Легенды Побережья

      Подвал «Сабли» хорошо освещали настенные факелы. Их огонь колыхался от явственного сквозняка, которого под землей вроде быть и не должно было. Уловимо тянуло запахами застоялой, нечистой воды. Агента Бреган Д’Эрт они не беспокоили, его на поверхность работа выводила не часто. Даланир, предпочитавший комфорт и уют и способный себе их обеспечить, слегка морщился, но терпел. Связной все же был компанией несколько более предпочтительной, чем девушки из Зари и юный некромант. Не то, чтобы Джархильд, Брин и Хоммет ему не нравились, но, обнаружив себя ответственным за их жизни, прорицатель вспомнил, почему он не мог раньше влиться в ряды искателей приключений.  — Так, как же вы так быстро в Лускан вернулись, Данни? — ухмыльнулся связной, закидывая ноги на стол. Отсутствие манер он с лихвой покрыл только что откупоренной бутылкой улаверского вина из личных запасов.  — Ну, для начала мы вломились в гробницу древнего некроманта, жившего чуть ли не до первого Разделения, — с наигранной небрежностью ответил Даланир, пригубив напиток в кубке.       Волшебник помолчал, глубоко вздохнул и продолжил, переходя на родной язык. От жизни на поверхности он начал его понемногу забывать, так когда еще шанс выдастся вспомнить? Он рассказывал связному, тщательно отфильтровывая собственные впечатления от фактов, первичное от второстепенного, мысленно погружался в воспоминания как в пучину.

***

      Из Топей они вышли быстро, быстро пересекли Трибор и Яртар, но споткнулись на Лонгсаддле. Все, включая самого Даланира, хотели хоть каких-то благ цивилизации, после тягот дальней дороги.       Лонгсаддл, который в прошлый раз отряд обогнул по широкой дуге, на первый взгляд казался идиллической деревенькой, окруженной изумрудно-зелеными пастбищами, на которых безмятежно жевали травку всевозможные виды одомашненных парнокопытных от овец и коз до рофов. На западе от деревни, на холме Харпелл, высился Особняк Плюща — не подчиняющееся законам природы собрание построек всех возможных архитектурных стилей — от обманчиво простых до изощренно сложных, замысловато выгнутых и перекрученных. Только ручей, свивавшийся затейливым узлом вокруг холма, казался обманчиво обычным. Ровно до тех пор, пока не становилось ясно — вода в нем течет снизу вверх.       Будь Даланир простым смертным, наверное, он пришел бы в восторг. Харпеллы нарушали все возможные законы природы, гнули мир под собственные нужды и нимало не стеснялись тратить на это запасы силы и заклинаний.       Он испытывал зависть, всю жизнь вынужденный прятаться, обходиться малым, лишь бы не раскусили под личиной лунного эльфа его истинную сущность. Его собственный народ с их бесконечными набегами на поверхность обеспечил себе репутацию тварей, которых нужно убивать, не задавая вопросов. И можно ли винить наземников за отсутствие идиллической беспечности по отношению к темным эльфам?       Из них четверых заходить в Лонгсаддл горели желанием только Брин и Джархильд. Обе хотели взглянуть поближе на чудеса деревни волшебников. Хоммет мрачнел с каждым шагом, а последние километры вообще проделал, натянув на голову капюшон и сгорбившись, словно это помогло бы скрыть его личность. Даланир же снова накинул на себя иллюзию, хотя и догадывался, насколько ненадежной защитой она будет от других магов.       И, тем не менее, что-то тащило его именно в Лонгсаддл. Предощущение, предчувствие, нити возможных вариантов будущего прилипли к нему паучьей паутиной, и навязчивость этого сравнения не предвещала ничего хорошего.       Он настолько погрузился в свой образ сплетенных воедино времени и пространства, что не обращал внимания, ни как они сняли две комнаты на отдых, ни как, немного приведя себя в порядок, спустили пообедать. Просто машинально выполнял необходимые действия, машинально произносил нужные слова.       И только резковатый девичий голос вывел его из размышлений:  — О, мне столько рассказывали о тебе! И обстоятельствах твоего ухода. И у меня родилась идея! Я закрылась на несколько суток в библиотеке, проводя исследования. И нашла то, что искала! Вот, — женщина выложила на стол потрепанную книгу, — ты должен это прочитать!  — Записки о Пепельном Жреце…  — Он был одним из величайших некромантов! Его знания огромны, неисчерпаемы!       За столом с ним и Хомметом сидела человеческая женщина со смешной копной кучеряшек, придававший ей вид феи-переростка, настолько непослушными и живущими собственной жизнью были ее волосы. Когда и как она оказалась здесь — Даланир тоже не мог вспомнить. Предощущение переломного момента только усилилось. Волевым решением, он сконцентрировался на материальном мире. Кажется, звали ее Дагатой и она была Харпеллом.  — И ты думаешь, этот Пепельный Жрец, он… ну… возьмет меня в ученики? — спросил Хоммет, хлопая глазами чаще обычного.       Даланир в жизни не слышал ни о каком великом некроманте с титулом «пепельный жрец», или прозвищем, или именем. Но при его упоминание Плетение начинало подрагивать. «Так, если я витаю в облаках, надо делать это хотя бы с пользой».       Он вновь отрешился от окружающего, потянулся к Плетению и через него дальше, к своей необъятной пустыне вариантов. Все, что он видел — предложение Дагаты не было обманом. И каким-то образом, все хитросплетения временных линий сводились к одному: если потратить время на поиски этого жреца, их путь в Лускан сократится в разы. Но провидение не давало ответа как именно. Не упоминая о том, что некоторые варианты тонули во тьме. А таких он предпочитал сторониться — теоретики прорицания предполагали, что проистекает это от того, что маг больше не существует в том варианте будущего, и, значит, не может дотянуться до него из прошлого, ибо не может увидеть ничего дальше момента своей смерти. Но проверить теорию на практике было затруднительно.       Даланир искал начальный узел — действие, предмет или существо, от которого и проистекает разрешение. И не удивился, когда нашел ее в Хоммете.  — …значит просто пойти в его курган, найти недостающие страницы, и встретиться с Жрецом. Ну, вроде, ничего сложного?        Даланир бросил взгляды на девушек из Пылающей Зари. Джархильд цедила эль, подперев голову, совершенно не обращая внимание на Хоммета с его неожиданно образовавшейся помощницей. Брин вообще ускользнула из-за стола к барной стойке и строила трактирщику глазки.  — Мастер Дал… Солонир? Что вы думаете? — не дождавшийся ответа Хоммет ищуще заглянул Даланиру в глаза.  — Нас ждут в Лускане. Но и гробница этого Пепельного Жреца всего в двух днях пути отсюда.  — Итого, мы теряем полнедели-неделю, — не поворачивая к ним головы заметила Джархильд. — Туда-обратно, там еще сколько проваландаемся. А Лускан тем временем к чертям сожгут.       Даланир снова посмотрел на лучницу, спрыгивающую с барного стула. Перед мысленным взором встал последний день перед разделением отряда. Он так и не успел спросить Эвелин о причинах ее резкого похолодания отношений с Брин. «Не может все быть настолько уныло и просто, как я предполагаю? Или нет?» Он привык полагаться на свой дар и на интуицию. А интуиция подсказывала доверять суждениям воительницы.  — Развеселитесь! Тепло, хорошее вино, горячая ванна, а вы сидите как на поминках.  — Некромант хочет потратить время на тренировку у какого-то прогнившего жреца.  — И что в этом плохого? Учение — свет. «А неученых тьма,» — мрачно закончил Даланир мысль. Ему не нравилась эта затея, ему не нравилась эта дамочка, эта Дагата, столь заинтересованная Хомметом, но спорить с тем, что ему приоткрывало Прорицание… «Может мы там портал до Лускана найдем вместо Пепельного Жреца?» — надежда на такое развитие событий была слабой.

***

 — Ну дык и что там в той гробнице? Пыль и куча неупокоенной нежити?  — Не без этого, — кивнул Даланир.

***

      Битые глиняные черепки, самозагорающиеся и самогасящиеся факелы и исписанные полустершимися от времени рунами стены — пещера отринувшего всякую цивилизацию друида, а не гробница. Дикость первобытная. И жар, словно они по первому уровню Баатора шли. И чем дальше забирались, тем меньше Даланиру все это нравилось. Ему. Прожившему немалую часть жизни в таких пещерах, скрываясь от желающей им с братом гибели сестры. Все-таки у городов наземников были свои плюсы, и к хорошему привыкаешь очень и очень быстро. А переучиваться потом проблематично, да и зачем?       Продвигаться приходилось медленно, на них действительно из-за любого угла мог вылезти какой-нибудь скелет, который давно должен был рассохнуться в пыль. Но нет, древняя магия все еще действовала, вкладывая в пустые черепа нежити приказ защищать гробницу любой ценой. И все попытки Хоммета брать их под контроль они игнорировали. Если Пепельный Жрец существовал, то могущество его было именно таково, каким его описывала Дагата. Но юный некромант, не смотря на неудачи, приободрялся с каждым шагом.  — Тааак… вроде мы нашли и собрали все нужное, осталось только произнести имена трех древних богов смерти над алтарем.  — И хрен знает, что случится, — прокомментировала Джархильд.  — А алтарь, наверное, в той стороне, — ткнула пальцем Брин, — судя по факелам. Как-то они подозрительно загорелись.       Даланир отмолчался. Он вообще с момента попадания в этот курган не произнес ни слова. Настолько сильным было напряжение от необходимости сохранить жизни этим троим, не умереть самому и от того каким маревом его пустыня шла перед мысленным взглядом, неумолимо затягивая их всех все ближе к одному из сгустков тьмы. А чтобы сплести защитный кокон из заклинаний не привлекая к себе излишнего внимания, приходилось выкладываться до боли в висках.  — ДЖ’РУК, АКАСТ, ВИЗИНД!       В пещере на миг стало невыносимо жарко. Часть стены в пещере буквально разломилась на три части и разъехалась в стороны, осыпая их пылью и нещадно скребя камнем о камень.

…ВОЛЕЮ ИМИКСА, ИСКОННОГО ВЛАДЫКИ ПЛАМЕНИ, Я ОТВЕТСТВУЮ НА СЕЙ ЗОВ… …ПОДОЙДИ БЛИЖЕ, СМЕРТНЫЙ СЛАВОЛЮБЕЦ И УЗРИ СВОЕГО НОВОГО ВЛАДЫКУ…

      Даланир застыл, едва не сбившись с очередного заклинания.  — Эээ… Я же не единственный, кто это слышал? — спросил некромант.  — Увы. Я тоже слышал.  — Может… нам следует… сделать, как он сказал?  — Если это был действительно Пепельный Жрец, он мог бы многому тебя научить, — усмехнулась Брин, проверяя натяжение лука.  — Я б сказала, да. Надо пойти к нему. И уничтожить. Ха. Начинаю говорить как долбанутый паладин, побери его Бездна. Но не нравится мне все это.  — Это твое решение, Хоммет, — не стал тянуть кота за хвост Даланир. Если некромант хочет ввязаться в это еще сильнее, так тому и быть.  — Ну тогда… давайте взглянем! Что такого ужасного может произойти, а?       Идти оказалось не долго, да и новых ловушек им не подкинули. Возможно, обладатель загробного голоса и впрямь возжелал узреть разбудивших его дураков. Представшая перед ними пещера намного больше напоминала место обитания кого-то с именем-прозвищем-титулом Пепельный жрец. Сталактиты и сталагмиты были оплавлены в подобие колонн, дальний конец пещеры поднимался вверх балконом, его подножие устилали черепа — человеческие, эльфийские, даже орочьи, а руны на стенах казались недавно нанесенными.       И, самое главное, в центре этого молельного зала парил в паре сантиметров над полом самый натуральный лич. В изъеденных и полуистлевших, но все еще поражавших прежним богатством одеяниях. Вышитый бисером, где он не осыпался, рисунок напоминал языки пламени на когда-то багровой, а ныне побуревшей и выцветшей ткани. Глаза лича, как и стоило ожидать не светились благородством или любовью к миру.  — Подойди, чадо, встань по одесную и познай очищение пламенем. Все мои знания, вся сила — станут твоими! Лишь принеси искру в сей мир и узри, как огонь снедает его! — Жрец простер руку к Хоммету.  — Ух ты! Заманчиво. Но мне вообще-то и здесь хорошо.  — Сделай первый шаг, мой ученик, — продолжал лич. — Отринь мирские узы. Да падут спутники твои оземь у твоих ног, и начнется твое новое странствие! «Отлично. Просто превосходно,» — подумалось Даланиру. Он невольно покосился на Хоммета. Чтобы не должно было произойти сейчас, оно было завязано на некроманта.       Хоммет отшатнулся назад, вскинул округленные глаза на Даланира.  — Мастер Даланир… он силен. Я чувствую огонь в своих жилах! Достаточный… чтобы уничтожать, чтобы… править.  — Хоммет. Ты — волшебник, а не колдун, твоя сила в контроле Плетения и твой интеллект, а не грубая мощь заклинаний.       Даланир очень надеялся, что у мальчика хватит любви к самому себе, чтобы понять — предложение лича ловушка без выхода.  — Такая сила…       Хоммета корежило от дребезга, шедшего по Плетению. Он напоминал птицу, пытающуюся взлететь в шторм, и неизменно прибиваемую к земле.  — Подумай что ты делаешь и зачем.       Джахильд поколебалась, медленно вскинула щит и встала между Жрецом и Даланиром. Лич продолжал безмятежно наблюдать за конвульсиями некроманта, видимо, полностью уверенный в его ответе на обещания могущества.  — Такая… ненависть! Нет, ее слишком… слишком много! Я… я не пойду против друзей!       Даланир выдохнул. С первой проблемой справился сам Хоммет. Оставалась вторая.  — Глупое чадо. Я не сулил тебе выбора. Коли не жаждешь ты обратить в прах свой мир, я свершу сие за тебя.       Кажется, лич не был даже сильно расстроен, насколько может быть не расстроенным древнее умертвие, которому только то наглые и непочтительные смертные нагрубили — нагрубили в понимании самого лича, естественно.       Подземный жар усилился, все каменные углубления в полу, напоминающие чаши, загорелись пламенем. «Воплощение, естественно он владеет Воплощением».

***

      Связной прищурился и даже сел поудобнее — воплощенное внимание.  — Ты же не хочешь услышать, как именно мы ухитрились упокоить древнего лича?  — С чего ты взял, что не хочу?  — Мы выжили, значит, и напряжения от развязки никакого не будет.       Лицо связного выразило крайнюю степень несогласия.  — Он швырялся огненными метеорами, сгустками пламени, утопил пещеру в пожаре, воспламенялось и горело все…  — Ну и?..  — Ну, и мы выжили.  — Заноза ты в заднице, Данни. Дальше что было?

***

      Хоммет смотрел на рассыпающийся скелет Пепельного Жреца с жалостью.  — Он был так стар, так могущественен. Я чувствовал это. Но он был и так одинок. И отчаялся найти себе хоть какого-нибудь ученика. Даже со всей своей силой он оказался один…       Некромант словно очнулся и посмотрел на Даланира и девушек из Зари, по его лицу пробежал ужас.  — Простите меня! Я так хотел стать сильнее, так увлекся, что…  — Ой, та брось ты! — возмутилась Джархильд. — Товарищей ты не кинул — вот это важно! Помнишь, мы рыцарям наподали? Все потому, что держались вместе!  — Верно. Долго и счастливо живут те, кто не забывает о других слишком часто. Ты все правильно сделал, — подтвердил Даланир скорее из необходимости закрепить нужный урок, чем желания ободрить.  — Да… да. Спасибо. Давайте вернем эту книжку Дагате и отправимся дальше в Лускан?       Даланир с удивлением понял, что предощущение его не оставило. Сгустки тьмы, самые ближайшие, рассосались, а часть до того разрозненных линий спелась воедино, и вела их обратно в Лонгсаддл. И все еще обещала им сокращение пути. «Да лучше бы я Зачарование изучал, чем так мучиться. Сидишь в лавке магической дребеденью торгуешь…»       Возвращение во владения Харпеллов — слава Мистре! — оказалось ненасыщенным на события, ну съели супа из мухоморов и добряники, ну отравились… Интересно, чем руководствовалась Брин, когда глядя на ядовитые грибочки, сказала что они съедобные?       Даланир следил, как Хоммет уверенно идет к Дагате, как достает фолиант и найденные страницы, как кладет их перед ней на стол. Волшебник оббежал взглядом «Рога и Копыта», ощущая как Плетение нарушают всплески силы — по хозяйски мощной.  — Уверен, Хоммет? Все ли это, что ты узнал в своем путешествии? Подумай.  — Ну… э… вроде бы?  — Разве ты только что сам не сказал, что предпочел могуществу своих друзей?       Юный некромант молчал. За соседним столиком закутанный в плащ человек внимательно следил за их разговором. А потом повернул голову и прямо посмотрел в глаза Даланиру, от чего у дроу пробежали по спине мурашки. Силой, заставлявшей Плетение бурлить, был именно этот человек.  — Харпеллы изгнали тебя из Особняка Плюща не потому что ты был плохим волшебником или совершал ошибки, — продолжала Дагата. — Нет, причиной была твоя тяга ко всем темным аспектам Искусства и пренебрежение другими в погоне за знанием.  — Это не… — Хоммет попробовал возразить, но через секунду сдался. — Да, наверное.       Человек в плаще, продолжая пронизывать Даланира взглядом, сделал жест, приглашающий сесть.  — Приятно видеть, что Лонгсаддл привлекает новые лица, — раздалось из-под глубоко надвинутого капюшона, когда Даланир степенно и неторопливо опустился на свободный стул. — Особенно, столь сведущие в Искусстве.  — Киппер Харпелл, полагаю?  — Признаться, — человек проигнорировал вопрос Даланира, — когда вы пересекли границу Лонгсаддла, наша семья несколько насторожилась. Ваш народ порождает больше злодеев, чем героев.  — Мой народ? — Даланир разыграл непонимание. Он все еще был под заклинанием иллюзии и постороннему человеку должен был казаться обычным лунным эльфом…  — Полно вам, мастер Полднетень… или лучше сказать — мастер Ча’Фир? …любому постороннему человеку, но не старейшему волшебнику из семьи Харпелл.  — Наивно было с моей стороны ожидать, что моя маска будет действенна здесь. Я не планировал ничего дурного, мой отряд идет в…  — Лускан.       Удивляться осведомленности Киппера, наверное, тоже не следовало.  — Я вас внимательно слушаю, — раз уж его до сих пор не попытались скрутить и выставить из деревни, а то и убить на месте, значит, у Харпеллов было на уме что-то менее враждебное.  — Так вот, семья насторожилась, увидев одного из вас на самом нашем пороге. Но что вызвало гораздо больше беспокойства, так присутствие в вашем отряде Хоммета. Мы опасались худшего. Очередного наставника, уводящего Хоммета еще дальше во тьму.       Киппер загадочно улыбался, поглядывая на Дагату и Хоммета. А потом достал трубку и со вкусом ее раскурил.  — Снимите маску, мастер Ча’Фир. Друзьям Харпеллов в их доме ничто не угрожает. Удивлены? Вы вернули нам нечто бесценное, Даланир. Мы почти потеряли надежду, что один из наших самых многообещающих сынов вернется к нам, осознав свои ошибки. Но ничто другое не позволило бы вам уйти от Пепельного Жреца живыми.       Теперь уже Даланир посмотрел на Дагату и Хоммета. У некроманта самым простецким образом отвисла челюсть.  — Т… то есть, я — урожденный Харпелл?!  — Твоя мама была рождена одной из нас и…  — Все это была проверка, — задумчиво произнес Даланир. — Но позвольте, вы разработали этот план за те несколько часов, что мы успели пробыть в Лонгсаддле?  — Конечно, нет. Дагата задумала все это с месяц назад, когда до нас дошли вести, что Хоммет присоединился к группе искателей приключений. Оставалось только выбрать удачный момент для встречи. Дагата должна была найти Хоммета в Лускане, но город в его сегодняшнем состоянии смертельная ловушка.  — Вам известно о демонах.  — И призывающих их нечестивцах. И разрозненных группировках, пытающихся спасти Город Парусов от гибели, каждая из которых имеет свои причины. Увы, нам вмешаться не позволит Тайное Братство.  — А вы не боялись, что Хоммет проверку не пройдет? — спросил Даланир. Иногда наземники поражали его не меньше соплеменников.  — Мы верили в него и боялись только его гибели. Но вы сами можете видеть, сколького Хоммет может добиться и каким потенциалом обладает. Для таких испытания всегда самые тяжелые. Высока цена за талант…       Киппер задумчиво покачал головой.  — Возвращаясь к проблемам Лускана… Верно ли я думаю, что вы направляетесь остановить засевший там культ? — дождавшись кивка Даланира, он уверенно продолжил, -отдохните, мастер Ча’Фир. Все, чем может порадовать Лонгсаддл, к услугам вас и ваших людей. Подготовка прямого, безопасного портала займет некоторое время даже у меня.

***

 — Данни, ты меня сейчас за дурака держишь? Харпеллы — и помогли темному эльфу, и не Дриззту какому-нибудь, а одному из нас? Да я ни в жизнь не поверю. Не после Затемнения.  — Ну, значит, я — иллюзия, — усмехнулся Даланир.  — Очень убедительная иллюзия, которая мое вино поглощает как реальный Даланир, — хмыкнул связной. — Делааа…       Темный эльф поиграл кинжалом, подбрасывая его в ладони, покидал бездумно игральные кости, забытые на столе кем-то другим.  — А Рыжая, значит, дальше пошла, куда бы вы там не намылились?  — Как видишь.  — Она реально договорилась с Золотым Оком?  — С их Командующим, по крайней мере.  — Прям даже не знаю. У тебя новости одна фантастичнее другой. Око и до того были фанатиками, сейчас вообще какие-то дерганые стали. Наш человек от них едва ноги унес. И главное, договариваться-то пошел с их асассинами. Они всегда понятливее рыцарей были. А сейчас и их как с цепи спустили.  — С чем это может быть связано?  — Ты мне скажи, прорицатель!       Даланир пожал плечами. Еще его проблемы Золотого Ока не волновали.

***

      На втором этаже «Сабли», в номере Брин и Джархильд тоже понемногу осушали бутылку аррхениша. Джархильд параллельно натирала до блеска боевой шлем, а Брин в неизменной, не запачканной даже в бою с Пепельным Жрецом, сверкающей белизной рубашке пыталась что-то тренькать на забытой кем-то мандолине. Выходило у нее что-то крайне тревожное.  — Хильда, а ты не задумывалась, что она может быть засланной к нам?       Заданный неожиданно вопрос совершенно огорошил Джархильд. Она перевела взгляд на сестру по оружию в немом изумлении, не до конца даже понимая о ком идет речь. Но Брин не стала тянуть с пояснениями:  — Подумай. Нам устроили засаду на Верхнем тракте, затащили в те жуткие пещеры, — она передернула плечами, — живой из которых вышла одна она. Не будем считать жрицу, Ларетара и милягу-некроманта — они не из Пылающей Зари. Все остальные там погибли, включая, — она вздохнула и прикусила на секунду губу, — Белами. И я подозреваю, если бы ты не осталась охранять караван, с тобой случилось тоже самое.  — Брин, ты…       Полурослица вскинула ладонь, останавливая ее.  — Просто подумай! Что, если это она сдала нас Золотому Оку, навела их, когда все хорошенько разузнала? Ты, что, не видела как она с их главного, чуть ли не пылинки сдувает? Она же в ряды этих фанатиков легко впишется — только эмблему эту дурацкую на нагрудник прибить — и вообще не отличишь?  — Ну бредятина же! — не выдержала дворфийка. — Во-первых, там в пещерах были Иллидия и Ларетар! Им — я доверяю, и они ничего странного не заметили!  — Да? А то, что она священника отпустила, после того как он… Белами на их же глазах убил — это не странно?  — А в замок к рыцарям за тобой Эвелин нас зачем тогда потащила?! За тобой, Брин!  — А то, что все мало-мальски обученные рыцари как специально свалили в то же время из замка? Остались одни новобранцы. Передала весточку и вот, все и сложилось как надо.  — Совпадение. Ты же сама говорила, они еретиков в трущобах собирались искать.  — Ага, вас. А откуда узнали, вернее, от кого? — огрызнулась Брин. — Пощадила Банагара — раз. Пощадила Райсу — два. В дом собраний вы пришли аккурат, когда там никого почти не было — три. В трущобах объединилась с Оком — четыре. И, наконец, пощадила Тармикоса — пять. Вот ты — ты! — что из этого сделала бы?       Джархильд нахмурилась. У нее были свои сомнения по поводу решений и действий Эвелин. И, положа руку на сердце, священник, перебежчица и тем более паладин в живых не остались бы, будь ее воля. Но и в милосердии к врагам не было ничего настолько необъяснимого. Вон, Иллидия тоже бы с радостью помиловала всех. Что ж ее тоже в Золотое Око записывать? Да и выкладки Брин зияли дырами.  — Ладно. Допустим, Эвелин была заслана в гильдию шпионить. В жизни в это не поверю, но допустим. Почему мы с тобой до сих пор живы?       Брин глубоко вздохнула.  — Не знаю пока, может мы слишком мелкая сошка, может, для чего-то нужны. Но вот еще момент, с чего она — гильдмастер? Почему не ты, почему не я? Меня, между прочим, готовили к командной должности. А ты дольше нее в гильдии состоишь.  — Брин, это я уговорила ее посвящение пройти. Эвелин изначально не особо-то и стремилась. При посвящении ей кольцо и досталось. Так Основатели захотели.  — Как удобно-то, — буркнула полурослица. — Нет, я уверена — наша прелестная командир связана с Золотым Оком. Может она и не рыцарь, а обычный наемник, работающий за деньги, но…  — Но мы познакомились с Эвелин совершенно случайно! Она вышвырнула изрядно перебравшего Белами из борделя, и так этим его потрясла, что он меня уговорил пойти посмотреть на возможного рекрута. Такое подстроить просто нельзя!       Брин засопела и отвернулась.  — Чтобы Белами набрался делать вообще ничего не надо… было. А чтобы его впечатлить — и подавно.  — Боги, да проще ж просто прийти в гильдию и записаться, к чему сложности-то такие?       Брин отшвырнула мандолину, не заботясь о сохранности инструмента, и подперла голову руками. Что ее широко распахнутые глаза увидели такого интересного в скатерти — у Джархильд даже предположить не получалось. И неожиданно Брин прорвало.  — Я их ненавижу. Его ненавижу. Пытки ежедневные. Вопросы, обвинения. Инквизиторы в голову способны залезть, что сама в себе начинаешь сомневаться. Тармикос стоит статуей у стенки, наблюдает. Рожа каменная, безразличная, хоть умоляй, хоть рыдай, хоть в голос кричи. Будто я паук или червяк какой, что меня и не жалко. Молчит, урод, только глазами сверкает и взглядом давит, как букашку. Ты не представляешь, что я там вынесла. И все ради того, чтобы узнать что Белами убили. Может она и не предательница, но я просто не могу понять — зачем? Зачем оставлять их в живых, зачем что-то доказывать? Они жить не должны.       Джархильд отвела глаза, расстроенная, испуганная, как никогда до этого в жизни.  — Брин, я… мне жаль, что мы не пришли раньше, что не спасли Белами. Ох, он был той еще занозой, но дня не проходит, чтобы я не подумала — а что бы он сейчас сказал. Или сделал. Или с кем бы собачился сейчас. Но если веришь мне, поверь и Эвелин. Пожалуйста. Твое предположение… оно слишком ужасное.  — Просто… просто держи в уме, что такое тоже возможно. Мне будет спокойнее, если я буду не одна.       Дворфийка сделала глубокий вдох. Ну хоть разорвись.