— Так что, я станцую?

      Быть владельцем крупного бизнеса значит подстраиваться под крупных клиентов. Время почти за полночь, и Лукас, только уехавший из офиса, нетерпеливо постукивает пальцами по рулю, стоя на светофоре. Суббота, ночь, и он едет по знакомому маршруту.       Оказываясь в клубе, быстрым шагом врывается в зал, но в цветной круговерти не видит Доротею — ни на сцене, ни в зале. Продвигается к своему столику, надеясь, что она заметит его и подойдёт.       Проходит полчаса, час, два. Лукас убедился, что Доротеи в зале нет, но уйти не решился. Только сместился к бару, где заказал выпивку. В компании с алкоголем полностью погрузился в переживания. У него ведь даже номера её нет! А вдруг заболела, а вдруг проблемы, и рядом никого?       Взволнованный Лукас прокручивал в голове все их встречи, перед глазами, как наяву, стояли её улыбка, её детская непосредственность и упертость, её необычные увлечения и взгляд на мир. И именно в этот момент Лукас ощутил, насколько сильно он привязался.       Мужчина был не готов вешать ярлык на свои чувства. Любовь это, или нет — очень сложный вопрос. Но одно стало понятно как непреложная истина — он без неё не может, он за неё боится, он хочет её защитить.       Через несколько минут раздумий Лукас решил спросить у бармена её номер — уж он, наверное, должен знать. Но прежде, чем он успел что-то произнести, до его сознания, разрывая пелену грохочущей музыки, донёсся знакомый тонкий голос.       — Луки! Как дела? — она кладет ладонь ему на плечо, и Лукас сквозь рубашку чувствует её тепло, а вместе с тем тепло на сердце от того, что она в порядке, невредима и счастливо улыбается.       Не понимая, как он мог её проглядеть, Лукас с рассеянной улыбкой смотрит на Доро, и, к досаде своей, понимает, что она пришла из зоны с комнатами, где танцуют приватные танцы. Она была там? Но что она делала там без Лукаса?       Ответ на этот вопрос находится быстро. Довольный, словно кот, поевший сметаны, из того же коридора выходит молодой высокий мужчина и, кивнув Доротее, неспешно направляется к выходу.       — Эй, Лукас? — Доротея смотрит на него с непониманием и участием. Лукас чувствует, как сжимаются его зубы и напрягается тело, но не может это исправить.       — Ты с ним спала? — грудь бешено вздымается, Лукас говорит бегло и громко, не в силах себя побороть и перейти на ровный тон.       — Ты же знаешь, правило клуба: никаких интимных услуг, только танцы.       Лукас знает это правило, а ещё он знает Доротею, в мельчайших деталях знает. Знает, как она говорит, двигается и смотрит, когда произносит то, во что верит. Если бы ничего не было — она сказала бы «нет» и насупилась, сдвинув брови от непонимания, что это за претензия. Но она говорит иначе, и ведёт себя иначе. Со стеклянным взглядом, слегка озираясь на бармена, чётко выговаривает правило, соблюдение которого требуют от всех танцовщиц.       Лукас чувствует глухой удар в грудь, и в ушах начинает звенеть как после боя стекла. Ничего не говоря, не объясняя, даже не взглянув на Доротею, он разворачивается и быстрым шагом покидает бар.       Отъехав от бара и остановив машину на одной из безлюдных ночных улиц, Лукас пытается понять. Понять её, понять себя и то, что есть между ними.       Потея и хрипло дыша, будто это физически тяжело, ближе к утру Лукас понимает, что это всё же оно. То чувство. Любовь. Он любит её.       Любит её улыбку и озорные глаза. Любит тактильность, её привычку касаться его. Любит то, что она никого и ничего не боится; то, что она всегда остаётся собой и играет по своим правилам. И даже её философию он принимает. И прошлое, и настоящее прощает. Прощает танцы и желание сводить с ума мужчин, крутясь у шеста в такт с музыкой. Ор любит Доротею всю, со всеми плюсами и минусами, и даже с той болью, которую она причиняет ему.       И единственная причина, по которой он сразу не повесил на их отношения ярлык «любовь» заключается в том, что этого ярлыка нет в наборе Доротеи. Она не любит. Она наслаждается. Её жизнь — погоня за кайфом, наслаждением физическим и ментальным. А любовь с её американскими горками от счастья к горю и периодами затишья и рутины — это не то, что её веселит. Это не то, к чему она готова.       Сбывается то, чего Доротея боялась — Лукас хочет быть парнем, который пишет ей СМСки по ночам и знает, где она живёт. И, желательно, тем парнем, который встречает её на машине после работы. Тем парнем, с которым она воспитывает общих детей и с которым она вместе состарится.       Лукас знает, что семейная жизнь ей не интересна, и всё же, не может не рискнуть.       Пользуясь тем, что утренние дороги пусты, Лукас мчится обратно к клубу, надеясь, что она ещё не ушла, и что ему не придется откладывать разговор ещё на неделю.       Доротея как раз на парковке. Сидит в бельё и шубе на капоте одной из машин, чей владелец сейчас веселится внутри здания, и курит, задрав голову и уставившись в предрассветное небо.       Выражение задумчивости в её глазах сменяется на лёгкую грусть, когда она видит Лукаса. Мужчина подходит к ней с решительными намерениями поговорить о перспективе серьезных отношений, но с каждым шагом теряет эту уверенность, читая по её глазам, что она и без слов знает, чего он хочет. И так же без слов, одним взглядом она отвечает, что этому не бывать. Ей, вольной птице, грустно думать, что каждое утро нужно будет возвращаться в клетку и быть кому-то чем-то обязанной.       Она протягивает ему сигарету и зажигалку. Высокие городские здания заслоняют линию горизонта, и только по цвету неба становится ясно, что начался рассвет. Они долго курят, сидя на капоте чужой машины, пока Доротея не встаёт, поплотнее запахнув шубку.       Не оборачиваясь, девушка направляется обратно в клуб.       — Точно? — вслед ей кричит Лукас.       Она останавливается и поворачивается. Говорит тихо, и ответ её можно разобрать только по губам.       — Точно, — утренний прохладный ветер срывает обречённый шепот с пухлых губ. Ей грустно, невыносимо грустно от того, что мир динамичен, и ничего не может длиться вечность. И их лёгкие, без обязательств и претензий друг к другу отношения с Лукасом тоже. Она не хотела бы терять то, что было. Но ещё больше она не хочет принадлежать кому-то, кроме себя.       Лукас даёт себе слово больше не появляться, не лезть в её жизнь.       Но нарушает своё же слово. Через полгода, остывший в плане чувств, снова засыпающий спокойно, без тянущей боли в груди, снова сконцентрированный на работе, освободивший голову от навязчивых мыслей о ней, одним субботним вечером он опять приезжает в тот клуб. Опять садится за тот же столик и опять ждёт, когда она подойдёт к нему.       И она подходит. Лукас кивает на стол. Как при первом их личном знакомстве, она садится на стол, оказываясь прямо напротив Лукаса.       — Зачем ты здесь?       — Соскучился по танцу.       — Только по танцу? — слегка наклоняет голову и в голосе слышится игривое лукавство.       — Переспим?       — Ты же знаешь, правило клуба: никаких интимных услуг, только танцы, — отчеканивает четко и безэмоционально, а затем, выждав пару секунд, заливается хохотом, — так, может быть, я станцую?       Он заглушил любовь, пережил её, переболел. И всё же было что-то, что тянуло его обратно.       Раскинувшись на диване, как настоящий босс, Лукас без стеснения смотрит, как она танцует. Обнаженная, знакомая ему до кончиков пальцев, совершенно раскрепощенно она отдается музыке и Лукас не смеет отвлекать её, пока она сама не решает уделить ему внимание.       Доротея подходит и опускается на колени у его ног. Ластится и с желанием расстегивает ширинку, глядя прямо ему в глаза и не пряча взгляд.       И снова всё сливается. Чвакающие звуки и щекотка в области паха, от которой хочется закрыть глаза и прогнуться в спине, её танец на его бедрах и влажные поцелуи, тонкие вскрики и его глухой рык на выдохе, жар, с которым в этот раз Лукас упивается ей, забыв о её хрупкости.       Она играет по своим правилам. И Лукас, желающий играть вместе с ней, тоже должен придерживаться их. Никаких чувств, никакой привязанности. Только наслаждение, проникающее в разгоряченное тело холодными иголками, и чувство свободы.       — Увидимся через неделю, — Лукас оставляет деньги на тумбочке и уходит. Он получил всё, чего ему хотелось.       Доротея довольно смотрит ему в след. Деньги, хороший секс с красивым мужчиной, сигареты под потолком из звёзд и кофе за барной стойкой перед закрытием, возможность растворяться в пелене неонового света и изящной музыке, чувствовать себя цельной, чувствовать себя свободной, ловить сотни восхищённых взглядов, но принадлежать только себе, получать от жизни всё, не стараясь соответствовать чьим-то стандартам — это звучит так, будто она выиграла эту жизнь.       Переваливается на спину, изгибаясь от ещё одного нагнавшего импульса, маленькими жгучими ударами тока пробегающими по телу. Да, она однозначно выиграла эту жизнь. А теперь немного поспать.