Обязательства вида

      — Я не понимаю знаешь чего? Если он такой смелый, что может вот так запросто похитить из дома человека, почему он сам не может раздобыть то, что ему нужно? Вообще, тебе не кажется это очень подозрительным: он — мьюту, которого не было здесь долгих одиннадцать лет, вдруг объявляется в темном лесу как раз тогда, когда там по очень странным обстоятельствам оказываемся мы?       Эмбер вздохнула:       — Я уже и не знаю, что еще тебе сказать.       Всю получасовую поездку в автобусе Эш сдержанно молчал, но Эмбер не могла выкинуть из головы то, что он успел сказать ей в доме, перед выходом, и только надеялась, что на этом его нотации закончились. Но, как оказалось, он просто внутренне готовил свой монолог, и, когда они доехали до города и вышли из автобуса, снова затянул тираду своих опасений.       Они шли под сенью ярко-зеленых листьев лип вдоль белого тротуара. Это был Виридиан, город севернее Паллет Тауна, в котором располагалось белое пятиэтажное здание Института генных исследований Канто. Здесь же находился и стадион, принадлежащий небезызвестному в кардинально различных кругах директору корпорации «R» и меценату института Акире Джованни.        Покемонов в городе встречалось много, как и прибывающих тренеров. Движение на улицах Виридиана всегда было оживленное, и сегодняшний день не был исключением. Обилие красок и голосов на фоне белых свежих стен и лент зеленых насаждений — все это движение было той жизнью, которая окружала Эша с детства, и которая казалась Эмбер совершенно ненужным фарсом.        Они обошли центр стороной и выбрали дорогу, которой не ходили приезжие. Здесь прохожих было в разы меньше, как и покемонов.       — И звучит это все неправдоподобно. Он вынес на днях подземную лабораторию, но не может похитить, скажем, кого-то из главных руководителей и все выяснить у него? Зачем ему посредник вроде тебя? И еще одна мьюту… Как ты сказала, он ее зовет?       — Мицуко, — будничным голосом отозвалась Эмбер. Ненадолго задумавшись, она добавила: — «Светлое дитя». Знаешь, они и правда оба прекрасны.       — И, как и все свирепые покемоны, опасны! — не унимался Эш. — А для того, кто никогда не был тренером, тем более! Так что пусть берет за шкирку ваших главных, разве для него это проблема?       — Да нет никаких главных, все не настолько просто. Как ты не услышишь меня? Он может перебирать десятки людей, но так и не найти того, кто ему нужен. На каждого участника команды приходится лишь малая толика информации. А еще это риск обозначить свое присутствие, и тогда корпорация снова сфокусирует все силы на его поимке, к объектам будет не подобраться, и это будет ему мешать! А сейчас они уверены, что самого мьюту нет в Канто, что Мицу сама нашла лазейку в их… их… я даже не знаю в чем. Может, это какая-то система. Кажется, мьюту сам еще не знает, каким способом они ее сдерживали. Как бы там ни было, это то, что они готовят для него самого.       — А она не может ему рассказать?       — Я думаю, что она ничего не знает. Он сказал, что она видела только пару человек. А, значит, ей неоткуда было брать информацию. Это была ее жизнь, она находилась под давлением системы с рождения. Скорее всего, она понятия не имела, что вообще могла быть способна на проявление каких-либо сил. Только подумай, насколько они заставили ее деградировать — никаких контактов, кроме машин. Это так ужасно, ни единой живой души… К тому же, не думаю, что мьюту вообще станет посвящать меня в это. А мне теперь самой любопытно узнать, что такого может скрываться в институте столь долгое время. Но он хитрит, просит меня искать любые упоминания и уклоняется от моих уточнений. Если он что-то и знает, для меня это закрыто. Пока не разберусь сама.       Эмбер вдруг остановилась. Она развернулась и, сойдя с тротуара, прошла между деревьями. Эш резко затормозил и развернулся за ней.       — Что? — он догнал ее, остановившуюся перед стеклянной витриной, где было выставлено платье. Эмбер, не отрываясь, рассматривала его:       — Цвет. Такого же цвета плащ у мьюту.       Эш с неприязнью взглянул на темное платье с длинными рукавами. По низу длинного подола и манжет тянулись узкие золотые вышитые строчки.       — Черный, — буркнул он.       — Нет, это не черный, ну, почти. Это иссиня-черный.       — Разница небольшая. Зачем ему вообще нужен плащ?       — Очевидно, чтобы в темном небе над городом никто не увидел его. Или в дождь, в грозовом небе. Пси-покемоны светятся при использовании телекинеза, ты же знаешь.       — Тогда пусть летает днем, — фыркнул тренер.       Эмбер, нахмурившись, повернулась к нему и покачала головой.       — Что? — развел руками Эш.       — Вот именно, что? Что ты взъелся?       Она отпихнула его в сторону и вернулась на дорогу.       Вообще, Эш практически всегда был довольно позитивным парнем, чем не раз вызывал восторженную зависть у тихо проводящей свое время в Паллет Тауне Эмбер. Его приключения, пересказываемые им после очередного путешествия в соседние и дальние регионы, скрашивали их каникулы, которые они проводили вместе. Приезд соседского мальчишки домой был всегда ее личным праздником, после всего, что ей пришлось пережить в свои десять лет. Слушая обо всех тех удивительных вещах, которые происходили с Эшем в пути, Эмбер словно сама переживала их, впитывая в себя его выплескивающиеся через край эмоции. Его глаза становились ее глазами в моменты, когда она вдруг ясно представляла эти невероятные для нее события. Дни ее окрашивались сочными красками, мир пестрил изобилием покемонов, когда она отправлялась с ним на стадион Виридиана или бродить до ночи по окрестностям. Он учил ее бросать покебол на бегу, прямо в лесу, строить плот на реке, ходить в поход. Они доходили до побережья, сами, в сопровождении шести воспитываемых Эшем покемонов. Карабкались по деревьям и камням, искали ракушки на отмели во время отлива. И все это под удивительные, завораживающие разговоры.       Жизнь становилась по-настоящему радостной и легкой, когда Эмбер могла громко смеяться с Эшем по дороге домой в полупустом автобусе — смеяться и верить, что когда-нибудь наступит день, и она тоже сможет самостоятельно покинуть родной край, увлекаемая быстрой рекой жизни туда, где откроются для нее любые двери. Путь тренеров был словно параллельным миром, сказкой, которую она сама не видела, но была увлечена мечтами о ней. Мечтами, которые помогали ей хоть на три месяца каникул отвлечься от всего, что сваливалось на нее.       «Когда-нибудь мы отправимся в путь вместе!», — слова Эша тогда согревали ее чарующей надеждой.       Но этого «когда-нибудь» так и не произошло. Эмбер эмоционально повзрослела раньше Эша. Романтика путешествий и прелесть ухода за покемонами потеряли свою притягательность вместе с детской непосредственностью. И пока Эш преодолевал трудности и верил в себя, справляясь с творческими провалами и проигрышами, окруженный поддержкой друзей, где-то там, далеко-далеко от дома, Эмбер боролась с черной тьмой внутри себя, несравнимой с тоской по не завоеванному значку. Она преодолевала настоящие потери, сначала борясь за свою жизнь, следом — за целостность своей семьи, а после и с невозвратимой утратой.        К своему пятнадцатилетию она осознала, что ей больше было не на кого надеяться, кроме как на саму себя. Времени на глупости не осталось, и путь ее потянулся через азы естествознания.        За исключением достигшего цели Эша, тренеры в своей массе превратились в глазах Эмбер в бездельников, шатающихся то здесь, то там, в том числе наполняющих Виридиан каждый дань. Заботящиеся о покемонах, но и эксплуатирующие их же.        Не добившиеся успеха в юности, они оставались не у дел, за вратами этого волшебного мира значков, кубков, и шумных трибун, и начинали жизнь с начала, угрюмые и обиженные, оставшиеся инфантильными. Эмбер отлично знала, куда выносит волна жизни этих разбившихся о свои амбиции тренеров. В командах корпорации «R» из их числа был каждый второй.       — Все же остается много недосказанного, — гнул свое недовольство Эш. — Как мьюту сумел не выдать себя, освобождая Мицу? Что там вообще произошло в лаборатории 08?       — Мне тоже интересно. Но прямо сейчас мне это и не нужно знать, меня это не касается, у меня простая, четкая задача, вполне себе связанная со спецификой моей профессии. Меня не в чем подозревать людям. Я справлюсь быстро и просто уеду, когда все закончится, — бодрым голосом решила поставить точку в этом разговоре Эмбер.        Но точки не получилось.       — Ты хотела сказать, уедешь, если он тебя отпустит.       — Отпустит, когда я справлюсь.       — Это да. Или он просто соврал, и оставит все как есть, — тренер покачал головой и сложил руки на груди. — Как в таком случае ты вернешься в институт после этого?       — Я так не могу! Надо было промолчать, а не рассказывать тебе!        Эш чуть не задохнулся от возмущения:       — Вот еще! Ты правильно сделала, что рассказала! У тебя нет опыта общения с таким покемоном, знаешь, как это работает? Даешь слабину, и он продавливает тебя! Психические покемоны могут внушать, Эмбер, все что угодно! Ты можешь даже не замечать этого, а он уже здесь, прямо в твоей голове. Понятное дело, чтобы выбраться, тебе пришлось выслушать его и сказать ему то, что он хотел услышать. Ты правильно поступила, главное правило общения с пси-видами — не показывать свою слабость. Ты не должна уступать, самое верное — встать с ним на одну ступень: отвечай ему тем же, это не позволит ему подмять тебя под свое влияние. Но, господи, это же покемон, Эмбер! Что он тебе сделает, если ты передумаешь, уволит?       — Да правду он сказал! — изнемогая от его нотаций, Эмбер остановилась и устало провела ладонью по лбу: — Как-то жарковато сегодня… Слушай, завтра должен выйти журнал. Если мьюту сказал правду, эти статьи, что он дал мне, будут опубликованы там. Он не мог больше нигде их достать, кроме как из института людей. Эш, ты бы видел его! Я уверена, он не мог соврать, он слишком высокого о себе мнения. И судьба его вида зависит от этого решения. Он просто хочет оградить себя и Мицу от преследования корпорацией. Что в этом плохого? Ты же тренер, ты столько покемонов повидал, и хоть один из них делал что-то по злому умыслу?       — Да!       — И кто же?       — Мьюту, — поднял бровь Эш. Эмбер запрокинула голову и застонала, шаркая подошвами по тротуару. Эш, не отставая, шел рядом и продолжал: — Это не просто слова. Ты знаешь, что он убил всех на Новом острове, сразу после пробуждения?        Эти внезапные слова пронеслись сквозь разум Эмбер глухим эхом.        Она никогда не обсуждала это с Эшем, он и понятия не имел, что кто-то из ее семьи мог быть причастен к тем событиям. Смотря перед собой, она промычала что-то, похожее на «ага».        — Вот и я знаю это. Мьюту страшно силен! Даже больше: он буквально двигал горы, я видел своими глазами. И это он был один, а теперь-то их двое! Тут стоит всерьез задуматься, что, может быть, у корпорации план по разрушению мира, поэтому они производят раз в десятилетие сверхсильных покемонов и отпускают их на волю! — Эш эмоционально жестикулировал, выдвигая свою теорию.       Неведомым внутренним усилием Эмбер удалось взять себя в руки.       — Но ты же знаешь его, — силясь не выдать волнения, заговорила она, — неужели ты совсем не хочешь помочь ему?       — А он просил этой помощи? — Эш закинул руки за голову. — В единственный раз, когда мьюту практически был при смерти — и то он не просил помощи. Понимаешь? Он предпочел бы умереть, задавленный своей гордостью, как могильной плитой!       — Ну а ты что?       — Естественно, я такого допустить не мог…       Эмбер мягко посмотрела сбоку на своего друга, и он, словно пойманный с поличным, смущенно отвернулся от нее.        Впереди появилось здание Института. Эмбер подняла взгляд на его белые стены, как будто ей предстояло войти в него впервые. Впервые с чувством вины. Она негромко заговорила, пытаясь больше убедить себя, чем Эша:       — Но меня-то он и не просит — это работа, которая будет оплачена.       — Какую бы цену он ни назначил, говорю еще раз — не стоит тебе идти против корпорации. Да и по прихоти кого? Покемона!       — Я не иду против корпорации, я иду заниматься своими обычными делами. Ничего другого от меня и не требуется.       Эш замедлил шаг, давая ей обогнать себя, после чего и вовсе остановился, опустив голову:       — Эмбер. Не ходи туда больше. В Барвинок.       Поднимаясь по ступеням, она обернулась к нему, оставшемуся стоять на белоснежном тротуаре.       — Спасибо, Эш. Я очень рада, что тебе не все равно, ты настоящий друг, — Эмбер старалась, чтобы ее тон звучал дружелюбно, но тренер остался напряженным.       Это была тяжелая пауза. Наконец-то Эш вздохнул и, поставив одну ногу на ступени, проникновенно посмотрел на нее и негромко добавил:       — Я не имею лично ничего против мьюту, как и против твоей возможности что-то изменить в своей жизни. Но этот покемон не просто принадлежал корпорации, сам Джованни преследует его. Это их личные дела, и я опасаюсь, как бы тебя не затянуло в эти жернова. Не вставай между ними. Ты не представляешь, насколько это опасно, поверь мне, я знаю.       — Но я же…       — Просто, подумай еще раз, прежде чем сделать что-то.       Он оттолкнулся ногой от ступени и, засунув руки в карманы, пошел, не оглядываясь, дальше по улице. Эмбер какое-то время виновато провожала его взглядом, а после поднялась к дверям.

*****

      Эмбер вошла в здание, сдерживая эмоции изо всех сил. Она надела поверх своей одежды белый халат и начала застегивать пуговицы, но, напряженно прокручивая в голове слова Эша, замешкалась и никак не могла попасть в петлю.       — Да что же это, — она подняла перед собой ладонь, с грустью отметив, как трясутся ее пальцы. — Да уже все, не надо переживать, это были всего лишь слова, успокойся, — уговаривала она саму себя.       Пуговица поддалась. Эмбер одернула халат, но ее внутренний мандраж не проходил.       Силясь избавиться от этого состояния, она быстрым шагом пошла по коридору вдоль больших светлых окон на первом этаже, пока в конце коридора перед ней не появилась резная, теплого цвета дверь. Эмбер без колебаний коротко постучала в нее и тут же отворила, шагнув внутрь.       — Здравствуйте! — самым бодрым голосом произнесла она, хлопнув дверью, и прошла дальше в кабинет, засунув руки в карманы халата.       Вернувшийся с островов профессор Тонколистник показался из-за раскрытых дверей огромного книжного шкафа.       — О, здравствуйте, Эмбер! Прошу прощения, я сейчас тут только… — он пропал из виду, шурша и явно борясь с чем-то на полках.       — Я могу Вам помочь? — подходя ближе и заглядывая за дверцу шкафа, спросила Эмбер.       — Не стоит волноваться, у меня здесь все под контролем! — тут, вопреки словам профессора, что-то пошло не так, и ему на голову с верхней полки полетели свернутые трубочками длинные листы формата А1. Эмбер и незадачливый профессор принялись вдвоем собирать раскатившиеся по полу рулоны. Когда бумаги были разложены по местам, Тонколистник закрыл шкаф и, достав из кармана неизменно сложенный платочек, промокнул лоб.       — Профессор, — обратилась к нему Эмбер, убирая прядь волос за ухо и снова пряча руки в карманы, — я зашла только спросить. Не могли бы Вы выделить сегодня время и рассказать подробнее мне о той работе. На островах.       Он пару секунд смотрел на нее, а потом, поняв, о чем она толкует, радостно развел руками, сжимая в одной из них синюю папку, из-за которой и завязалась эта борьба с полками.       — Как я рад, что Вы все-таки заинтересовались!       — Да. Знаете, — улыбаясь, как ни в чем не бывало, Эмбер махнула ладонью куда-то в сторону, — я подумала, почему нет? Я здесь уже долго, мне начинает казаться, что я засиделась на месте, все стало слишком, ммм… привычно.       — Как Вы правы! А у меня тоже было такое впечатление, когда я увидел Вас в Гранд Холле, Вы казались уставшей от всего того, что окружало Вас тогда. Возможно, мне это только показалось?       — Да нет, Вы зрите в корень, — воодушевленно врала Эмбер. — Монотонность совсем вогнала меня в тоску.       — Вы давно уже выросли из монотонной работы, Вам тесно в нашем узком институтском кругу! — оживленно поддакивал Тонколистник.       — Вот я и решила, буду активно работать! Приложу все усилия! Сменю обстановку, увижу других людей! Жизнь такая непредсказуемая, мало ли что случиться дальше. Пока я работаю в корпорации, нужно постараться как следует! — убедительно говорила Эмбер, добавляя про себя: «И поскорее удалиться в Юнову».       — Директор будет очень доволен! И как Вам только удается всегда быть такой радостной, Эмбер?       — Хи-хи, — покачиваясь на пятках, просияла Эмбер, — даже и не знаю, профессор.       Они договорились встретиться через полтора часа в аудитории на третьем этаже. Туда же, по словам профессора, должен был подойти еще один участник будущей рабочей команды — Эдвард Косабуроу.

*****

      Покинув кабинет профессора, Эмбер снова осталась наедине с собой. Выбор был сделан: она принимает план легендарного покемона, даже несмотря на то, что предостережения Эша глубоко засели в ее мыслях. Но она все равно следовала подсознательно выбранному курсу. Она ли? А, может, это выбор мьюту, который она просто считала своим? Все происходило слишком быстро.       «Пособие по взаимодействию с психическими видами покемонов.       Раздел «Часто задаваемые вопросы», вопрос 1. Как определить, влияет ли психокинез покемона на вас?       Обычно покемонам с трудом удается оказывать влияние на сознание такого существа как человек. Оказываемое воздействие довольно непродолжительно, длительность его обусловлена нахождением вблизи покемона и может носить яркий, но кратковременный характер, отчетливо заметный окружающим людям. Так как психология людей для дикого покемона психического типа не ясна по своей природе, люди совершают довольно странные поступки будучи под контролем. Достаточно тренированные в человеческой среде высшие эволюционные формы покемонов могут уверенно внушать жертве мысли, транслируемые человеком-хозяином, с которым покемон имеет тесную эмоциональную связь посредством покебола или в результате долгих лет воспитания. Если у вас возникает подозрение относительно ваших действий, и вы не можете отличить свою мотивацию от чужеродной, предположительно транслируемой вам, спросите себя: рациональный ли это поступок исходя из вашего положения»       Пока Эмбер поднималась по лестнице, от счастливого выражения на ее лице не осталось и следа. Но стоило кому-то из сотрудников выйти к ней навстречу из-за угла, как она начинала светиться доброжелательной улыбкой, приветливо кивая коллегам.       «Мое положение — терпящий бедствие плот в море странных поворотов судьбы, где меня пытается похитить маньяк, мое место работы предстает лабиринтом из темных заговоров, а покемон предлагает мне работу. Насколько это приемлемое положение дел, чтобы сомневаться в рациональности своего рассудка?»       Наконец-то она дошла до уборной на третьем этаже и, завернув туда, оглядела снизу все кабинки. Пусто. Эмбер заперлась в самой дальней кабинке и облегченно прислонилась спиной к стене, закрыв глаза и наконец-то давая свободу атакующим ее мыслям и тревогам.       Как же ей хотелось положиться на кого-нибудь, спросить совета. Но это смешно, ведь она уже получила его. Почему же она мучается сейчас, почему все равно принимает решение, противоположенное опыту своего лучшего друга? Неужели его мнение на этот счет — это совсем не то, что она хотела услышать?       Эмбер мысленно вновь вернулась в тот момент, когда стояла на своей кухне:       — Эш, я могу сказать только тебе.       «И я надеюсь, ты поддержишь меня в этом. Поддержи меня, Эш, скажи, что это одно из тех давних приключений, с которыми ты легко справлялся, путешествуя за пределами региона!»       Но сидевший на кухне в ее доме тренер, сталкивавшийся ранее с мьюту — чарующим, обволакивающим своей гипнотической сущностью, высшим из всех существующих психических видов покемоном — не разделял ее восторга от предоставляющийся возможности. Вопреки ожиданиям он дал ей единственный, отрезвляющий в своей простоте ответ — не влезай в это дело. И опасения его касались не только покемона.       — От монархической команды «Плазма» в Юнове до чокнувшихся людей «Магмы» и «Аквы» нет лидера опаснее и хитрее, чем Акира Джованни. Он точно не свернет с выбранного пути. К тому же нет никакой возможности понять сейчас, как изменился мьюту за прошедшие годы — мы расстались неоднозначно. Но то, что он позволяет себе… Какие могут быть гарантии, что он не будет, как и раньше, цинично использовать людей в своих интересах? Даже если представить, что мьюту для тебя не представит никакой угрозы, подумай вот о чем: если он втискивается в корпорацию за спиной Джованни, ты думаешь тому, кто содействует ему в этом, Акира премию выпишет?       — Но он обещал… Он пообещал мне, что со мной не случится ничего плохого.       — Я бы не стал настолько доверяться словам того, кто прекрасно знает вкус манипулирования. Совершенно точно одно — если мьюту снова на континенте, беды не избежать. Всем известно, с чего начиналось его становление.       Чайник засвистел и отключился, а Эмбер так и осталась стоять возле него, глядя на собственные перебинтованные руки, растерянная от слов друга. Она не поняла, что именно подразумевал под становлением Эш, пока они не приехали в Виридиан.       «Он убил всех на Новом острове».       — Папа…       Она закрыла рот ладонью, бесшумно всхлипывая.       «Доверяй мне, дорогая», — говорил доктор Фуджи, протягивая плюшевого розового мью в исколотые, покрытые круглыми синяками на сгибах локтей руки дочери. — «Скоро мы отправимся домой, очень скоро».       Это было самое раннее воспоминание об отце, единственное, что Эмбер вообще могла вспомнить за то время. Обрывки памяти, как куски забытого сна, в котором оказываешься, не помня его начала. Из окна ее палаты было видно море.       С трудом она вспоминала то время: какое-то лечение, какую то больницу. Казалось, что она не часто была в то время в сознании. Видимо, все было очень серьезно, но она никогда не интересовалась, что конкретно происходило. Отец не любил говорить об этом. Он повторял ей, что она должна быть счастлива, ведь она все еще жива.       Достаточно скоро все наладилось, болезнь отступила, и девочка поправилась. И домой Эмбер отправилась одна, видя отца все реже и реже. Сколько же ей было тогда? Этого Эмбер не помнила. Казалось, все, что было до того момента, исчезло из ее жизни. Темная стена, пугающий вакуум без единого воспоминания, хорошего или плохого.       Игрушка уже много лет хранилась где-то в старых коробках, потрепанная, заброшенная, как и весь полупустой дом ее семьи. Отец и дочь виделись нечасто, но она знала точно, ее он был добрым и мягким человеком, умным и ответственным. Эмбер была уверена и по сей день, что он заслуживал того, чтобы прожить долгую жизнь. Но пробудившийся мьюту не стал разбираться в таких мелочах, как судьбы людей, и в причинах, по которым эти конкретные люди собрались вокруг него. Но теперь-то он изменил свое отношение к внешнему миру, осторожно и взвешенно отбирая свое окружение. И вот теперь в его руки попала она сама.       Первое, что ассоциировалось в ее памяти с легендарным покемоном — паника в городе и то, как под гул сирены люди рассаживались в автобусе, увозящем их в убежище. Но это случилось в конце сезона, когда мьюту уже три месяца жил в людской среде, со своим тренером. Новый остров располагался достаточно близко к побережью — говорят, взрыв слышался даже у границ леса. Сама Эмбер не помнила таких подробностей, ей даже не было страшно в тот день. Ее мир рухнул только тогда, когда семье официально сообщили, что отец больше не вернется домой. Никогда. Потому что никто не выжил шестого февраля на Новом острове. Не было даже похорон.       Эмбер согнулась пополам в тесном пространстве, оседая на пол. Слезы закапали на ее белый халат, расползаясь темными пятнами, как полыньи на запорошенном весеннем льду. Зажмурившись, она видела перед собой фиолетовые глаза в сумраке пещеры и этот ровный голос, без преград пробирающийся к ее слуху, как бы сильно она ни прижимала ладони к ушам: «Вы боитесь меня?»       Еще как. А знает ли он, кто еще носил фамилию Фуджи? Имеет ли для него это значение? Насколько мстителен мьюту, чтобы выместить зло и на ней как на причастной к семье того, кто так или иначе был привлечен к работе на Новом острове? Она не спросила. Ей было страшно узнать ответ. Но и застрять в стенах корпорации на всю жизнь было еще страшнее. Ведь он предложил ей награду, а мог бы из мести не предлагать ничего.       Эмбер поднялась и вытерла рукавом глаза. Что он ей сделает? У него есть цель, он не пожалел своих сил, чтобы цель появилась и у нее. Потому что только так, совместными усилиями каждый может получить то, что ему нужно.       Собравшись с силами, она выдохнула и запрокинула голову вверх, заставляя себя дышать глубже. Прямо над ней, на потолке коричневый мотылек бился о желтый плафон, стараясь по глупости своей приблизиться к горящей лампе. Эмбер смотрела на его биение, освобождая мысли от тоскливых эмоций. Может, все только к лучшему.       — Я должна быть непредвзята, — сказала она себе, часто моргая, когда смотрела вверх, на лампу, — я не должна бояться, ведь я делаю это не из страха. Я делаю так, как хочу, как считаю нужным для себя, и я не боюсь, ни человека, ни покемона. Ни одного из вас.

*****

      — Мы вас подготовим, и вскоре вы отправитесь вот сюда, — Тонколистник указал острым концом черной указки на маленькую точку на карте Канто на экране. Карта стремительно увеличилась, и под указкой ясно вырисовались реки и километры нетронутого широколиственного леса. Точка на карте превратилась в квадратик, обозначающий периметр некого строения на ровной возвышенности посреди моря деревьев.       — Это «Стелла», — пояснил профессор, — здание, в котором функционирует лаборатория 03. Место в высшей степени отличительное, да. Как вы можете заметить, оно не под землей, а очень даже наоборот — тридцать пять этажей, соответствующих нормативной базе. Это порядка три и шесть десятых метра пространства высотой от пола до потолка. Четыре лестничных подъема, пять лифтов. Площадь планировки каждого из этажей, соответственно, примерно сто десять на шестьдесят шесть квадратных метров. Персонал лаборатории — тридцать человек, персонал свободных сил корпорации — около восьмидесяти. Так, итого мы имеем высоту приблизительно сто сорок метров. Справа обрыв над рекой — здесь у нас самое высокое место, с другой стороны — подножье холма, на котором стоит лаборатория, и дальше только лес Виридиана. Буквально неприступная башня. Плюс — это единственное место, которое имеет в распоряжении института залы испытаний с пневматикой, они очень просторны. Место, где тестируют скорее физические навыки и возможности тренируемых особей. Совершенно безобидное занятие! — весело закончил профессор, обнимая свою указку и с любовью рассматривая картинку на экране.       Эмбер сидела в первом ряду аудитории, замерев с карандашом в пальцах над блокнотом, и озадаченно смотрела на экран, хлопая глазами.       — Вопросы? — словно готовый к объятиям, Тонколистник протянул обе руки в пространство аудитории.       — А я думала, что поеду в лабораторию 08… — вяло проговорила Эмбер.       — Нет, что Вы, там все в полном порядке, — протянул довольный Тонколистник и махнул на нее ладонью.       — Но вы говорили — и директор тоже, — что вам нужны были люди на островах?       — А мне кажется, это даже лучше! Здесь хотя бы в любое время можно доехать до Виридиана, а на островах приходится безвылазно сидеть по три месяца! — отозвался со второго ряда Эдвард.       Эмбер промолчала, неотрывно разглядывая квадрат «Стеллы» на карте.       — О, не расстраивайтесь, море — это прекрасно, да, но и «Стелла» Вам понравится: прекрасный вид, гостиница чудесная! К тому же, Джованни сам дал распоряжение отправить Вас на границу Виридиана. Да вот буквально вчера, да.       Эмбер ответила профессору дежурной улыбкой, но в голове начался судорожный хаос. «Так, а что же теперь делать? Мьюту говорил соглашаться, если предложат 08… Что это еще за «Стелла»? Не под землей. Не на острове. Самое высокое место. Не похоже это на объект, где могут размещать экспериментальные установки, где могли бы размещать секретный N9. На границе Виридиана. Не так уж далеко отсюда, но достаточно далеко от побережья».       Профессор продолжал расхваливать преимущества башни, а Эмбер пыталась рассуждать здраво и по мере сил не волноваться. Нужно было спросить его, спросить мьюту. Ведь происходило совсем не то, на что она рассчитывала.       Распоряжение от самого директора, они на полном серьезе ждут именно ее? Или это распоряжение общее для новых людей? Эмбер посмотрела через плечо на Эда, внимательно слушающего профессора, и после уставилась на свой блокнот. А если мьюту не расторгнет ее контракт с корпорацией в этом случае? Вот дела.       Тонколистник радостно продолжал:       — Документы я подготовлю через недельки три, в общем, через месяц сможем уже отправить Вас на объект, — он как всегда выглядел таким счастливым, словно решалось что-то очень важное не в карьере Эмбер, а в его собственной. — Ну что скажете, дорогая? Вы согласны?       Эмбер пожала плечами, поднимая раскрытые ладони:       — Чудесно, — выдавила она из себя, понятия не имея, то ли это, о чем она условилась с легендарным покемоном, или абсолютный промах. В любом случае у нее оставался в запасе месяц для разведки в институте, и нужно было найти все возможное касательно N9, тогда у мьюту не останется выбора и он должен будет выполнить обещанное до того, как перевод Эмбер в «Стеллу» будет оформлен. А если она уедет раньше выполнения условия, что же тогда, он оставит ее ни с чем? О небо, Эш окажется правым. И будет вне себя от радости.       Тонколистник собирал свой черный портфель за столом. Эмбер помедлила, дожидаясь, пока Эдвард выйдет из аудитории, и только тогда поднялась с места и поспешила к преподавательскому столу.       — Скажите, профессор, а Вы знаете, сколько людей будут задействованы в моей группе? Кто поедет в «Стеллу»? Всех набирают из института?       — Коллектив сформирован. Отсюда отправитесь только Вы и Эдвард. Вам предстоит влиться в уже рабочую группу. И это хорошо, наберетесь опыта, да…       — Да… — согласно протянула Эмбер, — а когда я смогу узнать, чем конкретно мы будем заниматься в «Стелле»?       — Не стоит спешить, всему свое время.       Эмбер нетерпеливо покрутилась на месте.       — Вы же знаете, я люблю готовиться заранее, за месяц я могу уже изучить все необходимое и никого не отрывать по пустякам.       Профессор растерянно хлопал глазами, не понимая, откуда взялось такое рвение.       — Эм, ну, не я буду Вашим руководителем, поэтому не могу сказать наверняка…       — Мне очень любопытно. Скорее бы приступить к работе. А Вы знаете, какие конкретно покемоны будут в нашей работе?       — Ох, ну, как Вам сказать, — он явно растерялся от ее натиска. Эмбер и сама ощущала, что выходит за рамки своего обычного поведения, но ей нужно было ехать на побережье завтра. Перед ее внутренним взором возникла фигура мьюту. Что она скажет ему? А уж что он скажет ей, если она приедет ни с чем? Волнительное возбуждение словно подталкивало ее в спину. Она решила выдать себя за добросовестного работника и узнать как можно больше, как можно скорее. Нужно узнать больше, пока профессор здесь. Он ведь был на 08, он должен что-то знать, ну хоть что-нибудь, любую зацепку.       — Я могла бы Вам помочь. Вы хотите унести это в архив или это материалы для нашей поездки? — Эмбер протянула руку и взялась за краешек синей папки, намереваясь заглянуть внутрь, чтобы понять, к каким материалам следует отнести бумаги, но внезапно ладонь Толколитника резко ударила по папке, пресекая ее действие. Эмбер отдернула руку, поднимая глаза.       Его лицо исказилось. Из мягкого и добродушного оно съежилось до напуганного бугристого комка, оскалившись так, что щеки собрались в бордовые выпуклые пузыри, над которыми, как на подушках, блестели округлившиеся глаза. Это длилось считанные мгновения — испуг зверька, в стихийной панике схватившегося за свой хвост, который намеревались отрезать.       Взгляд профессора встретился со спокойным и удивленным взглядом Эмбер, после чего Тонколистник сразу же размяк. Лицо его побледнело, и собранные щеки медленно растеклись по своим места. Он продолжал испуганно смотреть на Эмбер лишь мгновение, словно не понимая, откуда, да и с чего бы в ней вдруг проснулась такая настырность, а после, виновато пытаясь сгладить сие действо, сгреб пухлыми пальцами папку и прижал к себе.       — Не утруждайтесь, — елейным голосом пропел он, заметно волнуясь, что было видно по дрожащим пальцам, которыми он суетно полез за пазуху, пытаясь найти свой платок, — такие пустяки.       Эмбер не волновалась и, конечно же, отметила про себя его нервозность. Они стояли напротив друг друга, и каждый силился вести себя непринужденно, но оба уже увидели друг в друге нечто иное, чего раньше не приходилось подмечать.       Прежде ей не доводилось наблюдать такую реакцию профессора, да и с чего бы? Она скользнула взглядом по синему прямоугольнику в его пальцах и убрала руки в карманы.       — Простите мою настойчивость, — вдруг виновато проговорила Эмбер, — я просто хотела помочь. Я правда хотела бы знать, к чему мне готовиться. Понимаете, я не могу себе позволить подвести директора своим незнанием конкретного дела, профессор, — она покрутила носком туфли на полу.       При упоминании директора Акиры напряжение, окружавшее их, рассеялось —казалось, ситуация разрядилась. Тонколистник растерянно покрутил папку в руках.       Эмбер чувствовала, что он был человеком мягкого темперамента и сожалел, что этот внезапный, способный выдать его выпад разыгрался перед человеком, которому только предстояло погрузиться в запутанный и сложный мир в лоне корпорации.       — Да, это очень хорошо. Я что-то… Тяжелая неделя, — неуверенно проговорил Тонколистник, суетно забирая с собой и портфель и документ в синей обложке, с которым он не расставался целый день. — Готовтесь, готовтесь пока что, дорогая, предстоит много интересной работы.       Он прошел мимо нее, покачиваясь. Эмбер украдкой обернулась за ним вслед, подозрительно провожая его взглядом.       Быстрее проникнуть в проект, быстрее покинуть Канто. Медлить она не была намерена. Мьюту оказался прав, она в жизни не была настолько мотивирована исполнить свое дело до конца. Собственно, а какая разница, что подумает профессор? По истечению месяца все уже станет неважно.       Она вышла в лиловые сумерки белоснежного города. Спустилась с лестницы и задумчиво пошла по тротуару, плавно обходя идущие навстречу фигуры прохожих, не глядя ни на кого, не поднимая глаз, блуждая внутри себя. Ей казалось, что весь мир смотрит на нее сейчас. Но вдруг Эмбер остановилась, посмотрев вправо, на витрину за деревьями, возле которой они с Эшем останавливались днем. Она постояла в раздумьях и, пройдя дальше, завернула в двери винтажного магазина.

*****

      — Неудача! Почему, зачем он поехал с ней? Этот болван выбросил ее из машины! Я не мог даже подумать о таком. Твою мать, настоящий болван! Он наверняка убил ее. О, нет, нет, нет! Нужно проверить. Нужно вернуться и проверить снова.       Он остановился на минуту, прикидывая в голове, что следует предпринять в первую очередь, чтобы удостовериться.       Если они выжили, то теперь не стоило попадаться им на глаза. Если Кетчум не узнал его, то девчонка наверняка поднимет шум, если снова его увидит. Полиция в городе сейчас будет более внимательна, на машине не проехать через пост и не спросить в госпитале о ком-то по фамилии Фуджи. Ну зачем Кетчум поехал с ней, откуда он взялся там?       В комнате царил мрак, разбавляемый лунным свечением.       — Это был мой выход, я мог бы уже сделать все! Что же теперь, если она умерла? Нет, не так, сначала проверить, — он снова заметался по кругу. — Но я был утром, был у этого откоса, не было их там. Тел не было. Крови не было. И никаких машин не было, ни свидетелей, никого! Проклятье! — он вскрикнул и тут же постарался взять себя в руки. — Кто-то забрал их… Кто-то вывел их из леса. Спокойно. Только бы она не умерла, ведь других рычагов у меня больше нет. Нужно было стрелять в него! — он остановился, запрокинув голову и заламывая руки от безысходности. — Ну зачем он поехал с ней?!       Полная луна светила прямо в высокое распахнутое окно, не обрамленное ни шторами, ни занавесками — они раздражали его.       Он не любил наглухо закрытые пространства, он не любил мешающие предметы. Комната была просторной, с высоким потолком — частое явление в дорогих загородных домах. Снаружи на подоконник ложились тонкие ветви разросшейся сирени, которая уже отцвела. Он выбрал для себя эту комнату на первом этаже, потому что не любил проходить через гостиную к лестнице наверх.       Он не любил больше ничего.       Джеймс еще побродил по кругу, не переставая бормотать сам себе увещевания и проклятия, которыми он одаривал попеременно Эша и, судя по всему, корпорацию, когда бесконечно проговаривал «они».       — Они поплатятся за все… Я заставлю их заплатить, они не оставили мне выбора…       Наконец, он остановился. Не включая свет, быстро подошел к резному широкому комоду у стены, над которым висело большое овальное зеркало. Джеймс оперся обеими руками в столешницу, близко-близко рассматривая себя в лунных сумерках, и наконец то, словно его отпустило, выдохнул и расслабил плечи. Он снял черный парик и двумя руками расправил свои настоящие, лавандового цвета волосы, обрамляющие лицо чуть ниже подбородка, запуская в них согнутые на манер гребня пальцы.       Глаза Джеймса были зелеными, но несколько темнее, чем у Эмбер. Бледное, красивое лицо с зелеными глазами выдавало присутствие в его крови генов коренных народов региона Канто, в котором он и проживал с самого детства, в этом самом доме. В доме, где он родился и вырос, из которого решился когда-то давно бежать. И вернуться. В место, где его принимают, где по утрам сад залит переливающимся солнечными бликами на покрытых росой траве и деревьях.        Да только холодной печалью затянут был острый, как у самого мьюту взгляд, Джеймса. Но, в отличии от покемона, взгляд у него не пытливый, а будто мертвый, застывающий временами, словно он проваливался внутрь самого себя, как в глубокую темную яму. Взгляд, не отражающий ни радости от жизни, ни восторга от красоты. Тем ироничнее была его машинальная тяга выглядеть аккуратно, свежо, практически аристократично.       Он снял пиджак, аккуратно повесил его в шкаф, оставшись в белой рубашке и черных костюмных брюках. Запыленные с дороги туфли он снял и оставил у стены на входе, рядом со стулом с мягкой обивкой, на котором, поджав под себя все четыре лапы, важно сидел его покемон — мяут.       Джеймс Морган был молодым мужчиной среднего роста, достаточно ловким и подтянутым. Ему исполнилось тридцать шесть лет, но выглядел он моложе своего возраста из-за фигуры и правильных, тонких черт лица. Характер его был мягок, движения рук плавными, а походка твердой. Держался он всегда с внутренним достоинством, что, несмотря на род занятий, выдавало в нем образованность и манеры человека из более чем благополучной среды. Однако это составляло огромный контраст с тем, чем он занимался в жизни.       Джеймс был в недавнем прошлом участником преступной организации, известной по всему Канто и за его пределами как «Команда R». Их боссом являлся все тот же несменный Акира Джованни, которому Джеймс последние два с половиной года своей работы в организации подчинялся напрямую.       Морган обладал огромным ассортиментом навыков, наработанным за годы опыта, но из-за своей склонности к меланхолии часто сомневался в своих личных мотивах, что, определенно, только мешало ему поднять свое положение в «Команде R». Но он часто ввязывался в сомнительные авантюры, будь то диверсии в Юнове или похищения покемонов по всему региону Канто.       Будучи долгое время на вторых ролях, со временем Джеймс закалил характер и как надежный исполнитель все-таки умудрился обратить на себя внимание наверху, в результате чего выполнял поручения самого Джованни. Но быстрый успех через некоторое время обернулся плачевным случаем в судьбе Моргана. И это оставило неизгладимый след на всем его существовании.       Как и без того серый, промозглый дождливый день становится темным вечером, сгущая в сумерках все тревоги, так и его редкая, тихая меланхолия сменилась тягучей паранойей. Сомнения заместила череда навязчивых мыслей. Он остался один. Он остался вне организации. Безразличным ко всему, что не касается его напрямую.       Джеймс открыл сумку и бережно извлек из хрустящей упаковки большую алую розу. Он поднял ее к лицу, закрыв глаза, и вдохнул ее запах. В эту минуту он словно исцелялся от всех тяжелых мыслей, не дающих ему покоя, как плотоядные насекомые в постели спящего. Но этой минуты передышки от самого себя было недостаточно, ведь душу его было не залечить ни запахом роз, ни чашкой чая в родном доме.       Мяут на стуле протяжно замяукал, и Джейс раздраженно обернулся к нему:       — Я знаю, знаю! Думаешь, я сдамся так просто?        — Но ты же все равно не станешь слушать, верно? Ты гонишься за фантомом. Ты тратишь жизнь на пустоту.       Как будто Моргана трогали такие пустяки, как трата жизни.       — Замолчи, не говори со мной, пока я сам тебя не спросил, — холодно произнес Джеймс, расправляя лепестки цветка.       Он снова встал у зеркала, где сбоку была воткнута краем небольшая фотография с мятым верхним уголком и потрескавшейся линией сгиба. В темноте изображение еле-еле угадывалось, но Джеймс помнил его. Он изящно пододвинул тонкую вазу под фотографию и поставил в нее розу.       — Все встанет на свои места. Я все сделаю для этого.       Дверь тихонько отворилась, и Морган, не двигаясь с места, замолчал, словно хотел стать невидимым, незаметным в этой темноте. Но желтый свет из коридора длинным прямоугольником лег прямо на него.       — Джеймс? — ласково позвал его высокий голос. — Почему ты в темноте? — женская рука потянулась вдоль стены к клавише выключателя.       — Не включай, — закрыв глаза и скривив уголки губ, дергано предостерег Джеймс. Его мать убрала руку, печально вздохнув.       — Дорогой, может, ты выйдешь к нам? — с теплой надеждой спросила она.       — Нет, не могу, я очень устал, — отстраненным, но достаточно бодрым голосом, не похожим на уставший, сообщил Джеймс, выпрямляясь и разворачиваясь к матери.       — Но как же ужин?       — Потом…       — У тебя все хорошо?       — Да, — моргнув, веско ответил он. — Я собирался спать.       — Ты останешься дома завтра? — женщина, не переступая порог, дотянулась до сидящего на стуле мяута и почесала его за ухом. — Мы приготовим что-нибудь из того, что тебе нравилось раньше.       — Я останусь. Но только завтра, — отвечал он спокойно, и в голосе его не слышалось ни злобы, ни раздражения. Джеймс отвернулся и достал из заднего кармана маленькую черную рацию. Покрутив ее в руке, он поставил ее рядом с тонкой вазой. — У меня еще есть дела. М-мм… в Паллет Тауне.       — Тебя не было так долго… Дорогой, я спросила у отца, — вдруг заговорщицки быстро и на тон ниже заговорила женщина, — он не против помогать тебе деньгами, если тебе что-то нужно. Ну так не годится — колесить невесть где, мы даже не знаем, на что ты живешь все это время.       — Мне не нужно ничего, — отречено ответил Джеймс и достал из второго кармана пистолет. На глазах изумленной матери он отправил его к остальным предметам на столешницу. — С деньгами и дурак справится. Хотя нет, — вдруг оживился он, вскидывая голову, — кое-что я могу попросить.       — Да? — открывая шире дверь, обрадовалась миссис Морган. Джеймс повернулся к ней, поставив руки на пояс.       — Отправите в химчистку мой костюм?       Она расстроенно всхлипнула.       Облака закрыли луну на черном небе. Ветер гнул гибкие ветви сирени внутрь распахнутого окна, пронося на своих крыльях насквозь через комнату вечернюю прохладу. Он шевелил волосы Джеймса и расстегнутый воротник его рубашки, пока он стоял застывшим призраком и в темноте, освещенный узкой полосой света, казалось, что он сам был источником этого холодного, шуршащего ветра, давящего на дверь, словно некая неведомая поселившаяся внутри него сила пыталась закрыть ее изнутри, отрезав его от обычного мира, прогоняя и этот свет, и тепло, и всю заботу, которую его семья старалась оказать ему изо всех сил. Зря мать пыталась разглядеть живой огонь в его глазах.       — Конечно, Джеймс, — силясь не заплакать от его бездушия, тихо ответила миссис Морган, — как пожелаешь, дорогой…       Она медленно закрыла дверь, оставляя своего единственного сына наедине с этой пожирающей его тьмой, с его необъяснимой болью. И ни у кого из близких не было никакой возможности вырвать его из этого плена, дотянуться до него, даже стоя совсем близко.

*****

      «Самые сложные решения чаще всего самые правильные».       Так подумала Эмбер, пролистывая в окне своего компьютера страницы только что опубликованного научного журнала. Рядом с ней на столе лежали сцепленные листы бумаг, которые она принесла с собой из пещеры мьюту. Он оказался прав, он сказал ей правду, и от этого осознания начинала кружится голова. Все не зря.       Субботний автобус до остановки Барвинок отходил в двенадцать дня. К этому времени Эмбер в черном свитере и светлых брюках уже стояла на остановке, при ней не было ни телефона, ни сумки. Только чистый энтузиазм.       В утреннем автобусе было не так уж много людей. Но Эмбер не стала садиться, слишком волнительно чувствовала она себя сейчас, чтобы усидеть на одном месте. Она смотрела сквозь прозрачные двери на проносившуюся мимо зеленую чащу. «Самые сложные решения чаще всего самые правильные. Да. Да, определенно. Пусть так и будет».       Раздвигая руками зеленые ветки на пути, перепрыгивая поднимающиеся петлями над землей корни деревьев, она бежала по намеченной тропинке вверх, на пологую скалу. Наверху ветер с моря освежил ее, словно подгоняя в спину, когда она бежала по траве мимо одинокого дуба к высокому своду пещеры. Там, за узкими темными поворотами, мьюту встретил ее прислонившуюся у стены с конверторами ровным бесстрастным взглядом.       — Добрый день, — выдала Эмбер покемону, пытаясь побыстрее отдышаться, не в силах сдержать широкой радостной улыбки. Стоя рядом, он придирчиво оглядел ее сначала с одной стороны, а после, неспешно обойдя ее, с другой.       — Так-так, — мьюту сложил руки на груди, но благосклонно смотрел на нее сверху вниз, — как непривычно видеть в Вас столько энергии. Должно быть, Вы уже видели их, верно?       Эмбер поняла, о чем он говорит, с полуслова. Она счастливо закивала, не успел он закончить свою фразу.       — Да, да я видела, — она оттолкнулась от стены, убрала за уши волосы, одернула свитер и, сцепив пальцы в замок, с готовностью предстала перед мьюту: — я верю Вам.       — Очень хорошо, — появилась довольная ухмылка на губах покемона. И, словно желая испытать ее доверие, он подступил к ней ближе и внимательно посмотрел в ее глаза. Эмбер напряглась, но не двинулась с места. На миг она смутилась — толика сомнения тронула ее изнутри, разом напомнив все предостережения Эша. Но она постаралась больше не думать об этом под холодным и пристально изучающим ее взглядом покемона. Это напомнило ей недавний вечер в ее комнате, но того страха она больше не ощущала. Она не моргала и не отводила взгляда, открыто принимая его действия. Ее больше не пугала его манера держать все под своим контролем и, что бы он ни искал сейчас в глубине ее глаз, она бесстрашно вверяла себя его воле на непродолжительный срок их договора. Теперь ее будущее целиком зависело от него. Видимо, это мьюту и прочел в ней. Суровые черты его лица сгладились, он довольно кивнул, расцепил руки и, отойдя в сторону, жестом пригласил Эмбер вглубь зала.       — Располагайтесь, и давайте теперь уже начнем по-настоящему.

*****

      — «Стелла» объект не новый, — мьюту сидел в кресле за рабочим столом перед огромным дисплеем. — Что Вы так распереживались? Ведь 08 сейчас в плачевном состоянии. Я говорил Вам, что там нечего делать, пусть сколько угодно долго храбрятся и делают вид, что ничего не произошло. Теперь мы знаем настоящее место их сосредоточения, место, где они готовятся решать проблему потери Мицу. Или чего-то еще.       — N9? — эмоционально поддакивала со своего места у стены Эмбер.       — Да, может быть. Не зря они зашевелились. Но почему-то они решили переместиться вглубь материка.       — Может быть, им действительно нужны обычные статисты или ассистенты, для рутинной работы? И это никак не связано с потерей мьюту? — Эмбер посмотрела в свой блокнот, в короткий конспект слов Тонколистника о лаборатории 03. — Я не то, чтобы переживала по этому поводу, просто я подумала, что это разочарует Вас.       — Нет, напротив. Местоположение поменялось, но его план остался прежним, мы на верном пути. Очень интересно, что сам Джованни еще до Вашего согласия дал распоряжение определить Вас на границу Виридиана. Но до этого он явно дал понять, что им нужны люди на островах. У него на Вас какие-то особые планы.       Об этом Эмбер даже не задумывалась.       — Это может быть плохо?       — Это может быть кстати.       Мьюту покусывал палец, с прищуром глядя на увеличенную карту местности вдоль реки. Место, где стояла лаборатория «Стелла», не было примечательным ничем, кроме удаленности от побережья.       — С чем же такая смена местоположения может быть связана? Они опасаются, что мьюту помешает работе на островах c N9? Знают, что Вы, вернее, ни один из вас не появится так глубоко на континенте?       — Возможно, — продолжал рассуждать мьюту, —и здесь я вижу два пути развития событий. Первый — они отправят Вас и наблюдаемый объект в разное время. Скорее всего, сначала в «Стеллу» прибудет наблюдаемый, но тогда это теряет смысл, ведь «все исследуемые объекты содержатся на островах». Второй и наиболее вероятный, как мне видится, — результат эксперимента не является живым существом. Тогда я, скорее всего, снова окажусь прав в том, что в «Стеллу» N9 отправят из института. Отправят вместе с Вами каким-либо архивом или носителем, потому что никто не станет пересылать эти данные в полном объеме.       — Почему?       — Все системы в корпорации локализованы и закрыты, это предотвращает утечки информации. Они могут только вливать новые данные в замкнутую цепь. И Вы лично будете участвовать в этой поездке, так что рано или поздно, но им придется раскрыть перед Вами все карты.       — Но как же отчеты? Если это программа, какой смысл?       — Все отчеты могут оказаться просто шифром. В день, когда Вы отправитесь на границу Виридиана, Вы уже будете знать, что это на самом деле такое. Будете знать Вы — уже буду в курсе и я. Программа это или живое существо, меня интересует только суть того, каким образом это может повлиять на мой вид. Или на людей, — последнее он произнес как бы невзначай.       — На людей? — переспросила Эмбер. Это было в новинку услышать: — Сэр, а что Вы имеете в виду?       Мьюту нашел ее отражение в черном мониторе сбоку дисплея.       — Я не уверен, что это действительно такое. Но что бы там ни было, корни проекта растут из лаборатории 01. Поэтому это важно для нас.       01. Первая, самая старая лаборатория, построенная Джованни много лет назад. Место, где родился проект «Mew-2». Утраченная на сегодняшний день, она некогда располагалась на крошечном клочке земли далеко в море, но с громким и весьма емким названием — Новый остров.        — Профессор сказал, что не он будет руководителем, что я попаду в уже готовую команду.       — Неужели? — оживился мьюту. — Тогда они еще не знают.       — Кто? Кто «они»?       — Поздравляю Вас, Вы станете участницей команды 08, что занималась Мицуко на острове. До вчерашнего дня никаких распоряжений для них не поступало, — голос мьюту стих. Карта уменьшилась и появилось окно для письма.       Мьюту темным силуэтом возвышался в кресле напротив большого дисплея и не двигался, только хвост его по обыкновению монотонно качался из стороны в сторону. Пользуясь тем, что он сидит к ней спиной, Эмбер с любопытством пыталась разглядеть на мониторе, что мьюту печатает: «уточните действия вашей группы на ближайший месяц. срочно. сейчас». Отправитель был без имени, имя получателя же выглядело как два символа рядом с пустым знаком аватара: «N.G.».       Подумав, покемон поставил в строчке «Входящие» пометку о беззвучном сохранении и закрыл окно. Эмбер смутилась, он явно не собирался открывать ответ в ее присутствии. Тем не менее она, внимательно следила за его манипуляциями на дисплее. «Это что, кому он пишет? Откуда он знает, что поступало в команду ученых, а что нет? Вот, значит, как, кто-то внутри самой корпорации отчитывается мьюту!». От внезапной догадки она не смогла сохранить молчание:       — Вы не освобождали Мицу, да? Это были не Вы? Кто-то другой сделал это по Вашему указанию?       Мьюту снова посмотрел украдкой на ее отражение в матовом черном прямоугольнике. На этот раз он промолчал.       Но Эмбер и не ждала от него ответа, она задумчиво уставилась в свой блокнот.        «Если мьюту не приближался к лабораториям, значит, он пишет тому, кто отключил систему и освободил Мицу? А значит, это был человек…»       Значит, те пара человек, что видела Мицу, это и были Эмбер и тот, кто ей помог?       — А с Вами сотрудничает достаточно много людей, похоже, — осторожно произнесла Эмбер, — институт Фейнмана в Юнове, корпорация. Теперь еще и институт Канто в моем лице.       — Не много, — ровно ответил мьюту.       — И каждому что-то было обещано? — все еще прощупывая границу дозволенного, она произнесла это и внутренне сжалась в ожидании его реакции. Но никакой реакции не последовало. Все так же прокручивая карты местности, сворачивая и открывая новые окна, мьюту даже ухом не повел в ее сторону.       — Наверное, мне не стоит говорить такие вещи Вам, — заискивающе проговорила Эмбер. Она не могла вынести его долгого молчания, в который раз.       — Вы можете смело говорить со мной, о чем угодно, — между делом протянул в ответ мьюту, подпирая рукой щеку. Эмбер его слова воодушевили, она выпрямилась и открыла рот, чтобы выразить свою радость по этому поводу, но мьюту продолжал:       — А вот стоит отвечать на Ваши бредни или нет, я решу сам, — закончил он без тени иронии. Эмбер стушевалась, она закрыла рот и молча продолжила писать, облокотившись на свое колено. «Мизантроп» — начеркала она в сердцах на блокнотном листке.       Клавиши манипулятора цокали, при этом сам покемон не шевелил и пальцем. Мьюту периодически прерывался, так же монотонно поясняя Эмбер свои размышления, как она свяжется с ним если уедет и как будет расторгнут ее договор.       Мьюту говорил и говорил, и Эмбер, которая решила вообще ничего ему не отвечать, дабы не попасть в категорию «бредней», уже привыкла к его ровной подаче — внимание ее стало рассеиваться. «Несмотря на внешний вид, при долгом взаимодействии его становится сложно отождествлять с покемоном.» Раз за разом обнаруживая себя на месте, ведомой его словами и волей, Эмбер мысленно пыталась соотнести поведение мьюту с другими, хоть какими-то подобными ему видами. «Что самое главное при общении с пси-покемонами — не забывать, что они покемоны, что инстинкты их сильны и этим в первую очередь они отличаются от людей. Человек меняет среду, покемоны подстраиваются. Все верно. Вот только и мьюту меняет среду. Почему? Эволюция мью? Настолько они вообще мью?»       — Вы слушаете меня, Эмбер? — обернулся через плечо к ней мьюту.        «Клон мью. Мы приняли эту концепцию в институте, но это же очевидно, что это два совершенно разных покемона». Она увлеклась своими размышлениями, которые уводили ее все дальше, за пределы пещеры, в лабиринты коридоров института, за десятки дверей. «N9. А что, если нужно искать не в старых архивах, что, если все где-то ближе?». Внезапно ее словно осенило: «Кто-то пишет отчеты. Ну конечно! Система закрытая, но значит где-то в институте есть один-единственный компьютер, с которого данные передаются на острова. Один, там, где нет свидетелей». Она думала, поддерживая подбородок ладонью и машинально черкала что-то на листке и обводила «мизантроп» по нескольку раз. Задумавшись, она не сразу заметила, что мьюту уже давно замолчал. Спохватившись и подняв глаза, она не увидела его за столом — его кресло пустовало. Убрав руку от лица, она растерянным взглядом обвела зал и в следующую секунду вздрогнула, обнаружив его стоящим рядом с ней, за ее плечом и недовольно смотрящим на ее писанину.       — Извините, — она смущенно перелистнула карандашом страницу.       Мьюту, не торопясь, вернулся в центр комнаты.       — Я не ненавижу всех людей, как Вам могло показаться.       Эмбер покраснела. И поспешила выдернуть страницу из блокнота.       — Я не имела это ввиду…       — Но Вам ведь так показалось. Почему-то. Собственно, чего еще ожидать от людей.       Эта фраза кольнула ее самолюбие. И хоть пассивная агрессия мьюту к людям и к ней в частности перманентно улавливалась в воздухе, до этого момента это особо ее не трогало. Но что, если он так и влияет на нее, заставляет подчиняться не простым уговором, но на подсознательном уровне, в частности заставляя чувствовать его превосходство в каждом своем выпаде в ее сторону? Может быть, Эш прав, в конце концов, он ведь практиковался с покемонами по-настоящему, в бою.       — Ну что поделать, Вы же и обо мне явно ничего хорошего не думаете, — буркнула она, сминая исписанный листок.       — Пока еще и думать нечего, ничего не сделано, — веско парировал покемон.       Эмбер зыркнула на него исподлобья:       — А Вы никогда не уступаете, верно? Всегда продавливаете, пока не получится по-вашему.       — С чего Вы взяли? — заинтересованно спросил покемон.       «Он еще спрашивает!»       — Ну, Вы не собирались меня выпускать отсюда, пока я не соглашусь на то, что Вам нужно, — вспоминая слова Эша и правила взаимодействия с пси-видами, Эмбер постаралась держать голос таким же ровным и уверенным, как у самого покемона, — люди для Вас, очевидно, лишь объекты манипуляции. Чего же еще ожидать от мьюту, — она убрала рукой пряди от лица, с вызовом посмотрев на покемона.       Эмбер думала, он по обыкновению своему проигнорирует ее. Или хотя бы примет к сведению, что взаимные колкости не способствуют рабочей атмосфере. Но мьюту что-то заподозрил, и в момент повеселел, словно ему нравилось то, что его пытаются пристально рассмотреть на предмет претензий. Он довольно ухмыльнулся, и уверенность Эмбер пошатнулась — вообще-то она не собиралась вступать в перепалку с ним.       — Вы еще при первой встрече удивили меня своей маленькой, наивной манипуляцией, когда заговорили о корпорации. Вы догадались, что мне может быть не все равно и воспользовались моментом, чтобы привлечь мое внимание. По-вашему, это не то же самое? Что же до меня, я был уверен, Эмбер, что с Вами у меня непонимания не возникнет. Я подготовился, я был готов на что угодно, чтобы расположить Ваше внимание к моей проблеме. Разве же это была манипуляция? — он насмешливо сузил глаза.       Эмбер замялась. Он ведь насмехался над ней. Его упрек уже и был манипуляцией, но что ему на это ответить? Эмбер покрутила в пальцах карандаш, не зная, как выкрутится, не теряя лица. Но в итоге быстро сдалась. «Да к черту, Эш, мне не справиться с ним на равных. Своими противопоставлениями я только глубже закапываю себя перед ним. Пусть делает, как считает нужным».       Она опустила плечи.       — Ладно. Забудьте.       Мьюту победно облокотился на спинку кресла.       — Не стоит расстраиваться, поверьте, у Вас неплохо получается себя защищать. Но не нужно впредь пытаться зеркалить меня — я знаю все эти уловки. Это не сработает. Можете так и передать ему, — язвительно заметил он.       Эмбер готова была сквозь землю провалиться. Сквозь эту скалу, испещренную железной рудой. И пусть ни один сигнал ее не найдет.       Мьюту с укором покачал головой, но не выглядел ни злым, ни раздраженным.       — Вы сказали, что верите мне, но, судя по всему, не доверяете. А я думал, вопрос доверия был решен сам собой. Мы ведь с Вами договорились, и я ясно дал понять, что держу свое слово, как и Вы. Поймите, когда в дела вмешивается кто-то третий со своими добрыми побуждениями, это несет лишь смуту и сомнения. Делу это только повредит.       — Я не собиралась говорить ему, — испугалась Эмбер, — сэр, я была вынуждена, я…       Она поникла. Не было смысла оправдываться.       — Я думала, он одобрит. Простите.       Все же терпение мьюту было поистине легендарным.       — Вы искали поддержки? Вам настолько одиноко, Эмбер?       Раздосадованная, она молчала. Волосы упали на ее лицо, закрыв его по бокам.       На некоторое время в зале воцарилась тишина.       — А знаете, Вы оказались достаточно упертой, — отвлеченно произнес покемон.       Эмбер отрицательно покачала головой.       — Я просто испугалась.       — В жизни есть только две силы, движущие человеческой сутью, и все, что человек делает и говорит всегда вытекает либо из злобы, либо из страха. Злость и Вы понятия, к сожалению, несовместимые, Вами движет лишь страх. Но этот страх не парализовал Вас, напротив. Недооценивая его жизненную силу, Вы уже дважды воспользовались ею, в лесу и у меня в гостях. И Вы даже не отдаете себе отчет в этом. Это не может не радовать, в стрессовых ситуациях человек показывает, чего он действительно стоит.       — Я не понимаю…       — А я поясню. Вы боялись меня, но не так, чтобы подчиниться и сотрудничать для освобождения, Вы боялись меня и сопротивлялись мне, не давая возможности подобраться к Вам. И я понял, что ни за что не пробьюсь к Вам с позиции сильного. На каждое мое усилие Вы отстранялись все дальше. Вы оставались собой и этим выигрывали, без посторонней на то помощи. Вы угадали, я на самом деле не собирался Вас отпускать, по крайней мере, не перепробовав все подходы, — Эмбер внутренне похолодела, — но каков, Вы думаете, был бы мой выбор, если бы Вы продолжили закрываться?       Эмбер подумала и пожала плечами.       — Я стер бы Ваши воспоминания обо мне и вернул домой. Ну а сам покинул бы Канто до более подходящего времени. Теперь Вы поняли? Если я сказал, что Вам нечего бояться, значит, так оно и есть. Поэтому я прошу Вас, не играйте со мной в эти дурацкие игры и не распыляйте свое драгоценное внимание и время на чужие опасения относительно меня. Все, что здесь происходит, касается только меня и Вас. Так что сосредоточьтесь на деле и выполняйте договор, — вот теперь его голос зазвучал строго и сурово.       — И что, Вы бы не убили меня?       — Я давно никого не убивал, — он помолчал, но подумав, добавил, — и не особо горжусь тем, что делал раньше, — он уселся в кресло, резко развернув его к себе.       Эмбер заинтересованно наблюдала за ним.       — Раньше? — все же решилась тихо спросить она.       — Когда я принадлежал корпорации, — сухо ответил мьюту, не глядя на нее, и отвернулся к столу.       — Поэтому Вы покинули ее? Вы были там несвободны, как Мицуко?       Мьюту смотрел на стол перед собой.       — Людская цивилизация — это моя колыбель. Первоисточник всего. Люди сделали меня, приняли меня, но они надеялись, что я стану рабом их низких страстей. И я доверял им какое-то время, но я не оставался наивным ребенком. Очень быстро я понял, чего я стою по-настоящему, понял, что превосхожу людей во всем. Корпорация просто отправная точка. И я покинул ее, когда пришло время.       — Но остаться одному — это ведь, наверное, очень сложно?       Она ответила ему, но подумала о себе. Ведь ей предстояло именно это — остаться одной. Вернее, начинать свою жизнь с самого начала, в чужом месте.       Покемон не отвечал, и Эмбер тоже больше ничего не говорила.       Мьюту продолжал работать, пока в какой-то момент не остановился. Он подозрительно прислушался к натянутой тишине, устало вздохнул, свернул окно на мониторе и развернулся боком, чтобы видеть сидящую у стены, погруженную в свои грустные мысли девушку.       Она ощутила его взгляд на себе и суетливо принялась листать блокнот, стараясь создать видимость бурной деятельности.       — Я могу сказать Вам только за себя, — вдруг деловито заявил покемон, и Эмбер заинтересованно посмотрела в его сторону, — строить заново свою жизнь, искать свое место в мире трудно и одиноко, но это лучше, чем всю жизнь находиться в обществе, которое видит в тебе лишь одно. Поверхностные отношения, где твоя ценность состоит в том, как тебя могут использовать, а не в том, кто ты есть.       Эмбер согласно кивнула, но ей казалось маловероятным, что мьюту говорил все это искренне, слишком уж явный отклик его слова находили в ее душе. И все же, в надежде на такое долгожданное понимание, которое никто не мог дать ей прежде в жизни, она рассеянно провела пальцами по лицу, убирая волосы назад.       — Но мне страшно, — неожиданно для себя самой призналась она. — Страшно даже после того, как я уже все окончательно решила. Не подумайте, что я передумала, нет, я сделаю все, что должна! Я знаю, что я хочу этого, хочу помочь Вам и себе, но у меня тревожное чувство, словно я сидела все это время за чужим столом, понимаете, а теперь… а теперь мой стол пуст.       Покемон подпер рукой щеку. Эмбер старалась не смотреть на него, и ей было непонятно, скучает ли мьюту или просто вежливо ожидает, пока она закончит рефлексировать. Она в момент пожалела, что снова поддалась эмоциям. Должно быть, со стороны это выглядело весьма глупо. Хоть Эмбер и ощущала, что ее поведение не раздражает мьюту сейчас, все же ей казалось, что она наговорила лишнего. Она кашлянула в кулак и вернулась к притворной собранности.       — Давайте продолжим, пожалуйста.       Но покемон помедлил.       — Ничего, так кажется только поначалу, — словно не замечая ее неловкости, продолжил он свою мысль. — Со временем, если Вы поставите к своему столу стулья, нужные для Вас люди найдутся сами.       Словно сбивающая с ног волна отхлынула от берега ее разума — так показалось Эмбер. Непробиваемая манера и собранность мьюту вдруг предстали перед ней твердой опорой в море навалившихся событий.       — Я уверен, что причин для тревог здесь у Вас больше нет. Но, может быть, что-нибудь еще хотите сказать мне?       Эмбер на полном серьезе задумалась и с чистой совестью отрицательно помотала головой.       — Тогда на этом все.       Эмбер улыбнулась и поднялась с места.       — До свидания, сэр.       Она прошла к выходу и остановилась.       — Спасибо Вам.       — Не стоит благодарить за обещания кого бы то ни было.       — Нет, сэр, я не об этом. Спасибо Вам за то, что вы такой. Такой какой есть.       Толика удивления читалась на лице мьюту, но только мгновение. Жестом он неопределенно качнул ладонью в воздухе у лица, возвращаясь к своей работе — не то «пожалуйста», не то «уходите». Эмбер приняла это за добрый знак и покинула его зал.

*****

      Как только ее шаги затихли, стрекот клавиш остановился. Мьюту откинулся в кресле и уставился в пространство. Он задумался: можно было, конечно, оставить все как есть и сейчас, но Эмбер стала о нем слишком уж хорошего мнения.        «Что-нибудь еще хотите сказать мне?»       Мьюту знал, что есть еще кое-что, что касалось его напрямую. То, что она не решилась бы произнести вслух при нем. Хотя и у него самого не было никакого желания поднимать эту тему.       Перед внутренним взором мьюту всплыло лицо доктора Фуджи — первого человека, который вошел с ним в контакт. На краткий миг волна ярости от воспоминания о собственной растерянности и беспомощности в те минуты поднялась в душе покемона. Он смотрел хмурым взглядом в монитор, но не видел, что было изображено на нем. Перед собой он видел просторный светлый зал и радостные лица поздравляющих друг друга людей. Они радовались удачно реализованному проекту, но отнюдь не появлению самого мьюту. Мокрый, дрожащий, напуганный — единственный раз в своей жизни, — он был окружен людьми, которым было все равно, что он чувствует, сделав свой первый вдох в этом мире. Поток чужих голосов затмил его собственное, потрясенное нахождением в новом мире сознание. «Кто я? И… где я?»       Переводя непонимающий взгляд, в котором все двоилось, с одного лица на друге, он слышал мысли этих людей. Но никто из них не встречался с ним взглядом. Никто, кроме этого доктора. Зеленые глаза за прозрачными линзами очков, белый халат, каштановые волосы. Из всех присутствующих людей мьюту запомнил только его.       Но не узнал, каким был доктор Фуджи человеком.       Был ли он хоть на долю таким же открытым, любопытным, как его дочь? Страдал ли он хоть раз в жизни? Приходилось ли ему сомневаться в своем выборе? А самое главное, зачем и почему он тратил столько времени и сил на работу над проектом «Mew-2»?       Последнее было для легендарного покемона риторическим вопросом.       Нет, определенно они не похожи между собой. Сожалеть не о чем. Но все же, окажись мьюту сегодняшний после стольких лет снова в том дне, поступил бы он так же?       — Не надо, нет смысла вспоминать это. Никого из них не осталось.       Напряженные черты лица мьюту разгладились, он поднял взор на спустившегося пред ним по воздуху мью.       — Ты слышал это? — насмешливо фыркнул мьюту, желая поскорее замять тяжесть своих накативших чувств. Он сложил руки на груди и, откинувшись в кресле, уперся мысками лап в край стола, откатив себя подальше. — Спасибо за то, какой я есть.       — Я так же говорю, — серьезно заметил мью, — нам повезло, она очень искренняя с тобой, для нас же проще. Наверное, мне стоило привыкнуть, но в этот раз я не особо верил в успех. Чем моложе твои агенты, тем, я заметил, сложнее подобрать к ним ключ, — и ,кувырнувшись в воздухе, он погладил мрачного мьюту за ухом, — но ты каждый раз справляешься. Спасибо миру за такого замечательного тебя.       — Избавь меня от своих сантиментов, — равнодушно произнес мьюту и поднялся с кресла, — найди Мицу, — как ни в чем не бывало, буднично произнес он и потянулся, — у нас есть два дня, пока мы можем не торчать ежечасно на этой скале.

***

      Эмбер пересекла поляну, пройдя мимо единственного дерева. Это было достаточно закрытое место, если смотреть на него с дороги или с соседнего утеса. Но достаточно открытое пространство на самой скале. Эмбер прошла через поляну до тропинки под пристальным взглядом Кипермана в охотничий бинокль. Он стоял на крепкой ветви огромной сосны, на треть возвышающейся над непроходимой чащей, в пятистах метрах позади скалы, напротив водного простора. Когда Эмбер скрылась где-то за деревьями, ловец опустил бинокль и озадаченно покусал щеку с внутренней стороны.       — А это что еще за дела?