В болезни и здравии... ничто не разлучит нас

Это была вина Брока. Он должен был идти первым. Предчувствие никогда не врёт. Но Баки смотрел на него этим своим «ты мне не доверяешь» взглядом, и Рамлоу сдался. Уступил, потакая собственному желанию доказать обратное, чем обрек миссию на провал и подверг всех опасности. Это не тянуло даже на дилетантство. Полнейшая профнепригодность. К магниту Барнса притянуло с такой силой, что от удара он отрубился в первую же секунду, а сверху уже падали металлические крепления и балки. Кэп кинулся на перехват, Брок — к главному компьютеру базы. Если он не сумеет отключить эту херню, станет самым известным убийцей сразу двух суперсолдат. Барнс уже не подавал признаков жизни, Роджерс держался на последнем дыхании. Магнит беспощадно тянул к себе, и оставались считанные минуты до того, как он получит своё, смяв и перерезая человеческие тела металлом. Брок вряд ли когда-нибудь сможет вспомнить, как он взломал систему. Влез и переписал протокол. Времени было в обрез. Всё произошедшее походило на чудо. Пальцы прыгали по клавишам, глаза метались по строчкам, а губы как заведённые нашептывали одно: «пусть буду я, но не они... пусть буду я, но не они...». Магнит сдавал свои позиции неохотно, но Кэп уже начал расшвыривать груды металла в стороны. Слишком медленно. На подходе уже была первая группа наемников. Для Роджерса нужно было выиграть ещё немного времени. — Отцепляй Баки, Стив! У нас гости! — Брок, что ты... Рамлоу, стой! Но он его уже не слушал. Бежал, пытаясь рассчитать наиболее выгодные позиции для атаки. Он видел по камерам, как они рассредоточились. Успел запомнить. Теперь пошла любимая игра один на один. Их было пятеро. Но никто из них не был Броком Рамлоу, который защищал своё. Методично и бесшумно он выводил из игры одного за другим, пока не остался только он. Или Брок так думал на тот момент. Их было шестеро — один охранял снаружи до прибытия подкрепления. По всем законам он не должен был заходить внутрь, но видимо и у него здесь был кто-то важный, как и у самого Рамлоу. Брок уже видел, как к нему неслись два невредимых суперсолдата, похожие на очень испуганных, но радостных щенков. Всё изменилось за одно мгновение. От их внезапного, слаженного крика «сзади» у него зазвенело в ушах. Рефлекторно обернувшись, Брок ещё успел оценить, как нож Баки на нечеловеческой скорости по самую рукоять входит в чужое горло. А потом пришла боль и невозможность дышать, двигаться, не закрывать глаза. Он не был суперсолдатом, он не успел уклониться. Только обернуться, подставив грудь, а не спину. Последнее, что он слышит — голос Стива, но не может разобрать ни слова. Тот же голос продолжает звучать у него в голове, и Броку хочется кричать, чтобы он наконец заткнулся. Неужели он не заслужил немного тишины, если уж Барнсу нечего ему сказать. Боже, он так чертовски зол. Фактически постоянно. Он любит и злится, он волнуется и злится. Злится, злится, злится. Трахается и злится. И это несомненно лучший секс за всю его жизнь. В какой-то момент он начинает понимать слова, которые слышит. Ну, и разумеется злится. — Ты больше не можешь так поступать, Бак. Тебе нужно поспать. Ты почти придушил медсестру, потому что тебе показалось. Научись уже расставлять правильно приоритеты. Пора просыпаться, думает Брок. И начать раздавать пиздюли. Но в капельнице у него такая лошадиная доза обезболивающе-мозговыносящей дури, что открыть глаза и начать орать ещё долго не получается. А потом он просто забывает это сделать. Под потолком висят ужасно яркие воздушные шары, наверняка с неприличными надписями, одобренными самим Роллинзом. Он щурится, но пока не может их прочитать. Диван для посетителей в палате завален мягкими игрушками, корзинами с фруктами, коробками с шоколадом. Словно в блядский день рождения — ни одного путёвого подарка. Вокруг койки нависли перекошенные от счастья рожи его команды, испуганно-возмущенный нецензурной бранью медперсонал, и совсем близко примостился вырубленный каким-то хитрым способом Джеймс Баки Барнс, пускающий слюни ему в ладонь. Вот оно счастье, думает Брок, лениво ухмыляясь присутствующим и поглаживая подушечкой пальца острый кончик теплого носа Баки. Ради таких моментов и стоит жить.