Напиши свою историю

«Вокруг всё тленно, Без акварели. Он придёт в мой сон первым — На рассвете.»

Стоя у входной двери, Чонгук замялся, сто раз подумав о последствиях, но назад уже не решался уходить. И чтобы без лишних раздумий — нажал на дверной звонок. Он ещё помнит те времена, когда еле доставал до него, а сейчас нажать не составило труда — Чон стал выше и на цыпочки уже не требовалось подниматься. Дверь, что не странно, осталась прежней, крыльцо всё то же, вокруг как будто стало меньше места, но это наверняка потому, что он вырос и потому, что в детстве всё казалось большим, но сейчас всё как будто уменьшилось. К двери долго никто не подходил, однако уже через минуту он услышал тяжёлые шаги в его сторону. Никто, видимо, явно не ожидал гостей, поэтому и послышалось медленное шарканье. Когда дверь открылась, перед собой Чонгук увидел знакомое лицо. Отец… С хорошо заметными на лице морщинками, немного поседевшей бородой, хотя раньше он всегда её сбривал. Глаза уже не те: раньше всегда были заметны карие омуты, сейчас же веки немного обвисли и можно было заметить как те посерели. Чонгук на долю секунды растерялся, но сразу взял себя в руки, чтобы не показывать своё волнение. «Халат всё тот же». Сколько Чонгук себя помнит, а отец всегда был в коричневом халате, который давно оброс катушками, но и халат не мешал показать отца с лучшей стороны. Хоть и с морщинками, но отец всё равно выглядел авторитетным и сильным. Года, казалось, только украсили его, а сила характера и духа всё также остались при нём. Гук усмехнулся про себя, когда отец без слов пропустил его в дом. Он и не удивлён. Вполне ожидал, что ему и слова не скажут. Но когда из кухни на первом этаже вышла мать, Гук вообще никак не отреагировал. Выглядела она постаревшей: видимые морщинки, посеревшие глаза, шея вся в морщинах и всё тот же взгляд. Чонгук никогда особо не обращал внимания на мать. Та как и была послушницей отца, так и осталась. Будто прислуга, ходящая по пятам. В детстве, когда отец за что-то его ругал, мать любила втихаря приходить и жалеть, иногда даже конфет в карман клала. Но это никогда не подбадривало Гука. Она всегда была массовкой, всегда оставалась на втором плане, боясь и слова сказать мужу. Так и сейчас - для Гука она осталась той же незнакомой женщиной, у которой была цель — родить для продления рода. Ибо дети — цветы жизни. Так всегда говорил отец и верил в Слово Божье. Боготворил иконы, заповеди, и всё, что было связано со всевышним. Они особо не говорили. Чонгук признался, что встречается с парнем, хотя изначально не планировал это сообщать. Мать как всегда сначала посмотрела на отца, а потом уже поджала губы. Только вот отец ничего не говорил, в его глазах было и разочарование, и неприязнь, и непринятие, и особая связь, в которой была не ненависть, а что-то другое… только вот понять никто не мог. За всё время отец произнёс только несколько слов, но и то Чонгук особо не слушал, а просто говорил о себе, может на зло, а может неосознанно. Но, что важно приметить — Гук не боялся уже, он спокойно обо всём рассказывал, вспоминал моменты наказаний и даже сказал про жизнь после побега, мол его даже не искали, но жил он очень хорошо, так как ему помогли. Рассказал про хоккей, однако про плечо умолчал, но судя по взглядам они и так догадались, что тот повредил его на игре. Дома были ещё несколько детей, одному из которых, судя всего, исполнилось шесть, другому вообще четыре. Что удивило Гука, так это то, что они успели нарожать ещё троих детей. «Куда они их девают», пронеслось в голове, но особого внимания не обратил. Те дети даже не обратили внимания, просто один раз заинтересованно глянули и дальше побежали играть. Они наверняка даже не подозревали, что это их старший брат. Но какими бы родными они для него не были — он никогда не будет считать их своими братьями… Младшего брата, который раньше жил с ним в комнате, тоже нигде не было видно. Была только одна сестра, которая посмотрела отрешённым взглядом и отошла в свою комнату… но Мао не было. Его сестры, которая в тот день дала ему денег, чтобы Гук не пропал. Но он так и не сумел взять их и дал обещание, что не пропадёт. И не пропал ведь. А сейчас её уже дома нет — Чонгук надеется, что она сбежала и начала новую, более счастливую жизнь. Она единственная была ему близка и всегда переживала за его судьбу, но сейчас уже никаких отношений близких не осталось, как только он сбежал, так все канаты, ведущие в семью, оборвал. Но Гук всегда будет надеяться, что она живёт счастливо. — Ибо сам Бог сказал: «Я не оставлю и не покину тебя», — уверенным голосом произнёс Чон. Он помнил все эти слова наизусть и строчки из библии, и слова, которые произносил отец… — Но знаешь, что, — Гук не волновался по поводу того, что тыкает отцу. Ему было плевать, он лишь хотел высказаться. — Бог меня покинул уже давно… Да, я всё ещё верю в него и до скрежета зубов помню каждое слово, произнесённое тобой, я молюсь иногда, но что бы я не делал, я понял одно — он меня давно покинул и оставил. Отец молча наблюдал, периодически поглаживая свою бороду и разочарованно качая головой. Но Чонгук и не планировал отступать и заканчивать разговор. Он нуждался в том, чтобы выговорить накипевшее. — Иисус сказал: «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас». А теперь скажи мне, отец: где был Иисус, когда я нуждался в помощи? Где он был, когда я плакал и умолял на коленях, чтобы ты пощадил меня и разрешил выбирать то, что я хочу. Я верил как ребёнок, я был уверен и я до сих пор верю, — Гук громко сглатывает накопившуюся горечь, — но Бог мне так и не помог. Это последнее, что произнёс Чонгук. Он нуждался в этом, ждал, когда сможет высказать всё и не бояться последствий. Говорил он исключительно то, с чем раньше он сталкивался. Отец никак не отреагировал, ничего в ответ не сказал. В глазах, да — разочарование, отвращение, глаза так и кричали: «Малец, ты вообще понимаешь, о чём говоришь? Ты даже представления не имеешь, о чём толкуешь». «Предатель». Однако Чонгук знал, о чём толковал и сталкивался с этим, поэтому он имеет право сейчас высказывать своё мнение. И всё же… — Ещё ничего я так запоминал на всю жизнь, как десять заповедей и строчки из библии. Это ты каждый день заставлял учить эти слова, надеясь реализовать свои мечты. В свою комнату, где он раньше жил с младшим братом, не заходил. Желания не было, там лишь гнетущие его воспоминания. И дом этот тоже гнетёт своим прошлым. А как Чон уже понял — от прошлого никуда не убежать. Делай, что хочешь, но в один момент ты всё равно окунёшься в давние воспоминания. Такие уж реалии этого мира. Чонгук горд как никогда, впервые посмотрел с высоко поднятой головой и не опустил её — как раньше — в страхе. И отец тоже был с высоко поднятой головой, не принял ничего близко к сердцу. Чон усмехнулся, как и отец, и на этом всё. Встреча окончена и большего ему не надо было. Пришёл ли он для того, чтобы увидеть и обнять родителей? Сначала он так думал. А сейчас он осознал, что пришёл сюда не для недостающей родительской любви, а для того, чтобы высказать накопившуюся горечь и подтвердить себе то, чего раньше не мог. Чтобы показать, как он возмужал и как принял слова Бога на свой лад. Но он всё также верил и периодически молился, потому что привычка с детства осталась и уже до корочки была отшлифована, а избавиться от неё не было возможности. Вера в нём заложена с рождения. Ибо Иисус сказал: «Сие есть заповедь Моя, да любите друг друга, как Я возлюбил вас». Но правильно ли понимает Чонгук… а отец? И да — у Бога особое чувство юмора. У них с отцом особая связь. Это не неприязнь, скорее — чужой среди своих и нереализованные мечты отца.

***

В последнее время лишние движения приносят только беды. Ну и кто в этом виноват? Сокджин уже не знает как всё исправить и как наладить свою жизнь в лучшую сторону. Ему надоело создавать всем вокруг проблемы. Сам того не хочет, но когда в руках алкоголь, когда мозг затуманен, он не видит последствий своих действий и это то, что заставляет его чувствовать себя ужасно. Сокджин не хотел истерить перед Намджуном, не хотел пьяным приезжать к Юнги и вести себя как полнейший урод. Не хотел его целовать… это вышло случайно, Джин и сам не осознал. Алкоголь стал причиной всех его бед и он прекрасно это понимал, но что-то всё равно подталкивало хвататься за бутылку снова и снова. А признать ещё труднее… Это зависимость. Три дня тишины не давала ему покоя. Он не спешил звонить Юнги, наоборот — дал тому время, чтобы остыть и самому, так сказать, привести себя в чувства. За это время он не только успел тысячу и один раз пожалеть о случившемся, но и решить для себя, что с алкоголем раз и навсегда покончено. По крайней мере он так думал первые несколько часов. Вечерами же он не сдерживался и немного выпивал, лишь бы перестать думать о тяготящих его проблемах. «Как пьёшь не чувствуешь, а потом пиздец.» Трубку Юнги поднимает не сразу, но как только это сделал, Джин заволновался пуще прежнего и на секунд десять потерял дар речи, ибо не знал, что ему сказать. Собственно как и сам Мин — молчал. — Привет?.. — неуверенным голосом произнёс Ким, нервно покусывая ногти. — Привет, — также неуверенно ответил Мин. — Не занят? — странный вопрос. Но после молчания Ким продолжил. — Я хотел бы извиниться за все беды, которые произошли с тобой по моей вине. Мне очень стыдно. На том конце будто и не хотели сразу отвечать, но спустя секунд двадцать, Мин ответил спокойным голосом: — Я не знаю, как на это реагировать. И я прекрасно понимаю, что у тебя проблемы и ты не сдержался. Честно говоря, я боялся, что Чимин заметит, но слава Богу он не заметил. — Мне очень жаль, — ещё раз сказал. Мин лишь устало выдохнул. — Обещай, что больше никаких глупостей. — Обещаю. После чего Сокджин скинул трубку и напоследок произнёс, что слежка продолжится. На этот раз Юнги его простил и дал ещё один шанс. Звучит так, будто они оба встречаются, но это не так. Как бы там ни было, а другого Сокджин не сможет полюбить, уж слишком дорог ему Намджун. Уж слишком скучает. Какие бы плохие вещи он не делал — Намджуна он будет любить вечно и для него он готов пожертвовать всем, в прямом смысле. Все поцелуи, объятия, всё это значило для него всё. С гордостью он готов признаться: Намджун подарил ему вечность и за это он ему благодарен от всего сердца. Не так уж страшна сама любовь, как потеря любимого человека, которому ты предоставляешь самого себя. За все годы его мнение не поменялось. Как-то он говорил Тэхёну и объяснил почему больше не сможет влюбиться. «Мне двадцать семь лет, какая любовь в этом возрасте? Мы с ним познакомились, когда мне было шестнадцать, а ему семнадцать. Вот тогда да — любовь, влюблённость, романтика, а сейчас какая к чёрту любовь? Ты себе представляешь взрослого мужика, который в двадцать семь лет влюбится, как мальчишка? Это уже предел. Влюбляться в двадцать семь лет просто неприлично. О тех, кому больше, нечего и говорить. Максимум двадцать один… Вот поэтому такие книжки я, прочитав несколько страниц, забрасываю за диван…» Ему придётся смириться, придётся жить дальше и довольствоваться тем, что у него осталось. И этого стоит держаться обеими руками, чтобы не отпустить.

***

flashback… Хосок пытливо смотрит в темноту. Бессонница мучила его уже третий день, постель была мокрой от пота, а из головы всё никак не исчезали назойливые мысли. Хосок чувствовал, что каждое движение — даже малейшее — приносит ему дискомфорт, а то и боль. От бессилия Чон падает обратно в кровать, когда попытался встать. Он и сам не знает зачем ему нужно было вставать с постели. В холодной комнате, где от белых стен шелушились большие корочки, Хосок сидел на койке, поджав под себя ноги и знал, что это конец. Ему было слишком плохо, хотелось ещё одну дозу, тело трусливо трясло, всё внутри сжималось, адски горело. Надежды не было и сил тоже. «И что такого Намджун нашёл в моей никчёмной душе?» — пронеслось в голове. Хосок знал, что ранним утром Намджун к нему придёт и будет практически весь день проводить с ним время вместе и помогать. А ведь не понимает этот Ким, что спасения не будет, чуда тем более. «Я наркоман. Никому не нужны наркоманы, особенно людям со здоровой психикой.» — вновь и вновь на повторе крутились эти слова. Именно так он и думал. Он прекрасно осознавал и понимал, что губит свою никчёмную жизнь, пока Намджун надеется на обратное. Всё же один такой визит заставил Хосока вновь подняться на ноги и бороться за свою зависимость. Намджун подарил ему надежду на большее. — Я хочу, чтобы ты вылечился, — с улыбкой говорил Намджун, глядя на парня. Хосок медленными шажочками продвигался вперёд и делал большие успехи. Да, ему всё ещё хотелось дозы, однако что-то в его голове щёлкнуло и теперь он готов был измениться в лучшую сторону. Точнее стать лучшей версией себя. В какой-то степени это вдохновляло. — Нет, ты просто хочешь, чтобы я соответствовал стандартам. Обычные заводские настройки, — констатировал Хосок, копируя выражение лица Джуна. Сказано было это не со зла, а наоборот по-доброму, ради шутки. — Ну хоть порадуйся, что вскоре ты сможешь вернуться домой! — Думаешь я не рад? — Хосок уже не помнит, когда они стали хорошими друзьями и когда перестали обращаться формально между собой. Но это радовало. — Неа, не рад, — с сарказмом произнёс Джун. — Ты считаешь меня идиотом? — рассмеялся Хосок. — Нет, ты ведёшь себя как идиот. Чон знал и прекрасно был наслышан про возлюбленного Намджуна. Он много рассказывал, какой Сокджин хороший и как он его любит. Хосок был искренне рад и подолгу слушал его рассказы. Честно признаться, ему это нравилось, и познакомиться с Джином уж очень хотел. В один момент… да, лишь в один момент, пока Намджун не пришёл к нему весь подавленный и грустный. И Хосок в этот день должен был возвращаться домой, а тут… Новость, что Намджуну пришлось бросить Сокджина из-за такого ужасного поступка… в голове не укладывалось, что хороший человек на такое способен. И тогда Намджун соврал: он не бросил Джина из-за того, что полюбил другого — он всё ещё любил его, только вот простить кое-что не смог… Тогда он и задумался о своей безопасности. Долгие месяцы, а то и года лечения, подарили ему новую жизнь, а из-за какого-то человека рисковать не хотелось… речь идёт прежде всего о безопасности. Поэтому было принято решение съехаться вместе. Да, Намджун предложил пожить какое-то время вместе, чтобы обеспечить безопасность, на что тот согласился, так как сам был не меньше напуган. Не знали они однако, что это приведёт не просто к «съехаться вместе, ради безопасности». Намджун действительно старался не думать о плохом и полностью зациклился на Хосоке. Первый поцелуй произошёл внезапно, они даже отреагировать нормально не успели. Всё как-то само получилось. А вот позже Хосок сказал: — Видимо, ты сумасшедший. Имел он ввиду конечно то, что они оба влюбились друг в друга и больше не могли отпустить. Это заставило Намджуна рассмеяться, соприкоснуться своим лбом об его лоб и произнести: — Видимо, ты прав. Они старались не думать о плохом, хотя Хосок немного боялся, как и сам Намджун, который по доброте своей не мог ничего с этим поделать. И в один такой момент, когда Намджун после тяжёлой работы сидел на кухне, а Хосок только-только устроился на работу, Чон пришёл домой поздно вечером весь в грязи и побитый: на щеке красовался синяк, джинсы были разорваны, лицо зарёванное и в глазах отражался неописуемый страх. Намджун не мог поверить, просто не хотел и никак не мог такого ожидать. Вот тогда он и хотел вызвать полицию и со всем этим покончить, но на этот раз Хосок не разрешил, сказав, что только испортит жизнь… — Он меня выследил и откуда-то узнал адрес. Одно решение было принято сразу и без замедлений: — Мы сменим квартиру. Хосок почувствовал себя виноватым, но Намджун успокоил его и сказал, что всё будет хорошо и они обязательно справятся. «Однако со мной мучились все люди, даже те, кто не мучился» — пронеслось в голове Хосока, прежде чем он уткнулся носом в плечо Кима и крепко обнял.

***

«Бесплатный мастер-класс по косметологии. Узнай как…» Сокджин сначала не поверил и шокировано выпучил глаза, отложив ноутбук на прикроватный столик. Вот она — возможность, которую он искал! Глаза вновь пробежались по буквам и он не ошибся — проводить будет Пак Чимин. Собственно, когда Сокджин в очередной раз сидел в Инстаграме и прослеживал действия Чимина, его заинтересовала одна публикация. Там как раз и была эта публикация про мастер-класс от Пака. И состояться он планировался уже через две недели. Почему Сокджин победно улыбнулся? Всё просто — это возможность. Возможность не только проследить за Паком, но также завести беседу, задать какие-то вопросы и в целом, это отличный вариант. Да, да и ещё раз да! Идеального случая больше не подвернётся, а этот мастер-класс то, что ему нужно. И уже не важно на какую тему, главное подготовиться к этой встрече и не выдать себя. Не задумываясь, Сокджин нажимает на кнопку «Регистрация» и принимает согласие в участии на мастер-классе с Пак Чимином. «Ну вот и всё, Пак Чимин», с победной улыбкой пролетает в голове. Джин даже не заметил, как от радости открыл бутылку и сделал несколько глотков содержимого.

***

Новость эта шокировала Чонгука как только он вернулся домой. КХЛ? Что? Ушам своим не поверил, когда спортивный директор позвонил ему и сообщил эту новость. «Как только твоё плечо оправится, можешь паковать вещи и вылетать в Швецию». Да, именно в Швецию. После спортивного директора позвонил сам тренер и сказал, что это выбор Чона, но лучше будет, если он согласится, так как этот шанс может больше не выпасть. «Подумай, Чонгук. Хоккеисты и мечтать о Континентальной Хоккейной Лиге боятся, так как лишь единицы попадают в КХЛ, но тебе, несмотря на плечо, выпал этот шанс и я — как тренер — буду гордиться, если ты не упустишь этот шанс». Гук часто моргал и не знал как на это реагировать. Это же его мечта… очень смелая мечта, которая вот-вот воплотится в реальность?.. Но Швеция… Швеция, это не Корея, а здесь его родной дом, здесь Тэхён получает образование, здесь его друзья и Намджун. А ведь и Джун был в КХЛ до момента, пока не получил серьёзную травму на всю жизнь. Он всё никак не мог поверить, что ему выпал этот шанс. И на раздумья ему дали… «Тебе даётся неделя на раздумья, надеюсь, ты выберешь правильное решение, а завтра жди агента, который представит тебе все возможности и условия контракта.» Ему и правда не послышалось… Однако, он не знает чего хочет, поэтому вечером садится возле Тэхёна и почему-то с грустным видом сообщает: — Меня в КХЛ пригласили.