Обязательства вида

      У меня не было воспоминаний, у меня не было мыслей. Все, что было у меня — только один сон, который повторялся из раза в раз, о месте, где мне было хорошо когда-то, о месте, где когда-то был мой дом.       Я убегала туда, в свой призрачный мираж, когда боль достигала предела. Я убегала туда, когда боль прекращалась.       Вся моя жизнь, которую я знала, из мгновения в мгновение чередовалась лишь болью и этим коротким сном. Вся моя жизнь — пытка, на пределе возможного, длиною в два долгих земных года.       Два бесконечных года, которые стерли мое сознание, пустующее в вакууме.       Я не знала, зачем я живу, зачем я просыпаюсь каждый день, зачем я ощущаю эту боль из раза в раз. Это была просто жизнь, дарованная мне, единственная и неповторимая жизнь. Пусть даже мне выпал жребий провести ее в аду.       Каждый раз я думала, что погибла. Но каждый раз все останавливалось до того, как мой предел наступил. Покой был редкой наградой. Но и тогда я была недвижна. Передо мной был пустой цвет стекла и мутный жёлтый свет за его непроглядной толщей.       Механические звуки напоминали мне, что время не замирает, а продолжает литься сквозь меня, в этом существовании безрезультатной борьбы, со стальным вкусом крови, с постоянно болящими конечностями, с неизменно пронзенными венами.       Страх отступил давно, за ненадобностью. Меня давно перестало пугать лязганье машин, окружающих меня. Меня не беспокоили разрезы и проколы на моей коже, мне не было страшно видеть яркий свет над собой, когда меня растягивали, закованную в ремнях, на холодном столе. Трубки, уходящие вверх, в бездну света, вытягивающие все силы из моего тела — это было продолжением меня. Такова жизнь. Я принимала ее, как есть…       И только это короткое видение ярким пятном озаряло мое сознание в минуты сна, когда я оказалась свободной. Я надеялась попасть туда, когда-нибудь, когда не смогу проснуться, остаться там, когда больше не нужно будет раскрывать глаза в окружении этой мутной, стеклянной тюрьмы без выхода.       Все изменилось в какой-то миг. В миг, когда стены бытия, окружающие меня с первых дней жизни, пали, и я впервые увидела человека по ту сторону стекла. Мутный, смазанный силуэт. Тогда я впервые услышала живой голос, нерешительно, ползком подбираясь к разделяющей нас стене. И тогда же забытое чувство страха нахлынуло на меня. Страх, перед кем-то новым, неизвестным и живым пугал меня больше, чем болезненный захват спускающихся ко мне механических рук.       С человеком в мой ограниченный, сбалансированный между болью и сном мир, вторглись видения и знания, о которых я не имела представления в своем изувеченном существовании. Как и то, что я могу просто уйти. Ведь, он ждет меня, где-то там, в мире из моих снов…

*****

      — Осторожно, он здесь! — закричал Эш, открыв глаза. Его окружали светлые стены. Через приоткрытое окно слышался щебет крылатых покемонов и тихое жужжание проезжающих машин. Эш ощупал свое тело — в области груди оно было плотно перевязано.       — Вот это да, — произнес он. Тревожный сон развеялся, и он не вспомнил, почему кричал, но вдруг ясно припомнил, что произошло.       Эш вцепился руками в поручни больничной кровати, стиснув зубы от болезненных ощущений, подтянулся выше и вдруг напротив себя увидел ее — Эмбер. Она, сложив перебинтованные до локтей руки на груди, закинув ногу на ногу, спала, уронив голову на бок в кресле, стоящем в углу. Эш замер, молча моргая и с беспокойством рассматривая ее. Она была в мягких, светлых штанах, голубой футболке, на ее коленях лежал черный свитер. На лбу и висках были приклеены квадратные пластыри, на переносице проходила темная царапина. На ногах у Эмбер были закрытые тапки. Ничего страшного, казалось, с ней не случилось.       Он, успокоившись, снова опустился на постель и уставился в потолок. Что же с ними было?       — Ты еще останешься здесь, — услышал он голос Эмбер. Эш с трудом вздохнул, ощутив покалывание в груди.       — Как надолго?       — Ну дня три, не меньше, — Эмбер встала с кресла, подошла и склонилась над ним. Волнистые каштановые волосы немного ниже плеч рассыпались по обе стороны от ее лица. — Тебе досталось.       — Хорошо, что ты цела, — улыбнулся он, — я боялся, что не смог защитить тебя. Прости.       — Я говорила с полицией сегодня, долго. О нападавшем. Постаралась описать все насколько возможно подробно. А потом пришла к тебе. Целый день в никуда.       — Ты рассказала им обо всем?       Она закусила губу, опустилась на корточки и уткнулась лицом в его постель.       — Ты просто не поверишь — глухо, сказала она в простыни, — я сама не верю до сих пор, что все это было реальностью…       — Ты сейчас говоришь о том парне в автомобиле или о мьюту?       Эмбер подняла лицо:       — Ты помнишь про мьюту? Я думала, ты совсем без сознания был.       — Я слышал его голос. Мне уже доводилось слышать его. Я, правда, подумал, что это приснилось мне, но ты сейчас так сказала… Угадал, значит.       — Я не говорила про него полицейским. И ты не говори никому, пожалуйста.       Эш повернулся к ней лицом:       — Ты в порядке, он не тронул тебя?       — Нет, не тронул, все обошлось.       — Я только об этом и думал. Хорошо…       — Ты слышал — значит, слышать его могут одновременно разные люди...       Эш снова смотрел в потолок пустым взглядом, обращенным внутрь себя:       — Он снова в Канто. Это место не для него, он не просто так здесь.       Эмбер подалась вперед.       — Что значит «не для него»?       — Канто — это леса и равнины. Сама представь, что делать мьюту в лесу? Или на открытой местности. Он, скорее всего, был бы где-нибудь в горах, ну или в пещерах. Мы пересеклись с ним случайно. Нам повезло.       — Повезло, значит… — Эмбер задумчиво посмотрела в окно. А действительно, что мьюту делал в том лесу?       Дверь отворилась, и вошла медсестра.       — А, Вы проснулись, как Вы себя чувствуете? — с заботой спросила она у пациента, ставя поднос на стол рядом с постелью.       — Очень хорошо! Можно мне уже пойти домой? — наивно поинтересовался Эш.       Сестра рассмеялась в голос:       — Реабилитация составит около четырех недель. Если хорошенько постараетесь, через пару дней доктор отправит Вас домой. Но Вы, тренеры, активные и рисковые, сможете ли вы оставаться в покое? А сейчас время посещения закончилось, — она повернулась к Эмбер: — Вы можете идти домой, перевязка завтра, в это же время.       — Спасибо, я уже ухожу. До завтра, Эш, — она вытащила из своего кармана уменьшенный покебол и вложила ему в руку.       — До завтра, будь осторожна, — сказал он, пряча в кулак маленький шарик. Как только все вышли из палаты и дверь закрылась, он освободил пикачу.

*****

      Дом семьи Фуджи был расположен несколько ниже по улице от дома Кетчум.       Эмбер натянула свой свитер и спускалась пешком по улице, все еще переживая в голове события минувшего вечера.       Ее дом был, как и у многих, двухэтажный. Первый этаж — стандартная кухня с гостиной. Второй этаж был поделен на две части и короткий коридор, из которого было два входа: слева спальня ее матери, которая приезжала в дом только в выходные дни, потому что работать в городе ей нравилось больше, чем в тихом Паллет Тауне. Справа комната без потолочного перекрытия, соединенная с мансардой, без внутренних перегородок, с четырьмя прямыми окнами вдоль стены и двумя окнами с торцов помещения. Это и была комната Эмбер. Сорок квадратов свободного пространства в доме, в котором никто из ее семьи давно не любил находится.       Вход в центре отделялся двумя тонкими перегородками высотой не выше самой Эмбер и длиной три метра, образуя коридор с вешалками, зеркалом и полками, заваленными всякой ерундой. Слева, за этой низкой перегородкой, стояла кровать, заправленная светлым пледом и здесь же у окна с торца — книжный стеллаж, письменный стол и круглое зеркало над ним, с привинченной рядом пробковой доской, на которой крепились в разнобой открытки, листы с планами проектов, иссохшие от времени стикеры со срочными делами. Остальной частью комнаты Эмбер не пользовалась, и там постепенно множились запакованные коробки неиспользуемых в доме вещей.       Эмбер зашла в комнату. Она сняла тапочки у двери, босиком по деревянному полу подошла к окну напротив входа и открыла его, подняв двумя руками вверх и закрепив. Плотных штор на окнах не было, только молочные занавески из тюля. Небо догорало розовой дымкой за домами на соседней улице.       Эмбер, шумно вдохнув вечерний воздух, на секундочку закрыла глаза, после чего вернулась к кровати. Щелкнув кнопкой ночника на столе, она развернулась, взявшись за края свитера, собираясь стянуть его с себя, и вдруг, застыла на месте. В середине комнаты, на месте, через которое она только что прошла, стояла ее красная туфля.       — Это же… — у Эмбер похолодели руки, мурашки поползли по спине к затылку. Она обвела комнату взглядом: кроме стола и кровати за ее спиной в противоположном углу комнаты стояли в ряд три старых платяных шкафа, которые притащили к ней, как на чердак. Больше не было ничего. Она, потирая вспотевшие ладони, медленно двинулась в центр комнаты и подошла к туфле. Эмбер посмотрела вправо, в свой самодельный коридорчик — дверь была закрыта. Она присела рядом с туфлей, взяла ее и осторожно подняла к глазам. Это точно была ее обувь, та самая, даже земля и потертые о камни следы остались. Как же Эмбер ее не заметила, когда вошла? Хотя нет, она не «не заметила», просто тогда туфли еще не было здесь.       — Я вижу, Вы и Ваш друг удачно добрались до города.       Эмбер округлила глаза и медленно подняла голову: мьюту сидел на широком подоконнике открытого окна, опираясь на задние лапы и раскрытые ладони. Темный, цвета ночного неба плащ был откинут за спину, зашнурованный спереди под горлом. За окном снаружи плавно качался его хвост.       Закатная дымка уже растаяла в темнеющем майском небе, и комнату мягко освещал только включенный желтый свет ночника.       Эмбер, глядя на покемона снизу-вверх, напряглась, боясь пошевелиться.       — Я… Я никому не говорила о Вас… — она частенько начинала заикаться от сильного волнения.       — Вам нечего бояться, — отозвался мьюту, — я пришел только за информацией. Ваш шанс отплатить мне за услугу.       — Как же Вы нашли меня?       — Это было не сложно. Здесь только один госпиталь, — он выжидающе замолчал.       Эмбер некоторое время переваривала в голове то, что он сказал, и согласно кивнула:       — Чем я могу помочь Вам?       — Вы упомянули при встрече, что ехали с вечера, я так понимаю, из Гранд Холла.       — Д-да, так и было.       — Что с Вами случилось, как Вы попали в лес? —мьюту говорил ровно, но его цепкий внимательный взгляд, казалось, сканировал малейшее движение, малейшую реакцию. Эмбер чувствовала себя так, словно ее пристально рассматривают под микроскопом в лаборатории.       — На нас напали.       — Кто?       — Он… Я не знаю, кто он, — она выпрямилась, смотря в пустоту и вспоминая детали минувшего вечера. — Человек… Он смотрел на меня в зале, а после, оказалось, что это наш водитель. Но приехали мы в Гранд Холл с другим человеком и на другой машине.       Мьюту моргнул.       — Вы связанны с Институтом генных исследований. Это Вы составляете отчеты для корпорации?       — Что? Отчеты? Нет, я ничем таким не занималась.       — И не можете сказать, кто этим занимается?       — Почему Вы спрашиваете об этом меня? Я младший сотрудник, мне никто не отчитывается…       Покемон оставил это замечание без внимания.       — Вы знаете, что в институте Канто содержится под наблюдением некий «объект»?       Эмбер отрицательно покачала головой:       — Все наблюдаемые в экспериментах объекты обычно содержались на островах.       Мьюту чуть наклонил голову на бок:       — А Вы знаете, что случилось на объекте корпорации 08 четыре дня назад?       — Ну, там что-то типа эпидемии, много сотрудников заболели… вроде бы, — припоминая слова профессора, попробовала наугад ответить Эмбер.       — Там нет эпидемии. Он разрушен, объекта 08 больше нет.       Эмбер удивленно подалась вперед:       — Но этого не может быть, профессор Тонколистник сказал бы мне! Он ведь хотел, чтобы я поехала туда… Они сами прибыли оттуда только на днях.       — Они?       — Да, некоторые сотрудники института.       — Можете добавить что-нибудь еще?       — Нет.       — Подумайте, —мьюту был настойчив. Эмбер чувствовала, что для него сказанное ею звучит неубедительно.       — Я правда не знаю, что еще. Вчера директор приглашал работать к ним. Очень навязчиво. Это показалось мне немного странным.       — Директор?       — Акира Джованни, — Эмбер с усилием сглотнула.       Мьюту нахмурился.       — Почему Вас, почему сейчас?       — Я и сама не знаю.       — Как Эш связан с Вами?       — Эш? Мы учились вместе… Точно, Вы ведь когда-то встречались с ним, правда?       Покемон сузил глаза. Эмбер осеклась:       — Он сам мне сказал это, когда пришел в себя.       Мьюту недоверчиво смотрел на нее, что-то решая. Снаружи уже опустились сумерки.       — Как Ваше имя?       — Я… Эмбер.       Мьюту спустился с окна внутрь комнаты.       — Подойдите ко мне, —проговорил он спокойно, хотя вид его был грозным и не вызывал никакого доверия. Эмбер робко поднялась, не ожидая в этот раз от него ничего хорошего. Она прижимала к животу туфлю, словно она могла защитить ее, как оберег, доставшейся ей после той ночи.       — Что Вы хотите сделать?       Мьюту не стал больше ждать и отвечать тоже. Он подошел к ней сам. От страха Эмбер не чувствовала ног, она словно приросла к полу. Покемон возвышался над ней на голову, если не больше. Она смотрела вверх, в его лицо, а он холодно смотрел ей в глаза.       — Не двигайтесь, — он поднял руки к ее вискам. По щеке Эмбер скатилась дрожащая слеза.       — Не убивайте меня, — тихо попросила она, ощущая горечь во рту.       — Я постараюсь, — бесстрастно пообещал мьюту, и вдруг она ощутила, что полностью скована, даже дышать стало сложно. Эмбер закрыла глаза, теряя связь с реальностью, словно запертая в своем теле. Мозг пронизала раскаленная спица, мучительно и долго, но ни вырваться, ни закричать она не могла. Только белый свет вспыхивал перед ее внутренним взором. В ушах дико зашумело, и она тонула в этом шуме, который окружил ее со всех сторон, давя и разрывая одновременно.       Гвалт голосов вырывался из монотонного шума, как рокот бурной реки. Лишь редкие слова удавалось распознать ей в этом потоке.       «…Вы похожи на своего отца…», «…Ты совсем не такая…», «…Люди не могут позволять так обходиться с покемонами».       Раскаленный металл продолжал проникать в ее беззащитный разум.       «Доверяй мне, дорогая…», «…доктор Фуджи…», «если вы не найдете, что искали…», «…на самом деле, я не хочу быть как отец…»       «Покемон с самым черствым сердцем…»       И вдруг все прекратилось. Мьюту опустил руки и отступил. Эмбер уронила красную туфлю. Она пошатнулась, переступая с ноги на ногу, хватая ртом воздух — лицо ее побелело, как полотно. Она потянулась рукой в сторону, ища опору, но не устояла и упала на пол к ногам мьюту. Она так и осталась лежать, совершенно неподвижная.       Эмбер… Фуджи.       За дверью, внизу, послышались шаги и громкий голос:       — Эмбер, что там у тебя? — кто-то поднимался по лестнице. Дверь открылась, и Эмма Фуджи, мать Эмбер, зашла в комнату.       — Эмбер? — комната была пуста, а на полу лежала красная туфля, озаренная мягким светом лампы. Легкий вечерний ветер колыхал занавеску.       — Еще ведь не лето, зачем оставлять окно открытым, когда уходишь, ох, — мама Эмбер поежилась, плотнее заворачиваясь в белый кардиган, подошла к окну и опустила створку вниз.