Клоуны из далекого космоса

      Все это так глупо. До нелепого смешно.              Когда-то давно я слышал про парадокс корабля Тесея. Многие вещи я забыл, но это, почему-то, помню. В двух словах, парадокс заключается вот в чем: «Если все составные части исходного объекта были заменены, остаётся ли объект тем же объектом?»              Так вот, я — этот корабль Тесея.              Это настолько невыносимо, что мысли о смерти больше так не раздирают мою грудь, как отравленный воздух чужой планеты. Он, другой, стоит у зеркала, а я — лишь его отражение. У него мое тело, мое лицо, мои глаза, но это уже не я. Я лишь безвольно повторяю все то, что делает он.              Человека человеком делает его личность. Но я не очень хорошо помню, кем был раньше. Следовательно, меня уже и не существует вовсе. Но почему-то еще мыслю что-то, еще цепляюсь отчаянно за жизнь, пока мой рассудок медленно угасает.              Так больно дышать. Такой отвратительный, вязкий воздух в этом месте. Я мечтаю задохнуться, умереть, удавившись этим газом, но что-то внутри меня давно сломано. Вероятно, это воля к сопротивлению. И оно, нечто чужое внутри меня, дышит за нас двоих.              Мне больно, когда он, этот самозванец, позволяет ломать нам шею. Больно сгорать заживо раз за разом. И больно, что ничего изменить я не могу. А эти люди будто не замечают ничего вокруг себя. Им действительно настолько плевать, буду ли с ними на одном корабле я или самозванец? Или они правда ничего не видят?              Но один из них с самого начала все знал. Он знал, что это уже не я. Тот, желтый, который был одним из главных.              Я его ненавижу даже больше, чем монстра, съедающего меня изнутри. Он единственный знал правду, но ничего не сделал. Из-за него я стал безвольным орудием убийства. Этот желтый, он просто слабовольный идиот, не сумевший вовремя устранить угрозу. Или это заигрывания самозванца растопили холод в его сердце? Что-то я несильно в это верю.              Но почему тогда он меня обнимает? Зачем тоже сгорает в агонии со мной? Мы вместе срываемся с обрыва в эту бездну отчаяния и боли. Только я уже не могу понять, кто кого утянул на дно.              Так глупо, до нелепого смешно, но я вижу перед глазами вовсе не раскаленное озеро смерти, а бездонное ночное небо. Когда-то давно мне подарили телескоп. С тех пор в ясные ночи я подолгу не спал, всматриваясь глубину Вселенной. В эту звездную бездну, раскинувшуюся над нашими головами.              Люди давно перестали смотреть в небо. В большом городе, откуда я родом, звезд вовсе не увидеть невооруженным взглядом. Многие из моих коллег быстро привыкали к открытому космосу и не обращали внимания на красоту его безграничных просторов. Но я никогда не воспринимал возможность приблизиться к звездам, как должное.       Ведь я всего лишь пыль. Та космическая пыль, что миллиарды лет назад была звездным веществом. Хаос энтропии когда-нибудь достигнет своей кульминации, и тогда умрет Вселенная. А эта пыль останется.              Я знал, откуда пришел, и куда должен вернуться в конце своего пути. Меня всегда тянуло в космос.              Наверное, поэтому я и стал астронавтом.              В глазах желтого я видел, как рождались и как умирали галактики. Мы с ним почти каждую ночь сидели у панорамного окна на корабле, открывая новые созвездия. И тогда я почти забывал о ненависти к нему. Не знаю, почему уверен, что с ним был тогда я, а не самозванец. Просто мне хотелось верить, что это был я, что я еще существовал.              А желтый один видел меня за маской предателя. И за это я ему даже отчасти благодарен.              Я — корабль Тесея, сгорающий заживо в озере лавы со своим неразрешенным парадоксом. Если бы у меня остались слезы, они бы мгновенно высохли от жара. Но я и не хочу плакать. Ведь скоро я обрету вечную свободу, вернувшись туда, откуда пришел.