Обязательства вида

      Эш не поверил ушам, стоя в коридоре дома, принадлежавшего семье Фуджи.       — Куда ушла? А Вы уверены, что она вообще была дома?       Эмма Фуджи стояла у зеркала, затягивая пояс летнего пальто, и казалась совершенно невозмутимой:       — Конечно, дорогой, я сама видела ее, своими глазами, — она, похоже, не могла понять беспокойство Эша, — но во сколько и как она ушла, я не видела, конечно. Может, была чем-то занята, — бросила она, пожав плечами и продолжая оглядывать себя в зеркале.       Тревожиться о своей дочери Эмма Фуджи перестала давно, все-таки Эмбер была вполне самостоятельной, да и виделись они нечасто. Эмма уже несколько месяцев как практически с концами покинула Паллет Таун — этот город порядком надоел ей, как и долгое общество Эмбер. Их странные, разобщенные отношения всегда вызывали у Эша вопросы. Как могло сложиться так, чтобы мать стала настолько отвлеченной от жизни дочери?       Несмотря на то, что он и Эмбер с детства тесно общались, о внутренних конфликтах семьи Фуджи Эш не знал практически ничего. Отец Эмбер, с ее слов, погиб на полевых исследованиях, когда им обоим было, наверное, лет десять. В то время Эш уже путешествовал за пределами Канто, и его подруга была вынуждена переживать все потрясения в одиночку. Поэтому эта тема не поднималась в их совместных разговорах. А если и упоминалась, то вызывала странное ощущение искаженности.       Иногда Эмбер говорила, что отец жил с ними всегда, вплоть до момента кончины, а иногда, словно забыв о сказанном, упоминала, что отец с матерью разошлись, когда ей исполнилось пять. Мама не хотела, чтобы дочь оставалась с ней, а отец не мог о ней заботится, так как много работал на островах.       Возможно, они и вправду разошлись, а отец просто часто приезжал. Однажды Эш услышал от уже взрослой Эмбер, что у ее мамы слишком слабые нервы, что она долго лечилась от клинической депрессии, что, к слову, подтвердила и мать Эша, когда он решился как-то раз спросить о соседях.       — Ох, что здесь говорить, такая трагедия подкосит кого угодно! — грустно качала головой Делия.       Что поделать, семья Фуджи была довольно необычной. Их некогда большой, светлый и красивый дом за последние десять лет быстро обветшал и превратился в запущенное и неуютное место. Место, пустующее днями напролет, и только свет на втором этаже по вечерам указывал, что сама Эмбер все еще возвращается в него. Но какие бы ни были причины такого холода между родными, сегодняшняя пропажа Эмбер, к ужасу Эша, не вызвала на лице Эммы Фуджи ни малейшей тени тревоги. Ей было все равно!       — Разве к Вам не приходила полиция? Вы знаете, что на нас напали? Может быть нападавший похитил ее?!       — Дорогой, прошел один день, ну какие поводы для паники? — виновато улыбнулась Эмма, не зная, как успокоить парня.       — Ее не было утром на перевязке, а она накануне сказала, что придет. Что-то не так!       Эмма взяла сумку и вышла на крыльцо. Эш, не унимаясь, спускался за ней следом, осторожно, без тряски, придерживая бок рукой.       — Я бы рада была как-то помочь тебе, но мне уже нужно спешить. Не переживай, вчера она была дома и к нам никто не вламывался, и никто никого не похищал. Ты услышал меня? — словно к ребенку, с напускной лаской обращалась Эмма к тренеру.       Эш выдохнул, проведя рукой вверх по лбу. Это бесполезно. Он уныло кивнул женщине. Она вежливо улыбнулась ему в ответ, забросила сумку на плечо и вдруг, глядя за спину Эша, радостно произнесла:       — А вот и твоя пропажа.       Эш обернулся в сторону, куда смотрела женщина, и увидел, как Эмбер, буднично озираясь по сторонам, переходит улицу рядом с домом.       — Ну вот, я же говорила, а ты поднял шум на ровном месте. Здравствуй, милая! — поприветствовала дочь Эмма. — Я уже спешу, а твой друг буквально не дает мне прохода!       Эмбер, не торопясь, вполне бодро подошла к дому. Но пока она приближалась, Эш рассматривал ее всю с ног до головы с нарастающим удивлением, в отличии от стоявшей рядом Эммы, которую вообще ничем было не прошибить.       — О, привет, Эш. Тебе уже разрешили уйти из госпиталя? — спросила Эмбер, но не стала дожидаться ответа. — Здравствуй, мама, поторопись, автобусы сегодня почти на пять минут опережают расписание, — радостно улыбаясь матери, сообщила она.       — Видишь, с ней все в порядке, — повернулась к тренеру Эмма. Но парень только округлил глаза:       — Это Вы сейчас серьезно говорите?       Мать и дочь попрощались, и Эмма свободной птицей упорхнула в свою отдельную жизнь. Эмбер помахала ей вслед и развернулась к Эшу, стараясь выглядеть максимально обычной:       — Ты чего здесь делаешь? Что-то случилось?       — А с тобой? — нахмурился парень.       — Со мной все хорошо, а вот ты неважно выглядишь. Сбежал из палаты, да? — широко улыбнулась девушка. Но Эш остался серьезным:       — Это не смешно, Эмбер. Где ты была?       — Просто прогулялась по своим делам… — пожала она плечами.       — Правда?! А это что? — Эш ладонью указал вниз.       Эмбер посмотрела на свои ноги. Она была одета точно так же, как и вчера, но выглядела довольно странно: одежда стала мятой, светлые штанины были забрызганы пятнами, волосы лежали в беспорядке, а на ногах оказались какие-то не по размеру огромные теплые тапочки. Эти тапки она не могла оторвать от земли при ходьбе и шаркала подошвой по дороге, от чего они все покрылись серым слоем пыли. Эмбер вопросительно подняла бровь:       — Что-то не так?       — Издеваешься?       — Ладно, мне сейчас некогда особо разговаривать, прости. Мне нужно в институт. Я только переоденусь и умоюсь, — она вежливо улыбнулась, поскорее обходя Эша и, оставив невесть откуда взявшиеся чудовищные тапочки на плите перед крыльцом, босыми ногами в пыли и земле поднялась в дом.       — В институт? Вечером? — тренер поднялся по ступеням следом за ней.       Эмбер стянула черный свитер и бросила его в коридоре на полу. Она поднималась по лестнице, а Эш, как мрачная тень, следовал за ней. Войдя к себе, она сразу из коридора увидела эту злополучную туфлю, все еще валявшуюся в центре комнаты. И пока Эш не зашел за ней следом, ускорила шаг и схватила ее с пола.       — Ты же не была в госпитале, верно? — он мельком взглянул на ее перебинтованные руки. — Тебе нужно поменять повязку.       Эмбер открыла ящик стола и, запихнув туда туфлю, захлопнула его, развернувшись на пятках к тренеру.       — Но я поменяла ее, вот, — она подняла согнутые в локтях руки перед Эшем, показывая свежие белые бинты. Он в ступоре смотрел на повязку.       — Действительно… Значит, ты прям в таком виде была в госпитале? — осторожно допытывался он, пока она ходила по комнате, выбирая свежие вещи.       — Еще что-нибудь? — бросила Эмбер, не прекращая сборов. Эш прошелся по комнате к окну и прислонился спиной к подоконнику, на котором вчера появился покемон. Он подозрительно смотрел на подругу, все еще ощущая, что здесь что-то не так.       — А с обувью что?       — Ты хуже мамы, — она швырнула на постель тряпки и недовольно посмотрела на него, — не нужно меня опекать.       — Хуже твоей матери уже сложно представить, — тихо отозвался парень. — Почему ей настолько все равно?       — Ей не все равно, просто… Ну, просто так сложилось. Я не знаю. Так было всегда, — она вышла из комнаты, и через несколько секунд раздался хлопок двери в ванную, словно ставя точку в их разговоре. Но Эша это не убедило. Он спустился на первый этаж, сел на стул в кухне и остался ждать Эмбер.       — Скажи мне правду. Ты не была в больнице, — снова начал он, когда она появилась на кухне с влажными чистыми волосами.       — Я была в больнице! — с нажимом и нервно ответила она.       — Поверить не могу, что ты можешь так нагло врать, — сцепив руки в замок, смотрел в пол Эш.       — Что ты хочешь от меня?! — уже повышая голос, раздраженно вопросила она, прошла мимо него и дрожащим пальцем резко нажала кнопку на чайнике. — Я сказала, что со мной все хорошо, ясно? К чему эти допытывания? Мне это уже надоело!       Эш резко поднялся со стула. Эмбер не успела увернуться, когда он схватил ее за плечи и тряхнул, наверное, впервые за всю жизнь повысив голос:       — В тебя стреляли! Ты пропала, я весь день был в перевязочной и не дождался, потому что тебя не было сегодня там, Эмбер! Я не знаю, зачем ты врешь, что ты не договариваешь, но я всего лишь пытаюсь защитить тебя — ведь больше некому! Другого мне от тебя и не надо! Ведь почему-то я только и делаю, что теряю друзей в последнее время.       Она виновато повесила голову. Он отпустил ее, развернулся и пошел к выходу, как вдруг Эмбер сказала:       — Эш, прости меня, не уходи.       Он обернулся. Он так и знал, что врать она ни черта не умеет.       — Я… Я, наверное, могу сказать только тебе. В общем, я знаю, что делал мьюту в том лесу.       Повисла пауза. Она стояла и мяла пальцами край футболки. Тренер вернулся на кухню и медленно опустился на стул, не сводя с нее глаз.       Эмбер подняла голову, устало выдохнула и, виновато пытаясь улыбнуться, произнесла:       — И теперь мне нужно постараться кое-что сделать для него.

*****

      Эмбер пришла в себя. Она моргала, с силой сжимая веки, но не видела перед собой ничего. Только чернота стояла перед ее глазами, будь они закрыты или открыты.       «Должно быть, я ослепла», — грустно подумала она. Немного болело в затылке, но в целом это можно было стерпеть. Тело ощущалось тяжелым, как если бы Эмбер не выспалась, но спать ей не хотелось совершенно.       На всякий случай она решила пока оставить глаза закрытыми, надеясь, что слепота окажется только временным эффектом от действий мьюту. Вспоминая о том, что делал покемон, она поморщилась, как будто снова ощутила ту боль. Спиной она ощущала, что лежала на чем-то достаточно жестком, одетая и укрытая до груди. Воздух вокруг был прохладным.       «Где же я сейчас? Скорее всего, дома, лежу на полу… а одеялом укрыла мама? Нет, это было бы странно».       До слуха Эмбер доносились далекие голоса. Она прислушалась: да, кто-то тихо говорил. Женский строгий голос. Значит, она не одна, рядом были люди, и это было хорошо. «Скорее всего, я уже в больнице», — она успокоилась, прислушиваясь к тихому, характерному для больничных мест позвякиванию инвентаря и к успокаивающему женскому голосу, как вдруг услышала еще один. Хриплый и низкий, с уже знакомой ей ровной интонацией. Эмбер испуганно открыла глаза: «Снова мьюту?».       Она посмотрела вверх, и из темноты начали проявляться неровные края стен, испещренные блестящими, словно сделанными из фольги, жилками. «Что это еще такое?». Она вытащила из-под плотного шерстяного одеяла правую руку, оглядела ее силуэт привыкшими к мраку глазами и приложила ладонь к стене. «Это же камень!». Эмбер провела ладонью из стороны в сторону. Холодный и бугристый. Она находилась не в госпитали. Ее окружали каменные стены, которые уходили под плавным углом вверх, собираясь в купольный свод высоко над ней. Края терялись в темноте и, казалось, словно над ней разлилось черное небо с редкими бликами далеких звезд.       Эмбер, повернув голову влево, смогла разглядеть у стены череду мониторов, столпившихся вокруг одного самого большого дисплея. Длинный приборный стол тянулся под ними, два одинаковых шкафа со стеклянными дверцами стояли рядом. На темных глянцевых поверхностях стекол и мониторов дрожали теплые блики. «Это свет!» — Эмбер поднялась на локтях и оглянулась за изголовье.       Она лежала на широкой жесткой кушетке у стены, а свет тускло рассеивался из дальнего прохода в скале, оттуда же и слышались тихие, спокойные голоса. Эмбер, убирая с себя тяжелое одеяло, поднялась с кушетки и босыми ногами встала на прохладный камень. Перед ней стоял пустой низкий овальный стол. У приборного стола напротив нее, мигая красными точками-лампочками, почти бесшумно работали два больших конвектора, включенные в сеть на полу. Но, несмотря на это, все равно в помещении чувствовалась прохлада от каменных, непрогретых весенним солнцем стен.       Эмбер, держась за края своего свитера, тихо и осторожно приблизилась к проделанному прямо в скале ровному проходу. Тревога не оставляла ее, и от напряжения дрожали коленки, но другого выхода, кроме как обозначить свое присутствие, она не видела. Поэтому, дав себе несколько секунд, чтобы собрать всю свою смелость, она вошла в проем.       Метровый коридор привел Эмбер в такой же большой, но хорошо освещенный зал, на пороге которого она остановилась. Лампы теплого света были закреплены по периметру серых стен, соединенные между собой черными шнурами, словно огромная гирлянда. Почти в середине комнаты, под прозрачным шумонепроницаемым колпаком на постаменте стоял электрогенератор, опутанный шнурами и проводами, которые расползались от него в стороны, собранные пучками. Один такой пучок черной змеей тянулся мимо ног Эмбер в зал, из которого она пришла. Немногочисленная мебель была собрана у торцевой стены зала справа, создавая отдельное пространство, включающее в себя несколько стеклянных лабораторных шкафов, которые соседствовали с одним широким, с глухими дверцами. Три конвектора усиленно работали, обогревая этот обжитый островок.       Между открытыми полками стояли два больших металлических стола, закрепленные на полу болтами. Один был заставлен лотками и подставками, а на втором, который был ближе к выходу, прижав уши, хищно шипя, оскалив пасть и резко махая из стороны в сторону огромным фиолетовым хвостом, поднялась из положения лежа на локтях самка мьюту. Она выглядела так, словно сейчас же была готова броситься на появившегося человека, и Эмбер испуганно отступила назад, прижимаясь к стене прохода. И первого взгляда было достаточно, чтобы понять, что это был не тот покемон, с которым Эмбер общалась накануне.       — Вы, наконец-то, пришли в себя, — раздался совсем рядом хриплый голос знакомого ей мьюту. Покемон вышел из-за белой ширмы рядом со столами и подошел к Эмбер. Нагнувшись, он заглянул в ее глаза:       — У вас кружится голова, Вас тошнит? Слабость? — попеременно смотря ей то в один, то во второй глаз, спросил он. Эмбер, замерев на месте не моргая, ответила:       — Голова болит. Немного.       Мьюту задумчиво хмыкнул и выпрямился:       — Сядьте сюда, — строго указал он ей на кушетку у стенки напротив генератора и отошел к столу. Эмбер села на указанное ей место и придвинулась спиной к стене. Мьюту вернулся к ней с фонариком и всунул в руки холодный стакан с водой. Он поднял пальцем подбородок Эмбер вверх и посветил ей поочередно в глаза.       — Почему я не дома?       — Вам стало плохо, — тут же дал простой ответ покемон и отключил фонарик. — Нужно еще немного подождать, пока Ваше сознание полностью прояснится. Сидите здесь и не вставайте. Мицуко, — развернувшись, обратился он ко второй мьюту, сидящей на столе, и рукой указал ей вернуться в прежнее положение.       Мицу последовала его указанию. Со своего места на столе она продолжала недобро смотреть на человека, качая кончиком хвоста из стороны в сторону. Она, несмотря на почти горизонтальное положение, выглядела очень напряженной и не сводила своего острого взгляда ни на секунду. Эмбер опасливо покосилась на нее и отвела глаза в сторону от беды подальше.       — Ты готова? —  мьюту в мгновение вырос перед столом, на котором лежала Мицу, загородив ей обзор. Он взял с края заготовленный тонкий шприц и сделал два коротких укола в кожу на вытянутой задней лапе Мицуко. Она равнодушно перенесла это, и даже когда он после обработки сделал скальпелем короткий надрез в месте укола, а после изогнутыми щипцами достал упрятанный в мышечной ткани чип, казалось, ей было абсолютно все равно. Не отводя глаз, она следила за всеми манипуляциями мьюту, словно они совершались вовсе не с ее телом.       Эмбер, одиноко сидящая поодаль, осторожно наблюдала за ними. Она испытывала странный восторг, смешанный с мистическим страхом от того, что их, оказывается, было двое.       «Еще одна мьюту, откуда она взялась? Неужели легендарный покемон сам ее создал?» От такой мысли мурашки поползли по спине. Поежившись, Эмбер отодвинулась от холодной стены. «Что же мьюту делают вдвоем в Канто, что он делает с ней сейчас? Может, она ранена? Наверное, это их дом».       Но помимо этих вопросов, Эмбер, наблюдая за мьюту, думала еще об одном назойливом впечатлении, которое засело в ее мозгу еще с первой встречи в лесу. Об этой непохожести искусственного покемона на всех остальных.       Никогда она не видела, чтобы покемон так ловко и со знанием дела обходился с инструментами. Даже из тех видов, которые имели по природе своей отличный интеллект. Вообще, подавляющее большинство покемонов демонстрировали незаурядный ум и талант в тесном общении с человеком. Конечно, некоторые виды были отлично обучаемы и могли не только носится друг за другом по стадиону, но и ассистировать людям многих специальных профессий. Но кто из них мог бы провести хирургическую операцию самостоятельно? Ответ пугал и воодушевлял одновременно — никто. Ни один покемон без содействия человека не может существовать в среде людей.       Но мьюту был сам по себе и, к удивлению, не был обычным диким, не нуждающимся ни в чем покемоном. Он был каким-то даже чересчур социализированным, пугающе осведомленным во многих сферах жизни мира, в частности мира людей, что делало его самого похожим на последних.       Вторая особь, которая лежала на спине, опираясь на локти, все же отличалась от уже знакомого мьюту. Эмбер, присмотревшись к ним за эти двадцать минут, могла уже уверенно отличить одного от другого. Что-то неуловимое разнилось в их позах и глазах, как если бы нужно было отличить одного близнеца от другого. Одинаковые, но при близком рассмотрении совершенно непохожие друг на друга. К тому же, самка была явно более легкая и подвижная, а также, судя по всему, импульсивная. Она молчала, но находясь в соседнем зале, Эмбер слышала женский голос, значит, она тоже умела говорить.       Между тем, мьюту наложил швы и забинтовал часть стопы Мицу. Когда он закончил и отошел в сторону, открывая ей обзор, она еще раз острым, как стрела, взглядом посмотрела на тихо сидящую Эмбер, выражая этим взглядом всю свою неприязнь. После она ловко соскользнула со стола на пол и быстро скрылась в еще одном черном, незаметном с кушетки проеме в скале.       Эмбер подалась вбок, пытаясь выглянуть из-за генератора и посмотреть, куда скрылась Мицу. Но краем глаза она заметила мьюту, ожидающего ее внимания. Он кивком показал ей на выход и сам двинулся к нему. Эмбер поднялась с места, оставляя стакан на кушетке.       Мьюту ничего не трогал, но где-то в зале громко щелкнул рубильник, и гирлянда ламп погасла. Разгонять темноту остался лишь красный датчик тихо работающего генератора и длинная тусклая ультрафиолетовая лампа над столами.       Оглядевшись, Эмбер поспешила за покемоном. Они вернулись в зал, где она пришла в себя.       После того, как свет погас, Эмбер снова оказалась дезориентирована. Мутный силуэт покемона, шедшего перед ней, растаял и, не видя его, Эмбер остановилась на месте. Но как только мьюту прошел вглубь каменной комнаты, включился, словно сам собою, свет вмонтированных белых ламп в стене над длинной рабочей столешницей под чередой плоских мониторов на стене. Моргнув несколько раз, лампы загорелись ровным светом, отгоняя мрак под свод и в шершавые углы.       Эмбер подошла к краю стола, разглядывая пространство вокруг. Стоящие рядом конвекторы приятно грели ее озябшие ноги. Мьюту же двигался дальше вдоль стола и там, где он проходил, один за другим загорались белые и серые дисплеи мониторов.       — У Вас может еще сохраняться головокружение, я Вас не тороплю. Лучше, если у Вас будет абсолютно чистое сознание для предстоящего разговора.       — Я чувствую себя обычно, — сказала Эмбер, кладя руку на стол. Под пальцы ей попали две тонкие стопочки белых бумаг с печатным текстом. Скрепленные обычными скрепками, они лежали почти на самом краю. Здесь же рядом стоял маленький принтер. Эмбер убрала пальцы с бумаги и увидела, что под заголовком значились выделенные инициалы «Р. Фейнман» и знак института. Она зацепилась взглядом за эти буквы с замиранием сердца, обжигая себя неверием. Она только начала читать заголовок статьи, когда мьюту обратился к ней.       — Прошу Вас, — он выдвинул рабочее кресло из-за стола с мониторами, и, разворачивая, подкатил его к овальному низкому столу. Он указал Эмбер на широкую кушетку с которой она встала недавно: — Садитесь.       Эмбер последовала за ним и покорно уселась напротив, сложив руки на коленях, и еще раз посмотрела на дальний край стола с лежащими там бумагами. Она молчала, опустив глаза и, в общем-то, побаивалась говорить с мьюту. Очень хорошо помнила она ту боль, что последовала за его словами о том, что ей якобы нечего бояться. И теперь она опасалась его в любом случае.       Она не понимала, где они находятся — здесь не было ни дверей, ни окон. В сумраке и холоде, под враждебными взглядами самых сильных покемонов она ощущала себя совершенно беззащитной. И понимала, что ей не оставят возможности уйти.       Мьюту устроился в кресле, свесив хвост через подлокотник и с внутренним удовольствием отметил в Эмбер эту тихую, опасливую кротость в отношении себя. Люди не особо радовали его в принципе, а сейчас само то, что она, сидящая напротив, носит фамилию Фуджи, настраивало его на этот надменный, холодный лад, что только усиливало гнетущую атмосферу вокруг человека.       — Итак, — начал мьюту, — в первую очередь, я должен выразить Вам мою благодарность за то, что Вы не соврали мне ни единым словом.       — Вы не верили мне…       — И поэтому я так же приношу Вам свои извинения, — сказал мьюту, но в его голосе даже намека на сожаление не присутствовало.       Эмбер грустно смотрела на свои руки. Он порылся в ее голове, как в собственном кармане, при этом явно не считая себя неправым в содеянном. Снова ей хотелось укрыться, чувствуя на себе его тяжелый сканирующий взгляд.       — Могу я теперь пойти домой?       — Вы расстроились, — недовольно констатировал мьюту. — Давайте я проясню для Вас положение дел, которые подталкивают меня быть…       — Не нужно мне ничего объяснять, — тихо перебила его Эмбер, — я не хочу касаться Ваших дел. Вы помогли нам, я ответила на Ваши вопросы. Думаю, Вы разрешили себе взять у меня даже больше, чем было необходимо. Пожалуйста, остановитесь. Больше мне нечего вам дать.       Она осторожничала, говорила тихо, но при этом упорно не поднимала глаз. Дистанция росла, и мьюту ощущал, как теряет с ней контакт.       — На самом деле, Вы можете помочь нам в самом важном на сегодняшний день деле.       «О, нет-нет-нет, это явно не закончится ничем хорошим». Эмбер упорно замотала головой:       — Отпустите меня, мне нужно идти, меня ведь будут искать…       — Кто же? — не без усмешки поинтересовался покемон. — Мне показалось, что Вас не хватятся так быстро.       Паника поднялась внутри Эмбер, она ощущала себя заложником сложившейся ситуации. Происходящее было ненормальным. Покемоны не ведут себя подобным образом. Его манера говорить и двигаться пугала ее до дрожи, как и вся обстановка вокруг. Было совершенно непонятно, чего от него можно ожидать.       Разнервничавшись, она задрала край рукава и почесала запястье, покрытое бинтом. Мьюту, подпирающий подбородок сложенными пальцами левой руки и размышлявший, как ему более корректно разговорить Эмбер, обратил на это внимание:       — Что с руками?       — Мне нужно быть утром на перевязке, — натягивая рукав на ладонь ответила она, не поднимая головы, — простите, мне нужно идти. Я должна.       — Вы уже опоздали в любом случае, утро давно наступило.       После этих слов Эмбер, наконец-то, подняла на него взгляд зеленых глаз, полных удивления и тревоги.       — Да, Вы проспали здесь всю ночь, — ответил мьюту на ее немой вопрос.       Эмбер молча посмотрела на него, потом бегло на стену за его спиной и опять опустила глаза вниз. Ему не понравилось, что она вновь ускользает от него. Он махнул хвостом и вдруг поднялся с кресла:       — Вставайте, я посмотрю.       Он прошел к дальней стенке мимо перехода в соседний зал. Там в глубине в рассеявшемся сумраке Эмбер увидела такой же металлический белый стол как тот, на котором в соседнем зале мьюту оперировал Мицу.       Покемон щелкнул выключателем на тонком торшере с лампой. Когда он повернулся спиной к Эмбер, она с силой почесала давно зудящие под повязкой запястья, и, одернув рукава на место, последовала к освещенному столу.       — Послушайте, — уже более мягко обратился к ней мьюту, подготавливая поверхность, когда она подошла ближе, — я понимаю, Вы в какой-то степени напуганы, и я могу представить, как это выглядит со стороны. Я не собираюсь удерживать Вас здесь или запугивать. Поэтому я должен сказать, и, может быть, Вам удастся понять нашу ситуацию. Мицуко — мьюту, которую Вы увидели сегодня. Так вот, Мицу свободна только последние четыре дня. Это она была подопытной на объекте «Ракеты» 08.       — Лаборатория, в которую меня приглашают… Которая, с Ваших слов, разрушена?       — Да, именно так.       — Неужели, они сделали это снова? — приложила ладонь к губам Эмбер.       — Мицу не доверяет сейчас никому, кроме меня. Вы могли заметить, что ее реакция на людей несколько радикальная. Собственно, она видела буквально пару человек, и действия их не несли ничего хорошего. Ей сложно привыкнуть к миру, но она хорошо справляется. Не принимайте ее поведение на свой счет, — он замолчал и посмотрел на взволнованную такой новостью девушку, явно ожидая от нее какого-то ответа. Эмбер спохватилась:       — О, да, конечно. Я понимаю, теперь, когда Вы объяснили.       Удовлетворенный ее ответом, мьюту кивнул ей и хлопнул по столешнице:       — Садитесь сюда, здесь пол не прогревается совершенно.       Эмбер взобралась на стол, не столь ловко, как это удавалось Мицу. Она свесила босые ноги вниз. Покемон показал рукой знак вверх, призывая ее освободить руки от одежды.       Она стянула с себя свитер, ежась в мятой футболке от прохлады. Убрав за уши электризующиеся волосы, Эмбер протянула вперед руки, развернув их запястьями вверх. Мьюту деловито оглядел затертые и потрепавшиеся сверху бинты, придвинул торшер ближе для лучшего освещения и отошел к стеклянному шкафу.       Эмбер опустила руки. Она думала о Мицу. Всего четыре дня как она стала свободна. Всего четыре дня, как мьюту появились в Канто.       На полках, где возился покемон, что-то позвякивало, а Эмбер вновь задумчиво обводила взглядом зал. Грубый темный свод уходил вверх, теряя границы в темноте.       — Мы под землей, да? — несколько расслабившись, спросила Эмбер.       Мьюту, не оборачиваясь к ней, только повел ухом: отвлеченные вопросы — хороший знак для человека, отметил он про себя. Видимо, она стала, наконец-то, чувствовать себя спокойнее.       — Нет. Это пещера в скалах над морем.       — Мы все еще в Канто?       — Да, — этот ответ порадовал Эмбер. Значит, на побережье. Это относительно недалеко от Паллет Тауна. Обычно на автобусе немногим меньше часа. Интересно, далеко ли они от населенных мест.       — А почему камень стен бликует?       Мьюту вернулся к ней и, подцепив ножницами край повязки, разрезал бинты сначала на левой, а после и на правой руке.       — Это железная руда. Ее жилы пронизывают камень, оплетая внутри, как сетью. Через эту скалу не проходит радиочастотный сигнал, — протирая смоченным ватным шариком темные борозды на ее предплечьях, пояснил покемон. — Все, что Вы видите — это место временного пребывания, чтобы они не смогли найти Мицу. Я подозревал, что они вшили под ее кожу какой-нибудь маяк. Я не ошибся. «Ракета» больше не хочет так просто терять плоды своих трудов. Они и сейчас старательно пытаются найти нас.       — И в лесу Вы были вместе с ней? — тихо спросила Эмбер.       — Мне нужно было оставить движущийся след ее маяка подальше от побережья, перед тем, как удалить его из ее тела.       Ложный след.       Эмбер еще раз оглядела темные стены с поблескивающими тонкими жилами металла в них. Эти комнаты, электричество и оборудование — ведь это все не за один день появилось здесь. И, наверняка, даже не за четыре. Видимо, мьюту планировал это до того, как Мицу вырвалась из лаборатории. Он знал, что они встретятся здесь. Значит, он готовился скрывать ее, лечить в случае надобности, укрыть от приборов слежки. Эмбер исподлобья посмотрела на него:       — Значит, вас только двое?       Мьюту на миг остановился, но тут же продолжил наматывать бинт вокруг ее запястья дальше.       — Да. Мьюту только двое.       Эмбер рассматривала его руки: серая кожа, которая казалась под белым светом лампы почти прозрачной, выступающие голубые вены на сухих запястьях. Когтей на руках, в отличии от кадабры или алаказама, не было, только похожие на человеческие ногтевые пластины, полностью сливающиеся с цветом кожи над широкими подушечками на кончиках длинных пальцев, которых было по три на каждой ладони.       — Как Вы узнали про нее, про Мицуко? Как узнали, где она и как ее вызволить? Это Вы спасли ее, верно?       Мьюту тактично проигнорировал ее вопросы. Эмбер смущенно замолчала. Но ненадолго:       — Здорово, наверное, узнать, что Вы больше не одиноки в целом мире. Ой! — мьюту туго затянул узел повязки и ловко вправил под края. Он принялся за вторую руку.       — Почему у нее есть имя, а у вас нет?       — Помолчите, — не прерываясь в работе, сказал покемон.       Вскоре вторая рука была перевязана. Мьюту сдвинул на край стола инструменты и отступил назад.       — Спасибо, — одеваясь, поблагодарила Эмбер.       — Теперь, когда Вам некуда спешить этим утром, выделите время на разговор со мной? — сложив руки на груди, настойчиво спросил мьюту.       Эмбер вздохнула: было похоже, что он не отстанет. Она слезла со стола.       — Ладно. Если в этот раз это будет не больно.       Мьюту понимающе покачал головой:       — Я никогда больше не сделаю с Вами этого, без Вашего на то согласия. Я обещаю Вам. Это было опасно в любом случае, но я не мог позволить себе рисковать и упустить сотрудника института, просто поверив на слово. Обычно мне достаточно просто считывать мысли людей в моменте, потому что часто достаточно только словесной стимуляции — и человек сам начинает поднимать на поверхность своего разума нужные воспоминания, даже не замечая этого. То, что я позволил себе с Вами, гораздо более сложно, более детально. Я бы сказал, что это похоже на погружение внутрь Ваших воспоминаний и эмоций, то есть проживание этих моментов от Вашего же лица.       — Как Вы можете вообще отделять то, что хотите увидеть, от всего остального?        — Я выбрал с поверхности Вашего сознания эту нить о том, о чем мы говорили с Вами, о Ваших делах в институте. И по этой тропе прошел дальше, пытаясь найти все, что связано с Вашей работой. Этим я и ограничился, но Вы оказались слишком чувствительной, на Вас тяжело отражается такое. На удивление. Впервые случилось так, что человек не смог выдержать моего поверхностного вторжения. Обычно за такое короткое время люди даже не успевают понять, что с ними произошло. Бывали, конечно, более трагичные случаи по моей неопытности. Но Вы не солгали мне. Я увидел это сразу, поэтому все ограничилось пятью секундами.       Они вернулись к столу.       — Вам хватило пяти секунд? Если честно, мне это все показалось гораздо дольше.       — Мне на самом деле тоже. Внутри чужого сознания время ощущается по-другому. Главное, что меня волновало, я узнал. Вы не участвовали в проекте N9, к сожалению. Я на это так надеялся, это бы сильно упростило мне задачу, но пока безуспешно. Но это пока, ведь Вы раскрыли мне интересные детали воспоминаниями о вечере в Гранд Холле. Мицу наделала много шума, но я знаю, что никто из сотрудников в тот день не погиб. И, тем не менее, они начали набирать еще людей. Что-то происходит внутри корпорации, они готовятся прийти за ней. И у них на этот раз явно есть план.       — Столько членов персонала знают о проектах типа мьюту, разве это можно называть секретностью?       — О нет, далеко не все знают о том, что на объекте содержали Мицу. Даже внутри команды 08 четко разделены все участники и они не касаются дел друг друга. Например, те, кто работал с мьюту, не имеют понятия, что приходят отчеты из института Канто о другом экспериментальном объекте. И те, кто эти отчеты принимает, в свою очередь не имеют возможности знать, кто эти отчеты отправляет непосредственно в институте. Так что все более чем секретно, но и взаимосвязано одновременно. В каждом подразделении есть по одному связующему человеку. Которых, конечно же, никто не знает в лицо.       — Вы столько знаете о внутреннем устройстве корпорации, больше, чем сами ее сотрудники. Зачем Вам все это?       — Вопрос некорректный. Разве причина не очевидна?       Эмбер подумала:       — Вы специально столько всего узнали об устройстве корпорации, чтобы спасти Мицу?       — Вы уже близки. Но, все же, не совсем.       Эмбер развела ладонями в стороны:       — Я теряюсь в догадках.       — Джованни отстраивает свои лаборатории заново, а значит они будут продолжать делать клонов мьюту и не только. И пока он сам имеет влияние в своей компании, они будут продолжать преследовать меня, искать, пытаться ограничить мое влияние на мир, чтобы в конце концов заковать и притащить на привязи к нему.       — Вы хотите убить директора Джованни? — захлопала глазами Эмбер.       — Мои личные счеты с директором корпорации не исчисляются его жизнью или смертью, точно так же, как и он не хочет убивать меня. Он не заслуживает моего снисхождения, но его кончина не исцелит меня и не подарит душевный покой. Этого не будет достаточно. Я хочу отобрать у него все. Оставить жить с мыслью, что он проиграл мне, как бы ни старался, чем бы ни владел, сколько бы времени своей жизни ни потратил — все тщетно передо мной. Но дело не только в нем одном. Спасти еще одну мьюту не значит спасти потенциально весь мой вид. Мне необходимо найти и извлечь все разработки проекта до самого основания, стереть и уничтожить все. Чтобы и после него никто и никогда не имел возможности воссоздать этот проект. Никаких клонов, никаких экспериментов, ни одной больше особи мьюту в его руках! Ни в чьих руках, никогда! — его голос разнесся по всему залу.       Эмбер во все глаза смотрела на покемона.       — Это возмездие… — не моргая произнесла она, — возмездие за создание?       — Возмездие за предательство! — сжал кулаки мьюту. — Он обманул меня, воспользовался, как инструментом и даже после всего пытался силой сковать и подчинить. Он не создавал меня, он предал меня. Те же, кто был причастен непосредственно к моему созданию, уже давно мертвы, — Эмбер опасливо поежилась, она словно вся сжалась после этих слов.       Мьюту сузил глаза.       — Вы боитесь меня?       — Да, — быстро ответила Эмбер, и это было чистой правдой.       Мьюту откинулся в кресле.       — Зря, — вдруг снова ровным голосом произнес он.       Эмбер подалась вперед, открыв рот. Она хотела сказать ему, но вдруг задумалась и остановилась. Мьюту молча наблюдал за ней. Но она больше не решилась. Он догадался, что она хотела сказать ему. Он догадался, почему не стала.       Она помолчала, размышляя о словах покемона: про директора, про Мицу, да и про все остальное. И пугающая мысль закралась в ее голову. Она осторожно подняла глаза, надеясь, что это останется просто догадкой:       — Зачем Вы рассказали мне все это?       Мьюту все так же смотрел на нее, молча покачивая хвостом. Он словно видел ее насквозь. Эмбер нервно усмехнулась:       — Только не говорите, что Вы хотите, чтобы я согласилась принять участие в этом.       — Но я хочу. Почему нет? Ведь у Вас были мысли на этот счет, чтобы перейти непосредственно в команду ученых. И теперь Вы знаете даже больше, чем Вам рассказали бы там.       — Но тогда Вы знаете, почему эти мысли я опровергаю сама для себя.       — Хм, да, так и есть, я знаю. И я поддерживаю Вас в этом.       Эмбер удивленно заморгала:       — Что?       — Я почувствовал это, все эти вещи, которые заставляют Вас мириться с внешними обстоятельствами, которые Вам не по душе, которые выбивают Вас из равновесия. Вы не правы, заставляя себя следовать этим путем. Вы не обязаны нести бремя своего отца. Я знаю, как Вы не хотите этого, пять секунд — и я почувствовал это внутри Вас. Как Вам невыносимо претит слышать эти сравнения и проглатывать это снова и снова. Держать лицо каждый раз и уступать всем этим важным людям. Поэтому Вам так хочется сбежать прочь из Канто, не связывать себя с корпорацией R, с ее устоями и идеалами. Сбежать из Вашей разрушенной семьи, где всем плевать друг на друга. Но у Вас нет весомого повода, ведь Вам нужно выживать в мире, где свобода передвижения возможна только для тренеров, а Вы не собираетесь владеть даже одним покемоном. Какая редкость в нашем мире, я почти впечатлен. Но и для Вас выход есть. И, если чего-то сильно желать, рано или поздно ваш жизненный путь поспособствует, чтобы это желание сбылось. Может быть, поэтому мы и встретились. И коль мы так сразу упомянули все это, — мьюту оперся локтем о кресло и раскрыл ладонь. Две стопки соединенных скрепками бумаг поднялись с края стола за его спиной и, описав плавную линию, легли острыми краями в руку мьюту. Он сжал бумаги, не глядя, и помахал ими в воздухе:       — Не смог не заметить, что Вы заметили, — и после этих слов, видя загоревшиеся глаза Эмбер, он не без удовольствия кинул бумаги на стол перед ней.       — Это статьи… — прокомментировала Эмбер.       — Да, статьи для института Фейнмана. Они будут опубликованы в журнале только через два дня. Гарантия того, что я не обманываю Вас.       — Я не совсем понимаю Вас сейчас.       Мьюту закинул ногу на ногу:       — Я предлагаю Вам работу. Вы можете решиться сделать то, что Вам так давно хотелось — заниматься интересующим Вас делом, без утомляющей беготни за работодателями. Так Вы выразились. Сможете покинуть Канто и жить той жизнью, какую Вы сами выберете. Но, как Вы понимаете, не за просто так. Ваша услуга — мое вознаграждение для Вас. И эта награда в своем смысле для Вас — свобода.       Эмбер ошарашенно смотрела на него. Кто он все-таки такой? О таком не писали в статьях, посвященных легендарному покемону. Она не заметила, как сама сказала ему:       — Что же я должна буду сделать?       Фиолетовые глаза мьюту страстно заблестели:       — Вы должны найти исследуемый объект проекта N9, выяснить, кто это или что это, как можно более подробно. Любые данные. Не сможете прорвать завесу тайны существа или чего бы там не было — тогда найдите участников, кого-либо, кто со стопроцентной вероятностью владеет полной информацией, и сообщите мне. Ваша цель — это участники, отчеты и упоминания. Если Вас пригласят на объект 08 снова, Вы должны согласиться.       — Согласиться? Но работа целевая, контракты заключаются на пять лет!       — Вам не придется так долго ждать. Разрыв контракта для Вас устроят. В случае успеха Вашей интервенции Вы получите место в институте Фейнмана, должность предоставят на Ваш выбор.       — Как это возможно? Вы говорите это все серьезно или…       — Я всегда говорю серьезно. Когда я понял, что Вы связаны с Институтом генных исследований Канто, откуда мне не удавалось достать никакой информации по самому закрытому проекту корпорации, я не пожалел сил, чтобы предоставить для Вас наиболее значимую мотивацию. Вы — мой единственный на сегодняшний день шанс закончить этот долгий поиск. Я все узнал, связался с институтом Фейнмана вчера вечером, когда забрал вас из Паллет Тауна. Они идут мне навстречу, и я предоставляю эту возможность Вам.       — Но ведь связь не проходит сюда, — теперь настала очередь Эмбер не доверять его словам.       — По волокну проходит, помехи его не трогают.       — Хотите сказать, Вы пробили через скалу кабель?       Мьюту самодовольно развел руками.       — С ума сойти, — Эмбер взяла в руки статьи и пролистала их, — значит, Вы сотрудничаете с институтом людей?       — Мы договорились? Это для Вас достаточная мотивация и компенсация за труды и доставленные неудобства?       — Да. Да, это даже слишком.       — Отлично. Связь сюда не проходит, так что никаких звонков. Сетевых писем тоже не нужно. Только личное общение, раз в три дня, Вы должны прибывать сюда, не важно, есть у вас информация или нет, каждые три дня. Мы находимся на побережье у городка Барвинок, отсюда ходит транспорт до Паллет Тауна, три раза в день.       — Я поняла.       — В таком случае, не задерживаю Вас больше, — мьюту оттолкнулся от стола ногой, откатившись в кресле, которое само развернулось к мониторам. Шесть из них тут же показали картинку. Эмбер встала с места, рассматривая появившиеся изображения. Это были шесть наружных камер: она увидела на изображения скалы, море, лес.       — Все отлично. Отпускать Вас без обуви не лучшее решение, Вы это хорошо дали понять в лесу. Я попросил ночью мью найти для Вас что-нибудь в городке. Он же проводит Вас вниз.       И, прежде чем Эмбер решилась переспросить, мьюту позвал чуть громче: «Мью!».       Из-под свода вдруг, как из ниоткуда, спустился по воздуху небольшой покемон с длинным, заканчивающимся кисточкой, хвостом. Он опустился за спину развернувшегося в кресле мьюту.       Эмбер удивленно ахнула.       — Но, Вы же сказали, что вас только двое!       — Да, двое. Двое мьюту и один мью, — мью приблизился по воздуху к Эмбер, юрко вынырнув из-за кресла, и, гарцуя, принялся с любопытством заглядывать в ее лицо крупными голубыми глазами.       — Ух ты, — открыла рот Эмбер, машинально поднимая руку, но прежде чем она успела рассмотреть покемона и уж тем более коснуться его, мью вдруг исчез перед самым ее носом.       — Мью! — он снова появился у стены над работающими конвекторами.       — Ступайте за ним, — мьюту жестом отпустил Эмбер.       Она, прижимая к себе статьи, кивнула ему: «До свидания, сэр», — и отправилась в темный невидимый проход вслед за летающим покемоном.       Повернув пару раз в темноте, пробираясь на ощупь вдоль стены, Эмбер увидела впереди широкий проем, залитый белым светом. Она радостно поспешила навстречу солнцу и вдруг наступила в воду. Пещера за пределами комнат мьюту была самая настоящая, сырая, со скользкими стенами, засыпанная камнями. Выбирая, куда наступать, Эмбер добралась к выходу.       Ветер шевелил ее волосы. В воздухе пахло морской свежестью. Мью, кружащийся над ней на самом верху скалистого проема, указал лапой вниз. Эмбер посмотрела на камни перед собой и увидела стоящую на них пару старых домашних тапок.       — Ой. Это для меня? — прикрывая ладонью глаза от обеденного солнца, взглянула она вверх, на покемона. Мью счастливо закивал, явно гордый своей находкой.       — Ну что же, спасибо! — повеселела Эмбер, всовывая мокрые босые ноги в чью-то старую ветошь.       Она постояла на обрыве, смотря вдаль на синие волны. Море тянулось до самого горизонта и отсюда, с высоты скалы казалось еще больше, чем обычно с берега. Ничего прекраснее Эмбер уже давно не видела.       Но что она наделала, во что только что ввязалась? Мьюту не дал ей времени даже обдумать возможный ответ. Но без согласия он бы не отпустил ее. А теперь то что? Теперь придется выполнять обещанное. Но так ли все страшно — всего-то поискать информацию, какое же это предательство института, верно? Или неверно?       Удивительно, как она сама так быстро согласилась, продалась за обещания, которые ей гарантируют в случае успеха. А будет ли он, этот успех? Что, если это все обман? Она посмотрела на страницы печатного теста в своих руках: «Вот и увидим».       Надышавшись морским воздухом на предстоящие три дня, Эмбер развернулась влево, к лесу, и по тонкой, еле заметной тропинке между валуном и торчащими корнями хвойных деревьев спустилась в сопровождении мью вниз, к подножью горы. Лес сменился на широколиственный и приятно шуршал над ней, укрывая своей тенью. Мью остановился. Они вышли к дороге. На противоположной стороне находилась остановка с крашеными лавочками.       — Спасибо, дальше я справлюсь сама, — поблагодарила Эмбер мью, и тот вмиг исчез.