Порвав поводок

Мне плевать на бойцовские регалии, Не помогут ни навыки, ни медали, Если в твою сторону что-то пролаяли, Мои челюсти — створки капкана из стали.

В спортивном комплексе, на базе которого проводится выставка, уже многолюдно. Антон стоит у входа, широко раскрыв рот и намотав поводок с Хрумом себе на руку вплоть до самого ошейника, лишь бы пёс никуда не дёрнулся. Во второй руке Шастун сжимает клетку со шпицем, которую Арсений скрепя сердце и наперекор доброй половине своих принципов всё-таки ему доверил, понимая, что все оставшиеся вещи ему на себе явно не донести. На спине Антона висел набитый всякой всячиной рюкзак и, вообще говоря, вместе с Арсением, притащившим ещё две клетки и сумку с вещами в руках, стулья в чехлах на спине и сибу на поводке они выглядели так, словно молодая чета собаководов, переезжающая в новый дом. Милый новый дом. Антон восторженно вздохнул, наполняя лёгкие сладковатым ароматом талька, средств для укладки шерсти и кофе. Странно, Шастун был уверен, что на собачьих выставках воняет… собаками, и от этого запаха псины просто некуда деться. Но все собаки, куда ни посмотри, были ухоженными, чистыми (возможно, куда чище самого Антона) и такими безупречно красивыми, что он бы ни за что не упрекнул их в том, что они могут вонять. Ведь они и не могли. Даже слюней он нигде не увидел. — Что ты встал-то? Пошли, найдём себе место. Арсений кивком головы указал в левый угол зала, и Шастун, легонько пнув Хрума в бок, поплёлся за ним, с любопытством глазея по сторонам. К удивлению Антона, Арсения многие хендлеры знали в лицо и приветливо с ним здоровались. Попов, поспешно извиняясь, что не может пожать руку, бормотал достаточно дружелюбные приветствия и продолжал идти вперёд. Надо же, какой он бывает вежливый, чертила. Когда они практически дошли до намеченного места, их вдруг окликнули, и Антон, повернув голову на звук, расплылся в улыбке, заметив Катю. Она сидела, расчёсывая шикарного чёрного ретривера. — Ожидала вас немного раньше увидеть. Мест практически не осталось, но вы можете расположиться рядом со мной — для вас у меня точно найдётся местечко. Шастун, конечно, знал, что она будет здесь, но всё равно не ожидал, что она решит проявить такую доброжелательность. Антон был удивительным человеком хотя бы потому, что, щедро расточая энергию и позитив другим людям, никогда не надеялся, что кто-то захочет дарить ему их взамен. Поэтому каждый раз, когда подобное происходит, он умиляется, как ребёнок при виде коробки котят. Катя была мировой женщиной. Обычно, конечно, таких называют мировыми бабами, но у Шастуна бы язык не повернулся: Катя была именно что женщиной в самом благородном смысле этого слова, и ей очень нравилось заниматься своим делом, что не могло не подкупать. Арсений обратил внимание на фотоаппарат, висящий у неё на шее, и, поставив, наконец, клетки на пол, поинтересовался: — Ты сегодня снимаешь на полставки? Катя, оторвавшись от груминга (словарик псового лексикона Антона пополнился этим новым словом, буквально означающим уход за шерстью собаки перед выставкой и приведение её в божеский вид — шерсти, имеется в виду, хотя и собаки в целом тоже), ответила:  — Да, делаю снимки собак питомника, но, если хочешь, могу и твоих щёлкнуть. Антон загорелся новой идеей, как собака Баскервилей, обмазанная фосфором: — Слушай, Кать, а Хрума, когда Арс будет его выставлять, сможешь сфоткать? Конечно, я заплачу за снимки! Будущая модель недоумённо посмотрела на Антона, всё ещё стискивающего её за самый ошейник. Катя с лёгкостью согласилась, и Шастун почти запищал от удовольствия. Будет что в Инсту залить, кроме недовольного лица Попова за рулём, но это другое. В директ уже сыпались сообщения о том, куда такой красивый мужик везёт Шастуна в такую рань и что он с ним собирается делать, но Антон специально оттягивал момент, когда начнёт на них отвечать, смакуя удовольствие. Добрая часть Инстаграма (во всяком случае, сторис точно) Шастуна была в Хруме, а потому никто бы не удивился, что он сорвался куда-то ради собаки. Нет, тут нужно сохранить интригу и не раскрывать карты хотя бы до того момента, когда его ретривер выиграет всю выставку. А поскольку это может случиться года через два, интригу Антон собирался держать ещё долго. Арсений расставил клетки, напоил собак и, приказав Шастуну расставить стулья и немедленно отдать ему ветпаспорт и документы Хрума, пошёл к стойке регистрации. Антон фыркнул, глядя вслед его удаляющейся фигуре, уверенно и изящно движущейся вперёд. — Летящей походкой он вышел из рая и скрылся из глаз, командуя «фас». Катя, не удержавшись, прыснула. Хрум, совсем возмущённый, ткнул Антона носом в штанину, и тот, поспешно отвлекаясь от созерцания Попова, всё-таки принялся за свою собаку. Как только пёс почувствовал свободу (как будто получил УДО за хорошее поведение), он, опасливо озираясь на Шастуна, неумело вытаскивающего раскладной стул из чехла, рванул к ретриверу, которого приводила в порядок Катя. Тот, в свою очередь, с любопытством лизнул Хрума в нос. — Во сколько у вас ринг? — поинтересовалась Катя, укладывая шерсть питомца специальным лаком. — Первый ринг со шпицами будет у Арсения в одиннадцать с небольшим. Потом, в час, будет ринг Хрума, но это ты знаешь, потому что вашему питомнику тоже выступать. А в полтретьего сиба. Катя понимающе кивнула и продолжила прихорашивать ретривера, пока Антон расставлял стулья и разбирал сумку в поисках миски воды для Хрума. Последний, на удивление, вёл себя подозрительно примерно — как будто уже запланировал совершить огромную пакость, а потому держался молодцом вплоть до самого момента подставы. Подобные ассоциации Антону не нравились. Завидев миску, пёс начал строить жалостливые глазки. Оно и понятно, Арсений строго-настрого запретил кормить кобеля накануне выставки, а потому Хрум почти целый день был голодным и чувствовал себя несчастным. Шастун никогда не считал себя жесткосердным, поэтому вид голодной собаки вызывал у него неконтролируемое чувство жалости. Но он понимал: накорми он Хрума перед выставкой, и пёс не будет слушать никого, даже хендлера, вообще, в то время как голодного ретривера можно с относительно малыми потерями заставить работать за угощение. Арсений вернулся через несколько минут, сжимая в руках документы и регистрационные номера, под которыми будут выступать собаки. До ринга оставалось минут двадцать, и он начинал ощутимо нервничать. — Антон, достань из моей сумки прозрачный держатель для номера, который крепится на руку. Шастун послушно расстегнул сумку Арсения в поисках этой загадочной штуки, а когда нашёл, собрался было передать её Попову, вытаскивающему из клетки первого шпица, но тот лишь коротко бросил: — Застегни его мне на плече. Антон приблизился к Арсу, поставившему шпица на складной столик, привезённый специально для груминга мелких собак, и робко стал крепить держатель, обтянув тонкой полоской ткани с застёжкой бицепс Попова. Когда Арсений шевельнул рукой, Антон почувствовал, как напряглись под его пальцами мышцы. Стало… неловко и странно. Антон постарался стряхнуть с себя наваждение и поспешно спросил, какой из номерков нужно вставить в держатель первым, а затем, получив ответ, выполнил просьбу и поскорее отошёл подальше, плюхнувшись на стул. Он растерянно наблюдал за тем, как Попов аккуратно причёсывает собаку, и так выглядевшую отлично (Антон догадался, что Арсений уже провёл все необходимые процедуры вчера вечером, а сейчас лишь наводил последний шик перед началом ринга). Хрум сидел рядом с Шастуном и периодически умоляюще заглядывал ему в глаза, но Антон был непоколебим настолько, насколько вообще может в отношении своего драгоценного пса. Судя по всему, ретривер демонстративно обижался. Попов впопыхах привёл в порядок шпицев, напоминавших теперь маленькие круглые персики, накинул на них ринговки и, нервно поглядывая в сторону ринга, окликнул Антона: — Мне нужна будет твоя помощь. Собаки выступают практически по очереди, и нужно, чтобы кто-то держал двух других, пока я выставляю каждого. Это очень важно, Антон! Следи, чтоб они ни к кому не лезли и чтоб их, не дай бог, никто не покусал. И не удави их на ринговках, умоляю! Шастун лихорадочно кивал, всем своим видом напоминая китайский болванчик, и почувствовал, что с большой силой пришла большая ответственность. Не то чтобы Антону это вселяло уверенность, но слышать, что Попов решил на него положиться, было как минимум приятно. Осталось только не налажать, ради всего святого. — Кать, снимешь нас? Она согласно кивнула, рефлекторно дотронувшись до фотоаппарата у себя на шее. Но что-то во всём этом Шастуна очень сильно тревожило, как кошка, дерущая обои в коридоре ночью. Внезапно он понял, что именно, и обеспокоенно воскликнул: — А как же Хрум, куда мы его денем? Арсений отрезал тоном, не терпящим возражений: — Его придётся запереть в клетку вместе с Катиной собакой. — Но Арс, он же никогда не сидел в клетках, он их не любит… Хрум как будто почуял что-то неладное и начал пялиться на Антона ещё более жалостливо. — Других вариантов нет, Шастун. Иначе он сжуёт половину шпицев возле ринга. Катя достала маленький кусочек печёнки из сумки с лакомством и поманила Хрума за собой в клетку. Тот, как последний дурак, наивно обменял свободу на несоизмеримо меньшее мещанское благо. Когда дверца клетки захлопнулась, ретривер понял, во что ввязался, и протяжно заскулил. Даже пушистый бок чёрного собрата по несчастью не смог его успокоить. Хрум пытался просунуть свой нос между прутьями решётки, и в темноте клетки было видно, как поблёскивают его влажные карие глаза. Шастуну показалось, что его режут без ножа. Попов подхватил первого шпица на руки и, похлопав Антона по плечу, мягче, чем обычно, сказал: — С ним ничего не случится, Антон, можешь быть уверен. Шастун нервно выдохнул и, взяв в руки ринговки, пошёл вслед за хендлером, внимательно следя, чтобы быстро семенящие маленькими лапками рыжие клубочки под его ногами никто не тронул. У ринга толпилось так много народа, что Шастун еле-еле (с его-то ростом) пробился ко входу. Спустя пару минут объявили номер Арсения, и Антон, сбивчиво пожелав ему удачи, остался растерянно наблюдать за ним по ту сторону ограждения. Рядом с Шастуном стояла дородная женщина, по-хозяйски упёршая руки в бока и исподлобья смотревшая на всё, что происходит в ринге. Время от времени она что-то громко говорила своей знакомой. Этот постоянный бубнёж на фоне мешал Антону сосредоточиться на эксперте и Арсении, и полная дама начала его здорово бесить. Когда судья велел Арсению пробежаться вместе с собакой, она нарочито громко, чтоб хендлер слышал, воскликнула: — А этот-то, знаешь, педик! Её собеседница недоверчиво наморщила лоб: — С чего ты взяла? — А года два назад, прям перед выставочным залом, я лично видела, как он целовался на прощанье с каким-то мужиком. Антон увидел, как по лицу Арсения, уже остановившегося после бега и выставлявшего шпица в стойку, пробежала болезненная тень. Не то чтобы у Антона были веские основания подозревать Попова в некоторых нюансах ориентации, но в целом ему казалось, что уж этого рыбака он издалека разглядел. Однако одно дело — он, Шастун, который никогда не спрашивал об этом Арсения и не докучал ему бестактными расспросами, молча делая выводы самостоятельно, и совсем другое дело — такие наглые хабалки, которые смели упрекать человека в чём-то, что их вообще не касалось. Шастун мечтательно подумал о том, как было бы классно ей уебать. Но, памятуя скорее о вверенных ему шпицах, чем о том, что женщин не бьют, он воздержался воплотить эту мечту в реальность. — На вашем месте, дамочка, я бы лучше внимательнее следил за тем, как ваша собака проиграет в ринге, а не обсуждал чужую личную жизнь, — рявкнул он так, что она аж вздрогнула. Антон за свою жизнь подметил одно удивительное свойство: в отличие от педиков, у пидорасов мог быть любой пол. — Выгораживаешь своего дружка, поди? — едко огрызнулась она, и сдержать порыв покрыть её матом с ног до головы становилось всё труднее и труднее. В кругу своих друзей Антон совершенно не скрывал того, что он гей, и даже если кто-то со стороны говорил ему гадости на этот счёт, он никогда не воспринимал их близко к сердцу. Но почему-то наблюдая за тем, как совершенно чужие люди посмели приебаться с этим к Арсению, Шастуну очень сильно хотелось расправиться с ними особо жестоким способом. Шпицы одной возрастной группы и пола выбежали на сравнение. Антон умиротворённо наблюдал, как Арсению пожали руку, объявив первое место. Не удержавшись от мелкой пакости, пока победителя фотографировали, он бросил хабалке, стоявшей рядом: — Судью видите? Лесбиянка. И на самом деле, это не просто выставка, а ЛГБТ-заговор. Все, кто занимает первые места — педики. Я бы советовал вам взять эту информацию на карандаш, хотя вы, как мне кажется, уже. Она скорчила кислую, завистливую мину, и Антон с чувством глубокого удовлетворения встретил Арса, передавая ему вторую собаку. Арсений выглядел странно и даже немного потерянно, он забрал шпица и, дожидаясь своего номера в ринге, внимательно посмотрел на Шастуна, неуверенно улыбнувшись: — Спасибо, Антон. Шастун встал истуканом, лихорадочно пытаясь вспомнить, что в таких случаях следует отвечать, но пока он глотал слова, Арсения вызвали в ринг заново — на этот раз уже с новым шпицем. Вообще, понять, по какому принципу проходит отбор собак на выставках, для Шастуна было ещё сложнее, чем выучить все словечки собачьего сленга. Он гуглил эту систему в инете, но сдался уже на третьей ссылке труднодоступного для понимания текста. Антон даже вбивал в поисковик запрос «собачьи титулы для чайников», но и в этой информации без стакана не разберёшься. Тогда он решил прибегнуть к крайней мере — расспросить об этом Арсения. Эта процедура, конечно, была чревата закатыванием глаз хендлера и колкими комментариями с его стороны, но разобраться всё равно следовало, а более надёжного способа выбрать было нельзя. Сначала Попов объяснил так, как это было написано на большинстве сайтов, и Шастун вполне ожидаемо ничего не понял. Тогда Арсений, глубоко вздохнув и параллельно дрессируя Хрума, попытался объяснить на пальцах: — Давай так. Есть собаки одной породы, зарегистрированные на выставке, да? Так вот, внутри они разделены на группки. Ну, на классы, почти как в школе. Разделение происходит по полу и по возрасту. Ну например, кобели-юниоры или суки-юниоры — молодые собаки, которые вышли из щенячьего возраста, но ещё не доросли до взрослых. А есть открытый класс — взрослые собаки. Тоже отдельно суки и отдельно кобели. Или рабочий класс — собаки с выраженными рабочими качествами. Считай, профильный класс в школе, понимаешь? Антон кивнул. — А на выставке, грубо говоря, проходит школьная олимпиада. Сначала выбирают лучшего представителя от класса, а потом его сравнивают с другими классами — выбирают лучшую взрослую девочку, лучшего взрослого мальчика и лучшего подростка в школе. Затем их, само собой, сравнивают между собой и выбирают самую лучшую собаку в школе. То есть в своей породе. Лучший ретривер выставки, да? Шастуна позабавила интеграция учебного процесса в собачью выставку, но вслух он ничего не сказал — в конце концов, Арсений старался объяснить максимально доступно и терпеливо. Негоже будет его злить. — Вот в школе ретриверов, условно, твой пёс стал лучшим. Его отправляют на городскую олимпиаду — сравнивают с собаками, которые относятся к одной группе пород. Ну со всякими лабрадорами из других школ, короче. Если он выиграл город и стал лучшим в группе пород, то его отправят на область, где встретятся такие же лучшие псы из всех городов по области, да? То есть лучшие собаки от всех групп собак. Таких 10. И вот если он выиграет среди них всех, то станет лучшей собакой области, то есть выставки, понял? И ему, конечно, за это дадут много кубков и мешков корма. Больше всего, само собой, Антону понравилась последняя фраза. И вот сейчас финт с тем, как Попов мог выставлять несколько собак одной породы, становился ему понятен: они были в разных классах, осматриваемых экспертом по очереди, и в каждом из них выбиралась только одна лучшая собака, которая продолжит соревноваться дальше. В конечном счёте лучшими в своём классе стали два шпица из трёх — только одному не повезло, и Антон в качестве утешения ласково бупнул его по носу. Тот шпиц, которого Арсений выставлял первым, был признан лучшим кобелём среди шпицев, но во всей породе занял лишь второе место. Тем не менее, судя по реакции Попова, он был не сильно из-за этого расстроен. Вернув шпицев в клетки и забрав их грамоты, Арс кинул взгляд на часы: до ринга Хрума оставалось ещё около часа. Антон первым делом достал пса из клетки, тот вылетел из заточения, подобно пробке из бутылки шампанского, и негодующе упёрся лапами ему в живот. — Прости, дружище, виноват. Хрум красноречиво дал понять, что одними извинениями тут не отделаешься — нужна как минимум полная миска корма. Но миски нигде не наблюдалось, а потому ретривер продолжил демонстративно обижаться на хозяина. Оставив оскорблённую в лучших чувствах собаку на Катю, Шастун решил пройтись по выставочному залу. Не напрасно говорят, что домашние питомцы имеют много общего со своими хозяевами: что Антон, что Хрум всегда с энтузиазмом искали источник самого приятного запаха на свете — запаха еды. В данном случае Шастуна привлёк аромат кофе, витавший в правой части зала, и он, как заправский следопыт, стал искать буфет. Если учесть, насколько катастрофически мало он проспал, этот запах автоматически считался самым лучшим и желанным на свете. По дороге к буфету Антон наткнулся на лаявшую акиту, спящего на проходе бигля и даже на здоровенного ньюфаундленда, вылизавшего Шастуну ладонь тёплым и огромным, как у зубра, языком. Антон, не долго думая, купил кофе и выпечку не только себе, но и друзьям — если он мог их так называть? Обратно он вернулся с видом добытчика, триумфатора и отца семейства. Семейства псовых… Катя разглядывала получившиеся снимки, одной рукой придерживая Хрума, а Арсений сидел на стуле, пустым и отсутствующим взглядом пялясь прямо перед собой. Со стороны он больше походил на пребывающего в трансе медиума, чем на себя настоящего. Это Антона пугало, и он, переложив пакет с пирожками в руку, в которой нёс держатель с кофе, щёлкнул пальцами перед лицом хендлера. И, по классике жанра, именно в этот момент горячий кофе брызнул ему прямо на пальцы. Попов встрепенулся, когда Шастун тихо заматерился. — Я тут это… принёс вам вкусностей. Ух сука, как горячо! Налетай! Катя с благодарностью приняла напиток, пряча стакан подальше от морды Хрума, а Арсений первым делом спросил: — Сколько я тебе должен? — Дурак либо? Это подарок за счёт владельца собаки, которую ты выставляешь. Попов пробормотал «спасибо» и забрал свой стакан, чуть скользнув прохладными пальцами по пальцам Антона и, кажется, слегка смутившись.

***

Когда настала очередь Хрума, он, кажется, был вне себя от счастья оттого, что на него наконец-то массово обратили внимание. Пёс вертелся, норовил лизнуть в лицо, поскуливал и подпрыгивал, пока Арсений вычёсывал его и брызгал лаком перед рингом. Попов даже подобрал Хруму золотисто-рыжую ринговку, идеально подходящую под цвет шерсти ретривера, и Антона это умилило так сильно, как будто он узнал, что Попов переводит старых бабушек через дорогу или подкармливает бездомных котят. В общем, делает что-то такое, что можно назвать З — Заботой. Когда основные приготовления были закончены, Арсений коротко сказал Антону: — Лайфхак хочешь? Слушай внимательно. Ты видишь, в какую сторону я ставлю собаку, и обходишь ринг так, чтобы встать ровно напротив. Привлеки его внимание, но особо не буянь. Так он вытянется и будет смотреть только в одну точку, то есть на тебя. Антон закивал на самых умных щах из своего мимического арсенала, осознавая всю важность грядущего момента. Когда объявили номер Хрума и Арсений сорвался с псом в ринг, Антон даже начал сомневаться в реальности всего происходящего — настолько идеальной выглядела эта картинка. Он ощущал, как волнение сдавливает горло, пока он пробивается к нужному концу ринга, не сводя взгляда со своей собаки. Наконец, он остановился и махнул рукой, чтобы Хрум заметил его. И Хрум заметил. Знакомые всполохи любви и обожания к хозяину сверкнули в его глубоких, красивых глазах, и пёс стоял, вытянувшись по струнке, в надежде, что вскоре Арсений пустит его в объятия самого дорогого, что для ретривера есть на Земле — в объятья Антона. Шастун не верил, что этот неуёмный, непослушный и гиперактивный пёс может выглядеть таким статным и таким… великолепным. Антону всё равно, что там надиктовывает судья в описание ассистенту, пока проводит по спине кобеля и рассматривает его со всех сторон: для Шастуна Хрум уже выиграл. Он выиграл ещё тогда, когда Антон увидел его фотографию в объявлении и решил забрать себе. Арсений опустился на колени, фиксируя пса в стойке, а Антон вдруг подумал о том, насколько же правильно и гармонично эти двое смотрятся вместе. Арсений безукоризненный, по-идеальному правильный, и если у людей, как у собак, были бы породы, то Арс однозначно стал бы самым породистым из всех. Даже костюм сидит на нём безупречно, и от этого гордого, холодного великолепия слепит глаза. Хрум в его руках — роскошный, совершенный и какой-то насмешливый в уверенности в себе. И Антона так потрясает это открытие, что он даже не отдаёт себе отчёта в том, что Арсению жмут руку, после того как конкурсанты пробежали по кругу. Его бестолковый пёс только что завоевал титул лучшей собаки в своём классе. С ума сойти можно. Антон явно не заслужил того, чтобы его золотистый балбес так идеально вёл себя в ринге, но это по определению заслужил Арс, и потому Хрум, хоть и подпрыгивает во время бега, всё равно ведёт себя настолько правильно, что даже не вызывает у всех присутствующих желания его обматерить. Это, безусловно, победа. Антон светит ярче, чем фары дальнего света, и вовремя напоминает себе: это ещё не конец, впереди ещё одно сравнение — теперь уже на звание лучшего ретривера-кобеля. Шастун вспоминает слова соседки с французскими бульдогами и иронично улыбается. Всё-таки есть некий шарм в том, чтобы знать, что твой пёс, который от скуки может начать грызть плинтусы в коридоре, на самом деле способен заслужить титул на выставке. Пока Хрум ждёт своей очереди, эксперт рассматривает кобелей-юниоров. Антон замечает Катю с чёрным ретривером, который делил с Хрумом неволю во время выставки шпицев. Вполне ожидаемо, Катина собака получает свой заслуженный титул. Сравнение на лучшего кобеля в породе проходит гораздо быстрее, чем Антон ожидал — как будто эксперт заранее определилась с выбором и лишь убедилась в своих догадках. Когда новый титул достаётся Хруму, Шастун лишь банально щиплет себя за бок и думает, не подмешали ли в кофе каких-то галлюциногенных добавок. Арсений улыбается и треплет лучшего кобеля (породного, ей-богу!) по боку. Дальше эксперт рассматривает дам-ретриверш, и около семи минут Шастун просто приходит в себя от увиденного. Он всё время опасается, что сейчас проснётся с дикого перепоя и будет пытаться вспомнить, что именно вызвало у него такие сюрреалистичные сны. Но картинка, вроде, всё ещё не начинала крошиться на отдельные составляющие. Когда Арсений выходит в ринг в последний раз всего лишь с двумя конкурентами и Антон осознаёт, что сейчас будет происходить отбор на звание лучшего пса в породе, он уже не выдерживает и начинает снимать всё происходящее в ринге на телефон. Он произведёт раскадровку этой записи и попросит сделать ему фотообои с каждой секундой этого выступления. Если Хрум выиграет, Антон даже… Антон закажет собаке еду на дом и напьётся. Ей-богу, чтоб он сдох. Он вынесет Попова из этого здания на руках и будет боготворить, как мастера Йоду, он… он… Он начинает задыхаться от волнения, глядя на то, как собаки бегут по кругу. Шастуну кажется, что подобное происходит, когда он ударится обо что-то головой: вокруг его башки, как в комиксах, начинают кружиться ретриверы. Судья объявляет первое место и указывает на Хрума. Антон вот-вот грохнется в обморок от переизбытка чувств. — Видали? Это мой кобель! — экзальтированно выкрикивает он, ткнув пальцем то ли в Хрума, то ли в Арсения. Дождавшись, когда победителей отфотографируют, он со всех ног несётся к Попову и стискивает его в объятиях. Арсений натурально охреневает, чуть приоткрыв рот. — Ты это сделал! Ты сделал мне собаку за десять дней! Это же просто… ну просто охуеть и не выхуеть! Судя по ошарашенному лицу Арсения, он испытывал сходные эмоции, но сложно было установить, по какой причине.

***

Хрум заслужил не просто целую миску корма, он заслужил весь мир. И даже пирожок с капустой (пока Арсений отошёл, чтоб отдать одного из шпицев хозяйке, Антон со спокойной совестью разрешил себе побаловать собаку). Антон разглядывал своего породного кобеля и любовно поглаживал его по голове. Катя присела рядом и показала ему снимки. — Господи, я просто хочу установить эту титулованную морду на аватарку во всех соцсетях. Катя смеётся, в то время как Шастун достаёт из рюкзака пакет с зелёными яблоками: — Будешь? — дружелюбно предлагает он, но та лишь отнекивается. Однако свято место пусто не бывает, и Хрум постепенно подкрадывается всё ближе и ближе, недвусмысленно глядя на фрукт. Шастун знает, что этот монстр всеяден: он может с одинаковым энтузиазмом сожрать и кусок мяса, и яблоко, и пенопласт. Только последствия могут быть разными. Однако если титулованный кобель хочет яблоко, он получит яблоко. А если он захочет Луну, то Шастун подарит ему Луну. Антон отгрызает небольшой кусочек и протягивает на ладони, чтобы Хрум его быстренько схрумкал. — Слушай, Кать, а у Арсения есть своя собака? — вдруг спрашивает Антон, продолжая жевать. Глава питомника задумчиво хмурится: — Я слышала, что есть, и очень титулованная. Но лично я её ни разу не видела — Арсений ездил с ней только на самые крутые выставки и почти всегда побеждал. Шастун задумался, давая волю воображению. Интересно, какая это собака? Большая и грозная или маленькая, но очень дорогая? А может, это какая-то очень редкая, но красивая порода — под стать самому Арсению? Задать вопрос о породе Антон не успевает — к ним возвращается Попов собственной персоной. Настало время готовить к рингу сибу.

***

Сибы — такие малюсенькие японские лисички. Они настолько изящные и аккуратные, что элементарно забываешь о том, что это собаки. Антон бы назвал эту породу эдакими микро-Хатико, но он подозревал, что за такое название хозяева лисичек подкараулят его за гаражами. И кто бы мог подумать, что именно эта тихая, скромная малышка выиграет всю выставку? Да никто. Арсений раздулся так, как будто он только что спас весь мир от апокалипсиса. В глазах Шастуна, правда, его достижения действительно имели такой масштаб. Хрум занял второе место в группе (эксперт отметил, что он мог бы взять первое, если бы не начал прыгать во время бега) и получил свой заслуженный кубок, здоровый мешок корма и чмоки в обе щеки от Антона. Однозначно, это был главный приз. Сиба стала первой в своей породе и получила кучу комплиментов от эксперта, а потом тихой сапой выиграла сначала свою группу, а затем и всю выставку. Антон честно считает, что она красотка, карьеристка и вообще умница. Вся в Арсения. Шастун пошутил, что мешок корма раз в восемь больше, чем собака, а это определённо успех. Когда ближе к семи вечера они уставшие, но довольные залезли в машину со всеми вещами (а их пришлось таскать в два подхода — и это с учётом помощи Катиного мужа Димы), а Арсений завёл машину, Антон почувствовал такое глубокое удовлетворение прожитым днём, какого с ним не случалось уже очень давно. Он выклянчил у Арсения разрешение везти сибу, держа её на руках, а тот, к искреннему удивлению Шастуна, даже согласился — сказал, что она заслужила. Прижав лисичку к груди, Антон подключил свой телефон к магнитоле и начал искать треки, которые, в его представлении, должны звучать во время пути домой после долгого и победоносного путешествия. В каком-то смысле он ощущал себя Фродо из «Властелина колец», пережившим Мордор. Или проделки одной конкретной морды. Очень титулованной, породной и идеальной морды. Антон подумал, что было бы классно сниматься с места почаще, ездить так вместе с Арсением и собаками, которых он обожал, потому что здесь он ощущал себя настолько на своём месте, что скучный офис просто нервно курил в сторонке. И это желание казалось настолько чистым и заветным, как детская мечта, что Антон с трепетом сохранил его в себе, стесняясь, тем не менее, рассказать о нём Попову. В конце концов, он вполне может не разделять шастуновского энтузиазма на этот счёт. Сиба, обвившая руку Антона лапками, быстро лизнула его в большой палец. Шастун тихо засмеялся. — Ты чего? — удивлённо спрашивает Арсений, покосившись на него, чтобы проверить, не поехала ли крыша у Шастуна окончательно. Вместо ответа Антон поднёс собачку к лицу Арсения, и та несколько раз лизнула его в щёку. Попов против воли рассмеялся сам: — Уберите сибу! Отсмеявшись, Шастун вернул малышку обратно и стал рассматривать дорогу, которую за день прилично занесло снегом. Разморённый усталостью и теплом нагретой машины, он уснул, крепко прижимая к груди лисичку.