Вдребезги

За каждым действием Деку стоит отчаяние, за каждой улыбкой — борьба с собой и обстоятельствами. Прожитая боль, пройденный путь, полный осознания бессилия и методов борьбы с ним, не позволяют опустить руки и послать всё к чёрту. Мидория всегда мечтал помогать людям, спасать жизни, вселять уверенность в их сердца, но со временем успел возненавидеть ноги, что движутся против его воли, руки, которые хрупки настолько, что могут подвести в любой момент. Украдкой он потирает шрамы от использования причуды, убеждаясь, что ещё помнит свои обещания и цели. Однако даже понимание своей миссии не делает жизнь проще. Каждый день он вынужден улыбаться. Теперь улыбка — не способ выражения эмоций, а отточенный механизм, который Изуку довёл до совершенства. В его арсенале десятки различных типов улыбок, и всеми ими он успешно пользуется: чтобы не беспокоить родных, добиться расположения окружающих, успокоить пострадавших или избежать лишних вопросов коллег. Мидория носит маску приветливого и дружелюбного героя, верного друга, надёжного товарища. Все носят маски, но только Деку это притворство — что кость поперёк горла. Выполнив работу героя, Изуку быстро уходит. У него нет желания общаться с журналистами, поклонниками, полицией. В последнее время это слишком утомляет, хотя буквально год назад он был счастлив. А теперь? Перегорел. Однако, даже возвращаясь в агентство окольными путями, он сталкивается с кем-то. Этот кто-то тихо ойкает, извиняется. Извиняется, снова извиняется. Изуку опускает глаза и видит молодую девушку, которая произносит слова настолько тихо, что они больше похожи на бормотание. Мидория тоже когда-то таким был, а потому улыбка на его губах сейчас немного искреннее обычного. — Всё в порядке, прошу, не переживайте, — ответный формальный поклон. Девушка подходит ближе, и Деку делает шаг назад. — Пожалуйста, не отходите, я хочу Вам кое-что сообщить, — извиняющийся тон быстро сменяется заговорщическим шёпотом. Изуку перестаёт пятиться и оглядывается по сторонам: переулок абсолютно пуст. Что девушка делает в столь безлюдном месте? Словно отвечая на вопрос Мидории, незнакомка подходит вплотную: — Я искала Вас. Понимаете, моя причуда — эмпатия. Это значит, что я сильнее и, м-м, ярче других воспринимаю эмоциональное состояние окружающих людей, их чувства. Так, будто они принадлежат мне самой. Понимаете? — Испытывающий взгляд пробирает Изуку до мурашек, и он поспешно кивает. — Думаю, Вам очень-очень нужно посетить одно место. — У Вас довольно… интересная причуда, хотя с ней, наверное, жить весьма… непросто. Что касается места, которое мне необходимо посетить, то тут, боюсь, я вынужден отказаться — в последнее время очень много работы. Прошу прощения! — Деку, верно? Поймите меня, пожалуйста, правильно: ежедневно я улавливаю эмоции сотни человек, пропускаю через себя их чувства, отмечаю степень выраженности, однако то, что исходит от Вас, я испытала лишь однажды и притом совсем недавно, — вложив в ладонь Изуку какую-то бумажку, девушка наконец отходит назад и произносит нормальным тоном, — Прошу прощения! Глядя на удаляющуюся фигуру незнакомки, Мидория разворачивает лист. На нём аккуратным почерком выведен адрес. Ловушка, подстроенная злодеями? Несмешная шутка? Судя по всему, здание располагается вдали от офисов крупных геройских агентств. Идти в одиночку опрометчиво, но если на самом деле там нет ничего опасного, не хотелось бы зазря тревожить людей. Деку просто обязан убедиться, что жизни мирных граждан… Даже в собственных мыслях Изуку по привычке прокручивает геройские речи и причины, по которым ему стоит проверить указанный адрес. На самом же деле им движет банальное любопытство, и вечером он едет в «то место». Судя по вывеске, девушка очень настойчиво отправляла Деку в… бар. Почему незнакомка не могла просто сказать что-то вроде «о, Вы очень занятой герой, у Вас напряжённый график, и всё такое, Вам бы развеяться, выпить пива бокал-другой. Я тут знаю хорошее заведение»? Толкая входную дверь, Изуку почти злится. Бегло осмотрев помещение и не заметив никаких признаков злодейских группировок, Мидория со скучающим видом плетётся к барной стойке, но, не дойдя до неё, замирает, не веря своим глазам: — Каччан? — Изуку вопросительно смотрит на своего бывшего одноклассника. За три года на первый взгляд в нём ничего не изменилось: прежними остались и стиль, и причёска, хмурое лицо и презрительное выражение глаз. Однако встретить Каччана в подобном месте Мидории кажется чем-то нереальным. Но он действительно здесь, а перед ним — стакан с неизвестным содержимым. — Ты п… — Я не пью, — противореча своим словам, Кацуки осушает стакан и с лёгким стуком ставит его на стойку, жестом прося бармена повторить. Тот странно смотрит на него и на Изуку, но лишних вопросов не задаёт. Через минуту перед обоими парнями по стакану с янтарной жидкостью. Они не разговаривают — кажется, даже не о чем. Изуку поначалу пытался казаться весёлым и делать вид, что ему нравится болтать о том и сём, но это не возымело никакого эффекта, и вскоре он оставил попытки притворяться. Они изредка молча переглядываются, и в один момент Кацуки ловит взгляд Деку, неотрывно глядя в глаза. Изуку скорее по привычке, чем из реальной необходимости, изображает смущённую улыбку и чешет затылок, на что Бакуго качает головой и цокает языком. Из всех наполняющих помещение шумов этот звук для Мидории самый громкий. Как будто Каччан видит его насквозь. В нерешительности наблюдая, как тают кубики льда, Деку делает осторожный глоток из всё ещё стоящего перед ним стакана и практически тут же закашливается — жидкость обжигает горло. Крепко. Собравшись с духом, парень выпивает содержимое залпом, коротко выдыхает, прислушиваясь к себе. Тепло приятно разливается по телу. Изначально Изуку и не думал пить, но во взгляде Каччана он прочёл нечто такое, о чём хочется забыть, — схожее с его собственным состояние одиночества. Чем Бакуго выдал себя, Мидория ещё не понял, но тонко уловил знакомую волну, мгновенно настроившись на неё. Ещё стакан или два, и серьёзность и задумчивость Деку сменяются сначала глупым хихиканьем, а после — полноценным хохотом, переходящим в рыдания. Скрытые чувства рвутся наружу, и полностью дезориентированный парень пытается удалиться в сторону туалета, чтобы умыться. Его порывы воспринимаются правильно, и Кацуки быстро поднимается с места, придерживая задрота за локоть. На мгновение Изуку кажется, что Бакуго улыбнулся — мимолётно и одними уголками губ, но потом решает, что ему показалось. Рука Каччана почти до боли сжимает его собственную, и Мидории остаётся лишь поскорее добраться до нужного помещения. В зеркало над раковиной смотреть не хочется. Изуку и так знает, что он там увидит: уставший взгляд собственных глаз, струйки воды, стекающие по бледному лицу, фигуру Кацуки, привалившуюся к стене в ожидании. Помещение, как назло, находится почти в подвале, и в нём ощутимо холодно и априори неуютно. Вода освежает. Мидория умывается долго, тщательно, словно это может помочь ему вымыть алкоголь из крови и окончательно протрезветь. Бросив короткий взгляд через плечо, он придерживает волосы и полощет рот. Бакуго проявляет чудеса терпения — или понимания? — и не торопит Деку, глядя куда-то в сторону. Из коридора слышится торопливый стук каблуков, и через мгновение в туалет вваливается растрёпанная девушка. Изуку хочет сказать, что она ошиблась дверью, но, кажется, её это мало волнует: оценив обстановку, девица обвивает руками шею Кацуки и, буквально повиснув на нём, тяжело дышит ему в шею: — А ты красавчик… В этот момент в голове Деку что-то щёлкает и встаёт на место. — Мадам, ну что же Вы на чужое так откровенно заритесь? — Отстранив девушку от Каччана, Мидория занимает её место и обнимает Кацуки за талию, — Дверь в женский туалет немного правее. Быстро поняв идею, Бакуго скалится и кладёт руки на зад Мидории, притягивая того ближе и тут же увлекая в поцелуй. — Фи, гомики, — фыркает девушка. Быстрый стук каблучков удаляется, хлопает дверь. Где-то в голове у Изуку шаблон: такие вечера должны заканчиваться в постели жарким смазанным сексом, которому не стоит придавать значения. На минуту ему кажется, что он хочет этого: хочет забыть обо всём и разделить своё одиночество с Бакуго напополам. Такой исход даже кажется многообещающим. Словно прочитав его мысли, Кацуки углубляет поцелуй и сильнее прижимает к себе, зарываясь пальцами в волосы. Его тело до одури горячее, и Изуку, успевший до этого замёрзнуть, с удовольствием льнёт к долгожданному теплу. Впрочем, всё заканчивается довольно быстро. Запыхавшийся Деку, не глядя на Бакуго, наскоро приглаживает волосы, и они молча поднимаются наверх. Изуку не злится на Каччана и не обижается, понимает — у каждого из них своё полноценное одиночество, которым не поделиться ни за одну ночь, ни за две. Оно почти осязаемое и окружает их, как крепостная стена, отделяя от остального мира. Возможно, они ещё встретят кого-то, кто терпеливо, по кирпичику разберёт эту стену и наконец позволит им вздохнуть свободнее и стать счастливее. Когда-нибудь. А пока Изуку мысленно желает Бакуго такую встречу, а вслух — удачи. И лучше бы им больше не видеться.