Кометы

***

Весенние дожди словно бы отрезали и так находящийся вне остальной земли Багровый пик от внешнего мира — шли стеной, сильно отличаясь от редких столичных. Погода обрушилась на поселение духовым гневом, и на время занятия пришлось прекратить. Ноэн не спешил переходить в общие тренировочные залы, а Эрза и без его слов могла отследить, насколько около крытых площадок было оживленно: молодые маги огня спешили занять свою очередь на время, чтобы использовать все имеющиеся у них силы на тренировки. Даты сдачи экзамена на уровень Мастера неумолимо приближались. Успехом же Эрзы к началу пятого месяца было дистанцироваться от шумов на грани слуха. Она слышала и слушала огонь, тушила тренировочные свечки силой выровнявшегося дыхания. Проклятие или нет, но нечто не обошло ее стороной. Собственный огонь не хотел ей подчиняться. Это было во всех ее документах. О неспособности выдавать что-то серьезнее снопа искр или драконьих языков, о хилых огненных ката, и просто о "слабом маге огня, который вряд ли когда-нибудь достигнет должного уровня мастерства". Такада прекрасно танцевала, безукоризненно заваривала чай и легко могла поддержать любую светскую, читай, пустую, болтовню, сохранив лицо. О магии и речи не было. И тут огонь — внезапно сильный, яркий, в нем так и мелькали оттенки густого, непонятного цвета, вышедший из-под ее рук. Оказался ей не подвластен. Только вовремя сориентировавшийся Ноэн смог заставить пламя опасть, не дав ему уйти дальше вольно разгуливать по родительскому саду. Тишина меж ними перебивала звуки природы. — Каюсь, с таким потенциалом не то, что выкатывать записочки про "Все Лорды Огня — предатели", с ним можно сразу идти сжигать города и властвовать над пепелищем после, — Харимэ едва ли шутил. — Не издевайся. — Я не издеваюсь. Я пытаюсь понять, — максимально серьезно произнес Ноэн. А после пристально посмотрел на Эрзу и то, что она не могла угадать в его взгляде каких-либо зарождающихся вопросов, ей очень не нравилось. — Что так сильно выжигает тебя годами, что у тебя настолько дикое пламя? И что на это ответить? Сюда бы, по-хорошему, Рину, у которой всегда на все были свои объяснения, но она в такой безумно далекой сейчас Столице. Мать не оценит этой честности. Для всех остальных Эрза отбыла учится дальше. Не самых близких к семье людей, соседей, показательно, но без искренности расспрашивающих мать о том, как там поживает ее единственная дочь. Ирэн всегда одинаково несчастна, когда речь заходит о её ребёнке. А Эрза злится, и только и может, что отплёвываться от фальши улыбок, долетающих до неё сквозь расстояние. Отвратительные, жалкие подобия магов, не годящиеся своим славным предкам и сапоги из драконьей кожи чистить. Зато они чистят кости «такадовской брошенке», да не перестают притворно охать, как повезло генералу Вонгу с потомками — сильнейшие маги, а правнучка обещает стать выдающейся личностью! С последним, отчего ей все так же грустно, теперь и не поспоришь. Её имя останется в хрониках даже если она скоропостижно скончается следом за предшественницей. Регулярные звонки от матери, раздающиеся неизменно ближе к ночи, так же мало способствовали спокойствию лично Эрзы. Набирая дочери, Ирэн была заранее готова к тому, что на том конце связи ей никто не ответит. Понимать это было в тягость. Нора все еще пребывала в "состоянии слабости", а Хартум, составляющий детям компанию к ужину, теперь дневал и ночевал на реке, со своей группой учеников контролируя должный уровень воды. Как-то так и случилось, что дни затяжных дождей Эрза и Ноэн проводили в компании друг друга.

***

Впервые Эрза имела счастье осознанно всматривается в лицо первой женщины своей страны после дня тишины. Женщины, о которой крайне просто отзывался ее "карманный мастер", словно бы она обыкновенная, надоедливая дальняя родня, о которой вне дней праздников и не вспоминают. Эрза смотрела — и удивлялась: при броском имени, всех миссиях, в которых императрица успела принять участие, будучи еще просто невестой принца, она не могла увидеть тех достоинств, которые любили приписывать внешности Ее Величества. Настолько невзрачной, не запоминающейся была Хозяйка Огня Тэнцин. Но, гордо расправив плечи, стоя перед трибуной на Площади Коронации дворца, уверяя, что никакой опасности нет и она попросту невозможна — ведь их Аватар вернулся, снова рожден с пламенем великого дракона и лишь его очевидная юность, для него же опасная, ограничивает его сейчас — Тэнцин действительно была настоящей Императрицей. В строгом облачении традиционного шелка и манер не представлялось возможным угадать в ней девочку с Багрового пика, портрет которой периодически попадался на глаза. Ноэн похмыкивал. Неказистость и невзрачность в его представлении были оружием в руках древнейших убийц. Безусловно интересная партия для единственного наследника династии, известного своей аполитичностью. Большим счастьем во всей политической и бытовой суматохе — видения не повторялись. Не врывались в танец ненужными судорогами, не прошивали насквозь, отчего все в один момент обращалось пеплом. Они сидели вдвоем, иногда компанию им разбавляла исчезающая в тепле господских комнат кошка, да заходил по делам старейшины Акайо, так и зовущий Такада режущим ей слух "Риза". Скребущееся внутри, нашептывающими духами твердило, что после каждого такого визита по поселению по воле Орхана гуляют россказни о Ноэне и "той девчонке, которую тетка из Столицы прислала". Эрза привычными движениями рук старалась разогнать лед в стынущих венах. Разговоры касательно Леди Тэнцин ей порядком надоели — один мог безостановочно язвить о том, насколько императрица в своих амбициях неосторожна до глупости, второй с апломбом кричал о своем с ней родстве. Было у Такада и желание уйти к страдающему от всех проявлений дружбы с Орханом несчастному Шин Вану, знакомство с которым вышло коротким, но куда приятнее чем с ранее упомянутым засранцем, однако его пришлось усилием загасить. Велика вероятность нарваться, а уж там и где-то проколоться. Уж лучше в их глазах она останется столичной невестой, чем слишком большое число родственников императорской семьи вдруг поймет, кого именно им "прислала" Хозяйка Огня... В длинных человеческих языках Акайо нельзя было винить. Тот источником всевозможной, не отличающейся особой фантазией грязи быть не мог никак — каждый раз при виде них он так ожесточенно протирал абсолютно чистые стекла очков, нервно дергал себя за светлые волосы, да и вообще старался смотреть куда угодно, но не на них, так что его кандидатура на роль главной свахи поселения просто отпадала. Задиристый же придурок обретался рядом с его младшим братом, и Акайо чисто физически не мог избегать Тору, живя с ним под одной крышей.

***

Орхану нравилось отбивать у Ноэна все. От почек на редких теперь спарингах до сомнительных невест, коих можно даже не высчитывать, ибо они больше в его фантазиях. К слову — так часто, как это начали замечать едва ли не все, но Тору не вмешивался. И до сих пор был уверен, что не станет и впредь. Дело даже не в приходе на гору той девочки, которая не отходит от младшего Харимэ. Увольте, он не настолько сентиментален, пусть и молод. Орхан. Его когда-то лучший друг, которому можно поведать все тайны, сейчас же больше обременительная необходимость. Орхан, как река, проистекающая на красной горе, не знает своих берегов. Не знает ничего, кроме собственной силы, в которой уверен безгранично. Но долго ли стоящей за ним семье до собственных темных времен? Тору не знает и загадывать не станет. Пока Акайо не станет старейшиной, сменив на этом месте госпожу Харимэ, гадать и нечего: самой молодой женщине в совете еще не скоро на тот свет. Злые языки шептали, что эта дух-кровопийца и не способна умереть, не отправив в мир духов как можно больше собственных учеников, умирающих на самом своем рассвете. Чем ближе подступал экзамен, тем нервознее становился Орхан, с каждым днем в своих силах уверенный уже на йоту меньше. Вслух бы он этого не признал никогда, но виляющее при каждом отрабатываемом ударе пламя шипяще смеялось, выдавая его с потрохами. Маг огня злился, обращал пеплом мишени, но даже после всех попавших в цель от его козлиного упрямства снарядов пламени, он не выглядел миролюбивее. Тору наблюдал, не вмешиваясь. — Кохов Ноэн! Высокомерный хартумовский выродок! — не сдержался Орхан, прорычав это вслух. И, что самое неприятное, будь здесь кто-то помимо них, с ним бы скорее согласились. Его лучший друг едва ли выглядел удивленным: помня, кем были его родители, кем сам он являлся в свои четырнадцать, обвинять Ноэна было просто легче. Орхан не терпел, когда по его себялюбию проходились. Младший Харимэ, не проигравший ни одной принятой дуэли, на эту гордость оппонента ступал с тяжестью оборонительной техники. Вызвать Ноэна было необходимо — Ноэн ненавидел дуэли, ненавидел драки, он ненавидел эту черту собственного народа, предпочитая покой вечной, беспрерывной борьбе. Ноэн никогда не спускался с Багрового пика. Он не был способен понять, что сама его жизнь будет борьбой. Орхан нашел взглядом восседающего в тенях Тору. — Харимэ давно пора дать понять, что по милости Императрицы они не смогут долго жить. — Что ты опять задумал? — похолодели руки. Тору нахмуренно посмотрел на собственные ладони, не в состоянии поверить, что его действительно только что одолел страх. Багровый пик, как это не странно, не должен был утонуть в чужой крови, к чему стараниями Орхана они могли в один скорбный день и прийти. — Шин опозорится на этом экзамене, а дяде нужен наследник. Вот после этого я и стану главой, — в довольных карих глазах Орхана мелькали картинки расписываемого им будущего. Если бы не... — Императрица хочет видеть Ноэна своим приемником, — Тору не мог понять, куда ведет Орхан. — Даже если ты подвинешь Шина, это не разрешит главной проблемы: если она сделает Харимэ Хозяином Огня, он будет просто недосягаем. Он рассмеялся. — Когда старый Фарнг Ван умирал, — Орхан ненавидел деда. Тетя Уна заслуживала большего, чем просто роль разменной монеты, просто замены умершей по вине духового мага воды Цици. — Он наследовал нам лишь одну хорошую мысль: заразу выжигают дотла. Ноэну достаточно совершить лишь один неверный, но значимый шаг, чтобы все быстро закончилось. Ко дню экзамена мы должны быть готовы. Возможно, Тору сделал именно то, что должен был давным-давно. — Я не стану принимать в этом участие, Орхан. Он ожидал, что друг задаст по нему обстрел сразу же, что устроит ему откровенную истерику все же, состояние у него было не лучшее. Но тот лишь насмешливо взглянул на него сверху вниз. — Тем лучше, Тору.

***