Кометы

Гори в огнях, назло судьбе, Гори со мной, гори во мне... Thornsectide

***

Дом радовал не меняющимися пейзажами и привычным теплом, и даже дорога до Дворца, в прошлый раз оставшаяся незамеченной, прошла под куда более радостным настроем. Этот позабытый за месяцы шум издевательствами духов мелких несчастий и сыграл с ней очередную злую шутку. Благодаря посвященности Лорда Изао в "некоторые" тонкости, Ноэн снова оказался за границами Багрового пика, сопровождая ничуть не обрадованную данной поездкой мать. Младший Мудрец, облаченный теперь в церемониальную одежду, ненавязчиво приглядывал за Аватаром. Эрза махнула на него рукой — не побежит сразу докладывать обо всем увиденном и надуманном старейшине Циню, и от этого будет радость. Расположившись в уже знакомых гостевых покоях, Такада медленно сползла по двери вниз, словив неодобрительный взгляд секундой ранее материализовавшегося духа. Мельтешащие очаги чужого тепла в коридорах были едва уловимы, но в такой гуще различать их на предмет знакомых не было сил. Безумно хотелось, простейшего, вернуться к матери. Однако Император требовал безотлагательного визита, и о собственных желаниях нечего было и думать. — Я знаю эту историю, — как бы нехотя начала Азула. Такада с недоверием подняла глаза на прабабку – венценосный дух с большим удовольствием острила с Ноэном, пока на то была возможность, а ее как игнорировала. Даже возвращение во Дворец Азула еще не успела никак прокомментировать. — Ой, не корчи мне рожи, — тут же сама скривилась опальная принцесса. — О какой истории ты говоришь? — решила не развивать новый конфликт Эрза. Не о Лорде Айро ведь? Это и без пояснений царственного предка уже описано в свитках. — О девчонке Изао, — просто отозвался призрак. — Не с моей стороны такое говорить, но жена в сорок — это нелепо. И подозрительно. Эрза попыталась сохранить нейтральное выражение лица, хотя смешок так и порывался слететь с губ. — Ну, так вышло. Азула посмотрела на нее откровенно торжествующе. — Куда ты дела мою занудную правнучку? Она бы уже зачитывала тут целые свитки фактов. — Она не знает, что там за история, ха-ха, — вяло огрызнулась Такада. — Встань с пола. Эрза, ты... — Благородного происхождения, бла-бла, — копируя интонации прабабки, не удержалась от очередной гримасы девушка. — Я встала, встала! Не нужно становится в позу. Едва не свалив столешницу между креслами, Такада свалилась опять же без всякой грации в одно из них, подобрав к себе ноги. Если у духа и были какие-то на то возмущения, озвучивать их Азула отчего-то не стала. Ее очертания показались во втором кресле. — У вашей нынешней Императрицы, — скривилась опальная принцесса. — Происхождения как раз не достает. Однако муштра, а от того манеры, впечатляют, — сухо резюмировала Азула. Эрза же на это только подняла насмешливо бровь. — Шарху что-то твердил о родословной. Но разве это проблема? — Одна из многих. Старухе, которую все они без конца поминают, Тэнцин приходится родственницей. — Об этом догадаться не трудно. Но все же жутко, что все в итоге сводится к старейшине Ран Ван. — Ее муженька унесло Гармоническим сближением, — ровно выдал призрак. Такада подобралась в кресле. — Прорыв. И в Столице такое случалось, я помню лично. Жертвы... Не будем, — быстро отмахнулась принцесса, — Человека, для которого их старейшина припасла свою месть, твоя нынешняя Хозяйка Огня называла дедом. Маг огня уставилась на дух прабабки немигающими, сверкнувшими вдруг золотым росчерком злобы глазами. — Отвратительно... — Детка, такое везде и всюду, не порть себе настроение. Еще успеешь. Не придав никакого значения словам Азулы, Эрза споро поднялась с кресла. Нужно было отвлечься, хоть пойти разгадывать загадки, хоть обрушиться на голову Ноэну. Стук раздался прежде, чем сама Такада успела дернуть на себя двери. Облаченная в традиционные одежды, выдержанные в отчетливо дворцовом стиле, за ними стояла Ирэн, нервно прижимающая сложенные руки к груди. От неожиданности Эрза открыла двери шире, но на то, как мать метнула взгляд внутрь комнат, она просто не успела обратить внимание. — Мама?.. Вновь гулкое эхо шагов отражалось от драпированных красным стен. С трудом удерживая себя от бега, она раздраженно дернула плечами, позволив только что выверенному шагу сбиться. От вбитой привычки держаться относительно "достойно", не горбится и словно бы плыть, даже спустя почти год свободной от академической муштры жизни, никуда уже не деться. Она, конечно, говорила Ноэну, что стены древнейших учреждений и старинных построек не располагают к тому, чтобы носится по помещениям с запалом пятилетки. И клялась никогда, даже в шутку, никогда не упоминать при нем нынешний случай. Такада казалось, что она вылетела из своих комнат на воздушном скутере, какие крутили мальчишки-маги воздуха из близлежащей к дому школы. До сих пор чудилось, как прошуршало дорогой тканью мамино платье… …Дворцового фасона. Эрза уже обеими руками оттянула воротник от шеи. В ушах же до сих пор звучал собственный крик: — Ты не говорила мне об этом…. Нет, ты вообще не говорила мне, что знакомство с Лордом Огня не закончилось на том негласном визите! — Эр-эр, обещаю, мы обо всем этом поговорим, чуть позже, — умоляюще приложила руки к груди Ирэн. Что-то в ней мелькнуло, но так же быстро потухло, не успела Эрза опомниться. — Да и когда мне было тебе сказать? Мы почти не разговариваем… Больше к матери не хотелось. Медленно покачав головой, Эрза медленно пошла вперед, не разбирая дороги. Коридор впереди видится слабо освещенным к времени вечернему — и сияет золотой нитью времени, ровно вывешаных гобеленов. Такада не спеша плывет вперед, всматриваясь в лица правителей и правительниц: грозных свидетелей древности. Подходя к правителям ближайшей истории, она останавливается, и о звонкий щелчок каблуками дорожной обуви о камень плит, разбивается плавный морок кроткой барышни. Не слыша за этим звуком шороха чужой одежды.

***

Было ли это духовой насмешкой, туманом — который, рассеившись, обещал лишь очередные трудности и разлады? Лорд Огня затруднялся дать точный ответ. Духовное было вне его компетенции: в отличие от своих предков, Изао мало что понимал в устройстве мира духов, а запланированное когда-то покойным братом путешествие, перед коронацией, по многим причинам в итоге не состоялось. В нынешние дни, решением Аватара Фуммы более не доступное людям напрямую. Аватар… Да, династия повязана с этой сущностью слишком крепко — матримониальные узлы не разорвешь, не сожжешь даже в духовом пламени. Искать благосклонность повелителя всех стихий, его силы, поставленной на защиту правителя, совсем не новая тропа. Всегда и везде. В последние, отличные от прежних, устоявшиеся в спокойствии месяцы, Изао все чаще вспоминает брата: кронпринц же навеки остался на границе к сорока годам, навеки его образ отображается лишь в самых лучших его качествах. Айро был, а теперь, похоже, навсегда останется недоступной вершиной, до которой не добраться. Хозяином Огня он бы взошел еще выше. Изао качает головой, продолжает свой неспешный путь вдоль дворцовых стен. Но не может не рассуждать, что сам для подобной роли оказался не пригоден. И вся эта шумная, не простая работа, да и в такое ужасное для мира время, весь груз в итоге достался жене. Стойкость Тэнцин стоила той крайне дорого, и Лорд Изао может только безмолвно себя корить, что начал пресекать подобное так поздно. Пора было возвращаться к тому, чтобы быть правителем своей страны, пускай ему и придется в таком случае… Быть одному Император замедляет шаг, и его парадные одеяния едва слышно отзываются на это движение. Среди этих монолитных колон человеческие фигурки всегда напоминают ему о какой-то незначительности, страшной беспомощности. Ощущение только усиливается, стоит обратить внимание на стену, увешанную гобеленами выдающихся представителей династии. От первого правителя — до нынешних дней. Когда-то здесь вывесят и его портрет… Его и Тэнцин, запечатлев их парой в истории, как обожаемых Изао в детстве правителей древности, не имевших стеснения продемонстрировать потомкам императриц своих сердец. Малочисленные, но сильные союзы, построенные на чем-то большем, чем выгода и сила. Император позволяет себе усмешку вполсилы. На него несгораемые брачные узлы легли как-то неправильно. Хозяин Огня проходит портрет Лорда Созина, и человеческий силуэт, замерший в этой секции на несколько полотен далее, все вырастает, более не напоминая макеты солдатиков на картах. Обретая очертания вполне конкретной девушки. — Доброго вечера, госпожа Эрза. Барышня Такада вздрагивает. Выражения лица у нее крайне сложное, и мельком, с каким-то горчащим подавленным смешком, Изао думает, в каждый ли раз будет вызывать у этой девочки подобные эмоции своим появлением. Но маг огня исправляется, склоняясь, как и прежде, с безукоризненно вежливым поклоном. — Ваше Величество. Прошу простить мне мою невнимательность… Я должна была поприветствовать Вас заранее. Такада стоит на незримой границе — не слишком близко к стене с полотнами и не впритык к колоннам. Давая себе вполне сносный угол обзора. Со своей точки она может осматривать четыре поколения в истории Страны Огня, запечатленной в портретах ее правителей, и не заострять внимание лишь на одном гобелене. — Не могу найти в Вашем действии состава преступления, — позволяет себе короткий и беззлобный смех Лорд Огня. — Однако невнимательность это… — По уверениям Ноэна, с позволения сказать, может стоить мне жизни, — не в пример смелее, чем с той первой встречи, дополняет его девушка. И Император, пожалуй, приятно удивлен подобными переменами. И пониманием. Изао возвращается к своим мыслям. Если он решит вернуться к делам, то это не понравится той части приближенных, привыкших к Тэнцин. Что может уже не устроить и саму Тэнцин. Полумеры с ней не сработают, и тогда отсутствие парного полотна с супругой станет самой незначительной проблемой на пути. Она, без малого, положила всю жизнь на эту власть, и при всем своем уважении и даже некотором страхе перед супругом, не сможет так просто вернуться к роли жены или советника. Без сопутствующих обстоятельств. Барышня Такада молчит, не стремиться продолжать разговор: все ее внимание уходит на полотна. Эрза не просто созерцает гобелены в каком-то порыве, она упрямо сверлит изображения взглядом, будто надеясь, что именно так к ней придут ответы. — Знаете, когда мне сложно свыкнуться с некоторыми обстоятельствами, я тоже нахожу себя здесь. Среди Лордов Огня нет такого, кто мог бы похвастаться абсолютно бескровным правлением… — Вы приходите к ним за советом, Ваше Величество? — разумеется, вежливо интересуется барышня Такада, обозначая вопрос чуть склоненной головой. — Скорее, жду, что меня выпнут прочь, — посмеялся Лорд Изао. Они стоят рядом и он ощущает странное шевеление в области груди — чувство, чуждое ему в присутствии других людей без Тэнцин. Маг огня неподвижна. Обладай она необходимой силой, ее взгляд бы испепелял стройный ряд гобеленов хозяев огня. Но на Лорде Зуко же вовсе застывает, как коркой льда. — Это все очень странно, — тихо заключает для себя Аватар, не в силах играть в гляделки с неподвижностью полотна. Мост между мирами. Живое воплощение баланса... Но, не дай духи, ещё придут к ней покойные лорды скопом после таких вот прогулок, да начнут осыпать — кто проклятиями, кто поздравлениями, — и не дадут в очередной раз уснуть на чужом месте, в слишком холодной, ненормально холодной для Страны Огня комнате. Изао заметно улыбается. Мягко касается чужого рукава, взвешивает ладонь медленно поднявшей на него глаза Эрзы. — Вы справитесь, — тихо заверяет он. Жест для него не самый характерный, но что делать, похоже чувство человеческой симпатии к этой не по годам серьёзной девочке идет в комплекте с обстоятельствами. Взгляд ненадолго выхватывает лица лордов — кажется ли ему, или правители династии за двести лет до него выказывают своими насупленными хмурыми лицами неодобрение его сформировавшемуся решению. — Леди Эрза, — мягко говорит мужчина. Только дыхание, не сбивающееся у мастеров, выдаёт: она понимает больше, чем старается показать. Она знает Увы, своему совету и ближайшей знати ему придётся разыграть начало партии, да представить, чьим потомком является эта девочка. Ей досталось быть Аватаром, что существенно усложняет положение. Вкупе с этим, при дальнейшем обнародовании данных возможны и великосветские истерики: не вся «правильная знать», некогда присягнувшая Хозяину Огня Зуко, просто примет идею того, что детям от детей его сестры брать на себя эту ответственность. Фракция под протекцией Тэнцин и ее идея о стороннем наследнике неминуемо войдут в резонанс — и что стареющие маги и политики сочтут минимальными потерями, будет весьма проблематично предсказать. Внучка сумасшедшей или сын мага крови.

***

Бесспорно, существовали вещи, перед которыми госпожа Вонг привыкла дрожать, даже не давая себе времени обдумать, можно ли жить как-то иначе. Ее жизнь не принадлежала ей с самого начала, находящаяся во власти ни капли не любящей ее бабки. Зара ее ненавидела, и даже если причины к тому были, Ирэн в них не посвящали. Она во все времена не считала, что здесь есть хоть толика ее личной вины. Это было просто нелепо. Однако Мадам, четко определила ее место: инструмент, собственной воли не имеющий, подчиняющийся же беспрекословно. Ничего занимательного, талантливого, существенного. Госпоже Вонг не хватало смелости спросить. Не хватило даже в последний, решающий час. За что? Все, что ей оставалось, так это саботаж: в глазах Зары, в глазах той, чье настоящее имя не смел произносить вслух никто, даже отец, она была слабачкой. Никудышным магом, ужасной ученицей, провалом всех возможных, минимальных надежд. Цена тихого неподчинения выросла в еще большее пренебрежение с ее стороны. В день, когда Ирэн, стоя в храме на собственной, маленькой, но такой показательно пышной, царской свадебной церемонии, рядом с человеком, которого не знала — которого опять же нашла для нее Зара — про себя проклинала последнюю. Клялась всем известным ей духам, что отныне и впредь, будет разрушать все возможные планы этой настроенной на реванш сумасшедшей. Свое слово женщина сдержала. Наследники, о которых мечтала ее бабка, на свет так и не появились. Спустя много лет, когда у безнадежно несчастливой четы Такада все же родилась единственная дочь — преждевременно, опережая все заявленные сроки — Ирэн наконец-то смогла выдохнуть. Может быть, зря. Ведь давая одно, духи часто забирают другое Она ожидала, что дочь не сразу поймет и примет новую ситуацию. Но за то время, что они не виделись в живую, Эр-эр успела вырасти: прежде, один на один, она всегда была такая буйная, легко взрывающаяся, не скрывающая раздражения. Сегодня же она с не изменившимся лицом просто прошла на выход из комнат. И эти изменения, как ни странно, не вызывали в беспокойной душе госпожи Вонг умиротворения. Радость за нашедшую опору дочь разбивалась о всяческие подозрения: до чего ее скрытный, отыгрывающий любую роль ребенок, договорился сам с собой? Уязвленно поджав губы, Ирэн более ничем не выдавала своей тревоги. Находясь в обществе своих Императора и Императрицы, с такой легкостью впустившей ее внутрь своей семьи, она тем не менее опасалась. Она помнила, кто был ее семьей. И ничего не могла с этим фактом поделать. Меж ними же шел, и не стихал, собственный диалог, который, если можно было судить по состоянию Леди Тэнцин, склонялся не в ее сторону. Хозяйка Огня, похоже, не могла с подобным примириться. Обсуждая дела касательно очередного неучтенного члена династии, Императрица упорно твердила только одно: — Девочке уготована своя судьба, — стояла на своем Ее Величество, напоминая супругу о сложном положении Аватара. — Судьба, — отчетливо фыркнула Ирэн, но улыбка ее была вымученная, горькая. — Эта дерзкая девица… Судьбы никогда не признает. В конце самого первого дня в Императорской Академии она отрезала себе волосы, лишь бы не подчиняться школьным правилам. Она может выверено кланяться как того требуют порядки, может сыграть самую кроткую и хрупкую девушку… И все это будет ее маской, результатом огромного терпения. — И вы так это оставили? — удивленно заметила Тэнцин. — Да и, раз уж об этом, разве девочка не достигла возраста брачного сговора? К этому моменту с любой судьбой необходимо… примириться. Ирэн медленно покачала головой, не в состоянии допустить мысль о том, что ее дочь хоть когда-то кому-то покорится. — Как вы думаете, госпожа Ирэн, — послышался голос Лорда Изао. — Винит ли она вас в этом? Не подумайте превратно, просто, как общеизвестно, у меня нет детей, чтобы в полной мере это понять. Тэнцин мимолетно опустила взгляд. Ирэн задумчиво уставилась на пламя разожженного камина. Женщина все никак не могла вспомнить: когда это началось? Когда она, сама того даже не осознавая, но начала испытывать то, что когда-то неотступно следовало за ней только в присутствии Зары. Страх. Ее позднее и единственное дитя, во всем стремившееся подражать отцу… Эхон, по всем убеждениям Ирэн, был тем еще попирателем традиций, и, если бы он тогда не опубликовал тот сомнительный трактат, едва не стоивший ему карьеры, неизвестно, решилась бы она все же довести дело до развода. Делом времени было, когда Эрза начнет заниматься тем же. Однако, прежде, она хотела танцевать. И вот тогда, страх, до того подспудный, тихий — разжегся в Ирэн с новой силой. В ее маленькой, выжившей всем прогнозам целителей назло девочке, медленно тлела, обещая стать большим пожарищем, та самая искра. Эта чудовищная, сметающая человеческое сила ярко отражалась в глазах ее бабки, стала наследством ее отца, да и ее саму не обошла стороной, коховой золотой печатью стоя поверх ее имени. Больше, чем Зары, Ирэн боялась оказаться достойной незавидной судьбы принцессы Урсы. Быть матерью чудовища. Увы, в попытках сделать все, чтобы никогда не допустить рождения на свет новой Зары, госпожа Вонг лишь подтвердила свою кровную причастность к этой ненавидимой всем сердцем женщине. И, занятая собственной местью, своими нелепыми и, что сказать, неудавшимися попытками оградить дочь ото всего, чтобы могло дать ей путь к силе, она не увидела иной угрозы, пришедшей за ней духовой карой. В противовес мужу, госпожа Вонг уважала жителей соседнего мира, во все праздники и фестивали выходила в храмы, показывая свое почтение. И мир духов был открыт к ней, иногда удостаивая женщину скудными ответами. Чем ближе начал подходить шестнадцатый день рождения Эрзы, тем отчетливее Ирэн понимала: даже без нужного порядка игрушек, без духовых чудес, у нее все еще был ребенок, чей потенциал не был в полной мере раскрыт. Бомба замедленного действия. Встретившись взглядом с Императором, женщина улыбнулась. — Нет. Думаю, она осознаёт необходимость этого шага, ну а в нынешнее время… Находит это приемлемым. — Именно так? — вскинула тонкие брови Тэнцин. — «Приемлемым»? Не полезным, или, может, неизбежным — но приемлемым? — Необходимость держать лицо научила ее осторожности. Поэтому, да — навыки приемлемы. Хозяин Огня едва слышно усмехнулся, и лишь после перевел разом потеплевшие глаза на растерянную супругу. Ирэн тихо вздохнула — она избегала смотреть на Изао, и дело бы даже не в том, что все предыдущие, безуспешные в оконцовке годы, она упорно вбивала себе почтение к династии, как того требовали приличия. Лорд Огня не был злом во плоти, как до него можно было назвать их общих предков, зачинщиков разрушительных войн и завоевателей — Император Изао слишком ярко отличался ото всей родни, и вот этого простого факта Ирэн хватало, чтобы самой не забывать об осторожности в его присутствии. В этой тишине, которую мужчина распространял вокруг себя, скрывалось нечто до безжалостности зловещее. Ко всему прочему, госпожа Вонг просто не могла им сказать, что до того к ней самой уже наведались провести воспитательную беседу. Как в ожившем кошмаре — или старом, очень старом воспоминании? — она видела восседающий в кресле здешних покоев силуэт своей более, чем реальной бабки. Вместо древней старухи, какой они с отцом провожали Зару в последнюю дорогу, на нее спокойно взирала молодая женщина, прекрасно сознающая свою силу, и, что, наверное решающее – страх живого человека перед собой. Принцесса Азула в этой ипостаси была едва ли старше Эрзы. Но Ирэн все равно почувствовала, как подкосились ноги. — Мадам… — Сядь, И-Рэн, — велели ей. Судорожно вдохнув, госпожа Вонг, не смея ослушаться, заняла кресло напротив. Дух, пребывая в состоянии молодой девушки, сидела, закинув ногу на ногу. Опасно покачивая острым, позолоченным наконечником кожаного сапога. И, когда движение резко прекратилось, Ирэн судорожно зажмурилась, конвульсивно сжав руками ткань платья. — И как тебе во Дворце? — протянула Азула. — Здесь очень красиво, Мадам, — незамедлительно ответила женщина. — Ах, красиво, — нарочито незаинтересованно произнес дух. И следом на Ирэн обрушилась волна силы, пригвождающая к месту. — Это место заслуживает куда более высокой оценки, маленькая дрянь! О, будь я жива, тебя бы здесь не было, не сомневайся. На залп пламени бы тебя не подпустила. — И тем не менее, — с трудом переведя дыхание, смогла подать голос госпожа Вонг. — И тем не менее, я здесь. Живьем. Не вы. Азула сощурилась. И сидящая напротив нее вновь испытала желание вжать голову в плечи. Однако в следующий момент, она легко откинулась в кресле, растянув красные губы в ухмылке. — Ты дерзишь мне, И-Рэн? Как мило. Видимо, из твоей пустой головы уже выветрились самые элементарные правила. Утянуть бы тебя в мир духов за это. — Вы не станете. — Да, ты все позабыла, дорогуша, абсолютно. В один из дней — утяну. Тебе стоит благодарить дочь, что я не лишаю тебя жизни, а ее — матери. Пусть даже такой, как ты. — Не впутывай сюда Эрзу! — мгновенно вскинулась Ирэн. Слишком знакомо сверкнув глазами, слишком понятно. Но тут же, стушевавшись под более тяжелым взглядом, произнесла куда тише: — Не вам об этом говорить. — Ты дерзишь мне и совсем не проявляешь благодарности, — перечислял призрак. — Знаешь, у моего отца был один действенный метод в таких случаях. — Вы мертвы, Мадам. Духам в этом мире, при закрытых порталах, мало что доступно. Можете меня утянуть, — со всей возможной смелостью взглянула на нее Ирэн. Азула несколько удивленно наблюдала за переменами в этом слабохарактерном ребенке, каким собственно ее и помнила. — Однако я найду дорогу обратно. Дух только хмыкнула, не переставая сверлить сидящую с прямой спиной женщину взглядом. И Ирэн, к чести сказать, выдерживала его куда лучше, чем в воспоминаниях о тех далеких днях. — Мы вернемся к этому. Не расслабляйся, — вновь усмехнулась Азула. По ее силуэту пошла едва заметная рябь, но Ирэн от этого выпрямилась еще больше. Хотя уже некуда. У женщины, что большую часть жизни звалась Зарой, были те же глаза, и грация крупного хищника вместо подростковой непредсказуемости младшей версии себя же. — Значит, ты, недостойная, теперь носишь титул принцессы? — Нет, — поморщилась Ирэн. Подумав, что уж лучше бы разлюбезная бабушка оставила прошлую ипостась — в этой она была как раз Мадам, ожившим кошмаром госпожи Вонг. — Его получит Эрза, и, соответственно, ее дети. Мне в том необходимости нет. — Завтра же явишься к этому мелкому интригану и попросишь внести тебя в реестр, — не просто сказала — велела Азула, и Ирэн, не имея другого средства выражения своего негодования, сильнее нахмурилась. — Твой отец рожден в браке, а твой бывший муженек пусть не из самой известной, но знатной семьи. — Зачем тебе это? — устало спросила Ирэн. Нет, определенно, это самое выматывающее в общении с Азулой, ее непредсказуемая смена вектора поведения. — Ты мертва. — Я делаю то, что считаю необходимым, так что умолкни, И-Рэн, и исполняй то, что я тебе говорю. — И не подумаю. Снова придавило волной силы. Госпожа Вонг попыталась сделать вдох, но не вышло — и вновь испуганно смотрела на не изменившийся в лице призрак напротив. — В отличие от тебя, слабохарактерной слабачки, эта девчонка не просто показала мне зубы — она посмела ими вцепиться. Попытки более, чем неловкие, да и неосторожные. Может их лишиться. — Да как ты посмела протянуть к ней свои руки?! — вновь сорвалась госпожа Вонг. На это Азула усмехается — зло, знакомо. Так, что и без того прижатую духовой силой, Ирэн продирает до самых первых своих воспоминаний: где Зара заслуженно становится монстром, а потолки парадных помещений затягиваются черной копотью. — А ты думаешь, я это сделала? — малопонятно спрашивает дух. — Я не понимаю твоего сумасшедшего бреда. — Она, — дробит Азула сладким голосом и дыхание живой женщины замирает. — Никогда не остановится, как ты не запрещай, И-Рэн. Никогда. — Она же себя погубит…. — Или вознесет всех нас? — куда мягче усмехается призрак и Ирэн снова чувствует, как леденеет изнутри. Потому что в этом нехарактерном жесте, в этом совсем незнакомом движении чужой мимики, скрывается то, что вывелось уже при жизни. Нежность. Нерастраченная, подлинная нежность. Своеобразная, редкая, так и не доставшаяся никому, даже обожаемой Тайле. Во всем многообразии перешедшая к Эрзе. Госпожа Вонг уверена: дочь об этом даже не подозревает. Она, такая вся показательно принадлежащая миру людей и миру реальному — и просто не может знать, какая сила связала ее и этот не забытый призрак ушедших дней. Что эта сила принадлежит ей самой. — Моя правнучка заслуживает всего. Как бы неважно не началась ее жизнь, но она получит все, что ей положено происхождением. И будет счастлива, уж поверь. — С такой незавидной участью?! — больше из желания возразить, подает голос женщина. — Она будет счастлива, — с нажимом повторила принцесса. Сверкнув на внучку бешеным от неповиновения в голосе той взглядом. — И ты за это костьми ляжешь, И-Рэн. Я все сказала.

***