Не оглядывайся

Как и планировалось, Мэй Ханьсюэ покинул комнату Сюэ Мэна на рассвете. Он еще раз аккуратно коснулся лба спящего Цзымина, убедился, что температура спала, и тихо вышел. Он не вернулся в свою комнату, ложиться спать уже не было смысла. Мэй Ханьсюэ чувствовал себя уставшим и измотанным, но спокойным и счастливым. Он надеялся, что Сюэ Мэн не будет помнить об этой ночи, иначе неловкости им не избежать. Он вышел на улицу и взглянул на белый снег, который большими хлопьями опускался с бледного неба. Так спокойно и тихо. В тот день они все расстались, чтобы позже вместе встретиться лицом к лицу со своими противниками. Тогда Мэй Ханьсюэ выкинул из головы все ненужные мысли и сосредоточился на деле. Он был удивлен, увидев себя из прошлого. Это было так странно и необычно, казалось, он в прошлом и он сейчас совсем не отличались. Когда прошлый Ханьсюэ покидал этот мир, он необычно взглянул на свою молодую версию, затем перевел долгий взгляд на ушедшего вперед взрослого Сюэ Мэна и, ничего не сказав, пошел вслед за ним. Тогда Мэй Ханьсюэ понял, что, возможно, всегда любил лишь одного человека на протяжении всех двух жизней. Но тот Сюэ Мэн уже не узнает об этом. После того дня Мэй Ханьсюэ не видел Сюэ Мэна несколько недель. В каждом ордене были свои проблемы, а Пик Сышэн так вообще отстраивался почти заново, и все это легло на плечи Сюэ Мэна. Пару раз они приезжал на Пик Сышэн, как одни из посланников для переговоров о взаимной дружбе между орденами. Однако Мэй Ханьсюэ не имел возможности остаться с Цзымином наедине. Но этого его не печалило. Они также могли общаться в присутствии других людей. Сюэ Мэн, казалось, ничего не помнил о том дне. Он вел себя, как обычно - смеялся, улыбался, злился. Старший Ханьсюэ долго наблюдал за поведением друга, но, как ему казалось, не видел никаких изменений. Только младший брат видел, как неловко Сюэ Мэн отводит взгляд, как странно посматривает на старшего брата, и как пристально смотрит вслед, когда они уходят. Еще через неделю Пик Сышен был восстановлен, и был устроен пир. Братья Мэй приехали раньше на несколько дней не как гости, а как уважаемые друзья молодого главы, а так же как старые союзники. Только скрывшись от глаз остальных, Сюэ Цзымин мог вести себя так же, как раньше, и снимать с лица маску важности и сдержанности, чего требовал его статус. Мэй Ханьсюэ видел глаза Сюэ Мэна, они все еще были печальными. Под глазами образовались едва заметные складки, а на лице - почти не видимые для посторонних морщины. Сюэ Мэн улыбался, но Мэй Ханьсюэ видел боль в его глазах. Однако он тоже улыбался в ответ. Прошло больше трех месяцев со дня закрытия трещины Пространства и Времени. Братья Мэй часто проводили время с Сюэ Мэном, но старший Ханьсюэ не оставался с ним наедине. Он так же начал замечать, что Цзымин избегает случаев приближаться к нему. И Мэй Ханьсюэ принял это. В тот вечер они втроем гуляли по горам Пика, когда услышали, как слуга попросил одного из молодых людей принять гостей из Северного Дворца. Младший Мэй широко улыбнулся и вызвался самостоятельно принять гостей из своего ордена. На вопрос старшего брата, не нужна ли ему помощь, он отмахнулся и быстро ушел. Старший из братьев стоял на месте. Впереди стоял Сюэ Мэн, повернутый к нему спиной. Оба снова молчали. Ханьсюэ не знал, что говорить. Он опустил голову и прикрыл глаза. Он медленно развернулся, чтобы уйти, как до его ушей донесся тихий сдавленный голос. - Почему ты уходишь? Тебе со мной неприятно? Мэй Ханьсюэ, как ошпаренный, повернул голову к источнику звука. На его всегда спокойном и холодном лице появилась растерянность и непонимание. Он действительно не понимал, что должен ответить на вопрос. Сюэ Мэн по–прежнему стоял спиной. Краем глаза Мэй Ханьсюэ заметил, как подрагивают сжатые в замок пальцы юного главы. Сюэ Мэну было всего 23 года, но сейчас этот маленький мальчик выглядел слишком взрослым. Слишком уставшим. Мэй Ханьсюэ невольно сделал шаг вперед. Он хотел подойти, обнять этого человека со спины, прижать к себе. Он хотел взять его руки в свои ладони, чтобы они больше не дрожали. Хотел кричать, что Сюэ Мэн не прав, что ему не противно. Но все что он смог сделать, это остановиться и посмотреть ему в спину. Сюэ Мэн повернулся к нему лицом. В его глазах была какая-то печаль, слишком явная, слишком несдержанная. Мэй Ханьсюэ изменился в лице. Он никогда бы больше не захотел увидеть это выражение на лице Цзымина. - Мне никогда не было неприятно находиться рядом с тобой. Мэй Ханьсюэ смотрел на него в упор, как тогда, той ночью, Сюэ Мэн смотрел на него. - Я всегда хотел быть рядом. Я никогда не хотел уходить. Внезапно воцарилась тишина. Ханьсюэ хотел подойти ближе, но слова Сюэ Мэна заставили его остановиться. - Тогда почему ты ушел тем утром? Сердце Ханьсюэ забилось быстрее, кровь прилила к голове, пальцы дрогнули. Так значит Сюэ Мэн все помнил. Все это время он помнил. Лицо Мэй Ханьсюэ осталось прежним. Ни один мускул не выдал его волнения, но внутри бушевал ураган. Сюэ Мэн тихо подошел и остановился перед ним. Он не смотрел в глаза Ханьсюэ и не смотрел вниз. Он смотрел куда-то сквозь, погруженный в свои мысли. Казалось, он чего-то ждал, тянул время. Ханьсюэ увидел, как дрогнули его руки, когда он вытащил ладони из-под рукавов. Сюэ Мэн что-то хотел, но не мог этого сделать. Ханьсюэ видел его колебание, видел неуверенность, и от этого ему становилось только больнее. - Цзымин... Он не успел договорить, как холодная рука, едва касаясь, легла к нему на спину. Сюэ Мэн все еще не был уверен в своих действиях. Мэй Ханьсюэ не был уверен, может ли он дышать. Казалось, весь окружающий мир застыл в этот момент вместе с его дыханием. Сюэ Мэн обнимал его. Неуверенно, слабо, дрожащими руками, но он обнимал его. Мэй Ханьсюэ больше не хотел думать. Он поднял руки и мягко накрыл ими спину и голову Сюэ Мэна. Они стояли, обнимая друг друга в слабом свете фонарей, доносящимся откуда-то снизу. Они чувствовали бешеное сердцебиение, тихое дыхание и легкую дрожь в руках друг друга. Они стояли молча. Никто больше ничего не говорил. Им не нужны были слова в этот момент. Мэй Ханьсюэ был холодным, Сюэ Мэн был гордым. Но сейчас они тихо стояли в объятиях друг друга и наслаждаясь тишиной. Они не помнили, как ушли с тропинки. Кажется, кто-то позвал их вниз. Мэй Ханьсюэ не помнил, что было дальше, кажется, Сюэ Мэна попросили что-то проверить. После этого вечера они часто встречались, прогуливались по тропинке, о чем-то разговаривали, что-то обсуждали. Мэй Ханьсюэ знал, что Сюэ Мэну тяжело принять новые чувства, тяжело понять новые ощущения, поэтому он не давил. Он терпеливо ждал. Сюэ Мэн боялся любви, боялся своих чувств. Он не мог взять кого-то за руку, не мог обнять или коснуться чужой руки. Мэй Ханьсюэ все это видел. Братья Мэй часто навещали Пик Сышен по служебным делам, а также во время отдыха. Мэй Ханьсюэ всегда с нетерпением ждал встречи с новым главой ордена. Прошло совсем немного времени, прежде чем они смогли привыкнуть друг к другу. Еще через некоторое время они уже могли чувствовать себя комфортно наедине друг с другом. Сюэ Мэн перестал бояться, Мэй Ханьсюэ перестал нервничать. Когда братья оставались на Пике Сышэн, старший Мэй часто до поздней ночи задерживался в покоях Сюэ Мэна. Это могли быть длинные беседы с глазу на глаз или же пустая тишина во время того, как Сюэ Мэн разбирался с важными бумагами. Ханьсюэ уже не чувствовал себя так скованно, как раньше. В одну из таких ночей он тихо подошел к Сюэ Мэну сзади. Тот заполнял какой-то список и выглядел очень уставшим и сердитым. Ханьсюэ опустился на колени и аккуратно обнял Сюэ Мэна со спины. Сюэ Мэн никак не отреагировал, он уже привык к невинным касаниям рука об руку с возлюбленным, привык к его теплым объятиям посреди ночи и нежным поцелуям в затылок. Ханьсюэ тихо вздохнул и облокотился о шею Сюэ Мэна. Цзымин медленно выпрямился и с угрюмым выражением откинулся назад. Ханьсюэ обнял его крепче и прижал к себе еще сильнее. Сюэ Мэн внезапно повернулся к нему лицом. Он уткнулся в плечо Ханьсюэ лбом и громко выдохнул. Мэй Ханьсюэ легко поцеловал его в макушку и провел пальцами по шее. Он закрыл глаза. Они оба часто думали о том, что же делать дальше. Путь назад был отрезан еще в тот вечер, когда они впервые остались наедине на каменной тропинке Пика Сышэн. Но что могло ждать их дальше? Было ли у них это «дальше»? Мэй Ханьсюэ часто видел, как хмурился и поджимал губы Сюэ Мэн, когда старейшины заводили разговор о женитьбе. Видел его болезненное выражение лица, когда заговаривали о его будущей супруге. Они оба знали, что от Сюэ Мэна многого ждут, многого просят. Многого требуют. И Мэй Ханьсюэ ничего не мог с этим сделать. С помощью брака Сюэ Мэн с легкостью мог связать два ордена вместе, заиметь новых союзников и твердую почву под ногами. Сюэ Мэн в его объятиях зашевелился. Ханьсюэ почувствовал, как его обхватили вокруг торса крепко, нетерпеливо. Он медленно заговорил. - Я полностью расторг договор о возможной женитьбе с Красным Фениксом. Мэй Ханьсюэ нахмурился. Он знал, что это было неправильно. Знал, но не мог не радоваться в глубине своего сердца. - Мы сами поднимем орден и без каких-либо брачных уз. Ханьсюэ приподнял лицо возлюбленного за подбородок и очень долго смотрел в его красивые уставшие глаза. Он легко улыбнулся, и Сюэ Мэн улыбнулся в ответ. Они хорошо скрывали свои отношения. Только трем людям было позволено знать - младшему Мэю, Чу Ваньнину и Мо Жаню. Каждый раз они боялись, что кто-то может узнать, но каждый раз упрямо оставались вдвоем. Мэй Ханьсюэ продолжал смотреть на Сюэ Мэна. Он смотрел в его глаза, запоминал каждую деталь его лица, его улыбку. Ханьсюэ смотрел на губы Цзымина. Они никогда прежде не целовались по-настоящему. Они долго шли к тому, что имели сейчас, ограничиваясь легкими поцелуями в щеку, затылок, запястье. Останавливались на крепких объятиях и нежных поглаживаниях. Но в этот момент Мэй Ханьсюэ горел диким желанием прижаться к этим губам, медленно целовать их, впитывать в себя их сладкий вкус. Он слегка приблизился к лицу Цзымина, ожидая, что Сюэ Мэн отвернется от смущения и нежелания. Но Сюэ Мэн лишь мягко прикрыл глаза, позволяя утянуть себя вперед и прижать к чужому торсу. Ханьсюэ все понял. Он едва ощутимо коснулся губами теплых губ партнера. А потом еще раз и еще раз. Он касался аккуратно, нежно, словно боялся навредить. Он взял лицо Цзымина в свои ладони и, не сдерживаясь, глубоко поцеловал его. Сюэ Мэн схватился за его руки и слегка нахмурился, но глаза так и не открыл. Поэтому Ханьсюэ продолжил. Он не был слишком настойчив в своем желании. Он делал все медленно и аккуратно, нежно и любовно, с легким страхом. Он поцеловал Сюэ Мэна в уголок губ и крепко прижал к себе, положив голову на его плечо. Сюэ Мэн громко дышал. Мэй Ханьсюэ дышал не тише. Только что они переступили еще одну линию, и теперь оглядываться назад уже не имело смысла. Они долго сидели в тишине, в тусклом мерцании пламени свечи. Голос Ханьсюэ был хриплым, когда он прервал молчание. - Пойдем спать. Сюэ Мэн в его руках ничего не сказал. Он сонно кивнул и попытался встать. То ли от долгого сидячего положения, то ли от нахлынувших новых чувств, но ноги Цзымина подкосились, и он едва устоял ровно. Ханьсюэ помог ему встать. Его лицо по-прежнему ничего не выражало, но Цзымин научился читать его настроение, и старший Мэй это знал. Он знал, что выглядит по-детски счастливо, совсем неподобающе взрослому мужчине. Но ему было все равно. Он помог Сюэ Мэну снять верхние одежды и сам скинул свои рядом. Им долгое время не хватало друг друга. Им всегда будет этого не хватать. Новые эмоции переполняли обоих, выливались через край. Сюэ Мэн лежал под Мэй Ханьсьэ и таял под его ласками. Они были так близко, наслаждались вкусом губ, шумным дыханием и тихим треском огня. Они целовались долго, неспешно, тянули момент счастья и спокойствия. Они уснули вместе, в объятиях друг друга. Оба в одежде. Они никуда не торопились. Может быть, у них и не было будущего, может быть, им и не суждено быть вместе. Мэй Ханьсюэ не думал об этом. Ни к чему думать о будущем сейчас, в настоящий момент. Сейчас, когда он лежит в теплой постели с любимым человеком. Сейчас, когда его возлюбленный рядом с ним, обнимает его во сне, а его опухшие от поцелуев губы застыли в едва заметной улыбке. Мэй Ханьсюэ легко коснулся губами лба человека в своих объятиях и закрыл глаза. Может быть, у них не было будущего. Это не важно. Они всегда будут жить настоящим.