Вдребезги

Кацуки неспокойно. Он пытается читать книгу, но, погружаясь в смысл написанного лишь ненадолго, вскорости откладывает её в сторону. Затем снова берёт в руки и пробегается взглядом по строчкам. Сердце стучит в бешеном ритме, и дыхания не хватает, как будто его настигла непонятная болезнь. Однако Бакуго здоров. Его раздражает шум и раздражает тишина, он буквально не знает, куда себя деть. Так, взволнованный не пойми чем, он пару часов назад покинул общежитие и отправился в книжный магазин, где выбрал наугад какой-то малоизвестный роман. Место для чтения обнаружилось в самом конце зала, и Бакуго нетерпеливо плюхнулся в одно из двух свободных кресел. Теперь же, изредка вскакивая с места, Кацуки ходит между полками и возвращается обратно, не глядя на окружающих людей. Несмотря на то, что книга по-настоящему понравилась ему, он до сих пор не может сосредоточиться на её прочтении. К тому же, неприятно признавать, но из общежития Бакуго сбежал не только от своих переживаний. Книга постепенно берёт власть над эмоциями Кацуки, и его собственные волнения сменяются переживаниями персонажей. Пара влюблённых молодых людей наслаждается недолгой счастливой совместной жизнью, после чего им приходится расстаться, разбивая на мельчайшие осколки всё то, чего они сумели добиться в отношениях: гармонию, взаимопонимание, доверие. Бакуго снова откладывает роман в сторону, стараясь переварить прочитанное. Он прекрасно понимает, почему героям пришлось так поступить, знает и то, что этого можно было избежать. Книга стала для Кацуки лишним напоминанием, что и в его жизни многое могло пойти иначе. «Прошлое в прошлом», — раздражённо думает парень и с этого момента больше не отрывается от чтения. В магазине тихо, как в библиотеке, изредка слышен шелест страниц и разговоры на кассе. Люди задумчиво бродят между стеллажами в одиночестве и парами, только иногда перебрасываясь короткими фразами. Книжный — это особое место, куда приходят не для болтовни, потому что книги говорят лишь с теми, кто готов слушать и слышать. Тишину прерывает звонок мобильного, но Кацуки быстро сбрасывает вызов, даже не посмотрев, от кого он. Честно говоря, ему всё равно. Перелистывая страницу за страницей, Бакуго постепенно успокаивает нервы. Теперь он не так напряжён и даже может позволить себе ухмыльнуться, читая последнюю строчку книги. Роман принёс ему определённое удовлетворение и помог немного разобраться в собственных переживаниях. Проводя бледными пальцами по корешку, Кацуки снова и снова шелестит страницами, задумчиво глядя куда-то поверх текста, а затем, отложив книгу на подлокотник, двумя руками надавливает на шею, разминая её. Одна из стен книжного — большое окно, через которое видно, как на горизонте догорает закат. День заканчивается, и Кацуки ничуть не жаль. Он неспешно бредёт к кассе, надевая на ходу куртку. Да, Бакуго определённо ни о чём не жалеет. В общежитие Кацуки возвращается уже ночью, когда сил бродить по улицам уже почти не остаётся. Весь единственный выходной Бакуго провёл на ногах. Хочется смыть с себя все эмоции, и уснуть, но есть ещё кое-что, что необходимо сделать. По лестнице Кацуки поднимается медленно, считая каждую ступеньку. Он уже не так уверен, хочет ли совершить задуманное, но в то же время идея кажется ему правильной. Кивнув самому себе, Бакуго коротко стучит в дверь, но, не дождавшись ответа, уходит к себе в комнату. Так даже лучше. Однако, как только Кацуки успевает перешагнуть порог собственной комнаты, кто-то скребётся в дверь. Едва слышно и неуверенно. Даже не пытаясь не спугнуть ночного гостя, Бакуго распахивает дверь и сталкивается нос к носу с причиной всех дневных волнений. — Каччан. — Деку сжимает в руках книгу — ту, что Бакуго купил для него сегодня и оставил у входа в комнату. — Каччан… Изуку раз за разом бестолково повторяет прозвище Кацуки, никак не решаясь произнести что-то ещё, и Бакуго уверен: Деку примчался сразу же, дай бог успев прочесть хоть пару строк. Щёки Мидории стремительно краснеют, и он опускает голову, бормоча что-то под нос. — Чё, к ночи сил совсем не осталось, задрот? Говори громче, — вздёрнув подбородок в привычной манере, Бакуго сжимает кулаки в карманах брюк. Его слова, как и всегда, вызывают ожидаемую реакцию, и Изуку тоже поднимает голову, произносит слова чётко, блестя огромными зелёными глазами: — С Днём рождения, Каччан! — Впрочем, смелости Деку хватает ненадолго, и он тут же срывается на привычное бормотание: — Я не приготовил подарок, не думал, что… Кацуки прерывает на середине фразы, смеётся над словами Изуку. Как когда-то давно: издевательски, так громко, чтобы наверняка слышал весь этаж, и до тошноты фальшиво. Но Мидория верит, потому что привык быть «деку», привык к такой реакции, совсем позабыв, как с Каччаном бывает иначе. Изуку смотрит на Бакуго исподлобья полуобиженным-полурассерженным взглядом, разворачивается на пятках и молча уходит. Как уже ушёл однажды, оставив Кацуки ни с чем наедине со своими чувствами. Тогда Бакуго не понял причины, но теперь он выдыхает с лёгкой горечью и некоторым облегчением: хорошо, что задрот не приготовил никакого подарка, потому что в любом случае ошибся бы. Кацуки ведь знает наверняка, чего хочет. В последний раз оглянувшись на пустой коридор, Бакуго закрывает дверь и снимает все маски. В конце концов, он и сам виноват, что отныне и навсегда сердце Мидории вне зоны доступа.