В болезни и здравии... ничто не разлучит нас

Джек терпеть не мог Барнса, да и Кэпа не особо жаловал. И считал это адекватной реакцией нормальных вояк рядом с потенциально опасными практически неубиваемыми суперсолдатами. А вот Рамлоу нормальностью не отличался, сколько Роллинз его помнит, а это, на минуточку, не первый десяток лет. Поэтому Джек и пёрся за ним везде, чтобы присмотреть, и не дать в случае чего наебнуться. Ведь несмотря на всю свою безголовость Брок очень ответственно подходил к вверенным в его руки жизням. На командира можно положиться всегда. Вытащит из любой жопы, а из какой не сможет, ужом вывернется, но не сунет своих под раздачу. Поэтому из всех ранений у всей группы лишь сломанные кости, растяжения, да царапины. Каких только баек на эту тему в Щ.И.Т.е ни ходило. Их называли заговоренными и сатанистами. Что они жрут младенцев и пьют кровь девственниц. Что у командира бабка колдунья была, и сам он далеко не ушёл. По глазам нечеловеческим, золотом отливающим, видно. Ударовцы только ржали и клали на всех с прибором. Отмеченные вниманием самого госсекретаря, что им до чужой зависти... А потом Пирсу попался этот кодированный имбецил, и им всем пришлось с ним мириться. Вот только головой за ценное имущество перед Пирсом отвечал Брок. И больше всех возился. И заигрался. А потом Фьюри отковырял себе Роджерса в океане. И Рамлоу как подменили. На Зимнего он смотрел совсем по-другому. Роллинз чувствовал, но поздно разобрался и не успел помочь, а лучший друг, балансируя на самом краю, уже летел в смертельном пике, и растащить их с Барнсом уже не могли ни Гидра, ни Щ.И.Т. Если бы только можно было отмотать время назад, Джек утащил бы придурка как можно дальше. Они бы всей группой ушли, залегли на дно. А там новая, совсем другая жизнь. Не то что эта подачка с барского плеча, где он не имел права голоса и, сцепив зубы, был вынужден мириться с больным ублюдком, который и своей-то голове не хозяин, а в командирскую ручонки по локоть запустил. В постель к Броку пролез, в квартире командирской обосновался. Всё мало. Теперь вынудил Рамлоу миссии между ним и Ударом поделить. Конечно, все психанули, но молча, чтобы Брока не доставать, тот и сам счастливым не выглядел, но жаловаться не привык. Пытался балансировать, как мог. Вот только, когда тебя рвут на части, долго не продержаться. Звонок поступил на комм в выходной рано утром. На личную линию, не на рабочую. И вот это уже было совсем хреново. Кэп ставил в известность отрывочно и сухо, словно никак не мог поверить, что это случилось. Из всего сказанного Роллинз только и понял, что не успели, не прикрыли, оставили одного, и теперь Брок истекал кровью на операционном столе. Джек нёсся как сумасшедший, словно мог ещё чем-то Броку помочь. А по факту опять не успел. И Барнс, сука, своего добился — отобрал, страшно подумать, что на этот раз навсегда. Нет ничего хуже, чем оказаться в полном порядке в белом, пропахшем антисептиком коридоре, потому что это значит только одно — кто-то близкий загибается здесь, и каждая секунда его жизни может стать последней. — Где он?! — рычит Джек на выросшего перед глазами Роджерса. — Всё ещё в операционной. — Вы были там! Вы должны были его прикрывать! — Мне жаль. Это не должно было случиться. Джек презрительно морщится, сжимая кулаки до побелевших костяшек, понимая, что Роджерс заслоняет от него Барнса собой. — Всё ты, — хрипит он, глядя за плечо Кэпа, туда где, сжавшись в комок возле двери, свесив свою тупую башку, сидел на корточках Барнс. — Всё из-за тебя. Если бы Брок был с нами, а не с тобой, он не оказался бы здесь. — Это не его вина, а моя, — ожидаемо вступается Роджерс, Роллинз просто диву даётся, как все носятся с проклятым Барнсом. — Мне похуй, — честно отвечает Джек, возвращая тяжёлый взгляд на капитана, — он больше никогда не будет работать с одним из вас. И если не хочешь жертв, Кэп, в поддержку Удар запрашивать не станешь. Я не сказал парням, что случилось — и буду за это держать ответ — лишь потому, что мочилово в больнице не поможет командиру быстрее пойти на поправку. Его противостояние с Кэпом прерывает вышедший из операционной врач — операция, наконец, закончилась. Внутренности Джека слипаются в один тошнотворный ком. Он весь застывает в ожидании первых слов, пытаясь прочесть по усталому лицу хирурга вердикт. Барнс, наоборот, оживает, силится подняться, как никогда напоминая сейчас Зимнего Солдата после крио — такой же беспомощный и дрожащий. Так и хочется пристрелить, чтоб быстрей подох. — Как он? — Роджерс единственный, у кого есть силы, чтобы спросить. — Командиру Рамлоу повезло, Капитан. Нож задел легочную артерию, и произошёл коллапс лёгкого, но вы доставили его к нам вовремя. Мы сумели оказать помощь. Лёгкое удалось запустить, но положение всё ещё серьёзное. Будем надеяться, что сердечно-лёгочная реанимация не потребуется. Главное — пережить эти сутки, и тогда можно будет вздохнуть спокойно. Но «спокойно» и Брок Рамлоу никогда не уживались вместе. Через двадцать минут после слов врача сердце Брока остановится на сорок шесть секунд, прежде чем его смогут запустить заново.