Не оглядывайся

Мэй Ханьсюэ давно привык к безумным выходкам младшего брата. Он так же давно перестал удивляться нередким просьбам помочь ему "отшить" очередную девушку. Он просто молча делал. Его не интересовали красотки, которые постоянно вились вокруг него благодаря славе его младшего брата, он так же никогда не пользовался его популярностью в своих целях. Старший брат прекрасно понимал, что тянулись не к нему, добивались и хотели не его. Они были братьями, но были совершенно разными. Один из них был в центре внимания, наслаждаясь любовью людей и используя их для собственного удовольствия. Другой же сидел в тени и лишь ловил удивленные взгляды влюбленных своего брата на очередной отказ. Ведь как же это так, Мэй Ханьсюэ отказал хорошенькой девушке? Они жили одной жизнью. Два брата в тени - одна личность на показ. Но несмотря на это, они были разными. Ханьсюэ старший не нуждался в излишнем внимании толпы, не любил прикосновения чужих людей, ненавидел притворные чувства. За всю свою жизнь он ни разу не держался за руки с другой девушкой, не обнимал и не страдал от прощания с возлюбленной. Или возлюбленным. Он никогда не осуждал своего брата за легкомысленное поведение и равнодушное отношение к бывшим партнерам. Однако сам он не нуждался в фальшивых чувствах. Раньше он никогда никого не любил. Ханьсюэ было достаточно того, что он может заботиться о своем младшем брате. А теперь и о Сюэ Мэне. Этот мальчишка. Слишком импульсивный, слишком раздражительный, слишком легкомысленный. Они были знакомы с самого детства, хоть и не виделись слишком часто. Тогда даже Цзымин не знал, что братьев Мэй двое и не понимал резких перемен в характере своих друзей. С тех пор старший Ханьсюэ часто наблюдал за веселым вспыльчивым мальчиком, полным жизненной энергии. Он всегда упрямо следовал своим принципам, не терпел поражения, был по-настоящему живым. Ханьсюэ не переставал наблюдать за ним в течение многих лет. Он восхищался его силой, эмоциями и стремлением идти вперед. Он восхищался его искренностью. Если Сюэ Мэн хотел, он смеялся, если хотел - плакал. Ханьсюэ восхищался Сюэ Мэном. Цзымин раздражал его своей грубостью и упрямством, напыщенностью и безрассудством, но нравился тем, что в любой ситуации юноша оставался собой. Ханьсюэ младшему нравились многие, Ханьсюэ старшему по-настоящему нравился только молодой господин Пика Сышен. Он никому никогда об этом не говорил, но младший брат все знал и без этого. Он видел тепло во взгляде Ханьсюэ, когда тот смотрел на Цзымина, видел едва заметную радость, когда они вели беседы. Молодой наследник потерял свой орден. Сюэ Мэн потерял своих родителей. Сюэ Цзымин потерял рассудок. Когда Мэй Ханьсюэ нашел его, юноша, свернувшись калачиком, лежал на снегу, обнимая себя руками, словно пытался защититься от всего внешнего мира, ото всех напастей, которые его окружали. У Ханьсюэ заболело сердце. Он видел красные от слез глаза, видел пустой взгляд, направленный в никуда. Перед ним был не сильный совершенствующийся мира культиваторов, перед ним лежал маленький мальчик, отчаявшийся настолько, что, казалось, только отсутствие сил мешало ему покончить с собой. Они привели Сюэ Мэна к себе. Ханьсюэ смотрел на человека перед собой, но не видел прежнего жизнерадостного юношу. Парень перед ним словно потерял всю краску со своего лица. Потерял все чувства в своей душе. В тот день Сюэ Мэн остался ночевать у них. Ему дали отдельную комнату, и старший Ханьсюэ остался с ним. Он боялся, что в таком состоянии парень может натворить что-нибудь безрассудное. Но еще больше он боялся, что Цзымин может сделать что-то с собой. Младший брат доверил Сюэ Мэна на Ханьсюэ и ушел к себе, оставив их наедине. Оставив старшего брата наедине с тем, к кому его сердце тянулось уже очень давно. Сюэ Мэн был в беспамятстве, алкоголь лишь обострил чувства, которые он всей душой желал бы не ощущать. Он то громко смеялся, то тихо плакал, то беззвучно проклинал. Себя. Он просил Ханьсюэ еще вина, просил выпить с ним, а слезы катились по его щекам. Он не слушал ответы, не слышал отказы. Казалось, он был настолько погружен в свои болезненные мысли, что разговаривал только лишь для того, чтобы отвлечься от собственной боли. Мэй Ханьсюэ тихо сидел рядом, слушал, отвечал, разговаривал с Сюэ Мэном, задавал вопросы и терпеливо ждал бессвязные ответы. Он хотел хоть как-то помочь человеку, который никогда до этого не попросил бы помощи. Мэй Ханьсюэ не спасатель, он не любил слушать тех, кто кричали о своем горе. Мэй Ханьсюэ не умел выслушивать и давать советы. Но сейчас перед ним сидел не посторонний. Сюэ Мэн не кричал о своей боли, не просил помощи и не требовал поддержки. Мэй Ханьсюэ сам решил помочь ему, помочь настолько, насколько он может. Он накормил потерявшего силы Сюэ Мэна, бережно вытер его лицо теплой водой, помог переодеться в чистую и теплую одежду и расчесал его волосы. И за все это время юноша не предпринял ни единого действия, чтобы помешать ему. И это пугало Ханьсюэ больше всего. Ханьсюэ терпеливо уложил Сюэ Мэна на кровать и посоветовал ему отдохнуть, а сам сел в углу комнаты. Периодически Ханьсюэ слышал тихие всхлипы и еле сдерживаемые рыдания. Мэй Ханьсюэ почти никогда не плакал, но в этот момент почувствовал, как у него защипало в глазах. Он сел возле кровати Сюэ Мэна, медленно поднял ладонь и почти коснулся пальцами волос Сюэ Мэна, но остановился на мгновение. Он не умел утешать. Сюэ Мэну не нужны были утешения. Он медленно опустил руку и тихо вздохнул. - Не сдерживайся. Плечи Сюэ Мэна напряглись, и на мгновение в комнате стало до жути тихо. Послышался всхлип, еще один, еще один. Сюэ Мэна била крупная дрожь, его плечи дрожали, а руки тряслись. Он не выдержал и разрыдался. Он выл и кричал в подушку, срывая голос, разрушая себя еще больше. А вместе с ним кричала и душа Ханьсюэ. Он аккуратно сел на край кровати и накрыл дрожавшего парня одеялом. Он нежно гладил по спине Сюэ Мэна. Цзымин не сопротивлялся. У него поднялась температура, его лихорадило. Он то проваливался в дремоту, то просыпался на секунду. Он звал отца и мать, друга и учителя, умолял вернуть брата, просил не оставлять его. Мэй Ханьсюэ по-прежнему оставался с ним. Он знал, что не услышит своего имени в этой хаотичной мольбе, но Ханьсюэ было достаточно того, что он мог заботиться об этом человеке сейчас. Сюэ Мэн резко открыл глаза и с криком сел на кровать. Ханьсюэ попытался удержать его за плечи, но юноша начал неистово вырываться из его хватки. - Нет! Уходи! Не трогай меня! Проваливай! Сюэ Цзымин тяжело дышал. Он вырвался из рук Ханьсюэ и отодвинулся от него еще дальше. Он по-прежнему не отошел от сна и тихо бормотал. - Уходи... Мэй Ханьсюэ встал и повернулся к нему спиной. Только тогда Сюэ Мэн пришел в себя. На лице юноши отразилась паника и страх. Страх, что последний человек, который о нем заботится, отвернется от него. Страх, что один из немногих, кому Сюэ Мэн научился доверять, покинет его. Опять. Он невольно схватился за длинный рукав Ханьсюэ и зарылся в него лицом. Мэй Ханьсюэ немедленно остановился и в шоке уставился на парня. Его сердце билось настолько сильно, что было готово проломать грудную клетку и выпрыгнуть наружу, казалось, прислушайся, и можно услышать ритм, которое оно отбивало внутри. Наступила гробовая тишина. Сюэ Мэн немного отошел от алкоголя и действовал осмысленно, пусть и очень рассеяно. Мэй Ханьюсюэ потерял здравый смысл. Он не ожидал, что гордый и независимый Сюэ Мэн мог позволить себе такую слабость. При нем. Он оцепенело стоял, не в силах сказать ни слова. Казалось, никто из них не хотел нарушать неловкое молчание. Сюэ Мэн прошептал. - Не уходи. Не бросай меня... Мэй Ханьсюэ сделал шумный вдох. Ему не послышалось? Он удивленно посмотрел на Сюэ Мэна. Цзымин смотрел на него в упор. В его глазах читалась мольба, открытое желание и страх остаться покинутым. Мэй Ханьсюэ подумал, что парень все еще пьян и не соображает, что делает. Он медленно сел обратно на кровать и неуверенно спросил. - Ты помнишь, кто я? Сюэ Мэн слегка нахмурил лоб и прикусил губу, он долго молчал, а затем хрипло прошептал. - Помню. Ты тот, кто спас меня. Тот, кто помогал мне все это время. В груди Ханьсюэ больно кольнуло. Наверняка Сюэ Мэн спутал его с братом. Он хотел ответить Сюэ Мэну, но тот заговорил первым. - Ты тот, кто всегда дразнил меня, но никогда не бросал. Ты - старший Мэй Ханьсюэ. Мэй Ханьсюэ задохнулся. Он слышал удары в висках и боль в груди, когда его собственное сердце забилось в бешеном ритме. Значит, Цзымин и правда обращал на него внимание. Ханьсюэ посмотрел на сидящего перед ним юношу. Он видел, как крупные слезы одна за другой скатываются из его глаз. Сюэ Мэн улыбался, улыбался уставшей, измученной улыбкой. Он опустил голову и еще сильнее сжал рукав Ханьсюэ. Мэй Ханьсюэ внимательно наблюдал за ним, он видел, Сюэ Мэн хотел сказать что-то еще, хотел попросить, но не осмеливался озвучить свою просьбу. Все же он был все тем же упрямым Сюэ Мэном. Юноша сдался и ослабил хватку, мягкая ткань выскользнула из его бледных пальцев. В конце концов, он не мог этого сказать. Но Мэй Ханьсюэ мог. Он едва ощутимо коснулся лица Сюэ Мэна и нежно вытер слезы. Его лицо не выражало ничего - ни насмешки, ни грусти, ни радости. Он лишь тихо сказал. - Позволь мне остаться сегодня с тобой. Сюэ Мэн на мгновение перестал шевелиться. Он медленно поднял взгляд на Ханьсюэ и попытался разглядеть жалость в глазах собеседника, но не нашел ничего подобного. Мэй Ханьсюэ говорил искренне. Сюэ Мэн, почти не касаясь, тронул пальцами ладонь Ханьсюэ, который все еще держал его лицо. Слезы снова украсили его бледное лицо слабым блеском. Он безмолвно кивнул и неловко лег на кровать, отвернувшись лицом к стене. Мэй Ханьсюэ тихо скинул с себя верхнюю накидку. Он колебался, боялся приблизиться к лежащему спиной парню. Боялся сделать что-то не так. Сюэ Мэн дрожал. Мэй Ханьсюэ не знал, почему. То ли от холода, то ли от безмолвной истерики. Он медленно опустился на кровать, не снимая одежды, и закинул ноги. Он лежал на расстоянии от Сюэ Мэна и смотрел ему в спину. Ханьсюэ всей душой желал коснуться этой крепкой спины, прижаться к человеку впереди, обнять, притянуть к себе, гладить по голове и не переставая говорить, что все будет хорошо. Не переставая говорить, как Цзымин ему дорог. Ханьсюэ накрыл подрагивающие плечи Сюэ Мэна. Оба молчали. Сюэ Мэн слегка напрягся. - Мне холодно... Сюэ Мэн вцепился в одеяло и свернулся калачиком, не говоря больше ни слова. Мэй Ханьсюэ закусил губу. Он пододвинулся ближе и на минуту остановился. Ханьсюэ сомневался в том, что может сделать это. Его собственные руки слегка подрагивали. Он так уверенно разбивал сердца поклонницам своего брата, но так неуверенно действовал, когда речь зашла об его любимом человеке. Он откинул край одеяла и лег почти вплотную к спине Сюэ Мэна. Он чувствовал, как Цзымин весь напрягся, а так же ясно ощущал собственное оцепенение. Несколько минут никто из них не шевелился. Оба боялись вздохнуть. Спустя время Сюэ Мэн в объятия Ханьсюэ слегка расслабился и даже придвинулся к нему еще на пару миллиметров. Он все еще слегка дрожал. Ханьсюэ медлил, но все же протянул руку вперед и неуверенно обнял его. Почувствовав, как Цзымин выдохнул и окончательно расслабился в его руках, Ханьсюэ нежно притянул его к себе. Его ладонь покоилась на животе Сюэ Мэна, грудь упиралась в его спину, голова касалась его шеи. Ханьсюэ почувствовал холод, когда ладонь Цзымина неуверенно накрыла его собственную. Он никогда никого не любил, никогда не был нежен с кем-нибудь. Он был неопытен в любви и никогда не имел отношений. Сюэ Мэн был таким же. Ханьсюэ было не важно, делал ли Цзымин это искренне или потому что в конец сдался и отчаялся. Ему хватало и того, что этот гордый человек снял свои шипы, доверился ему и подпустил к себе. Сюэ Мэн все еще тихо плакал. Мэй Ханьсюэ все еще тихо обнимал его. Сюэ Мэн все еще дрожал. Мэй Ханьсюэ все еще прижимал его к себе и мягко водил пальцами по его ладони. Он знал, что на утро ему стоит уйти. Сейчас Цзымину плохо, и он пьян. На утро он скорее всего будет смутно помнить о событиях ночи, а так же будет жалеть о своей слабости. Завтра все изменится. Поэтому Ханьсюэ нужно будет уйти раньше, чем человек в его объятиях проснется. - Останься со мной... Ханьсюэ слегка вздрогнул, когда услышал тихий слабый голос Сюэ Мэна. Сюэ Мэн не кричал об этом и не ждал ответа. Он говорил сдавленно, словно не хотел, чтобы человек, к которому он обращался, услышал это. И Ханьсюэ промолчал, лишь крепче обнял его и прикрыл глаза. Ему стало больно от того, что это сладкое чувство, о котором он боялся и мечтать все эти годы, растает в холодной дымке утреннего тумана. Он хотел, чтобы ночь не кончалась, хотел и дальше лежать в теплых объятиях с человеком, коснуться которого он желал так долго. Вымотанный Сюэ Мэн быстро уснул. Мэй Ханьсюэ еще долго лежал, но все же погрузился в дремоту. Никто из них не слышал, как в комнату вошел младший Ханьсюэ, чтобы сменить брата и позволить ему отдохнуть. Он окинул взглядом уснувших парней, нежно улыбнулся и тихо вышел из комнаты.