Скажи, что любишь меня

_________________________________________________ Ещё один день, ещё одна смерть. Сколько ещё ждёт меня таких? Сколько ещё жизнь будет удерживать меня, Пока все, кого я люблю, уходят во тьму? Когда-нибудь и ты уйдёшь, Доктор. И тогда от меня ничего не останется Кроме бесконечной боли. (с) Джек Харкнесс _________________________________________________

      Ледяной бриз с трудом приподнимал грязную, промокшую насквозь шинель. Мерно шумел прибой. Мелкие прозрачные капли периодически попадали на бездыханное тело капитана. Щёки потеряли прежний румянец. Мокрые волосы прилипли к мертвенно-бледному лбу. На некогда голубой рубашке темнело уродливое алое пятно.       Умирать всегда было дико больно, а оживать – невыносимо одиноко. К этому невозможно было привыкнуть. Каждый раз Джека заполнял мёртвый мрак. Он бродил по пустым лабиринтам смерти и возвращался на свет со жгучим чувством страха. Мысли о том, что его "чудесные спасения" когда-нибудь прекратятся и он навсегда останется во тьме, до безумия пугали его.       Но и жизнь приносила столько испытаний и потерь, что обычный человек давно не выдержал бы и сошёл с ума. Но Джек.. он был сильным. Он падал, иногда так, что вставать уже не было ни сил, ни желания, но он вставал и шёл дальше с открытыми, незаживающими ранами, омывая землю бесконечными струями собственной крови вдоль пути.       И ждал. Иногда он сам не знал чего именно. Своего конца? Рано или поздно, он верил, тот наступит. Доктора? Впрочем, он всегда его ждал. Единственную константу в своей жизни. Но рассудок неустанно твердил, нанося ещё больший ущерб растерзанной душе капитана, что Доктору он вовсе не нужен. И взял он Джека только как запасной вариант, или чтобы искупить свою вину за тот раз на Спутнике-5. Но это было не важно. И одинаково больно. Потому что, в конце концов, Джек понимал, что оказался капитаном без своего причала.

***

      Харкнесс резко вскочил, судорожно и жадно втягивая в себя свежий воздух. Он обессиленно откликнулся обратно на влажную гальку, удовлетворённо заполняя изголодавшиеся по кислороду лёгкие. В голову начали беспорядочно возвращаться тревожные мысли.       Более-менее придя в себя, капитан тяжело приподнялся на локтях, оглядывая окружающую местность. Величественные голубые ели обступали его со всех сторон, покрывая дальнюю от него площадь скалистых холмов, усеянных сочной сине-зелёной травой. Сквозь густые ветви едва пробивались блеклые лучи солнца, которые лишь подсвечивали их сверху, придавая нежный персиковый оттенок. А под деревьями проступала мгла такая, что, казалось, без фонарика там ничего не разглядеть. Джек с усилием бросил взгляд через плечо, почувствовав ещё не утихшую в груди боль. За его спиной, грозно пенясь, бушевало бескрайнее синее море, то прикрывая приливом белый песок пологого берега, то отступая отливом, открывая взору отточенные водой и временем камни разных пород.       Тут Джека внезапно окатило стремительной холодной волной. Он зябко вздрогнул, почувствовав, как вся шинель пропиталась влагой и начала настойчивее тянуть его измученное тело к земле. Капитан понимал, что если он сейчас снова ляжет, то вставать будет в разы тяжелее. Поэтому он сделал последний резкий рывок вперёд и грузно уткнулся виском в гальку. Джек тихо зашипел от боли в груди: рана ещё не до конца затянулась. Приподнявшись, он крепко прижал к ней потеплевшую ладонь, но спустя секунду почувствовал на её месте только чистую кожу. Боль полностью отступила. Он бросил беглый взгляд на испорченную рубашку и, опираясь о левое колено, с трудом поднялся на онемевшие ноги. Порывистым жестом стянув с себя потяжелевшую шинель, с которой обильными струями стекала вода, Джек начал поспешно её выжимать. Потом, бросив её на траву, принялся за остальную одежду. Напоследок взлохматив влажные волосы, разбрызгивая в стороны мелкие капли, он поднял шинель и направился в сторону хвойного леса.       На холм взбираться было тяжело. Ноги не слушались и судорожно тряслись от усталости. Ещё и солнце припекало, постепенно высушивая одежду Харкнесса. Но иди стало ненамного легче. Однако тёмный лес с каждым шагом становился всё ближе, и наконец Джек вошёл в его спасительную тень. Он полчаса петлял по заросшей тропинке, по которой явно давно никто не ходил, пока ветви елей полностью не скрыли солнце, и его не окружила непроглядная мгла. Джек непослушными пальцами достал из кармана фонарик и направил луч света вперёд.       Осторожно переступая через корни, камни и прочие преграды, Джек неуверенно брёл между зловеще-тёмными стволами деревьев. Его маршрут был построен чисто на интуитивном уровне. Но выбора не было. Либо идти, либо ждать помощи. А Харкнесс не привык к последнему, потому что считал, что меньше всех нуждается в помощи вследствие неограниченности своей жизни.       Джек поднял с земли достаточно крепкую длинную ветку и пошёл дальше, тяжело опираясь на неё. Он брёл без передышки не меньше четырёх часов. Дойдя до сомнительной развилки, Харкнесс провёл вспотевшей ладонью по волосам и присел на землю, обессиленно уперевшись спиной в ближайший ствол. Он шире расставил ноги, положив между ними шинель, и запрокинул голову назад, на мгновение прикрыв глаза. Но тут же резко их распахнул, отчего-то теряя равновесие и заваливаясь на спину. Над головой раскинулись уже не ветви елей, а развернулось пустое белое пространство. Джек в недоумении вскочил на ноги. Вокруг не было ничего. Абсолютно. — Джек! – ему навстречу бежал... Доктор? Харкнесс мог ошибаться: всё перед глазами сливалось в одно мутное пятно, а звуки будто проходили через фильтр. Он сильно потёр веки, но видение не исчезло. Силуэт всё приближался. — Джек!!       Но кто ещё здесь мог знать его имя? Конечно Доктор. Его Доктор. Он рывком прижал капитана к себе, тонкими пальцами отчаянно цепляясь за крепкие плечи, и уткнулся лицом во влажную ткань рубашки. — Ох, Доктор, – Джек устало, но счастливо улыбнулся, нежно обхватывая тайм лорда за хрупкую спину, и трепетно прижался щекой к его макушке. Все нужные слова вмиг вылетели из головы, и Харкнесс мог только порывисто дышать и наблюдать, как привычно взлохмаченные волосы Доктора легко трепещутся от его дыхания.       Повелитель времени непринуждённо отстранился, широко улыбаясь. Таким Джек его раньше не видел. Чтобы Доктор так радовался встречи с ним после восьми часов разлуки и так просто обнял его.. Харкнесс воспринял бы происходящее более спокойно, если бы галлифреец вдруг не приблизился к его лицу слишком близко, обдавая его губы обжигающим дыханием. — Док, – через силу ошеломлённо пробормотал капитан, неловко отстраняясь от тайм лорда, и легко придержал того за плечи. – Что ты..?       Джек поднял на Доктора неуверенный взгляд и не поверил тому, что увидел. Его глаза были не его. Чужие. Харкнесс не мог точно сказать, что в них было не так, но это был абсолютно точно не взгляд Доктора. — Кто... – Джек нервно сглотнул, неотрывно глядя пришельцу в глаза и окончательно убеждаясь, что перед ним не его Доктор. – Кто ты?       Мужчина беззвучно пронзал Харкнесса немигающим взглядом ещё пару секунд и внезапно испарился в белом облаке пара. Капитан потрясённо выдохнул, крепко сжав в ладони рукав рубашки. Он ещё раз с опаской оглядел пустое пространство, порывисто дыша, и заметил на полу свою шинель. Он поднял её. Оказалось, она уже высохла, хотя всего пару минут назад была насквозь мокрая. Джек не стал долго думать об этом и небрежно накинул её на плечи. Он по привычке взглянул на циферблат и обомлел. — Когда прошло десять часов?! – онемевшим языком пробормотал Джек, и тут же в голове промелькнула мысль: "Вероятно, время здесь идёт иначе".       Желудок уже сводило от голода. — Ещё чуть-чуть и мне снова прикажут долго жить, – саркастично проворчал Харкнесс, прижимая ладони к животу. Идти вперёд по пустоте не было сил, поэтому он присел прямо там, где стоял. — Везёт мне сегодня на тупиковые ситуации. Надеюсь, Доктору не так "весело", – мрачно усмехнулся Джек, устало прикрыв ладонями лицо. Он решил немного отдохнуть и идти дальше. Хотя куда можно было дойти по пустому пространству? Но Харкнесс не собирался сидеть и ждать: куда-нибудь он, в конечном счёте, должен был попасть.       Из головы не выходило недавнее видение. Оно занимало все его мысли и не давало задуматься о том, что было действительно важно на данный момент. Он пытался вспомнить всё, чему его учили во Временном агентстве. Но ничего не подходило под нынешнюю ситуацию. — Всё это похоже на чью-то глупую игру, – пробормотал Джек и громко крикнул в пустоту: — Я прав?!!       Рассудок совсем некстати начал подбрасывать беспощадные образы о том, что могло произойти с Доктором в его отсутствие. Его охватила бессильная ярость. — Кто бы ни стоял за этим, я доберусь до вас! Страшно показаться мне на глаза, да?       Джек в порыве неосознанно поднялся на ноги и угрожающе зашипел: — Если с ним что-то случилось, я клянусь, вам конец! Весело? Посмотрим, как весело вам будет потом! Я думаю, вы уже поняли, что я неустранимая фигура на этой доске, – он яростно дёрнул ткань шинели и упрямо зашагал вперёд, преисполненный нарастающим гневом и тревогой о друге.       Совсем забыв о голоде, он шёл больше двух часов без остановок. Но обстановка не менялась. Его по-прежнему окружала пустота, которой не было конца. Но Джек не прекращал идти, решительно ступая по белой поверхности. Чтобы отвлечься от беспокойства, он предался воспоминаниям о днях, когда они с Доктором только начали путешествовать вместе.