19. Терминальная стадия
25 августа 2022 г., 08:17
Винди от скуки стал разминать затекшую шею. Амрокто все не показывался. Быть может, зеленый никогда не придет. Все же он потерял много крови из-за пулевых ранений. Он мог, потеряв сознание, быть навеки погребенным в вечной мерзлоте Полюса. От этой мысли Винди сделалось чрезвычайно тоскливо.
Вот так бесславно погибнуть, бесследно исчезнуть, бессильно сдавшись? Навсегда остаться запертым в одном теле, с тем, кого ненавидишь всей душой? Точно не такой судьбы желал Рома. По крайней мере, Андрей искренне считал так. Лучше уж умереть человеком, чем жить монстром. Или с монстром. И быть всего лишь орудием в руках этого монстра.
И если Амрокто не придет, с ним случится самое ужасное — полная смерть личности. Время Андрея на исходе, Хаосит больше не будет ждать. Всю жизнь эта болезнь лишь дремала внутри, но уже успела натворить таких дел, искупить которые Винди не сможет и за несколько жизней. А что будет, когда Хаосит сможет полностью скинуть с себя оковы?
Опасения Винди не подтвердились — Амрокто все-таки пришел. Наперекор судьбе, логике и здравому смыслу.
— Все же пришел. — Сказал желтый, не оборачиваясь.
Пустой взгляд Винди был устремлен в озеро лавы. Непослушными пальцами он сжимал такой бесполезный нож, спрятанный в кармане скафандра. Андрей понимал, что в бою один на один против самозванца у него нет шансов. Но ради успокоения нервов, предпочитал держать под рукой холодное оружие.
Амрокто молчал. Ему больше не было нужды притворяться человеком, и поэтому он не утруждал себя заботой о внешнем виде. На потрепанном зеленом скафандре — разводы крови. Винди не знал разницы между красным и зеленым, но сейчас он почти научился различать оттенки. И на избитом, заострившимся лице некогда человека точно была кровь. Теперь желтый понял, почему последнее время Амрокто предпочитал не снимать шлем вообще. Его лицо уже мало напоминало лицо живого человека. Бессмысленный взгляд помутневших глаз, землистого цвета кожа и абсолютное пустое, животное выражение лица мало помогали ему походить на рядового члена экипажа. Будто на тебя смотрела сама смерть.
— А ты ждал? — Спросил самозванец. Даже голос его, лишенный какого-либо выражения, мало походил на человеческий. Все было не то.
Винди все же до последнего надеялся, что Рома был жив. Сопротивлялся инопланетному захватчику, продолжал мыслить, действовать согласной своей воле, а не навязанной программе уничтожения. Когда Винди продумывал свой план, он надеялся, что сможет полагаться на кого-то, но этот кто-то был окончательно мертв, и пора принять этот факт. Настоящий Амрокто давно умер, и осталась лишь оболочка, отвлекающая от сути. А жалеть сосуд было бы глупо.
— Конечно, я ждал тебя. Я ведь обещал, что мы покончим со всем здесь. — Ответил Винди, слабо улыбнувшись. Ему стольких усилий стоило сдерживать жажду крови, что он почти не врал Амрокто. Он представил, как здорово было бы разом переломить слабые тела этих существ. Как был бы приятен уху звук ломающихся костей. Да... а затем они вдвоем вернулись бы на Землю, чтобы повторить.
Винди уже не чувствовал, что широкая улыбка, перерастающая в оскал, исказила его лицо. Это улыбался Хаосит в предвкушении новых убийств. И нечто с лицом Амрокто улыбалось ему в ответ.
Над ними возвышалось здание офиса. Винди знал, что надо обойти это здание и зайти в комнату охраны. А дальше Хаосит и его новый друг весело проведут время с двумя участниками полета.
На стене офиса мигала красным огоньком камера видеонаблюдения. И этот огонек все стоял перед глазами у Андрея, напоминая о чем-то. Словно далекий свет маяка в море лжи и тумана. Винди вцепился в свое лицо, расцарапывая в кровь кожу. О чем он только что думал? Разве это его мысли?
Нет, тянуть и дальше никак нельзя. Иначе произойдет то, что произошло в прошлый раз. И в позапрошлый, и в поза-позапрошлый... Андрей ударил себя по голове. В этот раз он обязан изменить ход событий, потому что следующего раза не будет.
Он не может подвести свою команду сейчас. Даже когда в голове отдается болью стук Хаосита по застенкам черепной коробки. Хотя бы эти двое обязаны выжить и рассказать всему миру правду.
Амрокто склонил голову набок, как бы оценивая Винди на вшивость. От его цепкого взгляда не могло ускользнуть резкое изменение в настроении желтого.
— Тебе жаль их? Интересно. — Зеленый прищурился. — Даже после того, как ты убил одного из них…
Амрокто обернулся и посмотрел прямо в камеру.
— Я не хотел его убивать, у меня не было выбора…
Андрей до скрежета зубовного сжал челюсти. Он не думал ни о чем, когда втыкал нож в Сокру. Просто Винди знал, что если не нападет первым, то будет убит. В глазах Димы он видел ту решимость, с которой люди идут убивать. К тому же, Андрей считал, что Сокра мог помешать его планам. Военный не может позволить произойти утечке сверхсекретной информации. Так что принести темно-зеленого в жертву было просто необходимо. Так считал желтый.
— Ты меня обманул, Винди. — Произнес Амрокто почти разочарованно и покачал головой. — Я не хотел убивать тебя, все же ты забавный. Если бы не ты, то меня бы здесь не было. Однако, в последнее время ты только мешаешь.
Желтый схватил негнущимися пальцами нож хваткой, какой утопающий хватается за соломинку. О чем говорит Амрокто? Разве Винди его заразил? Но он не помнил этого. Нет, это компания MIRA подбросила на борт корабля труп. Это не мог быть он.
— О чем ты, черти тебя дери, вообще говоришь? — Андрей тяжело дышал, направляя нож на самозванца.
— А ты напряги мозги. — Ухмыльнулся Амрокто. — И еще… Ты всерьез думаешь, что эта игрушка тебе поможет?
Стихия неумолима. Ничто не способно остановить разбушевавшееся цунами. Что может сделать человек, парализованный страхом, когда видит надвигающуюся волну? Вот и Винди не мог ничего сделать, когда самозванец начал наступать. Желтый только осторожно, маленькими шажками, двигался назад, все так же сжимая бесполезный кусок стали в руках.
Амрокто — стихия. А у стихии нет ни чувств, ни морали, ни логики. Только единственное, но чрезвычайно сильное желание, воплощающее жажду и весь смысл существования самозванцев — уничтожать себе подобных.
Андрей был вынужден ступить на мостик, свисающий над озером раскаленной магматической породы. Разгоряченная кровь так бурлила в его жилах, что он почти не ощущал жара чертовой лавы под ногами.
— Послушай, за все время можно было сделать хоть какие-то выводы. — Амрокто начал загибать пальцы, — Мне уже и шею ломали, и сжигали, и даже расстреливали. Пожалей ты уже этого несчастного человека! Он ведь все чувствует!
— Что ты сказал? — Винди встал как вкопанный, чуть не выронив из рук нож.
Амрокто тоже застыл. Не сходящий с его лица оскал заострился, сильнее искажая черты лица. Он понял, что надавил на больное, и теперь точно не заткнется.
— Андрей, тебе не нравится Хаосит? Да? И, я тебе тоже не нравлюсь. Ты нас презираешь, потому что вы, людишки, для нас не более, чем сосуды.
— Заткнись, Макрота. — С леденящим спокойствием в голосе произнес желтый. Больше он не волновался, и оружие в руке лежало, на удивление, уверенно. Теперь Андрей знал, что должен сделать дальше.
— Ты пытаешься задеть меня, обзывая так. Но для меня это имя не имеет никакого значения.
И зеленый снова двинулся в сторону Винди. Все же, злорадствовать самозванец умел. И на исковерканное прозвище реагировал довольно остро. Все как Андрей и предполагал: эти создания не были на поверку такими уж бесчувственными. На этом и надо сыграть.
Винди делал шаг назад, Амрокто делал шаг вперед.
Между ними осталось меньше метра.
Андрей больше не мог отступать, он застыл у самого края. Ему не оставалось ничего, кроме как остановиться. Почему-то Амрокто не спешил убивать. Наверное, хотел растянуть удовольствие, изрыгнуть из себя очередное издевательство, чтобы задеть Винди. В конце концов, если бы зеленый хотел, то мог бы уже давно перерезать всех. Но его цель заключалась не только лишь в этом, он хотел причинить экипажу как можно больше страданий. Потому что иначе ему станет бесконечно скучно.
Винди дальше отступать некуда. Остался лишь один исход.
Он поднес нож к самой шее, чувствуя, как живо пульсирует кровь в сонной артерии. Лишь тонкая прослойка кожи отделяла его от вечной свободы. Нужно лишь приложить немного силы. Андрей сглотнул вязкую слюну.
— О, ты не сделаешь это, дорогой Винди. — Амрокто был уже совсем рядом, опалял дыханием смерти лицо Виндяя. — Смелости не хватит.
— О, это ты ошибаешься, дорогой «Амрокто». — Андрей зажмурился. Не хотелось, чтобы последним, что он увидит, было изуродованное лицо бывшего человека.
Ослепительная вспышка боли разрезала мир. Он оцарапал совсем несильно, нож рассек плотную ткань скафандра и едва полоснул поверхностный слой кожи, но кровь мгновенно хлынула фонтаном. Винди распахнул глаза. Ему даже показалось, что Амрокто расстроен. Взгляд стал слишком человеческим, чтобы принадлежать монстру.
На мгновение мир погрузился во тьму, и уже в следующую секунду самозванец зажимал руками рану на его шее. Или это был не самозванец. Винди уже не понимал, он задыхался от переизбытка чувств. Боль в перерезанной шее, жар лавы снизу и шокированное лицо зеленого. Тем временем воля Хаосита стала сильна, как никогда. Не пугающий шепот призывал сдаться, а разрывающий изнутри барабанные перепонки крик загнанного зверя требовал прекратить насилие над собой. Хаосит, в отличие от Винди, умирать не хотел. Ему можно передать контроль в любой момент, тогда они оба выживут. Но можно ли назвать подобное существование жизнью?
Винди выбрал свободу, вцепившись в Амрокто и утягивая того за собой в кипящее озеро лавы. Вместе они сорвались с мостика. Быть может, это был лишь бред умирающего сознания, но Андрею показалось, что на лице Амрокто мелькнула слабая улыбка.
Рома был жив, он и сейчас жив. Ведь человек живет до тех пор, пока не сдался. До тех пор, пока сам определяет свою судьбу. И Рома был жив, потому что заставил самозванца прийти к озеру лавы в состоянии недееспособным и завести себя в очевидную ловушку.
Винди искренне был убежден в этом до самого конца. Он, наконец, обрел свою свободу сделав то, о чем так давно мечтал. Он навсегда убил в себе голос Хаоса.
***
Думсдей не был до конца уверен в том, что глаза не подводят его. Он бы скорее поверил, что произошедшее у озера лавы было бредом его уставшего разума. Андрей не мог так просто исчезнуть. Слишком удобно все складывалось: одним махом решились все их проблемы. Этого просто не могло быть. Думсдей никак не ожидал, что их капитан будет готов принести в жертву себя. Никак не укладывалось в его голове что Винди, подобно Терминатору, уничтожит угрозу человечеству, то есть, себя. Ну и самозванца Амрокто. Наверное, им очень повезло, что их капитан оказался не законченным негодяем, но почему-то Думсдей радости не ощущал. Еще недавно Эмиль был готов собственноручно придушить Андрея, а теперь желтого просто нет. — Надеюсь, ты счастлив. — Отстранено сказал Алекс. Скрестив руки на груди и продолжая смотреть в экран, он даже не повернулся в сторону оранжевого. Эмиль ничего не ответил. Он так ничего и не понял — кем все-таки был Винди? Быть может, в его словах была доля истины? И чего Андрей добивался в конце концов? Слишком уж противоречивой личностью был их капитан, чтобы сформировать однозначное отношение к нему, и уж тем более понять его. Все-таки он погиб, и это вроде как должно доказывать что-то. Во всяком случае, для Алекса этого было достаточно. Своим поведением розовый вполне ясно дал понять, что не считает Винди злодеем в этой истории. Но люди, невиновные люди погибли. Разве не по вине желтого? Разве искупил он свою вину одним-единственным поступком? От всех этих размышлений у Думсдея сильнее разболелась голова и окончательно испортилось настроение. В конце концов, Винди был всего лишь человеком, а людям свойственно ошибаться. Да и кто он, чтобы судить? Разве Думсдей хоть чем-то лучше? Разве он ни разу не подводил команду? Конечно же, он ничем не лучше Андрея. Он тоже игнорировал проблемы и убегал от реальности. И его бездействие одна из причин, почему они оказались в такой жопе. Пожалуй, только Сокра пытался сделать хоть что-то и не поддаваться отчаянию, и то даже не попытался попросить помощи Думсдея. Видимо, потому что понимал: никакой пользы от оранжевого не будет. В глазах потемнело, и Эмиль бессильно опустился на колени. Ему стало так плохо — это он всех подвел. Его товарищи погибли из-за его безответственности. И Алекс даже не обратил внимания, что оранжевый оказался на полу, и продолжал безучастно смотреть в экран. Черт возьми, если Бит бросит его умирать на этом куске льда, Думсдей даже не обидится. Накатил очередной приступ головной боли, весь мир на мгновение вспыхнул так ярко, и он будто увидел Солнце, а потом стало тихо и темно.***
Кратковременный сон вовсе не принес облегчения. Вновь возвращаться во враждебный мир, полный боли и разочарований, совсем не хотелось. Так хотелось просто сдохнуть, лишь бы не возвращаться на Полюс. Чуть приоткрыв отяжелевшие веки, Думсдей почти ослеп от нестерпимо яркого света. Окружение медпункта плыло и размывалось. Со стороны Алекса было довольно мило перенести его сюда, а не оставить умирать. — Думал, ты уже не проснешься. — Чужой голос оглушал. Ничего подобного Думсдей раньше не испытывал. Он вообще болел редко. Проморгавшись, оранжевый различил размытый силуэт, нависший над койкой. Бит оттянул кожу на внутренней стороне локтя Эмиля и легким движением ввел иглу в вену. Больно не было, но Думсдей вздрогнул от неожиданности. Алекс снял жгут с руки вжимающегося в койку и ничего не понимающего космонавта . Со странным чувством Эмиль смотрел на то, как привычно розовый забирал кровь. Видимо, ему было не впервой этим заниматься. Закончив, Алекс перевязал локоть больного и молча ушел в лабораторию. Думсдей бессильно распластался в постели. Гадать, зачем товарищ выкачивал из его и так ослабленного организма кровь, не приходилось. Конечно же, Бит уже обо всем догадался и собирался проверить, заражен ли оранжевый. Хотя какие тут, к черту, проверки. Право, для них обоих было бы проще, если бы розовый не стал все усложнять и просто прикончил Эмиля, не дожидаясь, пока тот придет в сознание. А оранжевому было уже совершенно безразлично. Значит, таким будет его конец. Он же, в конце концов, ничем не лучше других и погибнет рядовым участником полета, так ничего не поняв и не добившись. Через это уже прошли восемь из десяти членов экипажа. Ему даже почти не было жаль себя. Только жаль было немного Алекса, вот уж кому точно не повезло. А, с другой стороны, может и повезло. Может, одному ему будет легче. Интересно, как Бит будет его убивать? Дождется ли он, пока Эмиль уснет или не будет ждать? Выбросит ли в озеро лавы, или просто всадит пулю в голову? Думсдей сел, устало откинувшись на спинку койки. Будет ли розовый колебаться, исполняя смертный приговор? Будут ли его руки дрожать; как быстро он уймет эту дрожь? Найдется ли в сердце Алекса место для жалости по такому безнадежному идиоту? Будет ли он хотя бы иногда вспоминать Думсдея? Звук шагов прервал размышления оранжевого. Разве реактив мог так быстро проявиться? Обычно, синий раствор становился красным в течение десяти минут, если в крови содержался вирус, но по внутренним часам Думсдея десяти минут еще не прошло. Вот как оно происходит перед смертью, чувства и ощущения подводят. Дверь открылась, и в комнату зашел Бит. — Ты чего ревешь? — Удивленно спросил Алекс. — Злорадствуешь? — Прошептал Думсдей, сил у него совсем не осталось. — Просто стреляй. Я готов. Секунды мучительного ожидания тянулись бесконечно долго, но повисшую тишину не нарушал ни единый звук. Розовый почему-то не стрелял, хотя Думсдей и видел, что из кармана скафандра розового торчит пистолет. — Я бы посмеялся, если бы все не было так грустно. — Алекс поднес к лицу Эмиля пробирку, заполненную синим раствором. — Быть может, ты поживешь еще целых пять минут. Бит поместил пробирку в штатив на лабораторном столике и сел на край койки. По крайней мере, Думсдей будет жить еще пять минут. Но на что они ему? Он понимал, что медленно впадает в истерику, и утер непрошенные слезы. Если предстоит умереть, то он бы хотел сделать это, сохранив остатки человеческого достоинства. — И почему ты решил, что я обязательно застрелю тебя? Быть может, я хотел выкинуть тебя в озеро лавы? Шутил Бит или нет, но внутри у оранжевого все тоскливо сжалось. Думс не рассчитывал на поддержку, но и не думал, что розовому настолько плевать, мертв будет его товарищ или жив. — Ха-ха, так выкидывай! Чего медлить? — Спросил Эмиль, но на эмоции ему сил не хватало, и голос звучал предательски слабо. Алекс вопросительно вздернул бровь. — Даже не знаю, почему я так решил. Может, потому что с того момента, как мы поговорили с Винди, ты опять начал меня ненавидеть, а я даже не могу узнать, в чем причина твоей неприязни? Бит тяжело вздохнул и закрыл лицо рукой. Иногда розовый забывал, каким невыносимым мог быть Думсдей. — Что значит опять? Когда это я перестал тебя ненавидеть? — Алекс резко замолчал, в упор уставившись на оранжевого. — Я просто думал о том, что сказал Винди. Такое, знаешь, не каждый день происходит. Мне нужно было время. — Ты был груб. — А ты выносил мне мозги, прямо как девушка, хотя мы даже не встречаемся. И, кстати, продолжаешь это делать. У Думсдея больше не было сил, чтобы спорить. Вот и поговорили. Он услышал все, что должен был услышать перед смертью. Вот и пусть остается Алекс наедине с собой и думает сколько хочет. Наверное, он будет счастлив. Все это такой тлен. И какое ему, Эмилю, дело теперь? Пусть делает и говорит, что хочет. Оранжевый прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Лишь бы это все скорее кончилось. Вот и Бит, кажется, вспомнил про тест. Он враз стал непомерно серьезным, когда посмотрел на часы. Пять минут давно истекли. Розовый встал с кровати и подошел к столу. За сгорбленной фигурой космонавта Думс совсем не видел, что там с реактивом. — Жаль, конечно, но в лаве ты сегодня не поплаваешь. — Сказал Алекс, разведя руками. У Думсдея внутри все будто оборвалось. Значит, он будет жить. Он так устал, что даже не мог понять, рад ли он или больше разочарован. Это была не та зараза, что сжигает изнутри, а самая обычная простуда. Никакого чуда, на самом деле, не произошло. Обычная простуда. Стресс, физические нагрузки, акклиматизация... Вовсе не удивительного, что он заболел. И все же Думсдей почувствовал невероятное облегчение. — А сейчас ты чего ревешь? — Насмешливо спросил Бит, подойдя к Думсдей и хлопнув того по плечу. — Заткнись. — Отрубаясь, пробубнил Думс. — Проснусь, и... ты поплаваешь еще... в лаве. — Если я не застрелю тебя во сне. — Не смог сдержать ехидства Алекс, но товарищ уже не слышал его. И тогда он добавил, — Чего я делать не буду, идиот.
