Напиши свою историю

«Он вся жизнь, Он вселенная, Ведь я без всяких прелесть Дался к нему в плен.»

Юнги больше не знал, что чувствовать. Каждая клетка в его организме кричала и давала ощутимый сбой. Ярость кипела в жилах и вынести этого напряжения он больше не мог. В голове всё ещё всплывал этот момент. До боли было обидно, что с ним так поступили, хотя этого вполне можно было ожидать. Стакан холодной воды немного успокоил его пылящую злость, и обида утихла, только вот смириться он всё никак не мог, что Чимин оказался такой мразью. Именно сейчас Юнги решает позвонить Сокджину, чтобы сообщить о случившемся. Эта ситуация и стала последней каплей для него. Он понимает, что с каждым разом бороться всё сложнее и сложнее. Сдерживать себя тоже — гораздо сложнее. После третьего гудка Сокджин поднимает трубку. В воздухе всё ещё висело напряжение, но Юнги уже смирился с тем, что Чимин поступил как настоящий монстр. — Слушаю, — хриплым голосом произнёс Ким. Мин клянётся, что на миг услышал тихий всхлип. — Ты плачешь? С тобой всё хорошо? — обеспокоено интересуется Юн. Может не вовремя позвонил. Но Джин проигнорировал его вопрос, переходя к делу. — Ты по поводу ситуации, которая только что произошла? Стоп, а как он узнал?.. — Ты что, камеры уже проверял? — Да и видел как Чимин ласкался к тебе, а потом обманул и ушёл из дома. Юнги удивился, что всё это время Джин был на чеку, но не придал этому значения. Но по голосу было слышно, что либо Джин выпил и плакал, либо… а другого объяснения у него не было. Подтвердить он может на сто процентов. — Этого хватит для улик? — Ты издеваешься? — с сарказмом в голосе. — Этого не хватит. Тебя здесь никто даже не ударил. А обмануть может каждый. Джин был прав, этого не хватит, чтобы доказать всем, что Чимин плохой человек. — Дождёмся когда он вернётся, а дальше посмотрим. — Хорошо, — ответил Мин, в ответ услышав короткие гудки. Кажется, Джин сегодня и правда в плохом настроении. Юнги не хотел лишний раз беспокоить Сокджина. Поселилось чувство, будто он являлся лишним грузом и не стоило ему просить о помощи. Он прекрасно понимает, что каждый имеет свою личную жизнь и разбираться с чужими проблемами — только себе делать хуже. Сокджин, однако убеждал, что он искренне хочет протянуть руку помощи и избавить Мина от ужасного человека. Странно показалось и то, что голос его был заплаканным, да и ощущение было, что выпил. Мин всё ещё помнит пустые бутылки, валявшиеся на полу Кима. И осознание того, что Джин выпивает и тоже имеет немало проблем, судя по его уставшему внешнему виду. Кто, скажете вы, захочет помогать другому, когда при этом человек сам чувствует себя плохо и имеет немало трудностей в жизни. Как бы там ни было, Юнги не лез с расспросами, не пытался помочь, хотя всегда только за, но и не заметить помятого вида было невозможно. Мин не тот человек, на которого можно положиться в трудные минуты. Чимин постоянно говорит, что он тряпка, а в интернете под историей пишут: «этот мужик даже постоять за себя не может». Частично, эти слова являлись правдой, так как характер Мина явно не был из сильных, при таких обычно никто не чувствует себя в безопасности. Отпор дать Юн тоже не может. Такой уж он человек, что полагается только на других, а сам же не может дать ничего. Примерно в восемь часов вечера, когда Мин уже лежал на кровати, Пак вернулся домой. Волнения больше не было и злости тоже, Юнги просто смирился с тем, что Чимин делает такие подлые поступки. Минут через пять Мину пришла смс-ка от Джина, в которой было сообщение о том, чтобы тот через телефон включил обзор камер на общий экран, так как Джин уже через ноутбук это сделал и мог наблюдать за их действиями. Конечно, было непривычно, что камера стояла в комнате Юнги, но другого выбора у него не было. Лишь на долю секунды он перевёл свой взгляд на неё, полностью осознав, что Джин мог словить этот взгляд.

***

Сокджин заметил этот взгляд. Будучи в пьяном состоянии, он не смог этого не заметить. Ещё несколько часов назад он обещал себе, что не будет пить, что откажется от алкоголя. Но каждую секунду его мучили мысли о том, как он подло поступил с Намджуном. Он правда не хотел таким образом его возвращать назад. Не хотел так поступать, ему безумно стыдно. На экране ноутбука была демонстрация трёх помещений, один из которых комната Мина, гостиная и ванная комната. Всё это время он не переставал следить за поведением Чимина, надеясь зацепиться хоть за что-то, чтобы потом были улики и Юнги смог спокойно уйти из жизни этого парня. Поначалу было трудно что-то понять, но как только он увидел, как Чимин обманывает Мина, был конкретно в шоке. Не ожидал такого, честно. Но это даже не зацепки, которые ему нужны, поэтому следить придётся дальше, чем он и занялся вскоре. Чимин пришёл домой без улыбки на лице и даже не направился в свою комнату, а наоборот — в гостиную, чтобы выпить сока из графина. Джин переводит взгляд на комнату Мина и ничего необычного не замечает, просто хотел проверить смотрит ли тот за камерами. И да, Мин тоже смотрит. Сокджин снова переводит взгляд и всё идёт нормально: Чимин залипает в телефоне и ест какой-то йогурт. — Ну давай же, — с предвкушением шепчет Джин, держа в руке бутылку красного вина. Молитвы были услышаны. Сокджин не знал, чего конкретно он хотел увидеть, но Чимин пошёл в ванную комнату, где как раз была установлена камера. Юнги тоже не спускал взгляда, хотя и понимал, что смысла ставить камеру в ванной не было. Сделав небольшой глоток содержимого, Джин решает завесить шторы, дабы яркая луна не светила в его комнату. Раньше он очень любил темноту, сейчас же он боится спать одному в кровати. Ему не хватает любимого человека… Пак, войдя в ванную комнату, остановился возле раковины, сразу же включая воду и умывая своё лицо. Его взгляд застыл над раковиной, как и взгляд Сокджина. Чимин стоял, оперевшись руками об неё и сильно жмурился, будто что-то приносило ему дискомфорт или даже боль… Но внимания на этом Ким не уделяет, дальше наблюдая за действиями Пака. Взгляд перемещается на Мина и смотря на него сразу можно понять, что он сильно взволнован и от нервов прикусывает губу, поэтому Джин отправляет сообщение. «Не нервничай)» Мин лишь посмотрел на камеру, прекрасно зная, что Джин видит и нервно улыбнулся, пальцами показывая «окей». Сокджин усмехнулся, так как прекрасно понимал, что от этого Юнги не перестанет нервничать. Взгляд опять направляется на Чимина и сейчас он уже не жмурится, а смотрит на себя в зеркале: пристально, не моргая, без каких-либо эмоций. Просто смотрит и ладонью проводит по шее, другой рукой сжимая свои волосы и разглядывая морщинки. Это не показалось чем-то странным, так как люди часто в зеркале подолгу разглядывают себя и всматриваются в недостатки, хотя, честно признаться, Чимин не имел недостатков. Его кожа блестела, а морщинки возле глаз только украшали юное лицо. Сокджин испуганно дёргается, так как Чимин резко хватается за свои волосы и с силой их сжимает, при этом открывая рот в немом крике, даже и звука не испустив. После же, правой ладонью прикрывает рот, а сам жмурит лицо изо всех сил, как будто подавляя адскую боль. Как будто ему грустно… Но ведь ублюдком грустно не бывает? Или же… Юнги испуганно смотрит в экран, не зная и явно не ожидав такое увидеть. Момент слабости Чимина… Для Юнги это что-то новое, он даже не подозревал, что тот может чувствовать себя подавлено. Долго это всё не продлилось. Чимин как будто вышел из этого состояния и вновь стал оглядывать своё лицо в зеркале, уже собираясь раздеться, чтобы принять ванну. И пока вода набиралась, Пак снова умыл своё лицо, снова посмотрел в зеркало и снова разглядывал свои морщинки. Джин не мог поверить, что такое увидит, но решил не обращать внимания и наблюдать дальше, хотя Юнги и прислал сообщение в котором написал, что необязательно было в ванной ставить камеры, Джин всё равно отмахнулся и сказал, что так надо. Да и Мин не спешил откладывать телефон, наблюдая как Чимин медленно раздевается и залезает в горячую ванну. На этом моменте стоило бы отложить телефон и дать человеку спокойно полежать в ванне, однако Сокджин не спешил этого делать — смотрел пристально и изучал каждый миллиметр его тела. Не задумывался даже, что Юнги может ревновать: тот волновался и Ким это заметил, но почему-то сам он остался смотреть и всё время глядел в экран, как будто там показывают что-то очень важное. «Что я творю», — проносится в его голове прежде, чем он вновь делает глоток содержимого. Полностью расслабиться не удаётся, по непонятной причине чувствует напряжение и дабы изменить это состояние отпивает ещё несколько глотков. Опять же, Сокджин вспоминает сегодняшний случай с Намджуном и сильно жмурится, надеясь поскорее это забыть. Когда взгляд направляется на Пака, Джин чуть не ахает, прикрыв ладонью рот. Прямо перед глазами Чимин, ничего не подозревая, опускает свою руку в воду и осторожно хватается за член, большим пальцем массируя головку. Дыхание Пака сбилось, а глаза были закрыты. Тот в наслаждение прикусил губу и также медленно надрачивал, вскоре начав ускорять темп и извиваться в воде. Наблюдал Джин за этим около минуты, пока не заметил, как Юнги, смотря на Чимина, засунул руку себе в штаны и тоже блаженно прикрыл глаза, повторяя в точности те же действия, сначала массируя головку, а затем ритмично дроча. Сокджин даже не знал, как на это реагировать, поэтому отпил ещё несколько глотков красного вина и почувствовал как кровь разогналась по всему телу. Почувствовав резкий жар в теле, Сокджин кладёт бутылку на тумбочку и затылком опирается о холодную стенку, что своим холодом заставляло мыслить трезво и не поддаваться искушению. Но было бесполезно. Сокджин держался, громко выдыхал и смотрел, как Чимин весь извивался и беззвучно стонал, а Юнги ритмично дрочил и тоже чуть ли не извивался от жажды большего. Это была последняя капля. Что-то будто треснуло в Сокджине и он резко снял домашние штаны и также резко схватился за свой член и сжал его, прикрыв глаза и шумно выдохнув. Пальцами Ким скользит по члену и засматривается на экран, повторяя всё те же действия, что делал Чимин. Взгляд блуждал по его телу, а затем Ким закрыл глаза и поднёс голову вверх, шумно выдыхая и со стоном произнося до боли излюбленное имя. Так приятно внутри, что аж дрожь по коже пробегает, оставляя холодный пот. Сокджин не торопится закончить, но как только Пак испускает сперму в воду, вместе и за ним повторяет тоже самое, только на руку и смотрит в экран, видя часто дышащего Чимина и такого же Юнги, который смотрел уже в камеру. Но ни на смс Мина, ни на звонки не отвечал — просто закрыл ноутбук и тяжело дыша упал на кровать, повторяя в голове одни и те же слова: «Что, мать твою, это за треугольник». Поверить в это было сложно, принять — сложнее. Его всё не покидало чувство, что он совершил ужасное преступление и так нагло ворвался в чьё-то личное пространство. Это противоречило всем законам, однако каждый раз он себя убеждал, что «каждая зацепка важна». Иначе бы он не стал говорить Мину, чтобы тот установил камеру в ванной. Делает ли он правильные решения? Сокджин и сам не знает. А лежит вот так на кровати примерно минут тридцать, прежде чем взять бутылку красного вина и вызвать такси в одно место… Кажется алкоголь ударяет ещё сильнее. Ему там нужно быть именно сейчас. «Треугольник психопатов…»

***

С бутылкой вина, заплатив за такси, Сокджин кое-как выбирается из машины и под нос мыча не связанные между собой слова, останавливается прямо возле ворот дома. Почему именно сейчас, когда на дворе поздняя ночь? Он не знает. Киму необходимо было приехать именно сейчас. Пальцы набирают знакомый номер и после нескольких гудков слышится знакомый хриплый голос. — Я спал, что-то случилось? Ты же знаешь, что мне нельзя, чтобы Пак увидел телефон, — судя по голосу, Юнги действительно спал, но тем не менее говорил он обеспокоено, ибо человек, звонящий ночью — знак плохих вестей. — Ничего не случилось, — громко отвечает Джин и Мин клянётся, что только что слышал звук возле их дома, но решил не обращать на это внимание. — Так зачем звонишь? — А ты в окно выглянь, — смеясь говорит пьяным голосом, ещё и громко при этом говоря. Юнги послушался и выглянул в окно, тут же ахая и чувствуя, как колючий страх пронзает его тело. — Ты… — пытается выговорить, но лишь и может открывать и закрывать рот. — Чёрт возьми, ты что тут забыл? Из-за накипевшей злости Мин бьёт себя ладонью по лбу, под нос повторяя «чёрт, чёрт, чёрт…». Не может поверить, что тот напился в щи и приехал к их дому. А если.? — Чёрт возьми, тише, тебя Чимин может увидеть. Уезжай отсюда, давай же, — шипит в трубку Мин. А затем прислушивается не разбудил ли Ким Чимина. Но в доме была мёртвая тишина. А если не дай Бог Пак его увидит, тогда скандал запомнится на всю жизнь. Этого не должно случиться… — Я этой мрази все волосы повыдёргиваю, — громко сообщает Джин, из-за чего Юнги всё больше дрожит от страха и боится сделать лишнее движение. — Ты в своём уме? Ты представляешь как это опасно? Уходи скорее, — но кажется Чимин не заметил, а крепко спал, так как в доме было очень тихо и никаких шагов он не слышал. На этот раз Сокджин сбросил звонок и ещё несколько минут шатался возле их дома, всё время что-то высматривая и периодически глотая содержимое бутылки. Юнги всё время был в напряжении и боялся, что вот-вот и Пак заметит этот цирк и устроит скандал, однако ничего не произошло и вскоре Ким поплёлся в сторону других домов, полностью скрывшись из виду. Только тогда Мин смог с облегчением вздохнуть. — Что это было… — с облегчением выдыхает Мин, делая вывод, что такое состояние Джина можно объяснить тем, что что-то плохого в личной жизни у него случилось. И да, хотя он не лез в личную жизнь, но кое-что он знал про Намджуна, так как тот упоминал его в какой-то день и рассказал, что ему изменили и бросили. Это было ужасно, но Мин всё ещё думает, что Джин заслуживает счастья в личной жизни.

***

С самого утра Чонгук был в напряжении: не ел, волновался; тело вздрагивало от мысли, что ему придётся встретиться с родителями. Само волнение было не из-за того, что он готовился к выходу в гости, а из-за реакции, которая может быть у родителей. Чон не знает чего ожидать: они удивятся? Выгонят его или всё же впустят в дом и нормально поговорят. Чонгук всё-таки надеется, что нормально поговорят. Как бы страшно не было, Гук уверен, что родители наверняка видели его эфиры и влоги на популярной платформе. Аудитория большая и не заметить было бы трудно. Какая же будет их реакция? И хотя Чон давно не зависит от их мнения, однако страх перед поучениями отца остался. Такой неприятный осадок… Время медленно близилось к обеду, Чонгук не знал чем себя занять и лишь поэтому сидел и долго думал про всевозможные варианты встречи. Было уже Гук подумал, что откажется и не пойдёт, только вот в этот же момент в комнату вошёл Тэхён и сочувственно посмотрел, присев рядом и обняв. — Ты вовсе не обязан туда идти, если хочешь, можешь остаться, — Ким поддерживал как мог и по сути говорил правду, ведь Гук не обязан с ними встречаться, да и виделись они лет семь-восемь назад. Это не так страшно. Чонгук устало выдыхает и лбом прислоняется к груди Кима. — Я должен, — хриплым голосом произносит. — Если ты уверен на все сто… — протянул Ким. — Уверен. Давай лучше эфир проведём, — поднеся голову и смотря прямо в глаза говорит. Ким лишь измученно улыбнулся после бессонной ночи за учёбой и коротко кивнул, тем самым соглашаясь. Но ни эфир, ни тем более влоги не заставят чувствовать себя лучше. Да, парни провели его и никто из аудитории не заметил, что кто-то волнуется и чувствует себя подавлено. Это хорошо, ведь не хотелось нагружать других своими проблемами. Чего ожидал Чонгук, решив провести эфир — сам толком не знал, однако дрожь не пропала, он всё также её чувствовал. Только Тэ мог успокоить его, что и делал: сплетал пальцы, обнимал со спины и ничего не говорил, просто молча поддерживал. Периодически целовал в нос, лоб и садился на колени, подолгу обнимая, лишь бы это хоть капельку помогло чувствовать себя легче. В гости вместе с ним не напрашивался, так как знал, что в любом случае это принесёт только больше трудностей — Чонгук не хочет, чтобы на Кима смотрели с осуждением. И судя по тому, что он публичная личность — родители могли догадаться, что Гук нетрадиционной ориентации. И он попросту не знал, как они отреагируют. Что уж говорить — родители всегда были против однополых отношений. А приводить Кима — хуже сделать. Ну не хочет Чонгук, чтобы на того смотрели как на мусор, он не вытерпит этого. Тэхён достаточно натерпелся. Часы близились к нужному часу и Чонгук уже не знал чем себя занять. Поэтому остаток времени провёл в кровати с Тэхёном, молча обнимаясь. Напоследок Ким снова предложил пойти вместе и если что подождать на крыльце, но Чонгук уверенно отказался и поблагодарил за заботу. И всё же Тэхён никак не мог понять… Откуда он про всё это знает? Мозг не хочет здраво принимать эту информацию и всячески противится тому, что Ким хочет его убедить. Или Тэхён противится и не хочет думать, что всё это каким-то образом может быть сном или же воображением. Или… — Чёрт, — прошептал Ким, сев на пустую кровать. Кажется в глубине он всё понял, только вот признать этого никак не хочет и не будет; убеждает себя в том, что это всё реальность и другого варианта быть не может.

***

После работы, зная, что Чимин вернётся позднее, Мин уверенно зашагал в сторону квартиры Сокджина. Ночь была ужасной и Юнги боялся, что Пак каким-то образом узнает, однако всё утро Чимин и слова не произнёс, даже не подозревая об этом. Тогда-то Юнги и выдохнул с облегчением, только вот ненадолго, ведь ещё нужно было поговорить на эту тему с Кимом. Весь день тот не поднимал трубку, поэтому сразу же после работы Мин направился в сторону его квартиры. Юнги понимал, что у того тоже проблемы с каким-то Намджуном, но не понимал одного — разве алкоголь это выход? До чего этот яд довёл Кима… тот сам на себя не похож. Дверь, что странно, не была заперта. Юнги спокойно вошёл в квартиру и в комнате на кровати увидел Сокджина, лежащего на спине с открытыми глазами. Тот даже не вздрогнул, когда увидел перед собой Мина, только глаза явно показывали сожаление, скорее всего за случившееся. — Сокджин, — хмурясь, произнёс Мин. Джин принимает сидячее положение и заламывает в сожалении брови. — Мне так жаль, — сразу же доносится в ответ. Мин лишь сильнее хмурится и не понимает в чём дело. А собственно не понимает как тот продолжает после всего дальше употреблять алкоголь. — Ты переборщил, — вновь объяснил Мин. И всё-таки ему хотелось хоть каких-то объяснений. — Я знаю, Мин, но… — Джин запнулся, отведя взгляд, — я не знаю зачем так сделал, мне очень жаль, такого больше не повторится. Почему в голове Мина звенят тревожные звоночки. Он чувствует, что что-то явно не так… Первый тревожный звоночек прозвенел когда Ким попросил установить камеру в ванной комнате. Второй — когда Ким приехал пьяный ночью. Третий… — Мне очень жаль, — Ким медленно подходит к Юнги и становится возле него в паре сантиметров, прикрыв глаза и произнеся: — Мне очень жаль, Юнги, прости, я больше так не буду. Сокджин рукой провёл по волосам Мина и чуть сжал их. Юнги не знал как реагировать и поэтому попытался сделать шаг назад, но Джин лишь усмехнулся по-доброму, сделав шаг вперёд. — Очень-очень жаль… — вновь говорит. Ещё один шаг назад — ещё один вперёд. — Прошу, останься со мной, мне так одиноко, я так давно никого не чувствовал. Мне нужно, чтобы кто-то был со мной рядом. Почти жалостливо произнёс Ким, на что Юнги очень сильно нахмурился и уже не знал, как на всё это реагировать. — Прекрати, Сокджин. Тебе стоит поменьше баловаться алкоголем, — Мин сразу почувствовал, что от того несёт, причём очень сильно, поэтому было понятно почему Ким так себя ведёт. Но случилось то, чего Юнги никак не мог ожидать — Джин приблизился и уверенно поцеловал его, желая сразу же углубить поцелуй. Только вот Юнги оцепенел и сразу не понял что к чему, лишь после десяти секунд резко сделал шаг назад и понёсся прочь из этого дома, даже не услышав, как Джин громко всхлипнул. Третий — когда Сокджин поцеловал Мина…