Убежать от судьбы? Часть III: Перекрёстки

Путешествие за пределы снов, Полет через пустынные ландшафты. Поля огня перед глазами, Луга туманов вдали, Непроглядная ночь окутывает разум. DIMMU BORGIR

      Нащупав руку Риноа, я неосознанно считал пульс. Всё такой же. Слишком долгим был переход по мосту из Горизонта в Эстар, слишком часто я проверял дыхание и сердцебиение девушки, чтобы это вошло в привычку. Мои движения заметила Сельфи.       — Проснулся, да? Вовремя.       — Приближается, — голос Ирвина.       Я сел, увидел, что Квистис приходит в сознание, а к нам едет автомобиль с тонированными стеклами и символикой Эстара на двери. Проверил ганблейд, позвал Шиву, быстро поднялся на ноги, оставив Риноа лежать.       Автомобиль остановился метрах в пяти. Из него вышел эстарец в длинных свободных одеждах, двинулся к нам, метя ими пол. Ладони он на несколько мгновений повернул внутренней стороной, показывая – безоружен.       — Приветствую в столице Эстара, — на одной ноте сказал встречающий, оглядывая нас. Глаза на миг расширились, он удивленно выдохнул: — Хранительница Эдея?       — Да, — тихо молвила она, сложив руки и опустив голову, — мы пришли в Эстар, чтобы встретиться с доктором Одайном.       Эстарец изумлялся всё больше. Я быстро шагнул вперед.       — Я хочу видеть Эллону Леонхарт. Где она?       — Эллону? — нахмурился эстарец.       — Сквалл, поверь мне, я всё улажу, — мягко позвала Эдея, коснувшись моего плеча.       — Прошу в машину, — кивнул эстарец. И всё же в руках у него был какой-то предмет, я поздно заметил. Он нажал, и все двери автомобиля взлетели крыльями вверх. Сельфи удивленно выдохнула, заглянула в машину. Первая полезла внутрь. Я поднял Риноа на руки, протиснулся в салон, достаточно просторный, и осторожно усадил девушку. Эстарец был единственным нашим встречающим и сопровождающим, он же и вёл автомобиль. Мы быстро расселись, а он завел двигатель. Сельфи прильнула к окну, едва машина почти бесшумно тронулась.       Лифт, перелетев через пустынные земли, принес к окраине столицы. Теперь же мы мчались по ленте дороги среди потока других автомобилей, мимо домов с синими стёклами и прозрачных труб, внутри которых проносились капсулы-трамваи. Чем далее к центру столицы, тем выше становились здания, больше пересекающих нашу дорогу лент, а трубы шли во всех направлениях. Уже и не поймешь, трамвай ли эта капсула или лифт. Вскоре машин и капсул стало еще больше, а ленты дорог ветвились в несколько ярусов. Эстарец иногда поглядывал на охающую и вздыхающую Сельфи, которая во все глаза смотрела в окна.       — Какой здоровенный город!       — Мы направляемся во дворец президента, он расположен в центре, — вновь невозмутимо отозвался эстарец.       — А что это мы такие особенные гости, что нас сразу решили представить президенту? — хмыкнул Ирвин. Наш сопровождающий промолчал, сворачивая в тоннель, освещенный линией ламп дневного света. Через время сбавил скорость, осторожно заезжая в гараж.       Который оказался совсем не гаражом, а платформой-лифтом. Плавно она понеслась вверх; лампы мигали по сторонам. Когда платформа остановилась, эстарец нажал кнопку на панели. Двери автомобиля поднялись.       Эстарец вел нас по широкому коридору. Слева за синим стеклом открывался вид на город: синие здания, ленты дорог, платформы и прозрачные трубопроводы. Справа двери.       — Здесь, должно быть, десятки этажей, — шепотом сказала Квистис. — Никогда не видела такого огромного здания.       — Потрясающе! — вскрикнула Сельфи. — А я всегда считала, что ничего больше чем наши Сады не существует.       Встретившись взглядом с Ирвином, девушка притихла и заулыбалась. Эстарец иногда посматривал на нас, оборачивался и смотрел на Риноа, которую я нёс на руках, но молчал. Он свернул к одной из дверей и толкнул ее, отходя в сторону.       — Приёмная. Ожидайте.       Двери прикрылись, эстарец остался за ними. В комнате было прохладно, кондиционеры гоняли воздух. За темно-синими стёклами тускло сияло пустынное солнце. Сельфи подошла к окну и некоторое время то рассматривала пейзажи за стеклом, то изучала подоконники. Потом коснулась пульта на стене, и темная синева ушла со стекла вверх, оставляя тонкий голубой налёт. Свет солнца ударил по глазам.       — Э, Сельфи... — начал Динкт, а она снова нажала кнопку на пульте. Стекло стало прозрачным – будто его и нет. — Сельфи!       Остальные отвернулись от окна, пряча взгляды от яркого света. Тильмитт издала смешок и вновь принялась жать кнопки, пока комната, наконец, не погрузилась в приятный полумрак.       Я первым делом заметил диван и опустил Риноа на него. Некоторое время стоял. Вот мы и пришли. Нас встретили мирно. Этот человек – эстарец – очень искренне умеет удивляться. А мне хочется ему верить. Не ожидать подвохов и ловушек, нападений или ударов в спину. Эдея спокойна, и это состояние она смогла легко передать и мне, лишь коснувшись рукой и шепнув успокаивающие слова.       Шива и Левиафан тихи. Но какие-то неувязки всё же царапаются среди мыслей. Мы во дворце президента. Не Хранительницы?       Запланированный переворот удался?       Но тогда зачем эстарцы похитили Эллону?       Другой эстарец и с ним наш сопровождающий вскоре вошли в приёмную и выслушивали рассказ Эдеи. Я пытался определить, может ли он оказаться президентом, но ничего, включая его одежды, на это не указывало.       — А! – послышалось у двери. В комнату прошел невысокий пожилой человек, обошел Эдею и задумчиво поскрёб подбородок. Его я узнал – доктор Одайн. Он изменился: сгорбился, облысел, морщин на лице больше, пролегли глубже. — Да, твоя ситуация ничем не примечательна. Есть возможность запечатать твою силу. Легко!       Эдея вздрогнула. Или мне показалось. Левиафан вздохнул. Нет, не показалось.       — Я готова, — тихо ответила Эдея. В висках застучал пульс, убыстряясь. Сельфи и Квистис удивленно стали осматриваться. Их Стражи тоже волнуются.       — А вы хотите встретиться с Эллоной Леонхарт? — наконец спросил эстарец.       — Да. Где она? Вы похитили ее и отдали для экспериментов этому старикашке?       — Еще один, — захихикал Одайн и медленно двинулся к дивану. Я, посомневавшись, направился следом. Он взял кисть Риноа и поднял, некоторое время считал пульс, сверяясь с часами. — Очень интересно. Страж. Если его сковать, девочка умрет.       — Даже не смей!       — И что вы сделаете? Глупые, ваши Стражи уже в моей ловушке. В нужный момент легко это продемонстрирую. Но сейчас я в хорошем настроении и разрешу вам встретиться с Эллоной. А эту девочку пока заберу. На семь... на несколько часов. Верну ее в том же состоянии.       — Нет, — я встал между диваном и безумцем. Сопровождающий подошел, протянул руку:       — Смею заверить, вы зря опасаетесь. Я буду рядом с доктором и прослежу, чтобы он не вышел за пределы допустимого. Завтра утром вы сможете увидеться. А пока отдохнуть с дороги. Я проведу.       Растеряно я смотрел на него. Безумный старикашка вновь считал пульс, ухватив запястье Риноа, и бесшумно шевелил губами. Захихикал, опустил руку.       — Очень интересно. Страж не хочет идти на контакт! Но убить я его не могу. Иначе пострадает девочка. Хм, забавно.       — И что вы решили? — спросил эстарец.       — Сквалл, прими их предложение, — тихо посоветовала Эдея.       Я сдался. Другого выбора нет. Без Эллоны не спасти Риноа.       — Я сообщу, чтобы нас встретили и всё подготовили на завтра. В назначенное время отвезу вас к Эллоне Леонхарт, — сказал второй эстарец.       — А я привезу девочку в условленное место к этому же времени и прослежу, чтобы всё прошло хорошо.       Я беспомощно смотрел, как в комнату ввезли каталку, под советы старика переложили Риноа и увезли. Даже не успел коснуться ее руки на прощание, что-нибудь сказать. Эстарец направлял к выходу. И я пошел, понурив голову. Надеюсь, не пожалею, что доверился словам Эдеи и этих людей. На пороге ноги заплелись. Кажется, я серьезно устал. И Стражи нервничают. Печать с них сняли, но сама мысль, что в любую минуту их снова свяжут, вводила в замешательство и меня и их. Эстарцы делают видимость доброго приёма, но в напряженные моменты сразу держат блок на нашем оружии, которое мы привыкли считать лучшим, – на лунарских полуразумных существах.       Утром еще до восхода солнца эстарец постучал в дверь, как и обещал, а мы к этому времени приготовились отправляться. Шли по тому же коридору, но теперь стекла были прозрачными, сквозь них сияли окна домов, ленты дорог и многочисленные фонари. Небо казалось мутно-бурым, звезд не видно. На одной из площадок дожидался автомобиль. Скорее всего, тот самый, которым ехали вчера. Мы расселись в салоне, заехали на платформу, а она понеслась вниз.       И вновь едем по ленте дороги. Скорее всего, по другой, не той, что вчера. Но разве их разберешь. Утренний город тих. Автомобили, трамваи в трубопроводах и лифты мчат с редкими пассажирами внутри. А на улицах и дорогах пешеходов нет.       — А вы умеете без транспорта хоть иногда? — вопрос Зелла.       Эстарец некоторое время молчал, поглядывая в зеркало заднего вида. Остановился возле одной из развилок. Заехал на платформу, которая походила на гараж.       — Выходите.       Сельфи первая выпрыгнула, Квистис вышла, пожимая плечами, Ирвин удивленно косился то на Зелла, то на эстарца.       — Площадь столицы два года назад составляла полторы тысячи миль. Сейчас, скорее всего, еще больше. Мы прогуляемся по городу, время есть. Но на многое не рассчитывайте, мои ноги действительно не приспособлены к долгой ходьбе.       Мы сошли к обочине, а вскоре перешли на параллельный дороге путь для пешеходов с перилами по обе стороны. Затем свернули на улицу, уводящую промеж многоэтажных зданий. Здесь было мрачно: в узкий проулок естественного освещения попадало мало, лишь длинные лампы да вывески подсвечивали путь. И пока еще свежо – раннее утро: медленно волочится по улицам, растекаясь бледным светом и разнося тепло даже в те закутки, где чуть дышит холодом ночь. По сторонам у фасадов зданий стояли металлические контейнеры, мелькающие цветными кнопками.       — Что это? — Динкт щелкнул по одному из ящиков.       — Магазины, — отозвался эстарец.       — Магазины? — Зелл остановился и стал разглядывать ближайший контейнер.       — Автоматические. В картридер – карта, жмете кнопки выбора и получаете нужное. Тот магазин – с напитками, здесь – снеки, там разные мелочи. Читайте надписи вверху.       — Классные магазины. Должно быть, для самых одичавших, — хмыкнула Сельфи. — Сквалл, что думаешь?       Я промолчал, вмешался наш проводник:       — Нет, самые одичавшие, как вы выразились, никуда не выходят, заказывают из дому. Через компьютерные программы.       На улицах появлялись люди, всё больше и больше их; они двигались к трубопроводным узлам и садились в прозрачные трамваи и лифты. Изредка подозрительно косились в сторону нашей делегации. Одна дама даже пропустила свой трамвай, рассматривая нас в упор. Одежды мужчин и женщин были похожи – светлые длинные ткани иногда только касались дороги, а иногда откровенно волочились.       Вскоре я стал замечать и охранников: не очень они стремились бросаться в глаза. Смотрели они оценивающе-осторожно, но практически не двигались.       В городе или даже во всей стране мир. Причем давно, к нему привыкли. А еще здесь очень чисто. И к чистоте тоже привыкли. Сонный стерильный город. Пока Галбадия в ускоренном темпе наращивала военный потенциал, устрашающий ее Эстар мирно жил в медленном почти спящем ритме. Чего им бояться? Страна давно в техническом прогрессе превзошла остальной мир. Огородилась ото всех. И тихо продолжает жить. Не зря мы называли Эстар дремлющим драконом. Спит. Вызывая легкую оторопь своими размерами и боевым потенциалом.       — Сонное царство, — хмыкнул Ирвин. — Какие отношения у вас с Галбадией? С остальным миром?       — С Галбадией у нас холодная война.       — То есть при нападении вы готовы мобилизоваться?       — У нас техника, оружие и солдаты.       — Уроки гражданской обороны для жителей?       — Зачем? Страна защищена от любых возможных нападений.       Пока остальные искренне удивлялись и улыбались, оглядываясь по сторонам и показывая руками во все направления: на здания и дороги, будто сплошь из синего стекла, сияющие неоном вывески и мелькающие указатели, – Ирвин продолжал говорить, задавать вопросы. Большую часть своей жизни он прожил в Галбадии; вражда к Эстару закладывалась в людей с малых лет. Но вся агрессивность Эстара оказалась пшиком, он не собирался больше вести захватнические войны, как и не собирался противостоять в горячих сражениях с Галбадией. Почти незаметно Киннеас сгибал и разгибал пальцы, а я понимал, что он нервничает. Или даже злится. Сложно осознавать, что взращенная ненависть была напрасной, что их готовили к нападению страны, которая и не собиралась нападать.       — Завидую вашей беспечности. В Галбадии каждый год проводились учения для всех слоев населения. С младенчества мы жили ожиданием войны с Эстаром. С пятилетнего возраста я помню кошмары, мучающие после очередных таких учений.       — Поэтому мирные жители не должны с этим сталкиваться. Даже на учениях.       — Сейчас у вас Эллона. В Галбадии знают об этом и ни перед чем не остановятся. Готовьтесь. Вооружайтесь.       — Да, Хранительница Эдея нас уже предупредила.       Солнце появилось на горизонте. Раннее утро, но уже с жаром, путается в слабнущих тенях, дышит сухим воздухом, плавит пространство вокруг. Стеклянные панели небесного цвета обретают глубокую синь. И не по одному, а все махом. Единая программа регулирует затемнение окон. Хоть и можно ее менять вручную по своему желанию: возле подоконников есть пульты управления, одним из таких игралась Сельфи.       Эстарец устал. Он еще и тратил силы и воздух на общение, выдохся и с трудом теперь переставлял ноги. Надеюсь, он поскорее решит, что нагулялся, и вернется к автомобилю. Но прямо или намеками упоминать о его слабости я не собирался. Он вполне искренне желал быть нашим гидом, отвечал на вопросы, а заодно и удивлялся им. И продолжал идти, уже чуть сгорбившись.       Вскоре он всё же свернул к узлу пересечений прозрачных труб. Подлетела капсула. Такая же прозрачная она не касалась стен нигде, висела будто ни на чём. Двери разъехались. Зелл протянул руку между стенками трубы и капсулы-трамвая.       — Магнитное поле?       — Вы правы, — поддакнул эстарец.       — Так это же здорово: из-за отсутствия трения меньшее количество энергии тратится, большую скорость можно развить, компоненты системы не изнашиваются и не стираются.       — Это так, — эстарец прошел в прозрачный салон и тяжело опустился в одно из кресел. Мы проследовали за ним. Бесшумно закрылись створки двери. Капсула двинулась, разгоняясь. Сельфи ахнула, вертя головой. Сопровождающий устало улыбался. — Вы и весь город истоптали, если бы я не притомился. Столько энергии. А ведь пешком по мосту шли и через озеро, а отдохнули слишком мало для полного восстановления.       — Мы бы отдохнули гораздо лучше, не держи вы перед «вратами» жуткую тварь, — иронично заметил Ирвин.       — Тварь перед вратами? — переспросил сопровождающий. Недоумение сменилось осознанием, затем и ужасом. Он вскинул голову, глядя сквозь прозрачные потолки. — Лунара! Вы попали в новолуние. Путники обычно знают...       — Мы – нет.       — Как вы смогли убежать?       — Никак. Убили.       Эстарец некоторое время сидел потрясенный. Желваки лишь двигались.       — Этого существа нет ни в одном учебнике биологии, — заметила Квистис. — Это же ваши эксперименты, да?       — Наш ученый создал это в лаборатории.       — У вас сменилась власть. Но Одайна так и не привлекли к суду? И даже не отстранили?       — То был не доктор Одайн. Одайна президент помиловал, потому что доктор сумел удерживаться в рамках своих экспериментов. Мы его удерживали. Всё это время. Другой ученый, тот, который и занимался бесчеловечными испытаниями, погиб на Сентре семнадцать лет назад.       — Дети Судьбы чьих рук дело? — серьезно спросила Сельфи, отвлекаясь от видов города.       — Знаете о них?       Я вгляделся в лица присутствующих.       — Больше информации не помешало бы, — кивнула Тильмитт. У эстарца же был вид человека, загнанного в смертельную ловушку.       — Наша Хранительница искала преемницу. Девочка с силами была обнаружена в Винхилле. Потом дошли слухи, что солдаты не справились с заданием, попали в стычку и погибли вместе с ребенком. Тогда Адель решила отыскать Пандору. Внутри еще могли находиться лунарские разумные существа. Их влияние на людей и симбиоз с ними она и поставила новой целью изучения. Таковы слухи. В Галбадии должны знать больше – их военным удалось обнаружить место проведения экспериментов и остановить их.       Ирвин вскинулся. Сельфи сидела, раскачиваясь в кресле.       — Нет. Документы сгорели. У нас об этом тоже не особо распространялись.       За стеклом мелькали дома, теперь не высотные здания как в центре, а этажей по двадцать. Мы двигались к окраине. Поначалу я думал, что мы вернемся к автомобилю и поедем на нем. Но нет. Сельфи уже не радовалась видами как в начале пути, сидела, потирая ладони так, будто отогревая. Эстарец не хотел поддерживать слухи, никто из наших не собирался делиться с незнакомым человеком тем, что знал или предполагал.       Пролетев через группу зданий, кабина плавно ушла вниз. И остановилась. Конечная. Эстарец направился к постройкам, напоминающим гаражи. Щелкнул небольшим пультом в руках. Дверь свернулась полотном вверх. В полутьме стоял автомобиль – не тот, которым мы ехали недавно, блекло-синий. Однако правительственные символы сияют и на нем, отбивая свет.       Мы выезжали за пределы столицы, и я оглянулся. Сумасшедший город остался позади. Риноа – где сейчас? И Эдея – осталась с Одайном. Возможно, через три часа я смогу увидеться с сестрой. Что скажу ей? И что скажет она?       Лента дороги возвышалась над землей. Мы скользили по ней будто летя. Она ответвилась от других многочисленных лент; мы неслись на юг. Вскоре лента упала вниз, пошла с песком вровень и больше не сияла синим. Обычная пустынная трасса. Эстарец сбавил скорость. Под колесами загудело, а затем и запело. Зелл некоторое время прислушивался, не понимая, что за звуки.       — Это дорога, — сказала Квистис. Эстарец покосился на нее. — Если слышно музыку, значит, едем на верной скорости.       — Ветер иногда заметает трассу песком, и на большой скорости автомобиль может бросить в сторону. Однажды и здесь достроят подвесные мосты, самоочищающиеся от песка.       Дорога пела, а мы уже не так быстро двигались на юго-восток. Урчал кондиционер, чуть слышно выдыхая холодный воздух. А за окном сухой ветер носил пыль и песок. По улицам чистого города идти было легко. А вот сейчас покидать салон автомобиля не хотелось. Я выдохнул и оперся в спинку кресла. Слишком долго в напряжении, а пора бы уже осознать: Эстар принял нас с миром.       Похоже, переворот, к которому готовились эстарцы семнадцать лет назад, прошел успешно. Хранительницу Адель сместили, и на ее место встал выбранный народом правитель, у которого не было цели воевать с Галбадией, продолжать захватнические войны и ставить жестокие эксперименты.       А я? Боялся Эстара, а он спит. Считал, что они похитили Эллону, а они защитили ее от галбадианских военных. Подсознательно отнесся к встреченным людям как к врагам. А они спокойно объяснились. Мои познания мира и политического устройства дали серьезную трещину. Эстар живет в своей «кастрюле». Ему всё равно, что происходит в остальной части обитаемой земли. И высовываться, судя по сложившемуся впечатлению, они не особо стремятся. Закрытый мир, не озабоченный тем, что происходит за пределами зеркального щита. Сумасшедший город дремлет посреди безжизненной пустыни.       Я снова посмотрел через заднее окно. Высокие здания всё еще видны, стекла огнём сияют в лучах солнца. Город будто горит.       — Красиво, — выдохнула Сельфи, тоже оглянувшись.       — На пожар похоже. Страна, объятая огнём, — задумчиво сказал Ирвин.       Эстарец с беспокойством посмотрел в зеркало заднего вида.       Мы ехали на восток. Справа бушевали волны внутреннего моря, шум прибоя доносился поверх музыки, издаваемой дорогой. Горизонт мелькает призрачной сетью. С этой стороны – как ткань с ячейками. Снаружи же пластины затянуты отражающим покрытием. Неужели весь континент огорожен экраном? Я оглядывался по сторонам, всматриваясь в линию горизонта, но видел лишь пустынные земли. Справа показалась и теперь увеличивалась в размерах вышка. Сияла на солнце будто из стекла. Это здесь лаборатория, уходящая под землю, в отсеках которой трудились Лагуна и другие пленники, – я узнал ее, рассматривая через окно автомобиля. Мы проехали мимо, не останавливаясь. Час спустя впереди замаячили горы. И на их фоне росло сооружение, похожее на гигантскую детскую горку.       — Что ж, вот и Врата, — устало проговорил наш сопровождающий, направляя автомобиль к сооружению. На входе эстарец притормозил, подъехав к пункту пропуска, и приложил к стеклу карту. Шлагбаум, преграждающий путь, откинулся. Мы въезжали на закрытую территорию.       Врата, — подумал я, выходя из машины. Поднял взгляд. Горка уходила вверх – в небеса.       — Мы поторопились, — заметил эстарец, сверяя часы.       — Доброе утро, — поприветствовала женщина в форме, выныривая из ближайшего помещения. Через открывшуюся дверь пахнуло прохладой. — Вы рано, приготовления на завершающей стадии.       Я оглянулся, заметил на стоянке помимо других автомобилей бездорожник с правительственной символикой. Риноа и доктор Одайн уже здесь?       — Приветствуем вас во Вратах! — отозвалась другая женщина в такой же форме, как и первая, натянуто улыбаясь. Вас ожидают внутри комплекса. Я ваш проводник. Следуйте за мной.       Она двинулась к закрытой пластиком арке. Пропускные автоматы тихо пропищали, мелькая лампами, стоило ей пройти мимо турникетов, установленных в длинном коридоре. Коридор вывел на площадку под открытым небом. Здесь нас встретил человек в белом халате. Возле него стояла Эдея, она незаметно улыбнулась нам и кивнула. Всё в порядке, значит. Я оглянулся, сопровождающей рядом уже не было. Не оказалось поблизости и эстарца, который нас привез.       Сельфи выглядела уставшей, больше не озиралась. Слишком жарко? Передозировка информацией? В висок покалывало, и я знал: стоит освободить Стражей, как сразу навалится боль. Солнце поднималось выше и уже припекало достаточно, чтобы жажда напомнила о себе. Я не решался просить воду у Стражей на глазах эстарцев. Но стоило только засомневаться, поглядев на спутников, как к нам подошла девушка в светлой форме, неся поднос.       — Питьевая вода. Крем с защитой от ультрафиолета – вы ведь не готовы к нашему климату. И успокоительное. Воспользуйтесь, пожалуйста.       Я недоверчиво осмотрелся. Работник в белом халате чуть усмехнулся, следя за реакцией, и взглянул на часы-браслет на своей руке.       — Время. Примите предложенное, и я перейду к обсуждению.       Левиафан не отреагировал, когда я поднес стакан с водой к лицу. Значит, вода чистая, можно пить. К остальному не притронулся. Ирвин не шелохнулся, а Квистис потянулась и к тюбику с кремом, повертела, распечатала и поставила точкой на кисти, осторожно потерла руки друг о друга. Блистеры с одиночными таблетками остались нетронутыми.       — Вы зря волнуетесь. Никакого риска. За семнадцать лет система ни разу не дала сбой. Вы прибудете точно по расписанию. Кто из вас отправляется?       — Подождите, отправляется куда? — прервал я. Девушка с подносом широко улыбнулась и быстро отвернулась. Человек в белом халате хмыкнул.       — Значит, это вы. Капсула – ваше средство передвижения. Вам введут снотворное и еще несколько препаратов, подготавливая к гибернации. Благодаря этому вы не заметите перегрузки, и не успеете испытать страх. Да и время пройдет незаметно.       Я осознал, что не готов, и что не понимаю, о чем говорит этот человек.       — Вы хотите его заморозить? — спросила Квистис прямо.       — Это всего лишь состояние оцепенения. Его введут в процесс глубокого сна, заодно понижая температуру тела. Из этого состояния можно легко выйти, в крайнем случае, на базе есть медики. Ни о чем не волнуйтесь. Вся работа – на нашем персонале. Эллона сейчас на орбитальной станции, и он сможет с ней встретиться.       Установка загудела, опустился лифт. Я вновь оглядел уходящее в небеса сооружение. Быть не может. Космос?       Я ищу Эллону, но даже представить не мог, что она сейчас где-то в космосе.       А медик или ученый всё продолжал:       — Одно место занято: мы подготовили девочку, которую привезли полчаса назад. Есть еще два места, второе из них считайте подарком. Решиться на что-то всегда проще с кем-то, не так ли?       “Сквалл, ради Риноа, отринь сомнения. Я буду рядом, полечу с тобой, если ты не против”.       Я посмотрел на Квистис. Оглянулся на остальных. О чем они думают?       — Сквалл, — подал голос Динкт, — я присмотрю за Эдеей. Она просила меня об этом.       Эдея кивнула, соглашаясь, и сказала:       — Доверься, они знают, что делают.       Довериться? Эстарцам, войной с которыми нас пугали с детства. И которых я убивал во «снах» прошлого?       Я уже верил, что цель близка. Что вот-вот увижу Эллону, смогу объяснить ситуацию, и она мне поможет. Но почему именно космос? Что сестра делает на станции, зачем ее туда отослали?       Ради Риноа я готов на многое. Но мне нужно понимание, зачем я отправляюсь на космическую базу. И мне нужна уверенность в том, что ситуацию я смогу хоть немного контролировать. Сон эти возможности отбирает. Делает меня беспомощным.       — Если что-то пойдет не так?..       — Двум смертям не бывать, одной не миновать, — хохотнул работник в белом халате. Квистис засмеялась в ответ и быстро распечатала блистер с успокоительным, запив его водой. Я понял ее реакцию. У нас Стражи, одной смертью не отделаться.       — Квистис, ты готова отправиться?       К моему удивлению она оказалась серьезной, какой я давно ее не видал.       — Да. Едем. Или летим, — и двинулась к лифту. Я оглянулся на остающихся, замечая в их глазах подозрение и удивление, расправил плечи и вошел в лифт.       — Всё будет хорошо, — прощальный голос Эдеи. И захлопывающиеся двери. Больше не слышно. Ни пустынного ветра, шуршащего песком, ни последних напутствий.       Через пять секунд двери уже открылись внутри белоснежной комнаты. Здесь было холодно. И свет не столь яркий – не сразу глаза привыкают. Работница в белом халате провела к капсулам, указала, как правильно разместиться. Квистис сидела по соседству, она смотрела на меня даже тогда, когда вену на ее руке прокалывали иглой шприца. Шива заволновалась, едва другая игла попала и в мою вену. Голова закружилась. Я разжал пальцы немеющей руки. Работница в белом улыбалась.