В память

Лёжа на перекошенной неудобной раскладушке, я всё надеялся, что у меня просто до сих пор отходняки после наркоза. Что сейчас закрою глаза, потом снова открою и окажусь в своей палате. А ещё лучше — в общажной комнате на наших с Дани сдвинутых кроватях, словно не было этих двух кошмарных лет. Перевязав мой кровивший шов, главарь, которого остальные называли дурацкой кличкой Брайн, сфотографировал меня, сжавшегося в комок, и свалил, оставив Дрона за мной присматривать. Тот сидел у стены на табуретке, то и дело косился на меня, выглядел мрачным и даже, кажется, напуганным. Довольно большая по площади комната, видимо, была полуподвалом с несколькими крошечными окнами под самым потолком. Горела тусклая лампочка, в центре стоял допотопный обогреватель. Но его тепла явно не хватало, я мёрз и кутался в куртку, Дрон тоже сидел, нахохлившись и спрятав руки в карманы. Вот же мудак. Он был с ними заодно. С теми, о ком предупреждал Дани, когда приезжал ко мне в больницу перед операцией. Интересно, Дрон заявлялся ко мне в общагу несколько недель назад потому что хотел вынюхать побольше? — Ну ты и уёбок, — бросил я негромко, сжав зубы. Эмоциональное напряжение требовало хоть какого-то выхода, а двигаться и кричать сил не было. Он снова взглянул на меня и невесело усмехнулся. — Ага. — И нахрена я сдался вам? Он пожал плечами и с каким-то деланным равнодушием ответил: — Чтобы за тобой приехали те, кто ему нужен. Благодаря тому, что боль подутихла, ко мне снова вернулась способность анализировать происходящее. Хреново, конечно, что я не попытался подумать перед тем, как сломя голову бросился на улицу из больницы. Как свалить отсюда, я не знал. Здесь как минимум четыре человека, и непонятно, где это место вообще находится. — Зачем вам Дани? Это из-за кого-то из ваших он потерял память, да? Что вы с ним сделали? Дрон снова пожал плечами. — Они жизнь твоему драгоценному спасли, разве не так получается? Если б они не избили его и не выкинули из автобуса, он бы подорвался на том мосту. Воспоминания, связанные с терактом и всем, что пришлось пережить после, больно резанули, но я попытался взять себя в руки и продолжить спрашивать, пока есть возможность. Дрон, как и раньше в школе, был словоохотлив. Правда, прежняя спесь и надменность куда-то делись, сейчас он выглядел скорее нервным и усталым. — И почему они его избили? Что он им сделал? — Хотели припугнуть, вот и всё, — сказав это, Дрон опасливо покосился в сторону двери, к которой вели несколько высоких бетонных ступенек, и понизил голос. — У Брайна тогда ещё крыша не текла так сильно, мокруху он рассматривал как крайнюю меру. А теперь ему уже плевать. В его голосе я ясно улавливал страх. — Дани просто полез, куда не следовало. Решил закончить дело папаши, ну не поехавший, нет? — Ты про наркоторговлю? Он невесело хмыкнул. — Ну да. Твой придурок вышел на меня, отжал телефон и спалил мои переписки в телеге. Имена, номера. Но это уже неважно. — И что? Вы решили его избить, чтобы напугать? — Ясен хер. Сначала Брайн сказал ему заткнуться и не рыпаться, в противном случае кое-кто из его близких, например, ты, отхватит пиздюлей. О, он испугался, видел бы ты его. Пообещал, что будет молчать. Брайн через некоторое время всего лишь хотел на всякий случай напомнить ему об уговоре, поэтому послал за ним пару своих ребят. В Москве его отловить было сложно, осторожничал. В итоге тем пришлось ехать за ним хрен знает куда. На обратном пути они сели с ним в автобус, дождались, пока на одной из остановок в местных глухоманях он выйдет покурить, приложили его по голове за деревьями и там бросили. А потом сели в автобус и оба подорвались из-за какой-то чокнутой шахидки. Я слушал его, и каждое слово добавляло мрачный пугающий штрих к общей картине происходящего. — Да, они подорвались там. А жаль, знаешь, неплохие были ребята. Брайн очень расстроился, — он снова замолчал. Дрон вздрогнул и втянул голову в плечи, когда наверху послышались голоса и резкий стук, будто кто-то со всей дури швырнул об стену тяжёлый предмет. Видимо, главарю что-то очень сильно не понравилось. Хотя до этого он казался спокойным, даже рану мне полез перевязывать. Но я понимал, что под лицемерно-добродушной оболочкой скрывается самая настоящая тварь. — Слушай, Андрей, ты ведь понимаешь, что для вас это ничем хорошим не кончится? Я просто не могу понять, на что вы рассчитываете. Страх в подсознании твердил, что Дрон так легко всё рассказывает, потому что в живых меня никто оставлять не собирается, но я старался выкинуть это из головы и мыслить настолько хладнокровно, насколько мог в такой ситуации. — Брайн ждёт, что Данияр примчится сюда вместе с Варей. Он отправил им твою фотку. Я снова почувствовал, как ужас парализует моё тело клетка за клеткой. — Идиотский план. Вас выследят, сюда приедет полиция, — сказал упрямо, стараясь этими словами себя успокоить. — Ну, Брайн предупредил, что если будет хвост, тебе пиздец. Твою мать. Я подставил Дани. Им с Варей пришлось уехать, но из-за моей тупости его вынуждают вернуться. Может, об этом всё же узнает Евгений и остальные, кто занимался выслеживанием дилеров? Евгений ведь сам отправил Дани в убежище, наверняка он не даст ему оттуда уехать. А если эти твари увидят незваных гостей и всё же выполнят свою угрозу? Умирать мне очень и очень не хотелось, блять, я не для этого столько карабкался, столько настраивал себя, столько учился жить… Только не так. — Андрей, ты всегда был мудаком, но ты не спятивший псих и не убийца. Я ведь вижу, что тебе это всё не нравится, — при этих моих словах Дрон вздрогнул и в очередной раз нервно оглянулся на дверь. — Андрей, ты ведь можешь мне помочь? — Нет, блять, заткнись! — выкрикнул он и замолчал. А потом продолжил говорить быстро, но тихо. — Даже если бы хотел, не смог бы. Слишком поздно, слишком глубоко я увяз. — Ещё не настолько всё серьёзно. Пока вы меня не грохнули. — Да и без этого слишком много всего… Я не собираюсь садиться в тюрячку, у меня там отца сделали опущенцем, я лучше сдохну… Я слышал, что Дрон рос без отца, но таких ужасных подробностей, конечно, не знал. — Пиздец… Поздно ты, конечно, спохватился. — Блять, это ёбаное болото, понимаешь? Мне срочно нужны были деньги, старые знакомые предложили толкнуть наркоту… Так всё и началось. А теперь поздно уже, знаешь, на сколько за распространение сажают? Я не хочу, я реально лучше выпилюсь. Я посмотрел в несчастное лицо своего старого врага и вдруг почувствовал острую жалость к нему. Нет, конечно, я не простил его за всё, что он творил в школе, помнил, как он издевался надо мной, прислал Дани чёртову запись того, как я дрочу на худи в раздевалке. Но, чёрт, Дрон вырос в такой же маргинальной среде, как моя мать, не знал лучшей жизни и, видимо, с детства уяснил только то, что выжить можно лишь показывая стае, что ты злой и сильный. За всё это и за распространение наркоты он, конечно, заслужил тюрьму, хотя вряд ли она его исправит. Но смерти и тем более участи его же отца я ему не желал. — Что ваш Брайн планирует делать? — мой голос охрип, и, кажется, боль снова начала возвращаться. — Завалить вас обоих, забрать Варьку и уехать подальше. Сказал, что в Москве нам ловить в любом случае больше нечего. Заляжем на дно, а потом как пойдёт. Чувство жалости резко сошло на нет. Я снова видел Дрона таким, какой он есть — трусливым уёбком. Насчёт Вари переспрашивать не стал. Она сама мне прямым текстом сказала, что связана с этими мудаками. Я не знал, как именно, и размышлять об этом был не в состоянии. А Дани ей верил. Я отвернулся к холодной бетонной стене, улёгся в позу эмбриона, спрятав кисти в рукава куртки. Думал, очнулась ли мать, ищут ли меня… И надеялся, что Дани не поведётся на эти провокации. Я прекрасно знал его характер, знал, что он бы кинулся мне на выручку сломя голову, но ведь сейчас Дани уехал далеко. Туда, куда ему сказал Евгений. Наверное, Евгений не позволит ему натворить глупостей. Наверное, они что-нибудь придумают. Но то затухающая, то снова разгорающаяся паника заставляла думать, что я сдохну здесь, если не от рук этих мудаков, то просто из-за отсутствия медицинской помощи. Это в лучшем случае. В худшем — сюда всё-таки заявится Дани. Я не знаю, сколько времени лежал так и пялился в стену, чувствуя, как меня бьёт озноб, а страх скручивает внутренности. Но всё это, оказывается, ещё было не самым худшим, что могло произойти.

***

Через узкое окно под потолком уже начали пробиваться солнечные лучи, когда дверь снова открылась. Я только-только погрузился в тревожное забытьё, но тут же испуганно вскочил. Вскочил и про себя взмолился, чтобы всё происходящее оказалось анестезийными галлюцинациями. Водила и бритоголовый вдвоём втолкнули Дани в комнату, следом спустился Брайн, держа в руке пистолет. Данияр взглянул на меня, но из-за охватившего меня самого ужаса его эмоции были непонятны. Я пытался лихорадочно сообразить, как быть, параллельно обвиняя себя в произошедшем. — Я ведь сказал тебе привезти сюда мою сестру, дружок. И где же она? — Брайн говорил всё таким же спокойным и негромким голосом. — Я тебе скажу, но Ромку отпусти, — ответил Дани, глядя на меня, а мне хотелось выть и просить у него прощения. Брайн хмыкнул. — Ты серьёзно, что ли? — он оглянулся на водилу и кивнул на меня. Водила осклабился и подошёл к раскладушке. — Блять, не трожь! — Дани дёрнулся, но остановился, когда главарь махнул пистолетом в мою сторону. Я смотрел только на Дани и взглядом умолял простить меня. Хотя толку от этого? Мы оказались в полном непроглядном пиздеце, это напоминало какой-то сюр. Чёрт, почему нельзя вернуться на сутки назад и поступить по-другому? Главарь снова кивнул, на этот раз бритоголовому отморозку, и он резко врезал Дани под дых, а затем — коленом в лицо. В его руке блеснул кастет. Я хрипло вскрикнул, попытался встать, но водила сжал мои плечи и усадил обратно, а затем приложил головой об стену. В глазах в очередной раз потемнело, боль пронзила не только голову, но и всё тело. И шрам, кажется, опять начал кровоточить. — Был уговор — ты приходишь в нужное место с моей сестрой, Алик привозит вас сюда, и я отпускаю парня, — голос Брайна звучал почти печально. — Ты пришёл один. Поэтому смотри, как мы поступим. Алик будет бить твоего друга, пока ты не скажешь, где моя сестра. Алик, можешь себя в этот раз не сдерживать. — Нахрена она тебе? — Дани утёр разбитый нос. — Она не собиралась никому ничего рассказывать. Какого хера ты начал её преследовать? — Она ведь моя любимая сестра. А тут взяла и променяла меня на какого-то психа. Я её в психбольницу отправил не для того, чтобы вы спелись. — Слушай, ладно, я скажу тебе, где она. Но ты реально думаешь, что она захочет помогать тебе и уехать с тобой, если ты нас с Ромкой тут грохнешь? — Эта бессовестная сволочь обязана мне очень и очень многим. Она никуда от меня не денется, не беспокойся. Я не особо понимал, что происходит и о чём они говорят. Просто лежал, согнувшись от боли, чувствуя на себе чужие тяжёлые руки и смотрел на кровь на лице Дани. — Она говорила, что ты о ней заботился. Защитил от домогательства мудака-отчима, когда она была ребёнком, — медленно проговорил он, глядя Брайну в глаза. — Потом она заболела лейкемией, ты лечил её за границей на свои деньги, стал для неё донором, разве нет? Я не могу понять, как после всего этого ты стал таким обмудком. Как ты дошёл до такого? — До чего дошёл? — голос главаря дрогнул. Кажется, слова Дани задели его. — До того, что начал продавать наркоту торчкам вроде тебя? А по-другому заработать бабло и отвезти её в нормальную клинику было невозможно. Я хотел для неё хорошей жизни. Чтобы у неё было всё. Я ведь никого не грабил и не убивал. Я не заставлял таких идиотов, как ты, покупать у нас меф. Это всё звучало так, будто бы Брайн пытается переубедить кого-то и действительно считает себя правым. Но пистолет он опустил. — Ну ладно, вы говорите, я полез не в своё дело. Узнал, что в моей старой школе снова толкают наркоту, вышел на Дрона, забрал у него телефон и спалил его контакты, так всё было? Так, блять, Ромка тут вообще ни при чём. Ты говоришь, что никого не убивал, а теперь собираешься убить человека, который ничего не знает и ничего не сделал, — Дани всё пытался вытереть никак не желавшую останавливаться кровь из разбитого носа, но вместо этого только больше размазывал её по лицу. Я поразился тому, как хладнокровно и убедительно звучит его голос, хотя смысл его слов доходил медленно. Он просил отморозков отпустить меня, но даже если они его послушают, я вцеплюсь в Дани и не дам ему остаться здесь одному. Алик приподнял меня за волосы и снова ударил — на этот раз в живот. Дани дёрнулся в мою сторону, но Брайн снова вскинул пистолет. — Сколько вы базарить будете, Брайн? — зло сказал водила. — Мы знаем, что нас пасут, надо валить быстрее отсюда. Давай я сейчас просто засуну рыжему швабру в задницу и буду вкручивать, пока жид не скажет, где твоя чёртова сестричка? Брайн устало вздохнул. — Посмотри на Алика. Урод отмороженный, правда? А он ведь сделает то, что обещает. Наверху послышался шум, хлопнула железная дверь, а затем открылся вход в подвал. Брайн обернулся, не опуская пистолета. В комнату, наклонив голову, вошёл высокий полный мужик. За собой он тащил Варю.