Кометы

Бог придет спасти всех проклятых, проклятых Чтобы навести мосты над пропастью, пропастью Би-2

***

— Не кажется ли тебе, что все прошло слишком легко? — спросил у жены Хартум. Старшие сидели во втором этаже дома, а внизу, в саду, на каменном плацу перед энгавой, маленькая девочка, по какой-то причуде мироздания оказавшаяся Аватаром, счастливо отрабатывала уже твердые удары огненными кулаками под надзором их младшего — единственного теперь — сына. Мага воды не оставляло ощущение, что с Эрзой что-то в корне не то. Нора перевела на него взгляд. В ее глазах все еще стояло то самое выражение: такой она была, когда погиб Керуш. Такой она чуть не стала вновь, в день экзамена, когда подставился Ноэн. Если бы не Аватар, как бы иронично это Хартуму не представлялось теперь. — Совет впервые на моей памяти принес мне извинения, — Нора выбрала одну из папок на проекции своего приемника, ища нужный документ. Сидя почти что напротив нее, Хартум видел только отзеркаленные действия жены. — Если же ты имеешь ввиду Эрзу, сынок Угора ее сильно напугал. Хорошо, что обошлось без состояния Аватара, иначе бы нашлись проблемы посерьезнее... — Так ты заметила, — утвердительно произнес Хартум. — Заметила. И то, что Эни сманил у меня ученицу, я тоже заметила, — усмехнулась Нора. — Если бы дело состояло в его обворожительности... — А дело в нас. — Она переступила свой внутренний блок, что не может меня не радовать, — Харимэ открыла нужный документ, изъятый из архива Императорской Женской Академии. Все характеристики сходились: Эрза была дисциплинирована, впрочем, иного она от выпускницы этого традиционного заведения и не ждала. Воспитана, почтительна... Но нашлось и то самое "но", щедро расписанное в ведомостях. Профиль из Академии рисовал острую на язык язву, не считающуюся ни с каким другим, окромя своего собственного, мнением, проявляющую полнейшее неуважение к своим учителям. Подстрекательница и потенциальная угроза общественной морали. Наследие профессора Эхона Такада во плоти. Действительно, как тут допустишь мысль о том, чтобы быть именитым «охранителем мирового баланса», когда с ранних лет твоим авторитетом является любимый отец. Опираясь на обширное досье не жадных до выговоров преподавателей, она бы сказала, что портрет Эрзы впору вешать в галерее Лордов Огня — настолько бескомпромиссной и деспотичной она выглядела в глазах своих наставниц, что те не пожалели ни своего времени, ни памяти электронного носителя на подробнейшее описание всех «злодейств» этой всего третий месяц как шестнадцатилетней девочки. Нора хмыкнула, отдав приемнику команду стереть этот мусор подчистую. Каждый малюет Коха по-своему. Что же, она и не собиралась снова загонять находящегося у нее в учениках ребенка в какие-либо рамки или загружать ненужным ей этикетом. — Рядом с нами в ней поднимает голову Фумма. На то, чтобы признать у себя подобную проблему, у Эрзы ушло очень много времени: она отчаянно не хотела быть слабой в чьих-либо глазах. А после обретения реальной силы — тем более. Полностью принять факт своей инаковости, признать, что она может их слышать, означал бы капитулировать перед фактами: она Аватар. И иначе уже не будет. — Скучаешь? — мужчина спросил об, что называется, "в лоб". Но Нора привыкла. Она знала Хартума тридцать лет — и за это время он не вел себя как-то иначе. Иначе бы она его и не любила. У нее же было в запасе еще семнадцать, чтобы та боль от их внезапно оборвавшейся связи с Фуммой утихла до того, чтобы не глушить собой весь остальной мир. — Никогда себе не прощу того, что мы так и не узнали, что с ней случилось.

***

Ноэн сидел на высокой подушке, отложив по случаю очередного откровения пяльцы с вышивкой нового, не похожего на остальные талисмана. Хоть вина Орхана и была очевидна и доказана, чего бы могло и не произойти без поддержки Тору, Совет все равно посадил младшего Харимэ на цепь, запретив ему пока появляться в поселении. Расстроенным он от этого не выглядел. По моноблоку в его гостиной приглушенно шел турнир по про-бендингу: маги двух лидирующих команд сезона методично старались отправить друг друга в нокаут. Разговор с обсуждения предметов отчего-то плавно перетек в обсуждение самых нелепых страхов. — Ты боишься воды? Без объективных причин? Такада фыркнула, цокнув чайником о дерево низкого стола. — Одним духам ведомо, почему — я ни разу за всю жизнь не тонула. Просто знаю, в воду — ни ногой. Она не видела здесь ни одного декоративного пруда, какие любили разбивать доживающие свой век прежние аристократы у себя на участках, но это, возможно, и к лучшему: вода, иначе и не скажешь, шептала, и лучше бы вместо этого снова бесновались духами голоса. Эрза постучала ногтем по кромке чашки. Всю предыдущую неделю она словно бы старалась нагнать упущенные для собственного огня годы, не вылезая с тренировочных площадок даже тогда, когда ноги начинали нехорошо дрожать. Как же это было замечательно — наконец-то позволить себе не держать эту силу на цепи, не прятать ее под ворох спокойствия, не отказывать себе в демонстрации эмоций через нее. Мама не сильно была этому рада: она не встала рядом с отцом, рядом с бабкой и сознательно отказалась от вечного поиска силы ради собственного спокойствия. Ради рассудка. И Эрзу в кандалы порядочности заковывала по точно такой же причине. У Ирэн получилось обойти деспотичность Зары. Однако у Эрзы вышло обмануть ожидания матери. Если и приходили чужой неестественный смех и чужие же вздохи, она их просто не слышала, вымотанная до того, что не могла сконцентрироваться на этом. Зара себя больше никак не проявляла, но в этом и заключалось коварство затишья. Она приходит в самые тяжелые моменты. Как только такое время настанет, этот призрак прошлого даст о себе знать. — Кто-то из предшественников? — предположил Ноэн. — Аватар Аанг провел сотню лет во льдах и прочее прочее? — Сомневаюсь вообще, что это лично мои страхи. Прояснится еще. Харимэ фыркнул. Одно, если не единственное, что по-настоящему раздражало Ноэна в Эрзе, вызывая несвойственное ему желание добиться от деланно-спокойной девушки вызова на дуэль. Ее кохово монашье терпение. Словно бы она кочевница, а не истинная дочь своей страны, в чем сомневаться не приходилось. В отличие от него, у которого все было «написано» на лице, да отцовским презрением к жизни подведены глаза, она чистокровная. Едва ли не породистая. У духовой Тэнцин так остро в последние пару лет стоял вопрос о наследнике, и настолько часто названивала она матери, что в этом можно было даже углядеть действительный заговор. Если бы он не знал, кем была Такада, ради чего она прибыла сюда, шуточки Орхана в один день бы перестали восприниматься лично мальчиком, как шуточки. Ноэн удивлялся, как страна вообще все еще стоит на месте, если у императрицы было столько свободного времени на скандалы. Хартум держал учеников в строгости, и, пусть это не самое подходящее для мага воды выражение, в каменных кулаках: молодые маги, всего три человека на весь Багровый пик, жили по строго отведенному учителем расписанию. Но в молодости мало кто бывает прилежным до идеального. Юкан больше любил заваривать чай, чем дробить в крошку кору деревьев ледяными когтями: там, в городе, у его родителей была чайная лавка и то, что сын родился магом воды, показалось им крайне удачным. К боевой магии он не питал ничего, кроме легкого интереса. Младший ученик иногда показывался в коридорах придомового сада. Без очага родственной энергии Такада было сложно определять его присутствие, но если он оказывался близко, она узнавала его по шагам. И те сильно отличались от магов воды, которые служили в столичном госпитале: шаги их всегда плавные, выверенные, как все движения и ката атак, не совпадали с поступью Юкана. У того шаг был резковат. Захаживал Юкан непосредственно к младшему Харимэ или по поручениям своего мастера – Хартум очень не любил задерживаться в доме, пока над головой светило солнце. Но в этот раз, вместо того, чтобы вежливо обменяться парой несущественных реплик, да остаться дожидаться Ноэна, младший ученик пришел к Эрзе. — Дуэль? — удивленно вскинула брови Такада. Она едва-едва приступила к собственной магии, куда ей тягаться с магами воды, для которых лишить ее силы — дело нескольких несложных пасов? Облей ее холодной водой, и ни единой искры будет не выжечь. К тому же, они будут рядом со своим непосредственным источником силы, который для Эрзы очередное неприятное напоминание о сидящей в ней сущности Аватара. Идея была убийственная. — Мастер хочет наглядно показать, чем отличаются наши техники боя, — осторожно произнес Юкан. Она нахмурилась, наблюдая, как мальчик механически гоняет силой заваренный ей чай по своей чашке. Он вряд ли врал, но само по себе это было... Хотя бы странно? Хартум был все равно, что призрак, появляющийся на глаза, когда тому заблагорассудится. Он почти не заводил разговоров с прибывшей к жене ученицей, был отстранено вежлив и не интересовался ничем, кроме собственных дел. Единственное, что поменялось после того, как Такада выпрыгнула на плац арены, переполошив все поселение, регулярность посещений им совместных трапез — завтрак и ужин теперь проходили за стихийными, ненапряжными обсуждениями всего и вся. Здесь это и проявилось: легкая, едва ощутимая, но такая очевидная ненависть Хартума ко всему. — Почему не попросить Ноэна показать все наглядно? — Мастер, — нарочито торжественно выдал Юкан. — Поскольку Ноэн Мастер своей стихии, учитель считает, что нам нужно смотреть на только-только начинающего мага. — Он просто не хочет меня видеть. Эрза коротко обернулась на Ноэна — одна черная прядка гладко съехала ей на глаза. Снова замаскировал свой очаг, духов Мастер. — Драматизируешь. — Но не больше, чем обычно, — нейтрально заметил Юкан. — А не пойти ли вам... да хотя бы к отцу? Статус самой молодой старейшины Совета, человека, который контактировал продолжительное время с Аватаром и признанного Мастера не приносили ни Норе, ни уж тем более Хартуму положенного уважения от окружающих, которые сторонились их, словно чумных. Харимэ здесь были чужаками. Неправильно подобранными частями механизма. И все же, только глядя на них можно было понимать, почему ничего еще не развалилось, не утратило своей возможности работать. Ждать, что кто-то здесь решится включиться в их жизнь по собственному желанию, не стоило. По эту сторону реки, где располагалось поселение, у магов воды была оборудована целая тренировочная база: площадка для тренировок, традиционные юрты, чье внутренне убранство было точнее, чем те же картинки в учебниках по культуре. Несколько лодок, но те уже были раскрашены под цвета Страны Огня. Какая бы сила не стояла за здешними магами, но дом их был здесь. Двое старших учеников Хартума, темноволосые и светлоглазые, были пришлыми, ровно как и сами Харимэ: у Варуна мать работала целителем при муниципальной лечебнице Юэда, когда как Кума был единственным магом после своих предков с Севера. В отличие от Юкана, эти двое к своей магии относились со всей серьезностью. Знакомство не задалось: по вбитой привычке Такада приветствовала их женским поклоном, не успев себя поймать. На лице Варуна мгновением позже расцвела снисходительная усмешка. — И что же здесь забавного? — холодно поинтересовалась девушка у осматривающего ее с показательной небрежностью мага. — Да так, — протяжно выговорил он. — Пытаюсь понять, как такая мелкая девчонка смогла сбить с ног свинокабана Орхана. — Все равны под Небесами, — хмыкнула в тон молодому человеку Эрза. Наблюдающий за этой сценой Кума рассмеялся. — А она кусается в ответ. Не стоит так, Варун, — миролюбиво рассудил он. И, в отличие от товарища, вернул ей поклон: — Благодарю, что ты пришла. Мастер по обыкновению будет лютовать, но не думаю, что для мага огня муштра является чем-то удивительным. — За всех не скажу. Меня, какое несчастье, пытались сделать благоразумной барышней, а не боевым магом. — О, мои соболезнования. — Не стоит, — свободно рассмеялась Такада. Будь она в самом деле благовоспитанной барышней, не смогла бы так просто влиться в это чисто мужское общество. Девочки при школе, из-за слухов про невесту для младшего Харимэ, ее не слишком привечали. — Я ловко все это обошла. — Видишь, Кума, Орхан опять всем набрехал, — вновь протянул Варун. — С тебя триста юаней. — Свои бесчестные деньги стрясешь с него позже, — раздался голос Хартума. Такада вздрогнула. Молодые люди же вытянулись по струнке. Подошедший Мастер взглянул на них лишь мельком, после все внимание предоставив девушке. Эрза уже было хотела потянуться конвульсивно к воротнику, но Хартум заговорил: — Надеюсь, хотя бы на тебе фокусы Ноэна сработают. Принимаем стойки, — оборотился к мальчишкам маг. — И не забываем дать место гостье. Учти, Варун, позволишь себе недооценить противника в условиях настоящего боя — бесславно умрешь. Замерев на мгновение, мужчина сделал плавное ката: из ближайшей бочки с водой, расставленных вдоль плаца, в сторону деревьев вылетели ледяные шипы. — Юкан, — предупреждающе протянул Хартум. Мальчик немедленно вышел из своего укрытия, не уделив врезавшимся в кору опасным сосулькам и крупицы внимания. — С чего мне начать? — ей бы подобное хладнокровие. — С разминки. Варун наблюдает, как госпожа Такада формирует энергию. Кума проговаривает, что общего. Юкан, еще раз сбежишь с тренировки, ноги переломаю и не допущу Варуна к лечению. Проговариваешь контратаки. В целом, это было не сложно: ничего сверх от нее не требовалось. После демонстрации ученики посылали несложные атаки, а блокировать их Эрза старалась научиться в первую очередь, на что Ноэн удивленно ворчал, но не препятствовал. Самая неприятная прилетела от, что неожиданно, Кумы: с двух сторон. Она успела выставить щиты, но у нее тут же открылся передний фланг, чем маг воды и воспользовался. Уворачиваться было поздно. Вода ударила в грудь, снеся ее с ног. На секунду сознание потемнело, и в черноте этой ей показалось, что именно вот так она и встретит свой конец, но с новым вздохом это пропало. Шепот, не успев оформится, также не раздался над ухом. Вымокшая, она поднялась на ноги, ощущая как мокнут изнутри сапоги. За спиной всколыхнулась вода пруда. — Осторожно! – вскричал Кума. — Агни! – вторил ему Варун. На ее лодыжках что-то сомкнулось. Прежде, чем встретиться локтями с камнем площадки, Такада успела разглядеть, как это нечто, монструозное духово подобие осьминога, стаскивает ее к краю пруда. Она в панике вернулась взглядом к оставшимся на плацу мальчишкам. Хартум стоял, не шевелясь По взгляду его было сложно что-либо понять. Лишь Юкан, которого короткий жест Мастера не остановил, попытался как-то атаковать духа, но был отброшен силой этого существа сильно назад. Вода сомкнулась над ее головой, утягивая всем весом в бездну. И это снова пришло. Перед глазами стояли отблески дня над поверхностью, всполохи сумасшедшего света, напоминающие беснующиеся молнии грозового неба, а на периферии зрения мелькали черные ленты волос. На плечах реальной, ощутимой тяжестью, покоились чужие руки, крепко обнимающие, тянущие назад. — Смотри, — мягко зашептал голос, который до этого слышался лишь в смехе. Под толщей воды глаза открывались с трудом, но как только она смогла это сделать… оказалась уже в другом месте. Эрза широко распахнула глаза. За спиной мягко рассмеялись и чужие руки снова легли ей на плечи, обнимая. Фумма К собственному удивлению, она просто не могла к ней развернуться. Никакого оцепенения – лишь недоступная ей на данном этапе сил возможность. Или, если на то есть воля предыдущего воплощения, это ее игры. — Смотри, — вновь раздался мягкий, низкий голос. И чужая бархатная щека коснулась ее виска. Мельком Такада отметила — маг земли была порядочно выше. Периферийное зрение на этот раз дало отказ. Сад. Тот же, знакомый по забору, ненавязчиво мелькающему между невысоких кустарников. И два силуэта, стоящие под единственным пока, в отличие от нынешнего времени, деревом вишни. Что мне сливы в пестром цвету Или шорох глициний в имперских садах Коли ты всех прекрасней видишься мне — Не знала, что тебе нравится поэзия, — удивленно подняла брови Нора и была она... другая. У Эрзы перехватило дыхание: этой Норе было не больше двадцати пяти, ее старший сын был жив, и она удивительно, верно, госпожа Такада, была учителем Аватара. Больше. Они были моей семьей — Не нравится, — повел плечами Хартум. Взгляд его топазовых глаз обратился к жене, пронизывая ее насквозь. Она улыбалась так, что невольно хотелось проморгаться — слишком это резонировало с печальной маской лица нынешней госпожи Харимэ — и не думала отводить глаза. — Я целиком и полностью увлечен тобой. А ведь здесь они не знают, как все будет. Что вот так, как сейчас, сглаживать острые углы характеров друг друга после очередного небольшого скандала, им в дальнейшем не представится возможности. Не будут так же после Хартум и Нора стоять под вишней, которой в саду от горя станет больше, и строки неизвестного ей автора — ей ли, Эрзе? — он больше не произнесет. Это дни Фуммы. Но в реальности, в ее реальности, Нора резко отличается от фантомов чужой памяти: у нее жестче взгляд, отличны от этой движения и, дыхание — главное отличие мастеров — все норовит сбиться. Мужчина рядом с ней в дни нынешние не производит лишнего шума, больше молчит и никакой двусмысленности не проскальзывает в его словах. А вера его, и без того ветреная вера в Аватара, подточена смертью сына и мстительным настроем любимой женщины. Хартум ненавидел всех. Для того, кому не посчастливилось владеть всей магией мира, он был щедр на еще большее презрение. В прочность моста между мирами маг воды не верил никогда. Хартум верит только в способности каждого отдельного человека. "Паршивенькая у него благодарность" Смех невидимой глазу Фуммы выражал солидарность.

***

На площадке перед рекой стало шумно. Она пришла в сознание на чужих руках, и тут же забилась прочь, мешая Варуну точно заключить, откачал ли он всю воду из легких. С носа капала кровь, расплываясь пятнами акварели на ткани. Эрза, мокрая до последней нитки, усиленно старалась сбросить с себя руки выловивших ее учеников Хартума. Сам же маг воды стоял напротив и... выглядел не слишком довольным результатом. Такада старалась согреться, надрывно дыша паром. Мальчишки же не решались как-то ей помочь, сбитые с толку безмолвием своего мастера: реакция Хартума была нетипична. А его гнева, усиленного годами тихой скорби, они боялись. — Покорение воды дастся тебе максимально трудно, — ровно заключил он, неуловимо зло скрестив руки на груди. Мальчишки замерли, уставившись на своего мастера. Вода, которую Варун с трудом контролировал, ища еще повреждения, опала к его ногам лужей. У этой фразы могло быть лишь одно значение. — Не хочу я, — беззвучно плакала Эрза. — Не хочу… Вода. Везде была проклятая вода, от нее холодели непослушные больше обычного руки, холодело сердце за тонкой грудной клеткой. Она будто выстужала саму ее суть. Даже непомерно уверенным в своих силах магам огня легко простыть после купания в горном пруду. — Во имя Агни, что здесь твориться?! — Госпожа! — воскликнул Юкан. Мрачные мысли мага воды заглушили шаги жены: в смятении Нора замедлила шаг, позволив не успевающему за матерью Ноэну ее догнать. На очередном надсадном вдохе Такада беспокойно завертелась, замерла… Прежде чем наконец-таки вырваться из чужой, ослабшей хватки, сломя голову унесшись навстречу. От резко подавшейся вперед Эрзы пахнуло стоячей водой, и Нору обдало холодом — ее собственная одежда сразу же намокла, стоило Такада ее обнять. Но старейшина этого не заметила, понимая, насколько ледяной в сравнении с горным воздухом ей кажется кожа спрятавшейся в складках ее одежд Эрзы. Оставалось только накрыть ее широкими, тут же пошедшими мокрыми пятнами рукавами, укрывая худую спину. — Все хорошо, — осторожно отозвалась женщина, обдав чужую макушку теплым дыханием. Эрза прижалась ближе, бесхитростно греясь о ее очаг тепла. Нора говорила так мягко, как только могла, но на лице ее не отображалось никакой улыбки — она не отрывала полыхающего огнем взгляда от Хартума. — Все хорошо, Эрза. Все закончилось… — Маги огня, — только и оборонил мужчина. В этом жесте ему отчетливо виделся Керуш: в том безнадежно далеком времени, когда о чьей либо смерти нельзя было и помыслить, старший сын, насидевшись в воде до синевы в лице, также убегал к матери. Он ее безошибочно чувствовал, как если бы шел на тихий зов огня в очаге. Что же, о полагающейся везучести сущность, каждый новый раз являющаяся миру с новым же лицом, в этот раз очевидно позабыла: теперь становилось ясно, что Эрза спасла Ноэна сама. Кстати о нем. Наблюдающий за ним сын смотрел точно такими же, как у Норы глазами. Они были с ней идентичны до самых незначительных деталей, но именно взгляд, доставшийся от матери, красноречивее всяких слов говорил о родстве. Отливающий темным пурпуром подавляемого гнева.

***