто именно в растрепавшейся причёске и заключалась причина недовольства этого знакомого голоса. Райан едва заметно вздрогнул, но больше от неожиданности, чем от страха. – Как трогательно, — из тени дерева вышел профессор Снейп, — Месяц отработок, – Процедил сквозь зубы декан Слизерина. – Каждому! Он развернулся, не дожидаясь возражений. — За мной, — скомандовал профессор. — Я лично провожу вас до спален Слизерина. Во избежание… — он сделал короткую паузу, — …дальнейших проявлений юношеской сентиментальности по пути. Денебола прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Они пошли следом за Снейпом, соблюдая небольшое расстояние. Ночь, которая ещё минуту назад казалась романтичной и почти нереальной, теперь приобрела оттенок фарса. Самый строгий преподаватель школы, полнолуние, озеро, поцелуй — и вот они маршируют за профессором, словно провинившиеся первокурсники. Райан украдкой взглянул на Денеболу. Та шла, опустив голову, но уголки её губ предательски подрагивали. Он тихо усмехнулся и тут же приложил палец к губам, с трудом сдерживая смешок. Денебола повторила жест. Они молча шли по дорожке, стараясь ступать тише и не выдать себя ни звуком, ни смехом. Ситуация была до абсурда нелепой — и именно поэтому совершенно не пугала. Впереди чёрной тенью двигался профессор Снейп, уверенный, что полностью контролирует происходящее. А за его спиной двое студентов изо всех сил старались сохранить серьёзный вид, сдерживая смех, который грозил вырваться наружу в любую секунду. То ли виной всему был выпитый алкоголь, то ли уверенность в том, что профессор не станет предавать случившееся огласке и докладывать директору о проступке студентов собственного факультета, но ни страха отчисления, ни настоящего волнения они не испытывали. Наказание? Что ж, отработают. Не впервой.***
На следующий день после ужина Денебола уже сидела в кабинете профессора Снейпа, с предельно сосредоточенным и почти важным видом отрабатывая назначенное наказание. Вместо привычной сортировки трав или хотя бы сушки пауков ей досталась куда более неблагодарная работа: отделять бородавки от жабьих тушек и разделывать крыс — селезёнка, мозг, хвост и кишки. Казалось бы, можно было ограничиться чем-то менее мерзким, но профессор, не скрывая своего удовольствия, сухо пояснил, что подобные занятия куда эффективнее вытесняют из «недалёкой головы» всякую романтическую ересь. Денеболе казалось откровенно несправедливым, что Райан, с молчаливого согласия профессора, избежал самой первой отработки — тренировка по квиддичу, видите ли, оказалась важнее. Девушка ни на секунду не верила, что успехи Яксли в забивании мячей действительно волновали Снейпа. Гораздо больше удовольствия ему, по всей видимости, доставляло наблюдать за тем, как его «любимая» студентка, перепачканная далеко не самой свежей крысиной кровью, методично извлекает из тушек внутренности. Вдруг дверь распахнулась без стука, и в класс вошла профессор Макгонагалл — явно не в самом благодушном расположении духа. Мельком взглянув на Денеболу, она решительным шагом направилась к учительскому столу и, не тратя времени на вступления, обратилась к декану Слизерина: — Профессор Снейп, я вынуждена вновь жаловаться на ваших студентов. Мало того что слизеринцы систематически оскорбляют других учеников, так некоторые из них, по-моему, окончательно утратили чувство меры! — начала она, скрестив руки на груди. — Боюсь, я не совсем понимаю, о чём идёт речь, — протянул Снейп, откладывая перо и пергамент. — Тогда поясню, — холодно продолжила Макгонагалл. — Сегодня на тренировке по квиддичу ваши студенты не поделили поле с командой Гриффиндора. Подобные накладки случаются из-за плотного расписания, но на этот раз всё зашло слишком далеко. Яксли и Роули позволили себе откровенные провокации и оскорбления в адрес магглорожденных учеников. — А не допускаете ли вы, Минерва, — перебил её Снейп, — что дело вовсе не в моих студентах? Практика показывает, что именно гриффиндорцы чаще всего становятся инициаторами конфликтов. Разумеется, ни для кого не было секретом, что вражда между Гриффиндором и Слизерином тянулась ещё со времён основания Хогвартса. — Мои студенты, профессор, — жёстко ответила Макгонагалл, — не опускаются до перехода на личности и уж тем более не позволяют себе оскорблять других по признаку рождения. Прямо на глазах у Денеболы разгорался преподавательский конфликт — редкое и оттого особенно любопытное зрелище. Не отрываясь от распотрошённой крысы, она внимательно слушала перепалку, мысленно признавая, что подобные сцены делают отработки у профессора Снейпа куда менее унылыми. — Зато мои студенты, — голос профессора Снейпа стал заметно жёстче, — не слоняются по коридорам в поисках сомнительных развлечений, маскирую отсутствие дисциплины показной доблестью, а прилежно занимаются тем, ради чего и находятся в стенах этого замка, — учёбой. — Как же, профессор, — не уступила Макгонагалл, — прилежно учатся, приплачивая студентам Пуффендуя за написание конспектов. — Вы сомневаетесь в знаниях моих студентов? — резко отозвался Снейп. — Тогда позвольте вам наглядный пример. Он повернулся и указал рукой на Денеболу. — Мисс Блэк, — произнёс он с отчётливым нажимом, — юное дарование, которая любезно согласилась в своё свободное время помочь мне с подготовкой запасов ингредиентов для зелий. Разумеется, она могла бы провести этот вечер в Хогсмиде, нарушая внутренний распорядок школы, распивая горячительные напитки и ставя на уши всю деревню — чем, насколько мне известно, регулярно занимаются ваши доблестные гриффиндорцы. Однако мисс Блэк предпочла учёбу и практику, рассчитывая к концу года увидеть отметку «превосходно» напротив каждого предмета. Денебола на мгновение замерла. Нож в её руке застыл над распоротым брюхом крысы, капля крови сорвалась и упала на стол. Она медленно моргнула, не сразу осознавая, что только что услышала. Юное дарование? Превосходно по каждому предмету? Если бы не характерный холодный тон профессора, она решила бы, что ослышалась. Снейп откровенно блефовал, ставя в пример первое, что подвернулось под руку - Денеболу. Макгонагалл приподняла бровь. — Что-то я не припомню у мисс Блэк отметки «превосходно» по вашему предмету, профессор, — язвительно заметила она. На секунду в кабинете повисла напряжённая тишина. Даже котёл на соседнем столе тихо булькнул, будто подчёркивая неловкость момента. Денебола почувствовала, как к щекам приливает тепло — от смущения, от растерянности, от неожиданного и совершенно неуместного «покровительства». Ей хотелось провалиться сквозь каменный пол или, по крайней мере, снова стать незаметной, обычной студенткой с перепачканными затхлой кровью руками. Она опустила взгляд обратно на крысу и продолжила работу, делая вид, что её происходящее не касается. — Не сомневайтесь, профессор, — процедил Снейп, — в конце года на итоговом пергаменте мисс Блэк будет стоять именно «превосходно» по моему предмету. А теперь позвольте нам заняться работой. — Уймите пыл своих студентов, профессор Снейп, — в последний раз предупредила Макгонагалл. — Или мне придётся разбираться с этой враждой, основанной на угнетении детей по признаку «чистоты крови», на другом уровне. Она ещё раз окинула Денеболу внимательным, оценивающим взглядом — и вышла из кабинета. Декан Слизерина тяжело выдохнул и опустился в кресло, устало потерев переносицу. В кабинете повисла давящая тишина. Давила он, казалось бы, только на Денеболу, профессор же был слишком занят своими мыслями. — Спасибо, конечно, профессор, за столь… откровенную лесть в мой адрес, — осторожно начала девушка. — Но «превосходно» по зельям я получу разве что во сне. И то сомнительно. — У вас нет иного пути, мисс Блэк. С этими словами Снейп резким движением убрал исписанные свитки со стола и вытащил чистый пергамент. Не глядя на студентку, он принялся быстро писать, то и дело сверяясь с раскрытыми учебниками. Денебола молчала, машинально проводя ножом по шкурке крысы, аккуратно снимая её, и пытаясь осмыслить сказанное. Нет иного пути. Эти слова неприятно зацепились в голове, а молчание вновь затянулось. — Что значит «нет иного пути»? — всё-таки спросила она. — Ровно то, что вы услышали, — ответил Снейп, захлопнув очередной учебник и продолжая писать. — Вражда между факультетами зашла слишком далеко. Пора дать всему Хогвартсу понять, что Слизерин не бросает слов на ветер. К концу года мы выставим у вас итоговые «превосходно» по всем предметам. — Он наконец поднял на неё взгляд. — Как и заявили. Глаза Денеболы невольно распахнулись. — Мы заявили? — уточнила она. — Профессор, позвольте заметить, что я молчала, пока вы расписывали мои успехи. И у меня далеко не по всем предметам «превосходно». С трансфигурацией — да, там проблем нет, но… — Это главное, — отрезал Снейп. — Остальное можно подтянуть. Денебола снова замолчала, окончательно убедившись, что спорить бесполезно. Она лишь мысленно прикинула, сколько именно им придётся «подтягивать». Наконец дописав, профессор аккуратно свернул пергамент и протянул его Денеболе. Та машинально вытерла пальцы о край фартука и развернула свиток. Внутри оказался чёткий, выверенный график. — Что это? — спросила она, нахмурившись. — Числа и время наших дополнительных занятий, — ровным, почти будничным тоном ответил Снейп, словно речь шла о смене котлов или проверке запасов ингредиентов. — Каких ещё дополнительных занятий? — Денебола подняла на него взгляд. — Мне хватает ваших… постоянных отработок. И вообще, я не собиралась ввязываться в ваш конфликт с профессором Макгонагалл. Снейп медленно сложил руки на груди и посмотрел на неё так, будто заранее знал этот вопрос — и был к нему готов. — Значит, дополнительные занятия будут вместо ваших, как вы выразились, постоянных отработок, — произнёс он тоном, не допускающим возражений. — Считайте это своеобразной компенсацией за то, что вам не посчастливилось оказаться не в то время и не в том месте. В подземелье повисла тишина, нарушаемая лишь тихим бульканьем зелья в дальнем котле и скрипом пера, забытым на краю стола. Запахи крови, сушёных трав и горьких настоек смешивались в плотный, тяжёлый аромат, от которого начинало слегка кружиться в голове. Денебола вновь взглянула на пергамент. Занятий было много. Слишком много. Вечера, выходные, каждую неделю стабильно по два-три занятия. Это уже напоминало не наказание, а издевательство. — И у меня, разумеется, нет права отказаться? — спокойно уточнила она, на всякий случай. — Разумеется, — подтвердил Снейп без тени иронии. Он сделал паузу и добавил уже тише: — Если вы действительно не желаете всю оставшуюся учёбу провести с тряпкой и ножом для вскрытия. Денебола медленно свернула свиток и сжала его в руке. Профессор поставил ей ультиматум, либо вступить в его спор с деканом Гриффиндора, либо он будет назначать ей бесконечные отработки до конца ее учебы в Хогвартсе, а он найдет за что ее наказать. В этом, Денебола не сомневалась. Внутри нее боролись раздражение, усталость и, как ни странно, интерес предстоящих занятий. — Понятно, профессор, — произнесла она сдержанно. — Тогда до завтра? Снейп едва заметно приподнял уголок губ — не улыбкой, но чем-то очень на неё похожим. — Завтра, после ужина. Тяжёлая дверь подземелья захлопнулась за её спиной чуть громче, чем следовало, оставляя Денеболу наедине с новым расписанием — и осознанием, что этот год будет куда сложнее, чем она предполагала.***
— Драккл бы побрал это зельеварение… — пробурчала Денебола, захлопывая за собой дверь спальни. — Айлин, ты не поверишь, что сейчас произошло! Её взгляд наткнулся на подругу, уютно устроившуюся на кровати с маггловской романтической книжкой в мягкой обложке. Отец Айлин, будь он здесь, наверняка испепелил бы это произведение одним лишь взглядом, узнай он, что автор — магл. Но в стенах Хогвартса Айлин позволяла себе подобные маленькие слабости. — Что могло произойти на отработке у Снейпа, что ты пришла с таким лицом? — Айлин отложила книгу и прищурилась. — Он что, заставил тебя варить любовное зелье из вонючего хвоста гиппогрифа и читать стихи на древнегоблинском? — Хуже, — выдохнула Денебола, присев на корточки у комода и нащупывая спрятанную в глубине бутылочку эльфийского вина. — В общем… слушай. Она поставила бутылку на журнальный столик, достала два бокала и, разлив вино, начала рассказывать: — Сидим мы с профессором, никого не трогаем, — Денебола протянула Айлин бокал. — Каждый занят своим делом: я, как всегда, крыс потрошу, он — бумажки заполняет… — она нервно отпила почти половину бокала. — И тут врывается профессор Макгонагалл. Айлин слушала внимательно, не отставая от подруги в темпах распития вина. — Так вот, Макгонагалл начала наговаривать на нашего Райана и этого… Роули. Мол, они прижали каких-то грязнокровок с Гриффиндора на тренировке. Снейп, естественно, вступился за наших, объясняя, что это нас постоянно задирают, — Денебола возмущённо всплеснула рукой. — Но нет! Она ему не поверила! — Конечно не поверила, — хмыкнула Айлин, подставляя бокал для новой порции. — Для неё гриффиндорцы — это благородные львы. Максимум, что они могут сделать — случайно задеть кого-нибудь локтем. — Вот именно! — подхватила Денебола, наполняя бокалы. — А у нас, значит, одни забияки, которые по вечерам обижают щенков и младенцев. Айлин усмехнулась. — Да ты послушай дальше, Айли, — продолжила Денебола. — У них такой спор разгорелся, ты бы слышала! И в итоге профессор Снейп решил привести наглядный пример. — Какой ещё наглядный пример? — Айлин медленно моргнула. — Меня, — кивнула Денебола. — Меня, Айлин. Сидящую с распоротой крысой в руках. Мол, смотрите, какая у меня прилежная студентка, образец дисциплины, к концу года у неё одни «превосходно» будут. — Что, так и сказал? — глаза Айлин округлились. — Ну… почти, — приукрасила Денебола. — Но итог один: теперь до конца года я хожу к нему на дополнительные занятия, чтобы вытянуть зельеварение и некоторые другие предметы до «превосходно». Айлин сделала глоток вина и задумчиво протянула: — Ну что ж… поздравляю. Ты только что официально стала частью внутренней войны факультетов. — Чудесно, — мрачно отозвалась Денебола. — Всю жизнь мечтала. Она откинулась на комод, уставившись в потолок. Раздался стук, и после общего «войдите» в дверях появился Райан. — Что празднуем, алкоголички? — весело бросил он. Он явно только что вернулся с тренировки и успел заскочить в душ: светлые, почти золотые волосы были ещё слегка влажными и небрежно зачёсаны назад. Райан выглядел расслабленным и довольным собой — ровно настолько, насколько может выглядеть человек, не подозревающий, что его ждёт дурная новость. Он прошёл в комнату, уселся рядом с Денеболой и, не спрашивая разрешения, забрал у неё бокал, сделав внушительный глоток. — Не празднуем, — с невинным выражением лица отозвалась Айлин, — скорее поминаем свободную жизнь Денеболы. — …Что? — Райан медленно повернул голову сначала к Айлин, потом к Денеболе. Та глубоко вздохнула, будто собираясь нырнуть под воду. — В общем, Райан, слушай. Сидим мы с профессором, никого не трогаем… Она начала рассказывать — сбивчиво, эмоционально, временами перескакивая с одного на другое. Про отработку. Про крыс. Про внезапное вторжение Макгонагалл. Про спор деканов, который из обычного препирательства превратился в показательную дуэль факультетов. Про то, как профессор Снейп, не моргнув глазом, сделал из неё знамяносца Слизерина, образец прилежания и будущую обладательницу «превосходно» по зельеварению. Айлин периодически вставляла короткие ремарки, уточняла детали, иногда фыркала, иногда подливала вина. Райан слушал молча, с каждым словом всё сильнее хмурясь, пока в какой-то момент не расхохотался. — Подожди, — он поднял ладонь, — то есть… он просто взял и решил, что ты теперь обязана стать гением зельеварения? — Не просто решил, — мрачно поправила Денебола. — Он составил график. — Дополнительные занятия, — подхватила Айлин. — Пару раз в неделю. Райан откинулся на спинку кресла, всё ещё улыбаясь, но в глазах мелькнуло сочувствие. — Ну… — протянул он. — Зато ты подтянешь зелья. — Мне и с "удовлетворительно" по зельям хорошо жилось, — фыркнула Денебола. Она забрала у Райана бокал, сделала глоток и устало потерла виски. — Да ладно тебе, может всё само как нибудь рассосётся со временем, — Райан был удивительным оптимистом. В комнате повисла пауза. Айлин посмотрела на них обоих, потом вздохнула и подняла свой бокал. — Ну что ж, — произнесла она торжественно, — Предлагаю тост. За мисс "превосходно" по всем предметам! — За твоё умение выкручиваться, даже когда правила против тебя, — добавил Райан. — И за то, чтобы все наконец признали, какой факультет самый сильный, – Денебола, после недолгого осмысливания ситуации присоединилась к друзьям, — За Слизерин! Бокалы тихо звякнули. Вино обожгло горло, но на этот раз Денебола почти не почувствовала вкуса. В голове наконец стало удивительно ясно. Она вдруг поймала себя на том, что злость отступает, оставляя после себя не раздражение, а решимость. Если уж ей навязали эту игру — она сыграет. Как умеет. Не ради Снейпа. Не ради деканов и их принципов. Ради Айлин, которая всегда была рядом, и поддерживала её. Ради Райана, верящего в неё упрямо и почти наивно – словно сомнение в Денеболе было для него недопустимой роскошью. Ради Слизерина — факультета, где ценят не чистоту намерений, а результат. Где победа оправдывает методы, если она достигнута. И, пожалуй, прежде всего — ради себя. Денебола медленно опустила бокал на тумбочку и выпрямилась, словно уже сделала внутренний шаг вперёд. Если нужно — она переступит через тех, кто окажется слабее. Если потребуется — докажет, что способна дойти до конца. Она – Блэк. И она победит любой ценой.
