Легенды Побережья

      Схема канализации была составлена от руки, но со всеми возможными тщательностью и знанием картографии. Бреган Д’Эрт могли, конечно, проникнуть и в башню Тайного Братства, а у волшебников наверняка имелись собственные карты бывшего Иллуска, даже с внесенными разрухой изменениями. Но к чему такие сложности, если дроу сами прекрасно ориентировались под землей? — Вот все точки, где было зафиксировано появление демонов, — Связной отпил пиво прямо из горла. — Только зафиксировано? — уточнил Даланир, обеспокоенно покосившись на собеседника. Он ничего не имел против алкоголя, но потребляемое Связным количество начинало удивлять. Нервы у агента Бреган Д’Эрт шалили, что ли? — Мы не передвигаемся большими группами, ты же знаешь, — поморщился Связной, — а два-три оперативника немногое могут сделать. Терять своих людей я не намерен. Тех, кого просто отловить и уничтожить, естественно, уничтожаем. Но чтобы такую площадь покрыть… — А что другие жители канализации? Сейчас не до мелких конфликтов. — Ты о Дохлых Крысах? Данни, что с тобой и предложениями объединяться со всяким мусором? Сначала Золотое Око, теперь Крысы. А завтра предложишь к Тайному Братству в ворота постучать? — Но положение критическое. — Поэтому я и позвал Рыжую с ее отрядом. Вы умеете решать проблемы.       Это заявление Даланира насторожило. Он не был активным членом Бреган Д’Эрт, просто у едва унесшего от матриархата Ллос jaluk выбор был очень ограниченным. Но одно дело знать самому, что ты используешь организацию для своих нужд, и совсем другое когда организация в курсе твоих настроений. — «Мы?» Я, что, больше не часть Бреган Д’Эрт? — Брось, ты всегда был больше нейтралом, чем одним из нас. Но разве мы тебя не ценим? Сложно найти второго такого информатора.       Связной смотрел на Даланира с наигранным удивлением, а на деле с вполне конкретным упреком: «Твои действия частенько расходятся с декларируемой лояльностью». Развивать тему Даланир не стал, лишь бы проверку на вшивость не устроили в самый неподходящий момент.       В конце-концов, с трудом, но это можно было перевести как «не парься, мы не в обиде». — Это был тонкий намек, что я и нужен вам для того, чтобы найти откуда танар’ри лезут? — Так я ж и не скрывал вроде?       Волшебник вернулся к разглядыванию лабиринта улиц бывшего Иллуска. — Нужны еще какие-то зацепки. Я не улавливаю паттернов передвижения демонов. — Чем мои люди занимаются сейчас, по-твоему, как не поиском других следов? Займись тем, что нам недоступно.       Даланир вздохнул. Было бы это еще так просто.       Поставленная перед волшебником проблема казалась неразрешимой. Само Плетение над Лусканом напоминало шторм на море Мечей. Его пустыня вариантов корчилась и извивалась в огне, покрытая маревом пожара. Даланир с трудом высматривал переломные точки, но они то и дело рассыпались искрами, только чтобы возникнуть на новом месте и вновь исчезнуть. Он не мог уловить принципа, не то, что рассмотреть в деталях. Одно было несомненно, скрывались за этим действительно проделки демонов.       Виски ломило от работы в таких условиях. Будь у него десяток учеников, которые помогали бы отделить миражи от яви, фиксировать видения… Но у него не было учеников, и Хоммет не смог бы ему ничем помочь. Мысленно волшебник приготовился к длительной медитации, позже, в одиночестве, подготовившись как следует. Пока надо было хоть как-то объяснить происходящее Связному.       Он открыл глаза, чтобы понять — времени прошло сильно больше, чем показавшиеся ему секунды. Связной успел не только допить свое пиво, но и открыть и почти закончить вторую бутылку. — Я заметил всплески демонической магии. Мощные, но общий фон тоже вырос. Как будто источников несколько, и они друг с другом конкурируют, — перевести на доступный для не-магов язык увиденное было сейчас тоже нетривиальной задачей. — Так ты сможешь вычислить, где призыватели засели, или нет?       Даланир покачал головой. Признавать собственное бессилие было неприятно. Но это было мелочью в сравнении с висевшей над Лусканом угрозой.       Он размышлял, перебирал возможные причины. Проклятье на голову Тассилиса! Чего он хотел добиться, утопить Торил в огне? — Над Лусканом словно дым от пожара, который застилает все. Массовые жертвоприношения, артефакты прямиком из Девяти Адов или Бездны. Внезапный приток людей в демонические культы. Ищите что-то из этого.       Связной почесал затылок, кивнул и встал. Несмотря на пьяную неуклюжесть, возможно, кажущуюся, Даланир знал — Связной воспринял рекомендацию со всей возможной серьезностью.

***

      Однажды Эвелин сказала Джархильд, что день, когда на их караван напали, ей напоминал падение с обрыва в пропасть. Умом, о чем воительница толковала, она скумекала, но не прочувствовала до конца. Надежная и неповоротливая как скала дворфийская натура тому была причиной, или что другое, она не задумывалась. Звучало-то правильно, а, значит, что там понимать? Вода мокрая, а камень твердый.       Этот день она еще с вечера распланировала — на старый рынок сходить, к оружейникам и бронникам, к Релоне в лавку заглянуть за зельями, припасы пополнить, всякое мелкое, но нужное взять. Поиздержались они, пока обратно до Лускана топали. Волшебники в Лонгсаддле, конечно, здоровски помогли с телепортом. Но было б еще лучше, если бы этим их помощь не ограничилась.       Она убрала постель, покидала ненужные вещи в сундук, закрыла его. Брин успела ускользнуть завтракать еще с полчаса назад. Оптимистичная и радостная, несмотря на вчерашний раздрай. Но и сама Джархильд почему-то чувствовала подъем и боевой настрой. Магия сна в мягкой постели и хорошего ужина, не иначе.       Стоило ей сделать шаг за порог номера, как ее внимание привлек грубоватый, смутно знакомый женский голос, что-то поучительно втолковывающий хозяйке «Сабли».       Джархильд подошла к перилам ведущей на первый этаж «Сабли» лестницы, посмотреть, кто ж там такой решала объявился, и потеряла дар речи.       Родную мать, Нисрин Камнезнатицу, благочестивую матрону клана она тут увидеть не ожидала. Чтобы ее ма, да вылезла из Мирабара, бросив хозяйство? Лускан хоть и соседний город, а все ж не ближний свет. Главное, что было уж совсем невероятным — мама приехала не одна, а с родной сестрой, теткой Джархильд. Если одна мать и могла все-таки куда-то уехать, то не оставить вместо себя тетю Гвеннан — это было немыслимо.       Шиванни, смятая напором, оглядывалась в поисках помощи, подняла глаза и с явным облегчением воскликнула: — Так вот она, не извольте беспокоиться!       Обе пожилые дворфийки вскинули головы и, потеряв к Шиванни всякий интерес, энергично направились вверх по лестнице. Джархильд только оставалось хлопать глазами и удивляться их скорости.       На полпути мать принялась ее отчитывать, как делала это всегда. Быть довольной своими детьми в ее требовательную натуру не входило. — Ах, вот она, голубка моя, не поторапливается пред матерински очи предстать!       Джархильд подсознательно начала отступать к номеру, зная, что это единственный способ не устраивать скандал на глазах у всех. — Ма, я даж не зна… — Бросила все, унеслась с мечом наперевес, — продолжала родительница, распаляясь, — а ведь отец-то с матерью уж не молодые! Да доченька старшая помощницей становиться не собирается. Все сами должны, без подмоги, без утехи! За кузней следи, за лавкой следи… — Ма… — Джархильд толкнула спиной дверь, продолжила тактически отступать, пока обе родственницы не зашли вслед за ней. — И не перебивай, чему бы путнему в своих «приключениях» научилась!       Тетка, бросила на Джархильд сочувственный взгляд и спокойно закрыла за собой дверь. Судя по лицу, матушка и ее успела замучить. Джархильд мысленно перевела дух. Позору с матушкой не оберешься, но тетя Гвеннан часто вставала на племяшкину сторону. — Сестрица, ты б к делу-то перешла, — сварливо заметила она, одарив сестру суровым взглядом. — Не забавы ради приехали. — От жеж сестру боги послали! — Мать переключилась на новую цель для нравоучений в мгновение ока. — А я о чем толкую, как не о главном? Уважение к старш… — Брат с сестрой твои пропали, Джархильд! — рявкнула тетя, перекрывая все звуки в номере. Так, что даже мать притихла.       В повисшей тишине Джархильд рухнула на стул, удачно он рядом стоял. Мало ей было одного потрясения — приезда родичей — на сегодня. — ЯРИ И ФАННА?! КАК?! — Вот как ценящие родителей дети-то поступают? Лавку они тутоньки открыть хотели, чтоб слава о нашей сбруе да оружье шла по всему Побережью, не то, что некоторые! — А потом от них весточка приходит, мол, приезжайте, управилися мы. Ну, мы и собрались проведать лично. А… — Пропали детоньки мои, исчезли! — взвыла мать. — Как роса в полдень… Польза-то от тебя будет? Ты ж искательница приключений, друзья у тебя какие! Спаси детонек-то моих, чай не чужие!       Джархильд уронила голову в руки, пока тетя сквозь причитания матери не рассказала все, что они успели выяснить. Запоминать-то сказанное она запоминала, но думала о другом.       Близнецы, оказывается, уже вырасти успели, пока она с Зарей работала. Вон, клану помогали торговлю развивать. А она все их считала вечно проказящей сопливой мелкотой. То косу ей к кровати прибивали, то инструменты в кузнице местами меняли, за что отец грозился выпороть, но так никогда и пальца на них не поднял.       Шмыгнув носом, Джархильд встала. — Ма. Я все поняла.       И вышла из номера. Все, что надо, она уже услышала, а тянуть дальше было нельзя.       Кажется, метафора с падением в пропасть ей стала на капельку понятнее. Но про себя она понадеялась, что пока еще просто висит, пальцами зацепившись за уступ. ***       Плана действий у нее не было, но была надежда наскоком, как в драке, найти выход. Дом, который брат с сестрой сняли, Джархильд и Брин нашли быстро. Как-то само получилось, что их и без того маленький отрядик разбился на две жесткие половины — волшебники чего-то там магичили, обсуждали между собой, а они с Брин вроде как не удел во всей этой мути оказались. Само собой было понятно — когда придет время демонам задницы надирать, без них не обойдутся. Но пока пользы от них было чуть да маленько. Но даже навешай темный эльф на них каких-нибудь поручений — Яри и Фанна были важнее.       Она все еще не могла поверить, что с ее братом и сестрой стряслась какая-то беда. В мыслях она пыталась придумать какие-нибудь объяснения, на вроде, сделку какую поехали заключать, еще что-нибудь в том же духе, может, в Порт Лласт подались, а мать чего-нибудь с датами напутала…       Брин молчала, и Джархильд была за это благодарна. Понятно было и без слов, только по тому, как быстро и решительно лучница собралась, что без помощи сестру по оружию она не бросит. Если не по дружбе, то в память о Белами.       Джархильд постучала в дверь. Но от первого же удара она приоткрылась, словно приглашала внутрь. Переглянувшись с полурослицей, Джархильд пересекла порог.       Неплохо дома дела шли, раз Яри с Фанной отхватили такую квартирку. Не шик, конечно, но чистенько и обстановка приятная. Шторки веселенькие, скатерочка на столе, подушки на стульях, салфеточки, будь они неладны. Вот только никаких личных вещей. Сапоги у порога не валялись, едой не пахло, даже испортившейся. Стирка не висела на веревках, и даже в бадейке не кисла. Беспорядка не было. Необжитое было совершенно место.       И это Джархильд нравилось меньше всего. Если Яри и Фанна тут жили какое-то время, то должны были остаться следы. И где они? Но сдаваться она не привыкла. Может, второй этаж приоткрыл бы завесу тайны. Она продолжала цепляться за слабую надежду, что все это какое-то недоразумение, и ничего страшного с близнецами не произошло. Про себя она пожалела, что рядом нет Эвелин, которая точно бы не начала терять голову от ужаса, и что-нибудь придумала. Выступила поддержкой, той самой второй головой, которая лучше чем одна. От темного эльфа Джархильд такого не дождалась бы как пить дать. Ее внезапно поразила мысль, а не спровоцировали они с Брин разделение отряда? Когда яро и жестко насели на Эвелин с вопросом, хорошим и правильным, на какой же ж хрен им нужен паладин. Вчерашние подозрения Брин показались ей еще более беспочвенными, но то, что воительница фактически отослала их обеих — настораживало. Ну, столько же прошли вместе, столько грязи отмесили! Неужели так сильно Эвелин обиделась на них?       Встряхнув головой, Джархильд отогнала миражи прошлого ради более безотлагательного дела, и решительно направилась к лестнице. — Вернулись, наконец, разбойники?! — раздался от входной двери раздраженный мужской голос. — Оплатить решили? Ну дак я цену подниму за… Эй, вы не те дворфы! Я сейчас стражу позову!       Худощавый мужчина средних лет в хорошем, но не очень чистом кафтане застыл на пороге и выглядел так, словно не первый раз выставлял за дверь хорошо вооруженных людей. — Не те дворфы, говоришь? — Вспыхнула Джархильд, перехватывая меч удобнее. В ее жилах растекалась ярость, словно она одноименное зелье выпила. — Что ты с моими сестрой и братом сделал?!       Мужчина опешил, буквально таки уронил челюсть на пол. — Э, э! Потише, дамочки! Ничего я не сделал! Это они, бандиты, мне денег задолжали! Квартплату! Свалили, не заплатив! — Яри и Фанна — не бандиты! Они никогда и никого… — Послушайте, любезный, — вмешалась Брин, — у моей подруги пропали родные. Пропали! В значении, мы их сами пытаемся найти! Если вы что-то можете сказать — скажите! И когда мы их найдем, вы тоже свою… квартплату… получите.       Мужик пялился на них в глубоком недоумении. Время шло медленно-медленно, Джархильд ощущала, как секунды проходили, каплями засахарившегося меда цепляясь друг за друга, растягиваясь до бесконечности. Наконец, он почесал затылок и пробормотал: — Да не сказать, чтобы я чего-то знал. Просто они в один день сняли у меня этот дом. Приличными показались, купцы, при деньгах. Аванс, честь по чести. А как пришло время остальное платить, так их след простыл! Ни вещичек, ни их самих.       Брин нахмурилась. А сама Джархильд почувствовала себя обманутой. Все это, конечно, подтверждало слова матери с теткой, но не приблизило ни на шаг к разгадке. И что теперь делать? — Это все? — Ну, дык, да. Вы если их найдете, про меня напомните? — Напомним, — пробормотала Брин, посмотрела Джархильд в глаза, и резко обернулась, пылающая новыми вопросами. — А с кем они общались, что делали? Где… — Мне-то откуда знать? Я ж в их дела не лез, я дом просто сдаю, — пожал плечами домовладелец и снова почесал затылок. — Осмотреть-то дом, так и быть, можете. Мне скрывать нечего. Но долго не задерживайтесь, я другим клиентам его показать хотел. И так одни убытки…       Он прислонился к косяку входной двери, достал трубку и, пошоркав огнивом, закурил.       Джархильд решительно поднялась наверх.       И без его разрешения бы перерыла бы домишко вверх дном. Верить этому проходимцу было нельзя. В Лускане честных людей отродясь не было. Она методично и дотошно обходила и осматривала каждый угол каждой комнаты, залазила под мебель, простукивала стены. Пыли скопилось не мало, но ничего больше. Единственное подтверждение, что брат с сестрой тут вообще жили — клок рыжих волос, спутанных, с расчески. Джархильд пощипала себя за кончик косы, еле удерживаясь, чтобы не начать выдирать ее с корнем. Куда теперь податься, кого спрашивать? Не учила ее жизнь такому, а налету схватывала она только в драке да в кузне.

***

      Они вышли на промороженную улицу. Снег снова стеной валил на Город Парусов, укутывая обгоревшие здания и разбитые мостовые, пострадавшие в последней схватке с демонами. Лускан укутало белым одеялом, очистило и умыло. Буранцы крутились вдоль улиц. Уцелевшие деревья покачивали ветвями от ветра. На острых крышах злобно каркали вороны.       Брин пыталась ее как-то утешить, предлагала пойти в торговую гильдию. Они регистрировали каждую мало-мальски крупную сделку, говорила она, и если дать им на лапу, найдут все документы, где Фанна и Яри упоминаются. Следовательно, и тех, с кем они общались, сделки заключали, и можно дальше по цепочке пойти… — Эй, красотки, ответите на загадку — низкорослое, несчастное и дурно пахнет — что это?       Через неширокую мостовую, где добротная телега едва-едва пройдет, у противоположного дома сидел на низенькой тележке безногий дед в рванине. Улыбался им щербатым ртом и смотрел как-то слишком уж осознанно для безумца.       Джархильд бы его просто проигнорировала, но пришлось приостановиться из-за Брин. Пресловутый гонор Шустропалых, из-за которого Белами не вылезал из драк, сделал свое. Полурослица, уперла руки в бока и с вызовом ответила: — Ты, дедуля? — Неправильный ответ! — дед, ничуть не обидевшись, нравоучительно поднял палец вверх. — Я не низкорослый, я просто ног лишился, а воняю из-за вчерашнего супа! На крысах его, что ли, варят? И я вовсе не несчастен! Хотя, если бы тот сквалыга, с которым вы только что болтали, подавал мне милостыню хоть раз в день, я был бы в разы счастливее.       Дед даже бровями пошевелил и взглядом указал на свою кружку.       Джархильд нахмурилась, а потом, махнув рукой, насыпала в кружку пару серебряных монет. Столько, сколько у Шиванни стоила миска хорошего супа. Ей было плохо настолько, что хотелось то ли в морду кому дать, то ли наоборот помочь безвозмездно. Пусть уж дед порадуется. — О! Другое дело! — Воодушевился нищий. — А теперь правильный ответ на мою загадку. Низкое, несчастное и дурно пахнет — это дворф в канализации!       Джархильд застыла как вкопанная. — Что ты сказал?! — А! Знал, что заинтересует! Я, девчули, тут каждый день сижу. Козырное место, я его у Водохлеба Гэба отбил. Вилку ему об ребро сломал, но отбил. А раз каждый день сижу, то многое вижу, да? — Он прищурился. — Ежели дедушка сегодня прям хорошо поужинает, так память у него, как у молодого станет. Особливо, про последних жильцов этого домика. — И что в дедушкином понимании — хороший ужин? — осведомилась Брин, складывая руки на груди. — Ну, на супчик у дедули есть, — он встряхнул кружку, наглядно демонстрируя свои слова. — Еще бы к нему хлебушка. И второе, с мяском. И стопочку рашеменовки. А лучше — две.       Дед посматривал на обеих — хитро, хитро. Джархильд прекрасно понимала, что давить на жалость, манипулировать людьми попрошайки умеют лучше многих. Но если дед не врал? Она достала кошель и отсчитала нужную сумму. Даже если ее разведут сейчас как последнюю дуру, хуже уже не станет.       Дед довольно погремел кружкой, и сноровисто пересыпал монеты куда-то себе за пазуху. — Хорошие у дедушки внучки, не забывают старика, заботятся… Значится, видел я, как двух дворфов из этого дома вытаскивали плохие люди. Настолько плохие, что когда они тут объявляются, среди наших, — он потыкал себя в худую грудь, — пропадать начинают те, кто поздоровее и помоложе. Дети — тоже. Работорговцы это, внученьки, были.       «Да во имя Клангеддина, работорговцы-то тут причем?! И Яри с Фанной им зачем, они же не нищие. Выкуп, что ли, просить?» — Где их искать? — Вот чего не знаю, того не знаю, — дед поднял руки перед собой, останавливая Джархильд. — Но! Куда они скрылись, я видел.       Дед поманил их за собой и, отталкиваясь руками, резво покатился в своей тележке, старательно объезжая сугробы. Поплутав по закоулкам, у сожженного здания он приостановился, и ткнул пальцем куда-то за нагромождение ящиков и корзин. — Вон она. Решетка-то канализационная. Аккурат туда нехорошие люди и уволокли ваших дворфов. — Дед, — поинтересовалась Брин, становясь совершенно серьезной, — а не боишься, что эти же люди тебя за, кхм, воспоминания в Мираре утопят?       Нищий посмотрел на нее с удивлением и хрипло расхохотался. — Дедушка старый, дедушка долго живет и не боится уже ни черта, — он самодовольно хмыкнул. — К тому ж, я-то все видел, а меня — ниии! Кто на таких, как я, обращает внимания? Но вы к дедушке с тактом и пониманием, и дедушка вас не обманывает. Так что, внученьки, ищите там. Может, свезет вам. А если вам свезет, так и нам поспокойнее станет.       Он посмотрел на них еще раз и поехал обратно. Не оглядываясь и явно испытывая чувство выполненного долга, виднелось что-то эдакое в его гордо задранной голове.       Джархильд смотрела на вход в канализацию и пыталась связать воедино все — зачем работорговцам ее брат с сестрой, что матери говорить, что дальше делать…       Мысли были как камни, и не драгоценные какие, а обычные булыжники, которыми дороги мостят. То есть красная цена им была ноль медянок. Она громко шмыгнула носом, в который раз убедившись, что долгие размышления не были ее сильной стороной, и повернулась к сестре по оружию. — Брин, что думаешь? — спросила дворфийка с надеждой. — Что надо действовать быстро, но захватить с собой некроманта не помешает. *** — Ох, мастер Даланир, вы уверены?.. — Просто «Даланир», Хоммет. И да, я уверен. Буду несказанно рад, если поможешь подготовить часть кругов. И вычитать заклятия.       Юный некромант просиял глазами. А Даланир подавил терпеливый вздох. Дарование было не только юным, страшно талантливым и не обделенным чисто колдовской связью с Плетением, редко встречающейся у волшебников, но еще и требовало за собой глаз да глаз. Но ту магическую «конструкцию», которую темный эльф задумал, осуществить в одиночку было невозможно. Его номер в «Сабле» и так напоминал сейчас кладовку торговца магическими артефактами, лабораторию безумного призывателя и склад ненужной рухляди одновременно. Все это потом еще и убирать придется… — Скажите, мас… Даланир, а может нам еще и Брин привлечь, она же может, ну, накладывать природные заклинания? — спросил некромант и густо покраснел.       Даланир тяжело вздохнул. Не в первый раз Хоммет упоминал полурослицу, безудержно заливаясь краской. И эти цветовые изменения кожного покрова сопровождались задумчивыми вздохами, потерей аппетита и попытками складывать вирши. ОЧЕНЬ плохие.       И рассмотревший почти все признаки скоропостижной юношеской влюбленности Даланир чуть не взвыл. В том числе и от того, что ветреная кокетка как специально подкидывала мальчишке двусмысленности и каламбуры один за другим, безнадежно запутывая его. Наслаждаясь его неуклюжими попытками выбраться из расставленных словесных силков.       Что может быть хуже попыток играть с чужим сердцем?       Даланир вздохнул еще раз. — Начнем подбирать заклинания — увидим, с чем может понадобиться помощь. Пока загадывать рано.       В общем-то, план был простой — собрать несколько установок, чтобы обезопасить провидца от неконтролируемых выплесков в Плетении и зачаровать пару свитков, чтобы они сами собой записывали наблюдения Даланира. Чтобы потом на основе наблюдений отследить и локализовать демоническое влияние. Работы только по сборке до следующего утра минимум.       Некромант зачаровывать не мог в принципе, а потому занимался чисто обыденной работой — подготовкой всего и вся, пока Даланир накладывал чары.       Молчаливо-кропотливый труд продлился без вмешательств несколько часов, пока дверь не вышибли почти что пинком. — Нам срочно нужна ваша помощь! — Без предисловий, заявила Джархильд.       Некромант, увидев за широкими плечами дворфийки, свою неожиданную зазнобу покраснел.       Сказать, что Даланир испытал удивление, означало сильно преувеличить реальность. Чтобы предсказать, что что-то пойдет не по плану или найдется тысяча сторонних проблем, требующих немедленного решения, — провидцем быть не обязательно. А испытывать по этому поводу раздражение вовсе уж бессмысленно. — Вот как? И с чем же? — Мои брат с сестрой в беде, — бухнула дворфийка. — Объяснения потом, господа волшебники, — улыбнулась Брин с ехидством, на взгляд Даланира неуместным, — мы нашли место, где их держат, но не отказались бы от помощи. Крепкого мужского плеча, — полурослица поглядела на Хоммета, — или что там обычно предлагают. — Руку и сердце? — пролепетал некромант, становясь совсем бордовым.       Даланир посмотрел на то, над чем работал. Принимать секундные решения он не любил, но умел. Рука сама собой отложила недорасписанный рунами свиток и потянулась к посоху. — Ведите, дамы.

***       Джархильд с удивлением поняла, что рада тому, как темный эльф не просто отпустил с ними Хоммета, но и сам решил присоединиться. Без уговоров, споров и зубодробительно дотошных расспросов. Просто сгреб свои магические причиндалы — и готов. Правильный боевой настрой.       Но канализация, не нравившаяся ей и раньше, сейчас вообще вызывала только желание добраться до Яри и Фанны как можно быстрее. Если другие участки были хоть немного обитаемы, тут стояла неприятная тишина, нарушавшаяся только присвистом сквозняков и неритмичными всплесками воды. Даже крыс и слизневиков тут не водилось. — Ох, чем-то катакомбы Золотого Ока напоминает, — прошептал Хоммет, — помните? Там тоже казалось, что кто-то за нами следит. — Типун тебе на язык, — огрызнулась Джархильд. — Только их тут не хватало! — А мне нравится эта идея, — кровожадно оскалилась Брин.       Джархильд поморщилась, в который раз вспомнив вчерашний разговор. Ну его… пусть будут работорговцы. Или пираты на худой конец. Но никаких чертовых фанатиков, от их замка у Джархильд воспоминания остались совсем не радужные.       Канализация разветвлениями не баловала, они прошли заброшенный коллектор, за ним колодец, где прямо-таки напрашивался какой-нибудь раздувшийся, отожранный желатиновый куб, но им все еще не встречались даже крысы. — Думаю, мы на верном пути. Если здесь часто водят пленников, то никаких монстров не будет, — заметил Даланир, словно отвечал на высказанные вопросы. — А охрана? — спросила воительница. — У загонов для рабов. Было бы логично охранять именно их. — Кому как не дроу знать про устройство лагеря для рабов, — пробурчала Джархильд.       Темный эльф этим замечанием пренебрег. Он продолжал идти впереди всех, «прощупывая» пространство темновидением.       …И они уперлись в тупик. Внезапный, как кирпич на голову.       Очередной коллектор просто обрывался сплошной стеной. — Чертов дед! Обманул! Ну, я его…       Даланир поднял руку, останавливая их. Он подошел к тупику, провел ладонями вдоль стыков стен, там, где каменная кладка была наиболее изношенной. — Воздух идет. Слабый, — сказал волшебник и, оглянувшись, добавил. — Стена фальшивая.       Джархильд хмыкнула, немного обиженная. Уж не такое они дурачье, чтобы пояснять очевидные вещи!       Некромант тем временем достал свиток с заклинанием «Развеивания магии», но Даланир покачал головой. — Не иллюзия, нет. Потушите факел.       Брин хоть и с сомнением, но сделала, как просили. А Даланир отошел к стене и расселся в медитативной позе.       Минута шла за минутой. Некромант с Брин недоуменно пялились на него в ожидании. Джархильд начала терять терпение. Ну, чего он тут застыл, там ее родичей, может, уже угоняют куда, если не что-нибудь похуже делают. Клеймят, например, или… Как плохо, что с ними не было Ларетара! Прохиндей, но в таких штучках толк знал!       Волшебник встал, но вместо того, чтобы дернуть какой-нибудь малоприметный рычаг, или нажать на какой-нибудь камень, наложил на всех четверых заклинание «Невидимости».       Прежде, чем кто-нибудь из них успел что-либо сказать, каменная стена отъехала в сторону.

***

      Три личности самой незаконопослушной наружности топтались у секретного прохода. Старший, пока двое других подсвечивали ему фонарями, искал нужную кнопку. — Вот уроды! — ругнулся в сердцах «Старшой». — Берни без руки оставили! — Говорил вам, на хер этих недомерков! — Заметил второй, темнокожий как чалтиец. — А ты ваще б молчал, морда каннибальская, — вякнул третий, мордатый чондатанец, — в сторонке отсиживался он… — Я не каннибал! Я второй загон сторожил. — Нам-то не заливай! На родине мамка поди пирожками с человечиной кормила. — Лусканец я, родился тут!       «Старшой» открыл проход и обернулся, чтобы огорошить подчиненных какой-нибудь начальственной мудростью. Но тут его сзади огрели чем-то очень неприятно тяжелым. Дернувшегося на помощь «Чалтийца» что-то сбило с ног, как будто палкой по коленям ударили. А «Мордатый», глядя на такой расклад, только и успел раззявить рот, роняя самокрутку. ***       Даланир уткнул посох прямо в рыло «Мордатого». — Дергаться не советую, если не хочешь остаться хряком на всю оставшуюся жизнь. — Да вы… чо? — он посмотрел на потерявшего сознание «Старшого» и «Чалтийца», которым уже вязала руки полурослица. — Вы, бля, кто такие?! — Где Яри и Фанна? — гаркнула Джархильд, добавив к посоху волшебника собственный меч.       Кадык «Мордатого» дернулся от осознания, что вопросы не он тут задает. — А… а отпустите, если скажу?.. — Бесполезен, — констатировала Брин, покончив с двумя другими. — Предлагаю в расход всех троих.       «Мордатый», поглядев на выведенных из строя в рекордные сроки дружбанов, пошел колоться на раз. С его слов выходило, что они трое — обычные бандюки, нанятые работорговцами для охраны. И что охранять что-либо от искателей приключений в их договорняк не входило. — И что мне это напоминает, — вздохнул Хоммет. — Золотое Око? — предположила Брин. — Они тоже наемников любят вместо себя посылать. — Не-не, с этими долбанутыми мы дел не имеем. — «Мордатый» покрылся потом и честно пучил глаза. — Отпустите, а? Мама старенькая… — Итого, дальше еще шесть работорговцев? И пленники там же? — сухо уточнил Даланир. — Верняк. И куб. Жеватиновый. — КАКОЙ?! — Голоса Брин, Джархильд и Хоммета слились воедино. — Жева… тиновый? А чо?       «Мордатый» непонимающе моргал. — Так. Вяжем всех троих, разбираемся потом. — Вы ж обеща… — бронированный кулак Джархильд отправил «Мордатого» в страну снов так же надежно, как и «Старшого» чуть раньше.       Покончив с надежным пеленанием незадачливых бандитов, дворфийка обернулась в Даланиру. — Мил-человек, ты как догадался, что эти дурни щас нарисуются? — Я — прорицатель.       Взгляд Даланира, направленный на дворфийку, был почему-то грустным и сочувственным. ***       В грязной сточной воде копошился какой-то невзрачный маленький человечек, окруженный мертвыми телами. Он что-то жалостливо бормотал себе под нос, и, казалось, даже не заметил появившихся рядом вооруженных людей. Пока одна из них рывком не кинулась к нему и не вздернула за горло. — ТЫ! ЧТО ТЫ С НИМИ СДЕЛАЛ?!       Человечек затрясся в ужасе, но даже попытки не сделал сопротивляться. — Не я! Не я! Рабы… рабы восстали! Я тоже раб… Хороший, послушный. Мне приказали убраться! Я… убираюсь.       Разгневанная Джархильд отшвырнула его в сторону и склонилась над телами двух дворфов, рыжеволосых, как она сама. Шлем, меч и щит отлетели в сторону, а плечи воительницы затряслись от рыданий.       Хоммет стоял с приоткрытым ртом, не решаясь что-либо сказать, или просто подойти. Ему вспомнился день знакомства с Пылающей Зарей и смерть Белами. Тогда он тоже ничем помочь не смог. Хорошо хоть снова по недомыслию не предложил, когда тогда в пещерах, поднять их виде нежити.       Брин оглядывалась вокруг, высматривая обещанных работорговцев.       Даланир закрыл глаза. Все это он тоже предвидел.       Человечек подполз к темному эльфу на карачках и уцепился за край промокшей по подолу мантии. — Они подговаривали рабов восстать, хотели спасти всех. Первыми в бой кинулись. Я знал, что кончится плохо.       Волшебник устало кивнул и мягко отцепил руки несчастного человечка от своей одежды. Тем более, что противоположный выход из этого зала открылся, и из него вышли люди, очевидно ответственные за горе Джархильд.       Даланир подумал и не стал им ничего говорить. Ни к чему. Незачем.       «Шар тьмы», врожденная способность всех дроу окутала работорговцев.

***

      Даланир сидел в своем номере в «Сабле» и в сотый раз читал найденный в канализации «гроссбух» работорговцев. Перечисление поставок «живого» товара. Даты, имена. И все указывало на то, что в последний месяц у них появился новый покупатель, которому требовались люди в огромных количествах. Любые. Старики, дети, мужчины, женщины. Здоровые, больные. И не оставляло его ощущение, что каким-то образом это связано с культом Белафосса. Для жертвоприношений физическое состояние «подношения» играло небольшую роль.       Хоммет дорисовал круг концентрации и посмотрел на темного эльфа мокро блестящими глазами. — Мастер… Даланир? А что будет фокусом? — он указал на круг. Явно мыслями мальчик был где-то с Джархильд и ее погибшими родичами, но винить его за это прорицатель не мог.       Темный эльф поднялся из кресла и положил «гроссбух» в круг. Чем Мистра не шутит? Магия не всегда чистый расчет, может, это выведет его на культ?

***

      Джархильд сидела в прострации, не реагируя на все попытки Брин заговорить с ней, утешить. Качала головой невпопад на вопросы.       Ей казалось, что это ее искололи и изрубили, что это ее душу нагло и беззастенчиво выдернули из тела и отправили в Дом Дворфов. Ее, а не Яри с Фанной. Что брат с сестрой были все еще живы. Что из-за стенки, соседнего номера, не раздавались горестные стоны матери, потерявшей двоих детей разом. Младших, любимых.       Братик с сестренкой, зачем-то похищенные какими-то жизни не достойными работорговцами. Поднявшие на восстание таких же невинных жертв, и решившие прикрывать их побег до последнего… Настоящие герои. Но Серебряная Мать ее отлупи, лучше бы они были живыми обывателями, а не мертвыми героями. Как теперь матушка-то? Они ж опора, все чаяния в них, все надежды в них.       А как сама Джархильд без них? Мечтала же наприключаться да заехать в гости с форсом, да как рассказать им все-все интересное, что в мире увидела. Да чтоб пиво айронфистовское рекой…       Это ж, теперь все надежды семьи на ней, и шляться по полям и лесам, и голову сложить в каком-нибудь дурацком бою уже просто нельзя. Потому что, а как семья-то без нее? Лавка с кузницей, будь они неладны? И родители, они-то теперь, считай, одни. — Как так-то… За что… Я ж…       Джархильд перевела взгляд на Брин. Та сидела у стола, что-то рассматривая в переплетении нитей скатерти. Брин, ведь, тоже брата потеряла. И не просто младшего или старшего. Двойняшку, у них, говорят, связь вообще мистическая, особая.       Гребаное падение со скалы переломало в Джархильд все. — Брин. Бринни?       Полурослица подняла голову. — Ты… я… это, — Джархильд позволила себе вздох. — Спасибо.       Брин печально улыбнулась. — Так ведь, не за что?