Напиши свою историю

«Будет и там трепать мне нервы, А я звереть. Ведь я больной на голову — Больной им.»

— То есть как это? — Тэхён поджимает губы и хмурится. Новость эта заставила его застыть в шоке и выпучить глаза. Тэхён почувствовал, как по телу пробежала дрожь, но не от самой новости, а от того, что лицо Чонгука было грустным. — Ну вот так, — даже голос и то грустный, — меня пригласили в КХЛ. Но Тэхён всё равно не понял. Точнее, не мог понять, почему Чонгук такой грустный. — И? — хмурясь, отвечает Ким. — Согласился? — Я не хочу тебя оставлять, Тэхён. От логики хочется искренне и громко рассмеяться и пальцем покрутить у виска. Этого Ким не делает, однако счастливая улыбка вырывается. — Идио-от, — тянет Ким, искренне смеясь. — Ты хоть понимаешь, какая это возможность? Алло, Чонгук, я тебя не узнаю! Ты к этому стремился, стремился-я, — ещё раз тянет, шокировано выпучивая глаза и смеясь. — А как же ты? Я не смогу жить один в Швеции. — Ты издеваешься, нет? — искренне негодует. — Чонгу-ук, что с тобой? Какая разница! Первое время поживём раздельно, ну, а потом, когда я разберусь со своей учёбой, я перееду к тебе. Ты же к этому стремился всю жизнь. На самом деле, Чон был уверен, что Киму это не понравится. Ладно ещё в Корее, но ведь пригласили в Швецию и здесь уже посложнее выбор, так как не знаешь с какими проблемами придётся столкнуться. — Думаешь соглашаться? — Чонгук боится оставить Тэхёна одного, боится, что придётся долгое время быть в разлуке. — А ты ещё спрашиваешь? Удивляешь! Тэхён действительно счастлив. Он прекрасно понимает чувства Чонгука и самому в разлуке будет невыносимо, но с другой стороны он понимает, что Гук к этому стремился всю жизнь и такой шанс выпадает раз в жизни. Большего не будет. И всё-таки одной недели Чону должно хватить, чтобы выбрать правильное решение. — Во всяком случае, это возможность показать, что ты стоишь гораздо большего, — Ким улыбнулся и губами коснулся его щеки. — Я уже и так достиг большего, — Чонгук не скрывал свою улыбку и руками залез под футболку Кима, — это ты. Чон касается его губ и через пять секунд углубляет поцелуй, чувствуя, как Тэ расплывается в удовлетворённой улыбке. «Я уже достиг высот, и всё благодаря тебе, Тэхён», проносится в голове, но что странно, Ким как будто прочитал эти мысли и ещё ярче улыбнулся. Всё, о чём думают другие — он это может понимать и чувствовать. Ким не знает, как объяснить то, что он был в тех местах и ситуациях, где его вообще не должно было быть. Странно было всё, но Тэ не задумывался слишком сильно, как бы не было страшно, ведь прямо сейчас любимые руки блуждали по его телу, любимые губы касались его губ, любимый запах чувствовался так отчётливо. От того и дурманило голову больше всего. Лишь поэтому задумываться он не стал. Некоторые моменты, которые запомнились больше всего, придавали ему сил двигаться дальше. Моменты, когда он чувствовал счастье, грусть — всё это заставляло его жить, всё это говорило о том, что он является личностью и человеком, который способен на что-то большее. Ким не знает, как правильнее всего описать эти чувства. Они есть и этого достаточно; он их чувствует, ощущает и этого тоже достаточно, чтобы понять, что вот он — плоть и кости, он живой и никто в душу ему не залезет, только он сам вправе распоряжаться своими мыслями, даже если внешне этого не показывает. И почему-то именно этот день проходит спокойно и радостно. На душе было легко и чувствовалась свобода. Чонгук периодически направлял на него камеру, когда снимал очередной влог и всё время говорил: «улыбайся, Тэ-э, ну-ка давай, милый», а после таких слов он смущённо улыбался и опускал взгляд, из-за чего Гук запечатлел всё это на камеру. Так сказать, на будущее запечатлел. Было и так, что Чон подолгу засиживался за компьютером, чтобы смонтировать видео и по несколько раз, хотя повода особого не было, смотрел на Кима и улыбался. Это было мило, так как в эти моменты Тэхён ловил, как Чонгук всё время наблюдает и закрывал руками глаза, чтобы тот перестал это делать. flashback… После того, как Чонгук спел эту песню, он и подумать не мог, что Тэхён войдёт в комнату и скажет, что это было невероятно. О да, песня до сих пор крутилась в голове и забыть уже не мог. Оказалось это их обоих любимая песня. Shawn Mendes — Add it up. Эта влюблённость не давала ему покоя. Да, Чонгуку исполнилось шестнадцать, а Киму семнадцать, они всё ещё учатся в школе, однако чувства с каждым днём росли и росли. И эти касания — будто невзначай — это Гук тоже заметил, и сам в итоге так делал. И всё это было вроде таким глупым, но одновременно придавало вагон энергии и вдохновения, которого можно было черпать вёдрами. Хотелось большего, хотелось уже не просто касаний, Чонгук не мог сдержаться, чтобы не признаться ему в своих чувствах. В один из таких дней, всё пошло не по плану, но это именно то, чего они оба желали и, кажется, Чонгук ни разу не пожалел, что это случилось. Тэхён решил не участвовать в эфире, а просто сесть напротив Гука, чтобы в камере его не было видно и посмотреть на всё со стороны. Он много раз делал вместе с Чоном эфиры, однако сегодня Ким предпочёл не участвовать. Молодой парень сидит перед камерой и с улыбкой смотрит то на камеру, то на парня, который так же улыбался. Взгляд направляется на телефон, в ту же секунду Гук читает вопрос. — Чонгук, кто твой кумир? — Гук откладывает телефон и на секунду задумывается, смотря куда-то перед собой. Вмиг его ударила тёплая улыбка, а взгляд направился прямо на Кима. Спокойным голосом, с улыбкой на лице, Чонгук произносит: — Мой кумир — Ким Тэхён. Это заставило Тэхёна смущённо улыбнуться и опустить взгляд. Чонгук это заметил и ни на секунду не отводил глаз. Ему нравилось видеть, как Тэ смущённо улыбался. А вскоре, после ещё нескольких таких вопросов, Гук выключил трансляцию и вплотную подошёл к Киму, заглядывая в глаза. — То, что ты сказал, — тихо начитает Тэ, чувствуя дыхание Гука, — это правда? — Идиот, — шепчет Чон, смеясь, — конечно же это правда. Впервые Чонгук мог ощутить так близко Тэхёна. Впервые за год проживания он нежно хватает его ладонь и медленно приближается к губам, чтобы почувствовать на вкус, чтобы впервые попробовать их. Эти желанные сладкие губы, что целый год манили… Чонгук впервые целует — Тэхён не сопротивляется и впервые чувствует себя счастливо. Отвечает на поцелуй и понимает, что он уже обрёл своё счастье, теперь главное убедиться, что они оба подходят друг другу. — Невероятно, — шепчет Гук. Тэхён подхватывает и улыбается, утыкаясь носом в плечо. Смущение оказалось гораздо сильнее, Тэхён не ожидал, что всё вот так произойдёт, никак не ожидал, что в прямом эфире Чонгук признается в любви и впервые они поцелуются. Не ожидал этого даже после месяца их отношений, когда Чонгук припеваючи прыгал счастливый по квартире и как самый счастливый человек пел: — Я тебя люблю! — громким пением сообщает Чонгук. Да, он тот ещё певец, ведь в детстве, когда ходил с родителями в церковь, пел в хоре, а голос у него неплохой, петь ещё как умеет, но связал свою жизнь с хоккеем. — Повтори, — с милой улыбкой и будто удивлённо произносит Тэ, а руки сами тянутся к шее младшего, чтобы крепко-крепко и навсегда прижать к себе. — Да ты меня задушишь, — смеётся Гук, игнорируя его просьбу. — Повтори, прошу, — уже серьёзно. Не хочет верить, или хочет? Но ведь он уже это слышал столько раз, а кожа всё равно покрывается мурашками, тело мелко содрогается. — Я, — шёпотом, — тебя, — и совсем-совсем тихо, опять подпевая. — Люблю-ю… Ким искренне счастлив… А если счастье, это не только радость, но и боль? А вдруг боль это тоже счастье? Каждый раз его будило холодное не греющее солнце…

***

В один из вечеров, Чимин уже по традиции наехал на Мина. Причина? Всё просто: после него в ванной воняет потом и сыростью. Юнги не знал, как на эту претензию реагировать. В этот момент ему хотелось истерично смеяться, давиться воздухом и удивлённо выпучить глаза. «Ну ещё из-за такой мелочи ко мне не придирались». Дураку понятно, что ничем не воняло, просто Чимин хотел хоть за что-то зацепиться и предъявить свои претензии. — Это уже безумие, Чимин, — Юнги с искренним удивлением поднимает брови и чуть не смеётся от этого всего. Это уже слишком. — После. тебя. воняет. в ванной, — с паузами сквозь зубы прошипел Пак. Было видно как пар идёт из его ушей и ноздрей. Юнги не выдержал и тихо рассмеялся. «Это полное безумие», пронеслось в голове. Долго это всё не продлилось. Мин откуда-то набрался мужества (скорее всего из-за камер) и уверенно подошёл к Чимину с высоко поднятой головой. — Знаешь, Чимин, мне надоели эти твои игры, — без колебания говорит, не отводя взгляд. — Посмотрим, что скажет полиция, когда увидит синяки на моём теле, — с довольной ухмылкой отвечает Чимин, и тоже с высоко поднятой головой. Как два осла. Юнги на секунду задумался и всё также уверенным голосом сказал: — Мы-то прекрасно знаем, что эти синяки ты ставишь себе сам и этот спектакль тоже придумываешь ты сам… Договорить ему не удаётся, так как Чимин даёт сильную пощёчину и зло шипит. Но как же Пак ошибается, если думает, что всё это не останется без следа. Камеры то всё видят, лишь поэтому не страшно дальше стоять как упёртый осёл и терпеть все эти унижения. «Больше улик, больше зацепок — всё это поможет, они в выигрыше». — Ничтожество, — шипит Пак, ногтями впиваясь в глотку Мина, отчего тот от боли шипит, но не отступает. — Тряпка, — всё те же слова, которые из раза в раз повторяются. Улыбка почему-то спадает с лица Юнги и больше он не чувствует удовлетворённости в том, что он делает. Это не объяснить, но резкий прилив злости окутывает его с ног до головы, хотя Чимин сто раз говорил эти слова. Именно сейчас он чувствует, как кровь кипит в жилах и как желание накричать усиливается. Вот так вдруг, когда пару лет молчал, именно сейчас не сдерживается. Юнги выдыхает и прикрывает глаза, сжав губы в полоску. Внутри злость не переставала кипеть, а на просьбу отпустить Чимин сильнее сжимал его горло и кулаком ударил в живот. Мин от боли скручивается и жмурит лицо, но рукой его шею резко поднимают. — Чимин, отпусти, — шипит Мин, пытаясь сделать шаг назад. — А то что? — своими словами, Пак будто напрашивался и ожидал этого. — Ударишь меня? Причинишь вред? Уйдёшь? Такая тряпка как ты… Юнги сжимает запястье Пака и силой отталкивает от себя. Впервые сопротивляется и даже удивлённо таращится, когда Чимин повторно подходит и как истеричка повторяет: «ударишь меня, да? Ну, давай-давай, чего ты ждёшь!» Со стороны это выглядело нелепо, но как раз-таки это стало последней каплей и почему-то злость и эмоции дали о себе знать сразу. Мин сам того не ожидав, делает шаг навстречу и в порыве злости сильно его толкает, из-за чего Пак падает и головой ударяется об стул, громко ахая. Долго этот порыв злости не продолжился. Юнги, быстро осознав, как будто впал в панику и большой шок, отчего руки стали сильно дрожать, а коленки сгибаться. Потребовалось несколько секунд, чтобы вся жизнь пролетела перед глазами и чтобы это доказало полиции, будто он виновен, хотя впервые в жизни он кого-то ударил. В голове за долю секунды всплыла тюремная форма и причёска под нолик и то, как над ним там будут издеваться. «Это конец», мельком всплывает. И Юнги видит, как Чимин в шоке вылупляет глаза и как открывает свой рот, чтобы что-то прошипеть от злости и сказать эти слова «теперь точно полиция». Но весь организм дрожал от страха так, что Мин упал на колени и чуть не ползая, писклявым голосом стал умолять. — Боже, Чимин, п-прости меня, я не х-хотел, прости… — бессвязные слова вылетали из его уст и он только и мог, что умолять о прощении. Он правда не ожидал, что ударит кого-то. — Я не хотел, прости, прошу, Пак… — Жалкий, — с отвращением произносит Пак, морща лицо. «Я и правда жалкий», проносится в голове Мина. И так униженно он себя ещё никогда не чувствовал. Но страх, который его окутал, был диким и контролировать это он не мог. — Скажи, что ты тряпка и ничтожество, — с ухмылкой говорит. Звучало это так нелепо, но из уст Пака очень даже грозно. — Я тряпка и ничтожество, — после нескольких секунд молчания, всё также на коленях повторяет Мин, чувствуя дикое унижение и стыд за свои действия. Стыд и правда окутал его в этот момент, стоило ему как ребёнку ползать на коленях. Он и сам не понял, что это было, но очень боялся, что это приведёт к большим и плачевным последствиям, поэтому говорил то, что Пак хотел. — Ложись, — твёрдым голосом произносит Чимин, головой кивая на диван в гостиной. Выход, который видел Мин — слушаться и подчиняться. Иначе он не выберется из этого дерьма. В противном случае жизнь заиграет самыми плохими красками и никто не поможет. Послушно Юнги пополз на диван и лёг на спину, со страхом в глазах наблюдая за тем, как Чимин приближается к нему и с противной ухмылкой его оглядывает. — Тряпка. Рубашка Чимина за несколько секунд оказалась расстёгнутой и уже находилась в правой руке. Одним жестом отсоединяя пальцы, рубашка летит на пол и через секунд двадцать Пак растягивает безумную улыбку и перекидывает ногу на бёдра Мина, поудобней садясь сверху. — Ничтожество. Рука его скользит по телу Мина и залезает под футболку, касаясь самых чувствительных мест, из-за чего Юн мелко вздрагивает и тяжело дышит, не зная, как на всё это реагировать. Не сопротивляется и не поддаётся — молча наблюдает и старается выровнять сбившееся дыхание. Коленки всё также дрожали, а губы немного подрагивали. Чимин резким движением отстегнул пуговицу на своих джинсах и проделал то же самое с Юнги, впопыхах снимая одежду. — Неудачник. Последнее, что говорит Пак, снимая с обоих боксёры и резко хватаясь за член Юнги, чтобы сжать. Мин тяжело дышит и прикрывает глаза, чтобы не показать своего желания… Впрочем, этого сделать не удаётся, так как устоять, когда не было секса больше полутора лет — тяжело. Член сам реагирует на касания и реагирует тогда, когда Чимин медленно садится на него и сам набирает темп, периодически крича грубые слова и давая сильные пощёчины. Так круто Юнги себя ещё не чувствовал. Что уж говорить, он даже не предполагал, что всё закончится сексом, и как же приятно чувствовать на себе Чимина, которого всем сердцем ненавидит, но желает до безумства. Именно сейчас желает и хочет, чтобы этот момент продолжался вечно, чтобы эта страсть, которая была при первых месяцах знакомства, никогда не угасала. Похоть, страсть, желание, ненависть, всё это разом перемешалось в одну кашу в голове, и с одной стороны Юнги хотел, чтобы Чимин прекратил на нём скакать, а с другой ему было так приятно, что он жадно вцеплялся за запястья Пака и всем видом кричал, вздохами повторял, чтобы это продолжалось вечно. Чимин скакал и одновременно матерился, лишь изредка давал пощёчины, наоборот — когда Юнги вцепился в его запястья, испустил несколько протяжных стонов и наклонился, чтобы укусить за подбородок и это же проделать с шеей. На последних окончательных толчках, Чимин испускал долгие хриплые стоны, после чего испустил Мину на живот и сразу же поднялся и перекинул ногу, чтобы слезть с Юнги и пойти в душ одному. Последние слова, произнесённые Паком, были «на сегодня ты прощён». Мин только и мог, что лежать голым со спермой на животе и думать о том, как Чимин красиво смотрелся на нём, как умело скакал и как запястья его возбуждали по предела. Дыхание напрочь сбилось и всё это уже выглядело как сон, хотя происходило всё в реальности. Оставалось только понять понравилось ли ему или нет. Но и на этот вопрос Юнги нашёл ответ: конечно понравилось. Так давно он всего этого не чувствовал, так давно страсть не кипела в жилах и так давно его пылящие чувства не сливались с Чимином. Одно он заметил точно: когда Чимин уходил, взгляд его будто потеплел и он уже не накидывался с истериками и обвинениями. Просто молча ушёл, показывая всем видом, что ему было приятно. Теперь в нём боролись две стороны: светлая и тёмная.

***

Проснулся Мин от вибрации в носке — это был запасной телефон. На улице светлело и из окон можно было увидеть, как люди в спешке направляются на работу. Сегодня, к счастью, Юнги не надо было идти на работу, поэтому для начала он прислушался нет ли никаких в доме шагов и прошёлся по дому, чтобы убедиться, что он один. Уже убедившись, он достал телефон из носка и проверил вызовы. Два пропущенных от Сокджина. Честно говоря, Юнги не знал, как объяснить эту внезапно пробудившуюся вчерашнюю страсть. Даже дурак поймёт, что в тот момент ему было до жути приятно и он буквально желал дальше заниматься сексом. Нет, не любовью, а сексом. У них уже давно любовью не пахнет. Юнги решает выпить стакан воды, прежде чем перезвонить Джину и всё объяснить. Он уверен, что именно по этому поводу Ким и звонит. Другого варианта он пока не рассматривал, но как только Джин поднял трубку, ему не дали сказать и слова, Сокджин с вдохновлённым голосом радостно что-то говорил и как будто не обращал внимания. — Юнги, ты не представляешь, — с голосом полного вдохновения, — ровно через две недели, ну я думаю ты в курсе, у Чимина состоится мастер-класс по косметологии и это возможность! Юнги, это возможность! — повторил Джин. — Какая ещё возможность? — непонимающе произнёс Мин, нахмурив брови и не совсем разделяя эту радость. — Это же возможность мне проследить за Паком и заговорить даже. Я, кстати, уже зарегистрировался и постараюсь на самом мастер-классе задавать много вопросов, а потом уже после окончания я даже заговорю с ним, — Джин всё это говорил очень легко, как будто это обычные вещи и удивляться не стоит. Однако Мин всё равно хмурился и не мог понять. Светлая и тёмная сторона всё также боролись и он конкретно запутался, даже застыл на несколько секунд. — Я не думаю, что это хорошая идея, — честно признаётся, пальцами разглаживая морщины на лбу. — Наоборот, это отличный план, чтобы заговорить с Паком и потом уже добиться всего, и тогда — сам подумай — ты будешь свободным человеком. Как же сладки слова «свободный человек». Как же людей манит эта свобода выбора, мышления и свобода всего, чего только можешь представить. Но и свобода имеет свои границы, и свобода имеет свои плачевные последствия. Готовиться надо не только к плотному завтраку, но и к скудному ужину. Он задумался, когда Сокджин сказал, что это возможность стать свободным человеком. Так ли это на самом деле? А может хороший секс вскружил ему голову и теперь он не видит разницы между добром и злом? — Не стоит этого делать, — вновь повторяет Мин, слыша недовольные вздохи на том конце. — Эй? Я тебя не узнаю… Скажи мне причину, Мин? — Так будет лучше, мне кажется это очень большой риск, что тебя заметят. — Не заметят! — восклицает Джин, пытаясь скрыть недовольство. — Ты хоть понимаешь как это облегчит нашу миссию? Ещё совсем чуть-чуть и ты сможешь прямо в лицо ему сказать, что уходишь навсегда. Эти слова тоже манили и Юнги больше не знал, что будет лучше, однако подставлять Сокджина тоже не хотелось и он в самом деле боится, что это очень большой риск и шансы, что Чимин обнаружит обман. А вечно, как все знают, это продолжаться не может. — Это ты из-за секса не хочешь, чтобы я шёл на встречу, да? — было вполне ожидаемо, что Джин перемотает и увидит этот вчерашний момент порыва чувств. Юнги не сильно удивился, что об этом зашла речь. Мысленно он был к этому готов. — Вовсе нет… — Вовсе да, — перебивает Ким, проговаривая это недовольным голосом. — Стоило повестись на поводу, как ты уже пленник его слов, действий, а ведь секс, это действительно действенный метод, я не спорю, тут даже я бы не устоял, когда на мне бы скакали как на лошади, серьёзно, если бы я так трахался, тогда я бы тоже не отказался со всем этим покончить. Джин больше не выглядел тем хорошим парнем. Что-то в голове Юнги щёлкнуло и это был тревожный звоночек. Но с другой стороны его можно понять, так как несколько недель ушло на то, чтобы следить за Паком и помочь с этой проблемой, а сейчас Юнги так просто недооценивает труд Кима. Да и судя по тому, как Ким страдает днями, ему важно помогать людям и делать всё, чтобы они чувствовали себя счастливей. Как раз-таки это Джин и хотел донести. — Ты же знаешь, что я и так пойду на эту встречу. Я делаю это для тебя и для твоего счастья. То, что тебе Чимин один раз запудрил мозги, ещё не значит, что теперь ты счастлив. По твоим глазам видно, как ты хочешь от него избавиться. Хотя и с трудом, но пускай будет так, как Сокджин считает нужным. Юнги должен его благодарить и лишь поэтому сейчас пускает всё на самотёк и претензий больше не предъявляет.