Кометы

***

Отцовская проекция шла помехами, за его спиной то и дело пропадала стена, но тем не менее, Эрза его видела. Как и он, на фоне незнакомой комнаты, видел ее. — Ирэн мне ничего толком не сказала, — профессор Такада оправил очки. Даже качество передаваемого изображения не могло скрыть, что он снова, к началу лета, заметно сбледнул. Эхон магом не являлся и в этом мать также углядывала вечный зловещий замысел давно умершей Зары. Он присмотрелся к сгорбившейся на стуле девочке. — Но я умею, ты знаешь... сопоставлять. — Прости... Она не могла заставить себя сейчас смотреть ему в лицо. Голос мужчины же звучал крайне удивленно. — За что, Эр-эр? И она, так же не глядя, выпалила вслух: что ей бесконечно жаль, что она подвела, не справилась, оказалась Им. Что теперь его, ко всеобщей нелюбви из-за давнишнего скандала, и вновь поднимут на смех, на нее же не станут и серьезно смотреть со всеми ее статейками и "трудами". Ведь одно дело не верить в духовы сказки, не верить в Него. Совсем иное — оказаться тем, чье появление так отчаянно и верно ждут. — Разве это, хоть как-нибудь, честно?! Сейчас Эхону оставалось только заламывать пальцы друг о друга, лишь бы не испытывать соблазна сдавить ими же тонкий гарнитур приемника. Мужчина максимально медленно выдохнул, посмотрев на нее. Мало приятного — когда под тобой разрушается многолетний фундамент всех имеющихся убеждений, да стирается цунами карта всех намеченных ранее путей. Его спокойная и рассудительная Эр-эр, заблудившая в духовых дебрях собственных сомнений. В иное время не стесняющая низвергать других до болезненного смятения. — То, что в этом году ты не приедешь, не страшно... И... Тебе никто не в праве запретить писать и дальше, — девочка недоверчиво сверкнула покрасневшими, широко раскрытыми глазами. Эхон мягко улыбнулся дочери. — Ты знаешь, я люблю тебя в любом случае, Эрза. Какой бы ты не была. И кем бы ты не была.

***

Ее пламя было угнетающе слабым. Даже у той же Рины, которая никогда не била на тренировках по танцам в полную силу, больше в угоду своей лени, столб огня был много внушительнее больше похожего на тонкий росчерк молнии удара Эрзы. И было бесконечно приятно осознавать, что Нора видела в ней горы нерастраченного потенциала. Видела и хотела помочь в освоении ранее незнакомых вершин. Но проблемы начались сразу же. С дыхания. Казалось бы, что у нее, танцовщицы, не должно возникать таких трудностей. Старейшина Харимэ удивлялась, меняла благовония, выбирала наиболее спокойные участки энгавы и время, когда там никто (даже в теории) не шатался, а Эрза... Не могла ей сказать, что в этом сидячем, медитативном положении, стоит только ее дыханию выровняться, у нее начинает искажаться слух. И больше она оставаться спокойной не может. Шорохи становились ярче, а вздохи, горестные, те, которые никак не забываются, мгновенно вздергивали на ноги. Такада надеялась, что больше никогда не вернется к этим своим галлюцинациям. Она уехала из дома, и без того короткие рассказы-жалобы мамы о Заре сократились до минимума, да тот же домашний алтарь был так далеко, что мысли о нем не достигали ее на вершине Багрового пика. Пустые планшетки около печатной машинки, символом ее не изменившихся планов, мозолили глаза. Ни строчки. Ни одного танца — те же костюмы, воспоминаниями о лучшем, в противовес были запрятаны в дальний и самый темный угол стенного шкафа. Словно кто-то в самом деле мог их отобрать. Эрза задумчиво осматривала свое сияющее в утреннем свете, причесанное и отглаженное отражение. То по обыкновению оставалось безмятежным. Но там, за тонким золотым полотном взгляда угадывались беспокойные вспышки сумасшедших шаровых молний. Перед всеми мероприятиями, Нора просила только об одном — медитировать. Настоятельно. Но стоило Эрзе начать дышать, так, как того требовали учения, как показывала сама учитель, ни о какой расслабленности и речи не было. С возобновлением ненужных, невозможных здесь звуков, она понимала, насколько выборочное избегание темы прошлого портило им жизнь. Пусть мама и была уверена в обратном. Дом старейшины, не имеющий возможности конкурировать с главной клановой резиденцией, размерами все же был больше старой столичной усадебки генерала Вонга, втиснутой меж ровно таких же небольших дворов. Множество нежилых комнат на троих членов занимающей дом семьи, с невысокой мебелью в маленьких гостиных, все как одна имеющих выход на террасу к прекрасному, лично хозяином оформленному саду. Задумчиво водя по гравировке на веере пальцами, подбирая себе место для тренировки, Эрза едва заметно усмехнулась, задумавшись: а был ли здесь хозяином неуловимый Хартум, попадающийся на глаза лишь тогда, когда мог за каким-либо делом понадобится жене? Странные они были сами по себе, что он, что Нора. Ни разу ни на одну ранее виденную ей женатую пару не похожие. Словно меж ними, натянутыми струнами сямисэна, едва уловимо звенел аккорд общей тайны, раз и навсегда их скрепившей, но неизменно отравляющей совместную жизнь. Не все в целом мире будут похожи на ее родителей, это понятно. Нора явно не тот человек, что объявит танцы "неблагодарным, неподходящим занятием", да всячески будет эту тему избегать. Танцы... Такада с грустью взвесила на ладони подарок бабули Айи к шестнадцатилетию: танцы с веером давались ей чуть хуже, чем Рине, которая тренировочные веера, удивительно, но не сжигала до липкого пепла. Результат, все же, стоил всех вывернутых когда-то рук и ног: даже сейчас, в этой части сада, заметно брошенной в сравнении с остальным, на заросших камнях, Эрза плыла. И каждый последующий ее шаг словно бы не касающихся земли ног различался лишь с шорохом ткани. Движение, следующее, за которым она должна была подбросить веер ввысь, а воробей на нем, словно не рисунок, сорваться с ветки, разметав крыльями цветущие заросли ирисов. ...К потолку взметнулся крик Эрза в ужасе открыла глаза, все жесты вмиг смазались. Расписной веер упал, стоило пальцам дрогнувшей руки сжать его крепче в попытке удержать. Ее дыхание сбилось. Но она не чувствовала привычной уже злости, попыхивая дымом, в который раз застигнутая ложными звуками. Видение. Настолько реальное, насколько оно может явится человеку, не находящемуся на коротке с тонкими материями мира духов. Больше похожее на старую, не оцифрованную киноленту, ударившую по глазам своей противоестественной яркостью для черно-белой пленки. Образы, которые ей не принадлежат; которых она знать просто не может. Эрза прекрасно понимала, что только что липко обвило ей горло. Взрезало покров хваленого, подконтрольного спокойствия. Страх. Ведь стоило подумать, что видение это может принадлежать не ей, но Аватару... И какие трудности это за собой повлечет... Холодной тяжестью веер давил на чуть подрагивающие пальцы. Ровно такие же, нестерпимо ледяные. Чужое присутствие, ощущаемое нутром, реальное, обдало натянутые нервы. Такада развернулась, неосознанно пряча сложенный веер в складках юбки, ожидая скорое появление Норы, но ощущения не дали ей усомниться, признать за собой ошибки. На энгаве показался только... Ноэн. — А где Нора? — Эрза задала вопрос раньше, чем мальчик окончательно появился на углу веранды. — Середина месяца, — протяжно выдохнул младший Харимэ. — Как ты... ? — он сделал неопределенный жест, указывая себе за спину. Всем существом Такада изобразила непонимание, прося пояснить. В другое время и от любого иного человека Ноэн бы словил раздражение — нарочитое спокойствие в таких безмолвных действиях входило в "рассудочную" категорию. Но Эрза, странно, не вызывала привычных к тому эмоций. Она целый Аватар, которого на этой горе, вообще-то, суетно ждали, но ее присутствие наоборот, привнесло света в непроглядный туман его апрельской долины забвения, в которую неизменно погружался дом. И мама старалась держаться. Пускай и не вышло. — Все так серьезно? — Мама, — на секунду его лицо, детское еще по сути своей, совершенно точно похожее сейчас на лицо его матери, набежала жестокая тень. — Ей не бывает хорошо в неделю после поминальных дней. Шаг у Ноэна был тяжелее обычного. В его руках, только сейчас, Эрза заметила сверток розоватой, больше персиковой ткани. — Посему твоим учителем пока побуду я, — ровно объявил он, протягивая девушке блузу. Такада взглянула на него откровенно удивленно, но, остановилась на половине пути, из вбитой вежливости светски уточнив: — Для меня? — Для тебя, — вслух утвердил Ноэн. Момент, в котором они оба оказались, ощущался много более торжественным, чем это смотрелось со стороны. Видя, как Эрза с интересом рассматривает вышивку оберега на внутренней части воротника, кожей словно бы впитывая его узор, Ноэн не без облегчения прикрывает глаза: все правильно. Может, его мать и не старалась привязать Аватара к горе, но тогда, в глазах всего остального мира, что ее широкий искренний жест, что графитно-зеленый кафтан с золотыми перьями на пуговицах — тогда это было именно этим. Меткой, клеймом. От Эрзы же даже близко не ощущается положенной ей инаковости. Чего-то, что заставит видеть на месте молодой девушки сотни и сотни прожитых когда-то жизней, со всем полагающимся им опытом. Вместо этого — только положенный девочке из старой столичной семьи, царственный ореол принадлежности. Даже не так, скорее, некой Принадлежности, поверх которой, любые клейма — абсурд и пошлость.

***

Тронный зал императорского дворца внушал всем, кто когда-либо удостаивался чести в нем оказаться, священный трепет. Только за счет этого, наверное, императрице не приходилось прилагать усилий, чтобы заставить смотреть на себя с положенными эмоциями — за нее играла генетическая память в крови потомственных вояк и служителей порядка. Пред тронным помостом трое: Старший Мудрец, начальник столичной полиции и глава министерства безопасности. Все они поголовно бледны, на лицах проступает усталость — волнения последних недель сказались на них особенно явно. Больше венценосную даму сейчас волнует Мудрец Огня, разумеется. Старика Циня Хозяйка Огня Тэнцин еще в бытность просто дочкой главы префектуры не слишком жаловала, а его потенциального приемника терпеть откровенно не могла — полный подонок, из политикана превратившийся в примерного служителя, раздражал ее с юности. Старуха Ван тогда откровенно посмеялась над ее словами, и пригрозила выдать за него замуж, раз он так пришелся ей по сердцу. Вместе с коховой ведьмой не сдержала улыбки и прислуживающая ей девчонка Харимэ... Но сейчас нет уже для тихой мыши расписной ширмы в виде старой Ван, давно отправившейся по тропам мира духов, а сама старейшина Харимэ во многом обязана ее слушаться, чтобы, не дай Агни, не испытать на себе праведного императорского гнева. Тэнцин бы злорадствовать, но даже так, поднявшись по ступеням дворцовой лестницы, взлетев фениксом к вызолоченному солнцем помосту, она не оказывается выше той себя, что осталась где-то далеко. Против проклятия императорского бесплодия она бессильна. — Итак, — разносится ее голос среди колонн. Внутри, хоть у нее и нет очага магии, разливается огонь, так похожий по описанию на бурлящую силу. — Есть ли еще что-то, что Мы должны знать? — Я все еще выступаю против укрывательства личности Аватара как от нашего народа, так и от остального мира, — непреклонно уронил Мудрец Огня. — Это вопиющее нарушение всех традиций. — Не затрагивая аспекта традиций, но в словах старейшины Циня есть искры здравости, — не заставил себя ждать министр Рант. — Одно дело соглашения между храмами и всеми культисткими организациями, но на государственном уровне... Мы имеем ситуацию, похожую на заговор против трех других наций и Объединенной Республики. Вкупе с тем, что у династии так и не появилось наследника, положение, в котором мы сейчас находимся, моя Леди... — Просто отвратное, — вполне ясно закончил общую мысль шеф Зэв, на которого в самую первую очередь свалилась ответственность за поддержание порядка внутри столичных стен. Она неспешно поднялась на ноги. Ничего нового, ничего из того, чтобы они не твердили ей до этого. Но Тэнцин утруждала себя держать данное Харимэ слово, в обмен на то ощущая себя вершительницей судьбы едва ли не всего Багрового пика. Ничтожно мало в сравнении просто с тем фактом, что она, немало, а ныне Императрица всей Страны. — Мы не станем отзывать предыдущего решения, — твердо объявила она и своды зала подхватили ее голос, умножив эхом его сталь. — Наш народ достаточно быстро понял, что не происходило никакой системной ошибки: Аватар действительно вернулся. Этого знания пока будет достаточно. Или Мудрецы Огня полагают, что нынешнее воплощение охранителя мирового баланса, — она сделала на том акцент, неуловимо усмехнувшись. — Сейчас способно к диалогу? Быть может, дать отпор в случае чрезвычайной ситуации? Мудрец пристально смотрел в ответ, но губы его только укоризненно двигались, не произнося ни слова. Нынешнее воплощение Аватара в любой нежданной, "чрезвычайной ситуации", едва ли окажется сильнее минимально вооруженного не-мага. Этот факт лишь обрадует все подпольные и нет организации, не признающие его существования. — Что до риска международной напряженности, — министр со всей внимательностью устремил глаза к неподвижной фигуре Хозяйки Огня. — У нас был ряд соглашений, официальных соглашений, за которыми подписались все положенные лица — и не Нам вам об этом напоминать, министр Рант. Мы желаем нашей стране, нашему народу — только лучшего. Дыхание троих у помоста стало заметно тише — Тэнцин, даже не будучи магом, вполне сносно могла держать их за горло, не нуждаясь в присутствии пламени перед троном. Вполне искренне девочка с Багрового пика когда-то считала, что быть Хозяйкой Огня — ее истинное предназначение. И она пронесет это знание императорской мантией поверх гордого разворота плеч, вплоть до самого финала, когда тело ее придадут ритуальному костру. — Значит, необходимо развеять дым той паники, в котором он задыхается.

***