Клоуны из далекого космоса

      Дорогие зрители, с этого момента я попрошу Вас сконцентрировать всë свое внимание! Игра подходит к кульминации. Если Вы были достаточно внимательны раньше, то конец не станет для Вас откровением. Напротив, Вам ведь именно этого бы и хотелось? Не отвечайте, просто признайтесь себе! Я, как ведущий, обязан придерживаться принципа нейтралитета. Даже если есть желание переписать историю, ведь я вижу все, абсолютно все! Неувязки, кривой монтаж, артефакты записи. Но! Но.              Ведь это было бы нечестно по отношению к нашим героям? Они — звезды. Они светят Вам. Как могу я вмешаться в естественный ход вещей? Переписать историю? Этого и не требуется для грандиозного шоу! Люди — сами по себе безграничный источник, и мне кажется, что пытаться корректировать его направление, или, не дай Бог, сдерживать, просто преступно.              Ну, да я, наверное, уже утомил Вас своей болтовней! Мы зафиксировали сигнал. Их последний сигнал… Ах, мне даже жаль, что эта история скоро закончится. Но не переживайте, их будет еще много…                            Их зов достиг адресата — радиоприемник корабля действительно принял приказ, высланный Mira HQ. Они дали добро на возвращение домой. Не то, чтобы отсутствие согласия заставило бы Алекса или Думсдея повернуть обратно к останкам Полюса, но все же с распоряжением от начальства было поспокойнее.              Эмиль смотрел на выведенные на монитор буквы.              

Ожидаемое время полета: 2 месяца.

      

      

Оценка уровня риска: допустимый уровень.

      

      

Оценка материального обеспечения: ожидаемый расход ракетного топлива составит 83% от всех запасов ракетного топлива корабля. Незапланированные расходы будут вычтены из зарплаты экипажа.

      

      

Приоритетные задачи: возвращение космонавтов (кодовые имена: AlexBit25, Doomsday) на Землю.

      

      

Приоритет отправления отчетов: низкий. Если вы будете нам нужны, мы сами выйдем на связь. Удачи.

             Эмиль смотрел и не верил, что это взаправду. Что они действительно смогли покинуть Полюс. Казалось, стоит отвернуться от монитора, и морок рассеется. Снова лед, метель, холод, и опять лед, метель, холод, холод, холод…              Всё было хорошо. Пора начинать заново обживать Скелд.              

***

             Серые стены сходились над головой. Коридоры Скелда не вели никуда — они замыкались в петлю, бесконечную и беззвучную. Думсдей забыл, что значит дышать полной грудью. Он забыл слово «клаустрофобия», потому что оно стало его единственной реальностью.              Мерцающий, тусклый свет, казалось, может погаснуть в любой момент. Оранжевый попытался отогнать морок — в любой момент можно достать разбитый планшет и посмотреть на карту корабля, которую он и так успел выучить за несколько месяцев. Думсдей не стал открывать карту. Планировку Скелда он и так успел выучить, но чувства безопасности это не добавляло нисколько.              Корабль словно вымер, стал непривычно тихим. Иногда оранжевый даже забывал, что находился здесь не один. Целые сутки его сопровождало только жужжание светодиодных ламп, рев двигателей и бурление реактора. И шаги — в первую очередь скреб по мозгам звук собственных шагов, отражающийся от стен гулким эхо. Иногда Думсдей останавливался на середине пути, чтобы слышать, как стихает эхо. Потому что иначе его мнительность просыпалась, грыз изнутри червь подозрений. Казалось, кто-то идёт за ним по пятам. На пустом корабле, пока его сменщик, Алекс, спит.              Это было их совместное решение — работать по сменам. Они думали, так будет проще. Оставаться на 12 стандартных космических часов в звенящей тишине наедине с работой, чтобы следующие 12 часов провести в одиночестве пустой каюты.               Помимо мнительности, Эмиль заметил за собой нарастающую паранойю. Его не покидало чувство пристального внимания тысячи глаз. Иногда, сквозь беспокойный сон, он слышал шуршание. Оно переходило в гул, затем в завывание вьюги. Однажды Думсдей неожиданно пробудился посреди своего законного перерыва, даже не понимая, из-за чего. То ли шорох… Нет, не шорох — то был звук десятков тысяч маленьких лапок. Твари прятались за обшивкой стен, в проводке, в вентиляции. Эмиль распахнул глаза. На стене, прямо над его лицом, сидел таракан. И пристально наблюдал, деловито шевеля усиками-антеннами.              

***

             Оранжевый так и не сомкнул глаз за свои 12 часов отдыха, но признаться Алексу в этом не смог. Розовый тоже заслуживал отдыха. Открывая планшет в поиске нового задания, Эмиль не думал о том, что Алекс также не может уснуть, во все глаза выискивая таракашек. Эмиль и не мог знать этого факта, потому что Алекс никогда бы не пожаловался.              «Отлично, починка проводов в электрике», — подумал оранжевый, увидав, с чего предстоит начать рабочий день. Самое неприятное место на всем корабле. В электрике всегда было сумрачно, даже после замены ламп — Думс проверял. Сумрачно и до ужаса тихо: стены и пол, покрытые изоляционным материалом, не пропускали и не впускали лишние звуки.              Зайти в электричество и провести проводку вовсе не сложно. По-настоящему сложно было преодолеть тревогу. Оранжевый застыл перед зияющим проемом стены, открывающимся в липкую, густую темноту. Даже свет из коридора не мог прорезать настолько плотную тьму. Задержав дыхание, Думс погрузилсяс в глубины собственного страха.              В полной темноте он угадывал верное направление. По наитию переступая провода, он ощущал их ещё до того, как носок ботинка коснулся бы их. Обидевшись на Думсдея за то, как хорошо у него получалось избегать их, провода начали извиваться, будто змеи. Тогда стало немного сложнее переступать, но Эмиль потихоньку справлялся.              Тьма сгущалась вокруг него, обволакивая, как деготь. Думсдей понял, что даже если захочет повернуть назад, не сможет этого сделать под упругим давлением. Оставалось только идти вперед, и он шел долго, очень долго, утопая по колено в вязкой субстанции окружающей реальности. В какой-то момент тьма выплюнула его прямо в кишку исследовательской. Идти оранжевый больше не мог, поэтому полз.              Чтобы переползти весь извилистый коридор исследовательской, потребовалась целая вечность. На каждый сантиметр пройденного пути кишка оказывала десятикратное сопротивление, сжимая тело оранжевого спазмами перистальтики. Он не сдавался, продолжая упорно двигаться вперед.              Преодолев чистилище дезинфекционной, Думсдей оказался в Аду. Опять ледяные своды пещеры, скалящиеся мириадами острых сталактитов и сталагмитов. Однако, Эмиль уже нашел свою цель — в центре пещеры находился вмерзший в вековой лед электощиток.              После вязкой тьмы и сокращающейся кишки, глубокие сугробы не казались ему хоть сколько-нибудь серьезным препятствием. По пути оранжевый захватил ледокол, валявшийся в сугробе.              Замахиваясь для очередного сокрушительного удара по ледяной глыбе, Думсдей не мог не задумываться о состоянии своего психического здоровья. Хоть он уже и успел привыкнуть к новым заданиям на Скелде, ожидание их выполнение было мукой. Холодный пот прошибал от одной мысли о комнате электрики.              По крайней мере, Эмиль был уверен хотя бы в том, что не заражен. Они с Алексом каждый день сдавали анализ крови и осматривали друг друга. Да и как объяснил Бит, в естественных условиях заражение происходит очень долго. Затем и нужны были метеориту гипнотические свойства — на него нужно было смотреть по много часов в день. Или всегда носить под боком. Куда эффективнее заражать насекомых для трансмиссивной передачи инфекции. Передача от человека к человеку через кровь, либо отделяемое черных нарывов, также показывала высокую эффективность. Однако самозванцев быстро вычисляли, от того боевая эффективность зараженных оставалась крайне низкой. Из-за их неуправляемости.               Наконец, оранжевый расчистил дверцу электрощитка. Дело оставалось за малым — распутать провода и склеить изолентой те, что оборвались. Занятый привычным занятием, Эмиль задумался, что же чувствовал Амрокто. Что чувствовал Дио? Оранжевый нашел дневник Дио, и от этих воспоминаний сердце разрывалось. Коричневый, упрямый до невозможности, до последнего пытался вылечить себя. До последнего сдерживался, старался не убивать мирных членов экипажа. Только Дио ошибся — он не мог поставить себе правильный диагноз. А даже если и смог, никто не знал, как нормализовать расстроенную электромагнитную активность головного мозга. Думсдей был уверен, что после событий, произошедших на Полюсе, и в его мозге произошли необратимые изменения. Иначе он бы не стоял сейчас здесь, в промерзшей насквозь электрике, так подозрительно напоминающей горную пещеру.              Закончив с проводами, Эмиль с облегчением захлопнул дверцу щитка. С каждым новым разом задания давались труднее. Словно его собственный разум ополчился против себя же, испытывая Думсдея на прочность. Оранжевый вышел в коридор, направляясь к следующему заданию. Из-за усталости у него не было и шанса заметить скопление тараканов на потолке электрики.              

***

             Трудовой день Эмиля подходил к концу. Прошло больше двух суток с момента, когда он спал в последний раз. Но он знал, что стоит ему сдать пост, и придется возвращаться в гнетущую пустоту каюты. Когда его соседи по комнате были живы, Думсдей хотел их убить. Неважно, за что — за слишком громкое дыхание, смех в ночное время, просто за факт присутствия. Но сейчас, оставаясь в каюте наедине только с собой, оранжевый хотел убить только себя.              Если ему хоть раз попадется задание в электрике, он вышибет себе мозги — так решил Эмиль. Поэтому хотелось всё же поскорее закончить ад, хотя бы на полдня. Даже если сомкнуть глаз он так и не сможет.              Бессонница изматывала разум. Гул, исходящий из стен корабля, становился громче. Думсдей остановился на середине пути, так и не дойдя до каюты Алекса. Эмиль сглотнул вязкую слюну и подошел к стене вплотную. Дотронулся до прохладного, гладкого материала обшивки кончиками пальцев, ощупал стыки плит. А затем отдернул руку — стены дрожали. Дрожали, под натиском тысяч маленьких лапок…              Эмилю стало плохо, и он попятился. Хотелось бежать, но бежать было некуда — кругом только бесконечная пустота. Замигала лампочка над головой, хотя сначала оранжевому показалось, что это его зрительный аппарат вышел из строя после непрерывной эксплуатации в течение 48 часов. «Только не это, лишь бы пробки не выбило», — подумал Думс, и свет погас окончательно.              Включились аварийные лампы, и под их слабым, красным свечением, оранжевому стало только хуже. Лучше уж полная тьма, чем этот тревожный слабый свет. Выбора, тем не менее, не оставалось, и Эмиль направился в сторону электрики. В сумраке ему начали мерещиться тени. Постоянно казалось, что что-то ползет, где-то на краю восприятия. Но стоило только сфокусировать взгляд, и мираж исчезал. Думсдей просто перестал обращать внимания на странности, тем более что он почти пришел.              Путь в электричество преграждал инородный элемент. Эмиль проморгался, но фигура, сидящая на корточках в проходе, так и не исчезла.              — Алекс, какого черта… — Устало спросил Думс. Он не был до конца уверен, что это действительно Алекс, а не очередное видение.              Бит приложил палец к губам, призывая прислушаться. Оранжевый последовал совету. Вскоре он невольно сжал челюсти — гул усилился, и исходил определенно из помещения электрики. Думс завороженно разглядывал тьму до боли в глазах, ему даже начало казаться, что тьма шевелится. Алекс преградил ему путь рукой.              На вопрос о том, что случилось, розовый только покачал головой: «Сам увидишь». До этого момента, оранжевый не обращал внимания, что в руках у Алекса находилось странное, импровизированное изобретение. Новинка инженерной мысли состояла из шланга, уходящего куда-то в сторону склада, соединенного на скорую руку с вентилятором. Думсдей хоть и был уверен в навыках Алекса ничуть не меньше, чем в своих, но данное изобретение доверия не вызывало.              — Бит, ты сумасшедший? Что ты собрался делать?              Розовый цокнул и лишь повторил, что скоро Эмиль сам всё увидит. Эмиль отошел на пару шагов назад, когда Алекс включил агрегат. Раздался жуткий шум, с которым шланг поглощал сжатый воздух. Бит изобрёл… пылесос?              Выглядел розовый до невозможности довольным. Думсдей засмеялся — по крайней мере, всё это время он сходил с ума не в одиночестве. Алекс тоже засмеялся, до ужаса громко, даже шум от пылесоса мерк на фоне их громогласного, истерического хохота. Теперь оранжевый понял — Бит засасывал их! В воздухе кружился ураган тараканов, мерзкие твари метались, словно снежинки на ветру, бессильные против мощи гения инженерной мысли. Эмиль уже не понимал, плачет ли он до смеха, или это истерика.              Алексу, конечно, было мало. Его могла удовлетворить только сокрушительная победа — и он переключился на сверхмощный режим. Устройство вскрикнуло, взвизгнуло, не выдержав запредельной мощности. Всё пошло не по плану, и теперь потоки воздуха вырывались из шланга, а не наоборот. Пыль, листья, бумажки, тараканы — всё, что самодельный пылесос успел поглотить, теперь вылетало обратно с той же силой, накидывая сверху содержимое мусорного отсека, по-видимому. Думсдей заорал, чтобы Бит поскорее вырубал устройство, но кнопку выключения заклинило. Не справившись с силой выходящего воздуха, Алекс выронил устройство, и оно мгновенно воспользовалось слабостью своего создателя.              «Ложись, Эмиль!» — крикнул Бит, но Эмиль застыл, завороженный причудливой траекторий полета шланга — тот метался по всему коридору, от одной стены к другой, то падая, то взмывая к потолку, извергая попутно потоки мусора.              Алекс в последний момент успел толкнуть Думсдея, стоящего прямо на пути вышедшего из-под контроля самодельного пылесоса. Эмиль жестко ударился об пол и сдавленно охнул, когда на него всем телом навалился Алекс.              — Слезь с меня, ненормальный! — Закричал оранжевый, колотя по спине розового, но тот не двигался.              Ослепленный страхом и злостью, Думс даже не заметил, что розовый блокировал своим телом удары шланга. От боли Алекс даже потерял сознание… «Впрочем, он сам в этом виноват», — подумал Эмиль.              В один момент, устройство смолкло. Закоротило что-то в наспех собранном механизме, или кнопка выключения, наконец, сработала, Думсдей не знал. Он так и продолжал лежать, не в силах столкнуть с себя Алекса. Тот, потеряв сознание, стал на удивление тяжелым. По крайней мере, свет снова заработал. Эмиль задумался, могут ли тараканы быть причиной постоянных поломок Скелда, но усталость не позволила ему развить эту мысль.              Проваливаясь в тяжелый сон в окружении мусора, облепленный банановой кожурой Думсдей думал только о том, что Бит — кретин. В хранилище точно оставался дихлофос, оранжевый недавно проводил инвентаризацию.              

6 недель до выхода на орбиту Земли

      

      После инцидента с самодельным пылесосом, Алекс и Думсдей поняли, что так продолжаться не может. Бесконечные одинокие смены их отупляют. Совместными усилиями они смогли автоматизировать 90% ежедневных заданий на корабле. Больше никакой рутины с повторяющимися заданиями! Без помощи Эндера, конечно, не обошлось. Если бы красный не успел взломать систему корабля и оформить через свой планшет права администратора, то сошли бы с ума остатки экипажа, выполняя в течение двух месяцев бесполезные задания.              Вообще, удивительно, насколько же саморазрушительным был Skeld. С какой целью его спроектировали так, как спроектировали? Со всеми этими длинными коридорами, в которых гуляло эхо от малейшего шага; десятками камер; странной системой вентиляции? Ради чего было переводить на ручной режим такой объем заданий, с которыми успешно справлялся искусственный интеллект? Иногда Эмилю казалось, что все эти действия преследовали единственную цель — отвлечь внимание экипажа от главного.              На связь их не вызывали, отключение ручного режима большинства заданий либо осталось незамеченным, либо вопросов у руководства не вызывало. Для штаба было главным, что корабль следовал установленному курсу — оставалось 6 недель до прибытия. Автопилот, на удивление, хорошо справлялся, только периодически требовалось вносить незначительные корректировки.              Думсдей крутился из стороны в сторону в кресле второго пилота. На экране бортового компьютера отображалась траектория полета. «На расстоянии 25 а.е. от судна обнаружен неизвестный спутник. Во избежание столкновения рекомендуется скорректировать курс на 1,3 градуса вправо», — прочитал Эмиль, и занес руку над рулем, но что-то заставило его остановиться. В голове ярко предстала картина: вот он отключает автопилот, вот выключает аварийную сигнализацию. Хватает руль, и выворачивает его влево, прямо на скопление астероидов.              Бам!              Никаких страхов. Никакой боли. И никакого груза ответственности.              «Ну как, больно?» — померещилось Думсдею на дисплее бортового компьютера, но это, казалось, всего лишь глюк системы. Которых, в последнее время, стало подозрительно много.               Оранжевый скорректировал курс.              — Браво! Мы спасены! — С преувеличенной радостью вскрикнул Алекс и захлопал в ладоши. Думс подпрыгнул в кресле — он не заметил, что в навигации был ещё кто-то.              Розовый в последнее время слишком расслабился. Не то, чтобы Эмиль скучал по депрессивному Алексу. Просто внезапная смена настроения на 180 градусов настораживала.              — Но это как посмотреть, — продолжил Бит. — Может, ничего хорошего ты и не сделал, тугоДУМС?              Эмиль развернулся в кресле, чтобы посмотреть в глаза шутнику. Раньше розовый его так не называл. Оранжевый опять увидел это нечитаемое выражение на лице Алекса, прямо как в первые дни. Если тогда Думс был уверен, что Бит старательно скрывает злость, то сейчас не был уверен, к чему эта комедия.              — Что ты имеешь в виду? — Спросил оранжевый.              — Представь, мы сможем вернуться на Землю. Ну, а что дальше?              Странно было, не в духе Алекса затевать такие разговоры. Что бы ни было дальше, Эмиль был уверен только в одном — иного пути, кроме возвращения, у них не было и нет.              — Думаешь, мы станем героями? Что мы сможем вернуться к обычной жизни… что они позволят нам?              Думс подошел к розовому и хорошенько тряхнул того за плечи. Еще с того момента, как они застряли в петле Полюса, ему казалось поведение Бита странным. Почему тот не заподозрил ничего, почему не предпринялдаже попытки разорвать цикл последнего дня? О чем думал розовый, когда собирался сброситься в озеро лавы после того, как туда отправился Винди вместе с Амрокто?              Теперь Эмиль видел — Алекс тоже не смог покинуть пещеру. Они вырвались, улетели с проклятой станции, но Полюс так и не отпустил их по-настоящему.              — Спрошу еще раз, Алекс, к чему ты это? Что ты хочешь сказать?              Бит не спешил отвечать, и тогда Думс сжал его плечи сильнее.              — Должен же быть другой выход, тебе так не кажется? Мы всё еще может присоединиться к остальным. Мы же одна команда, в конце концов.              Алекс улыбался, и от этой бессмысленной улыбки оранжевого замутило. Слишком плохо. Отсутствие ежедневных задания явно не шло им на пользу. Эмиль замахнулся, и со всей силы зарядил розовому в лицо. Тот не предпринял даже попытки защититься.              Свет снова замигал. В последнее время это происходило всё чаще и чаще. Как и систематические сбои в работе электроприборов.              То, что Думсдей изначально принял за пробудившееся чувство юмора, оказалось лишь новым витком безумия. Их общего на двоих безумия. Эмиль не мог помочь Алексу, он и себе помочь не мог. Оранжевый бросил последний взгляд на розового, но того уже и след простыл. Пора было разобраться раз и навсегда, почему постоянно ломается свет. Это глючит Скелд или разум Эмиля?              Начать стоило с комнаты управления. Хоть Думсдей и так проводил там достаточно много времени, изучая архивы корабля, ничего полезного найти ему так и не удалось. Только ему начинало казаться, что он нашел зацепку, как озарение мгновенно сходило на нет. Мучительное ощущение — когда почти попал в иголку, но в последний момент нитка соскочила.              Что-то его отвлекло, заставив свернуть с намеченного пути. Знакомый гул звучал из левой части корабля, в которой располагались реактор и двигатели. Гул, который он надеялся, что больше никогда в жизни не услышит. Может, то было лишь самовнушением, но Думс убедил себя, что после обработки корабля дихлофосом тараканов стало меньше. Но единственная правда была в том, что ни химические инсектициды, ни ловушки, ни даже физическое уничтожение не могло сдержать тварей. Недооценивать их природное стремление плодиться и размножаться было бы ошибкой.              Не дойдя до реактора, оранжевый остановился посреди коридора. Этот шум звучал слишком знакомо. Будто он слышал это и до Скелда. «Нет, только не опять», — прошептал Думс, хватаясь за голову. Он слышал метель. За грохотом двигателей и ревом реактора всё это время скрывался до боли знакомый мотив.              Он упал, поджал колени к груди, свернувшись на полу. Зажмурил глаза, чтобы не видеть снова, как Скелд превращается в ледяную клетку. Пространство задрожало, загрохотало — мир сотрясался. Думсдей услышал крик, и не сразу понял, что это кричал он сам.              — Вставай, сейчас не время для этого! Ну же!!!              Эмиль вскочил, как ошпаренный. То, что он принял за грохот, оказалось звуком шагов Алекса. Запыхавшийся Бит стоял над ним, пытаясь растормошить. Розовый махнул в сторону реактора, показывая, что надо идти туда.              Думс побежал за розовым. За секунду до того, как свернуть за угол, ему очень сильно захотелось развернуться обратно и бежать, бежать, бежать…              Тысячи, нет, десятки тысяч тараканов расползались из ядра реактора. Тварям было нипочем даже то, что внутри реактора кипела плазма. Оранжевый видел, как они ползали по внутренней стороне стекла. Тараканье гнездо находилось в самом сердце Скелда. Словно они питались энергией корабля.              «Как же так…» — выдохнул Думс и упал на колени. Бит только покачал головой — он предупреждал Эмиля, что это не обычные тараканы. Эмиль, конечно, ему не поверил, хотя сам видел на Полюсе, что вместо кишок у насекомых чипы и микросхемы.              — Ну и ну, я не рассчитывал, что придётся так скоро прибегнуть к этой вещице... — Мрачно произнес Бит и принялся рыться в рюкзаке. —Я собирался приберечь её, но ждать больше смысла нет.              Думс молчал, он не знал, что сказать. Всё его внимание поглотило гнездо тараканов. Он мог поклясться, что ещё утром всё было нормально. Реактор привычно булькал, освещая стены нежным неоново-голубым светом. Сейчас же по стенам расползались тени тараканьих выродков.       Тем временем, Бит напялил на голову Эмиля что-то. Тот сначала не понял, но нащупав новое изобретение Алекса, хотел было возмутиться. «Шапочка из фольги, ты серьёзео, Алекс?!» — подумал тогда Думс. Но, на удивление, его мысли прояснились. Протерев глаза, оранжевый понял, что тараканов было не так уж и много. Во всяком случае, внутри реактора он их больше не видел.              — Электромагнитное поле, Думс. — Пояснил Бит. — Оно не сквозь стены проходит, а через них. Тараканы тоже передатчики сигнала, и Скелд — не крепость.              Розовый и сам стоял с гордо поднятой головой, облаченной в шлем с усиленной системой защиты от инопланетного влияния. Как же всё просто оказалось, Эмилю даже захотелось пробить себе лицо фэйспалмом. Он же сам инженер, и не догадался! Лёд — передатчик сигнала, но в космосе, в отличие от атмосферы планеты, препятствий для передачи не было. Простое, но элегантное решение: блокировать сигнал механически с помощью алюминия. Skeld был для них никак не защитой, а вполне возможно, специально был сконструирован с применением инопланетных технологий. От того и улучшал проведение сигнала. Только один вопрос оставался открытым: кто посылал сигнал? Откуда?              

***

             Скрежет клешней по металлу был оглушительным. Пойманный таракан, размером с ладонь, яростно бился в стеклянной колбе, которой его накрыл Алекс, вооруженный парой длинных щипцов для образцов. Его усики-антенны судорожно подрагивали, а хитиновый панцирь отливал мерцающим, нездоровым фиолетовым светом.              — Держи его, черт возьми! — Прикрикнул Алекс. Его самодельная шапочка из фольги съехала набок. — Не дай вырваться!              Эмиль, в аналогичном «шлеме», прижимал колбу к столу в медблоке, чувствуя, как стекло вибрирует от ярости пойманного существа. Это был не просто таракан. При ближайшем рассмотрении сквозь увеличительное стекло стало видно: сегменты брюшка насекомого вовсе не походили на органику. Между хитиновыми пластинами проглядывали микроскопические щели, а вместо лапок — слишком уж правильные, шипованные механические окончания.              Алекс достал шприц с длинной иглой, набранный мощным седативным препаратом из запасов медблока.              — Раньше мы так не делали, — пробормотал он, целясь в сочленение между панцирем и брюшком. — Раньше мы просто давили их тапком. Посмотрим, что у него внутри.              Игла вошла с тихим хрустом. Таракан затрепетал в последней, отчаянной судороге, а затем замер. Его неестественный, синтетический блеск померк. В наступившей тишине слышалось только тяжелое дыхание исследователей и гул корабля.              Изучение под микроскопом подтвердило худшие опасения. Вместо внутренних органов — клубок тончайших проводов и микросхем, питающихся от крошечного энергетического ядра. Ни крови, ни плоти. Чистая биомеханика, или нечто еще более чужеродное.              В ту ночь они оба, по негласному соглашению, заснули прямо в медблоке, спиной к спине, под треск статики на мониторах. Раньше они так никогда не делали. Но сейчас мысль о возвращении в свои одинокие каюты, где за стенами мог скрываться рой таких же тварей, стала невыносима. Запертая дверь медблока казалась хоть каким-то подобием крепости.              Перед тем, как отрубиться, Эмиль только и прокручивал в голове одну мысль. Передатчик в виде осколка, который притащил на Полюсе Бит в исследовательскую, удавалось сдерживать с помощью глушителя какое-то время. Если тараканы имели механическую природу, то и их можно было заглушить? Думс был точно уверен, что вдвоем с Алексом они обязаны решить тараканий вопрос.       

1 месяц до выхода на орбиту Земли

             — Пойдем, —резко сказал Алекс, врываясь в хранилище. Его лицо было бледным, но решительным. — Я нашел кое-что, пока ты настраивал глушитель.              Может, это опять было самовнушением, но Думс был уверен, что они с Алексом победили. Технологии в очередной раз одержали сокрушительную победу над природой. Насекомых на корабле стало намного меньше, да и поломки сошли на нет практически полностью. Только периодически «гнёзда» возникали в разных частях корабля. Тогда оранжевый просто перенастраивал глушитель, чтобы отпугнуть адаптировавшихся тварей. Он был уверен, что они победили, поэтому внезапное желание розового показать что-то вызывало у Эмиля тревогу.              Алекс повел Думсдея по пустынным коридорам, не к навигации или реактору, а к заброшенному отсеку связи. Алекс отодвинул панель под пультом управления, обнажив клубок проводов и слот для карт памяти. Один слот был пуст. Во втором торчала карта, но индикатор над ним не горел.              — Смотри, — Алекс ткнул пальцем в неработающий слот, — он неактивен. Система его не видит. Но... — Он достал из кармана крошечную, почти невесомую карту памяти, настолько продвинутую, что Эмиль такую раньше и не видел. — Но я нашел это внутри камеры Винди. В ней было два слота под карты памяти, причем второй пришлось поискать.              Алекс вставил карту в основной слот. Экран монитора мерцал и захлебывался помехами, но через мгновение выдал запрос: PASSWORD REQUIRED. 1 ATTEMPT REMAINING.              — Попробуй угадать, — ирония в голосе розового была горькой. — У нас осталась одна попытка.              Эмиль молча посмотрел на клавиатуру, затем на Алекса, и покачал головой.              — Если бы можно было связаться с кем-нибудь, с того света. — Вздохнул оранжевый.              У Бита, кажется, в голове что-то щелкнуло. Спиритические сеансы? Это они проходили, о чем Алекс напомнил Думсдею.              Сейчас пользы от этого всё равно было немного. Тогда у Алекса получилось связаться с Эши, но как они выяснили, это оказалось очередным экспериментом с электромагнитным полем корабля. Приближение к более мощному источнику излучения вызвало рассеивание призраков, да и Винди погиб на Полюсе. Его призрак никак не мог быть записан базой данных Полюса.              И всё же, Бит вспомнил кое-что. Эши сказал ему только одну фразу: «Никому не верь. Они всё скрывают». Алекс отмахнулся от предостережения тогда, но сейчас та фраза приобрела новые смыслы. Бит решил, что стоит рискнуть, и потому вбил в строку с паролем: TRUSTNO1.              Монитор взорвался светом. ACCESS GRANTED. PLAYING: FINAL_CUT.dir              Сначала на экран вывели предупреждение, копию документа. Половина текста была просто не читаема.              ЗАСЕКРЕЧЕНО / УРОВЕНЬ ДОСТУПА: SS+       Проект: «КЛОУНЫ ИЗ ДАЛЕКОГО КОСМОСА. AMONG US» Дата: 199х.01.01. Поставщик услуг: ООО MIRA Потребитель: «Созерцатели» (ПАРТНЕРЫ ######)              Цель проекта: аппроксимация полученных от образцов ЭКИПАЖ данных к ########. Предоставление услуг в области развлечений (приоритет)       Задачи проекта:       - Накопление бихевиористических данных разумных гуманоидных существ в условиях стресса и паранормальных факторов;       - Преобразование данных в удобный формат;       - Разработка экспериментальны моделей…              Условия соглашения: «Созерцатели» (далее — потребитель) предоставляют свои технологии для организации съемочной площадки. MIRA (далее — поставщик услуг) обязуется реализовать развлекательную программу по своему усмотрению. Поставщик услуг сохраняет право устанавливать дополнительные цели проекта, в случае непротиворечия их изначальной цели проекта…       #######: ###############       #######:…………………….              — Я не понимаю, Алекс, — Эмиль стукнул по столу, — что это?              — Это ещё не всё. — Мрачно произнес Бит, перематывая тонны зашифрованного текста.              В карте памяти с камеры Винди хранились обрывки из жизни другого экипажа. Будни на корабле сменяли друг друга, но постепенно численность экипажа сокращалась. Затем локация сменилась на Полюс, затем снова на Скелд. Они смотрели в перемотке, иначе осилить многочасовой материал было бы попросту невозможно. История жизни экипажа началась с того, как Андрей закрепил камеру в электрике. Затем Винди принялся тащить что-то. С ужасом, Алекс с Думсдеем осознали, что Винди тащил к люку тело капитана прошлой миссии. Андрей зло улыбался прямо в камеру. Или это был уже не Андрей, а Хаосит.              Затем — смена кадра.       — Дорогие Созерцатели, вот и подошел к концу очередной выпуск «Among Us»! В этот раз, Ваш покорный слуга даже имел честь лично принять участие во всех событиях…              Камера медленно отдалялась, финальные кадры с посадкой спускаемого аппарата оказались лишь фоном, проигрываемым на телевизоре в белой студии. На переднем плане, за столом, сидел молодой человек. Фокус переключился на стол, на сцепленные в ладонях руки.              — На этом всё! Надеюсь, Вам понравился данный выпуск. До скорых встреч и бобра вам… То есть, добра!              Перед тем, как запись закончилась, Винди31 улыбнулся в камеру.              

***

             Монитор в навигации мерцал, отбрасывая синеватые блики на осунувшееся лицо Эмиля. Он пролистывал логи системы, пытаясь заглушить внутреннюю тревогу рутиной. Автопилот вел себя стабильно, курс коррекции не требовал. Но что-то грызло изнутри. Ощущение, будто за спиной кто-то стоит. Не Алекс — тот варил в столовой какую-то бурду, выдаваемую за кофе. Нет, что-то большее. Сам «Скелд». Корабль-убийца. Корабль-зритель.              Его пальцы привычно пролистали до раздела служебных подключений. Спутниковая связь с MIRA HQ — стабильна, но с минимальным трафиком. Только пакеты технических телеметрий. И вдруг взгляд зацепился за аномалию. Еще один канал. Невидимый, не зарегистрированный в основном интерфейсе. Активный. С колоссальным, просто чудовищным объемом исходящего трафика. Канал исчез из списка подключений спустя пару секунд.              Сердце Эмиля пропустило удар. Он углубился в системные файлы, используя бэкдоры, оставленные Эндером. Шифрование было диким, неземным, но маршрут... Маршрут было отследить проще. Данные уходили не в сторону Земли. Волны расходились в совершенно ином направлении. В черную, ледяную пустоту, откуда не ждали никаких сигналов. В глубины космоса, куда не долетал ни один земной зонд.              — Алекс... — голос Эмиля прозвучал хрипо, словно его давно не использовали, когда он вызвал розового по рации. — Иди сюда. Сейчас же.              Бит появился в дверях с двумя дымящимися кружками, но по выражению лица Думсдея всё понял мгновенно. Он поставил кофе на панель и шагнул ближе.              — Что там?              — Смотри. — Эмиль ткнул пальцем в экран, где строки данных упрямо уползали в никуда. — Куда? Куда это всё уходит, Алекс? Это не на Землю. Об этом и предупреждал Винди в своих бредовых репортажах... Эндер... Эндер бы просто ликовал. Его теория заговора оказалась правдой. Самой ужасной правдой.              Алекс молчал секунду, его глаза бегали по строкам кода, вычисляя, соизмеряя.              — Что собираешься делать? — наконец, тихо спросил он.              Эмиль горько усмехнулся, откидываясь на спинку кресла. Он чувствовал себя лабораторной крысой, которая только что обнаружила стеклянную стенку своего лабиринта и ученых за ней.              — Что должен. Сидеть и ждать, пока нас спалят в атмосфере как зараженный мусор. Или пока эти... «Созерцатели» не решат, что шоу затянулось и не нажмут на большую красную кнопку. — Думс дико засмеялся.              Он повернулся к Алексу, и в его глазах горела холодная, безжизненная ярость прозревшего. Алекс же думал, наблюдают ли они за этой сцену.              — Давай подведем итоги нашей исследовательской миссии! Чему же мы научились, Алекс? Партнеры Икс, эти «Созерцатели», поставляют Мире свои технологические конфетки. А Земля, как падкая на блестяшки обезьяна, пытается их разобрать, изучить, скопировать. А они тем временем сидят на своем диване в другом измерении и смотрят на наши потуги. Смотрят, как клоуны из далекого космоса дерутся за арахис, заражаются, сходят с ума и убивают друг друга! Это и есть условие контракта! Холодная война, Алекс! Взаимное изучение. Они изучают нас — нашу психологию, наши слабости, нашу прочность на излом. А Мира изучает их технологии, чтобы однажды найти против них управу. А мы... мы — разменная монета. Развлечение? Питание? Для них, возможно, и то, и другое.              Эмиль встал, с силой ударив кулаком по панели. Экран вздрогнул. Алекс не дернулся, даже бровью не повел. Через всё это он уже проходил. Он только думал, что эта сцена ярости Думсдея станет гвоздём программы на эпизод.              — ПОЛЮС! Вся эта история с метеоритом, льдом и вирусом... Это же мистификация! Испытательный полигон, Алекс! Лед, вирус, этот чертов гипнотический блеск — всё это разработано самой Мирой на основе их, инопланетных, технологий! Мы не были жертвами стихии. Мы были подопытными кроликами в самом масштабном и жестоком эксперименте в истории человечества!              Эмиль тяжело дышал, его руки тряслись. Он посмотрел на Алекса, ища в его глазах хоть тень отрицания, ужаса, чего угодно. Но тот лишь смотрел на уходящие в никуда данные с каким-то странным, почти благоговейным пониманием.              — Мы вернемся на Землю, — тихо сказал Бит, и его голос не дрогнул. — Нас будут допрашивать, нам будут аплодировать, нас будут ненавидеть. Неважно. Мы снова станем крысами в новой, земной лаборатории. Нас загребут под ковер, и наша история станет еще одной главой в секретном досье. Или, — он сделал паузу, — её могут запомнить по-другому. Мы может сделать финал истории по-настоящему… ярким.              Думс не смотрел на Алекса. Он смотрел на звезды за иллюминатором. На холодные, безразличные точки, среди которых одна была их зрителем, режиссером и палачом одновременно. Истина была где-то там. И она смотрела прямо на них.              — Всё в наших руках, Эмиль. — Оранжевый сначала не заметил, что розовый положив руку ему на плечо. Алекс улыбался.              

??? недель до выхода на орбиту Земли

             В навигации пахло озоном от перегруженных консолей и чем-то кислым. Потом, наверное, потому что о гигиене в последнее время думать как-то не доводилось. Алекс, развалившись в кресле пилота, пялился в звездную муть за иллюминатором. Он уже час пытался найти хоть одно созвездие, которое не казалось бы ему насмешкой. Не находил.              Эмиль молча тонул в кресле второго пилота, рисуя на запотевшем и побитом стекле планшета бесполезные круги. Его палец оставлял жирные разводы на стекле. Жужжали вентиляторы. Гудели провода. Тишина между двумя была плотной, липкой, как паутина. И эту тишину ничем нельзя было заполнить.              Её оборвал не звук, а движение. Алекс без всякой причины резко встал, отчего кресло злобно взвизгнуло. Эмиль вздрогнул, но не поднял глаз.              Розовый прошелся по кабине, остановился за спиной Думсдея. Смотрел, как тот выводит один и тот же бессмысленный узор — знак бесконечности, зацикленный сам в себе.              — Невыносимо это, — произнес Алекс, и голос его прозвучал неприлично громко. От звука его голоса пространство содрогнулось, зарябило.              —Что именно? — Эмиль не обернулся.              Его спина напряглась, оранжевый почуял опасность, источник которой был неизвестен. Или, напротив, источник которой был ему до отвращения знаком.              — Всё. Этот гул. Этот запах. Твоё дыхание. Мои мысли. — Бит с шумом вздохнул. — Всё.              Алекс уперся руками в подлокотники кресла Эмиля, наклонившись над ним. Оранжевый замер, прекратил рисовать. Он чувствовал горячее чужое тело, прильнувшее к спине, ощущал учащенное дыхание розового.              — Чего ты хочешь? — Спросил Эмиль, и в его голосе не было ни страха, ни интереса. Только усталая покорность, будто он ожидал чего-то подобного. Давно ожидал.              — Просто перестать думать. Всего на семь минут. Ты не хочешь?              Это не было предложением, и согласие оранжевого Алексу не требовалось. Они оба знали: так надо. Всего лишь потребность, негласное соглашение.              Алекс схватил Эмиля за плечо и грубо развернул к себе. Тот не сопротивлялся. Глаза Думса были пусты. В них не было ни гнева, ни стыда, лишь та же апатия, что и у Алекса, но вывернутая наизнанку.              Всë происходило очень медленно, почти методично. Как будто они выполняли неприятную, но необходимую медицинскую процедуру.              Они не искали удовольствия. Они искали ощущения, которое могло бы отвлечь. Не заглушить боль, но хотя бы отвлечь.              Чужое дыхание, чтобы не слышать собственных мыслей. Прикосновения, чтобы доказать, что их тела до сих пор существуют и пока не растворились в металлическом гробу.              Это длилось недолго, они оба действовали до ужаса неумело. Семь минут липкой борьбы у карты звездного неба. Потом Алекс отстранился первым, с таким видом, будто только что чихнул. Вытер рот тыльной стороной ладони, на его лице не было ни удовлетворения, ни радости — только легкое недоумение и стойкое отвращение, направленное больше внутрь себя.              Эмиль, тяжело дыша, смотрел в пол. Его губы распухли. Он чувствовал себя пустым. Гул корабля, который на несколько секунд отступил, вернулся с новой силой, заполнив образовавшуюся пустоту.              — Ну как, полегчало? — Хрипло спросил оранжевый, не глядя на Алекса.       Бит, по обыкновению, уходить к себе не спешил. Все эти касания ему были нужны только для настроения, дело розовый заканчивал самостоятельно, без участия Думсдея. Думсдею же было слишком противно, чтобы продолжать. Он обычно прислонялся лбом к холодному стеклу, концентрируясь на дыхании, и понемногу отпускало. А чем там Алекс занимался после, его не слишком интересовало. Узнавать как-то не хотелось. Пусть хоть в подушку рыдает.              — Нет, — честно ответил Бит и вернулся на свое место, решив всë же не убегать. Он снова уставился в иллюминатор, будто только что ничего не произошло. В очередной раз ничего не произошло. — Не помогло. Ни хрена.              Они больше не разговаривали в тот день. И вряд ли заговорят, пока эта мерзкая потребность, которую им двоим хотелось бы никогда не испытывать, не проснëтся вновь.                     — Может, хватит уже? — Всë же спросил Думс.              Бит только рассмеялся в ответ. Им хватит, но только до следующего раза. До следующей дозы взаимного уничтожения.                            

7 дней до выхода на орбиту Земли

             Алекс остался совсем один, запертый среди в бесконечности. С одной стороны, только благодаря скафандру розовый оставался до сих пор жив, с другой же, его спасительная оболочка рано или поздно станет склепом. И скорее рано, чем поздно. Он старался экономить каждую молекулу кислорода спертого воздуха. Сколько ему еще осталось? Минуту? Тридцать секунд? Узнать можно в любой момент, нужно лишь включить дисплей с данными о состоянии микроклимата скафандра. Бит не спешил этого делать. Только смотрел рассеянно на вышитые, словно бисером, по темному полотну материи созвездия. Никогда бы он не подумал, что погибнет вот так. Наедине с таким ненавистным ему космосом. Бессмысленная смерть — последний акт бесполезного сопротивления в этом театре абсурда.              В детстве Алекс любил смотреть в ночное небо, воображая, как станет взрослым, и тогда-то его мечты исполнятся, стоит ему в первые выйти в открытый космос. Домечтался. Он выдохнул, и на внутреннем стекле шлема осел конденсат. Вдалеке мерцала ярко-синяя точка. Земля, на которую ему уже не суждено попасть. Сознание мутилось, и он почувствовал, как скручивается внутри тугой узел. Это не просто страх, не паника. Алекс умрет, и умрет очень скоро. Это факт, неизбежность, закон Вселенной. Он пытался думать о чем-то кроме дыхания, о чем угодно. О придурке Эмиле, который сейчас благополучно летел домой в спасательной капсуле. О важности его жертвы для человечества. Истинна природа метеорита, погубившего Полюс; засекреченные отчеты; записи с видеокамеры Винди — все тайны Бит собирался унести куда подальше, в глубины космоса. Он уже отправил несколько копий секретных архивов по оставленным Эндером координатом. Теперь дело зависело только от оперативности энтузиастов из Альфы. Лишь бы они успели, пока специалисты не перехватили добытые таким трудом данные MIRA HQ.              Алекс вспомнил и о семье, которую оставил очень давно. Он не смог оправдать их надежд, и позорно оборвал все связи с родными. Вступая в ряды сотрудников Миры, кандидат обязан отринуть все, что держало его на Земле. И он отпустил прошлое, в котором над его амбициями только смеялись. Но все же, в глубине души Бит эгоистично надеялся, что его родители не выключат новостной канал, когда диктор начинает вещать о последнем полете космонавта Александра Б...              В конце концов, все эти мысли лишь чушь собачья. Разве может утешить хоть что-то умирающего? Алекс не желал предаваться самообману. Правда была в том, что он задыхался, и вовсе не был готов со смирением буддистского монаха принять судьбу. Боль зарождалась внутри, пока лишь робко пробуя легкие розового на вкус адскими языками пламени. И Бит понял, что будет не просто мучительно. Его ждет настоящий ад.              Мысли стали как никогда материальны — чем больше он думал о воздухе, тем хуже становилось. Бит старался думать о чем-то кроме слов «дыхание» и «удушье», но лишь до следующего безрезультатного вдоха. Розовый не мечтал уже о спасении, желая лишь не переносить такую муку в одиночестве. Никто не должен переживать такое в одиночестве. У людей принято безнадежно больных отправлять в хоспис, где они учатся жить с бомбой замедленного действия внутри. Алекс же не мог позволить себе такой роскоши — времени. Времени всегда не хватает. Его всегда преступно мало. И разделить с кем-то этот груз ему также было не суждено.              Угасающий разум пронзила светлая мысль — Алекс не был никогда один. Он и не будет один после, присоединившись к остальным членам команды. Если и идти ко дну, то только полным составом… Вспомнилось бледное, нечитаемое выражение лица Эши, когда того вели в мусорный отсек. То было лицо человека, принявшего свою участь, гордого человека, желающего вести игру до конца на своих условиях. Алекс чувствовал, что голубой совсем рядом. Он улыбался, призывно махая рукой. Тогда Бит перестал ощущать тяжесть своего тела и полетел навстречу экипажу Скелда. Там были все: предатели, убийцы... Но это были они, его товарищи. Смерть меняла всё — не важно было — герой, злодей, убийца или спаситель. Все перед ней равны. Мертвецы не разговаривают.              Алекс слышал, что обычно в такие моменты вся жизнь перед глазами проносится, но вместо светлой печали ностальгии только ужасы последних лет. Скелд, офис, процедурный кабинет, Полюс, секретный штаб Альфы. И нескончаемый ужас. Розовый видел всё это в глазах коллег, отправившихся в безвременный отпуск.              «Но подожди-ка!» — крикнуло что-то не изнутри, и не снаружи.              «Подожди минуту…» — Бит даже забыл, что его мозг умирает от кислородного голодания.              «Если ты так сильно хочешь принести себя в жертву, добиться справедливости…» — они говорили в унисон. Мертвецы говорили в унисон.              «…то зачем тебе спасать его? Если корабль идет ко дну, тонуть должны все. Что в нем особенного, Алекс?» — их голос стих, но розовый все равно его слышал. В вакууме.              Сердце остановило свой ход, или же оно давно не бьется? Бит не знал. Розовый принял единственное правильное для себя решение — устроил саботаж реактора с помощью планшета Эндера. Корабль будет взорван, но утечки данных избежать не получится. Радисты в штабе перехватят аварийный сигнал с умирающего корабля. Виновник установлен посмертно, и проговорен к вечному забвению. Единственный виновник — АлексБит25.              Такой расклад Эмилю бы точно не понравился, Алекс даже не стал его спрашивать. Не стал предупреждать, что шанс на спасение останется только у одного из них. Каждый получит по заслугам. Думсдей — звание героя, единственного выжившего. Бит — заслуженный покой.              Алекс уже не чувствовал агонии. Только вдруг увидел россыпи звезд, далекие туманности и вдалеке шарик нежно-голубого цвета. Сердце защемило от взгляда на исток всего сущего, не ограниченного ничем. Он преисполнился радости, осознав все величие Вселенной. Ему довелось узреть мирозданье в истинном обличье, со всей его ужасающей красотой. Вечность ждала, мягкая тьма подступала ближе и ближе, укутывала его сонливостью. Картинка размывалась, становилась мутной темной, как испорченная кинопленка — гасли звездные скопления, рассеивались в океане темноты туманности и незнакомые галактики, и вот из-под опущенных ресниц Алекс не мог различить даже родную планету. Но вдруг в этой темноте из звездной пыли возник росток. Растение мелодично покачивалось под звуки знакомой мелодии, переливалось цветами, о существовании которых Бит раньше даже не подозревал. Оно разрасталось все дальше, выше — объяло ветвями все безграничное, пустое пространство. Оно утешало умирающую Вселенную. Вдруг, с древа осыпались мнимые листья, затем ветви его стали загибаться. Оно погибало, но успело уже распылить семена. И вскоре новые ростки засияли новыми цветами, более ярким и прекрасным. Ничего больше не имело смысла: ни мирские тяготы, ни предстоящее путешествие в вечную тьму. Сердце Алекса исполнилось умиротворением, и его глаза закрылись.              А потом он отмахнулся от дремы. Сколь бы ни была привлекательна идея уйти на дно вместе с кораблем, Бит должен был противиться. Он должен был сохранять мужество оставаться в живых — не ради себя, не ради Миры, и уж точно не ради спасения человечества. Всё, чего хотел Алекс — не бросать Думсдея. Хотя бы до определенного момента.              До выхода Skeld на земную орбиту оставалось семь дней.               Эмиль его игнорировал. Впрочем, Алекс не вправе был судить. Если бы кто-то спросил его мнение, то розовый предпочел бы до конца жизни не разговаривать. Несбыточное, заветное желание.              Бит даже не помнил, как коротал дни. Заданий, требующих его личного участия, становились всё меньше. Хвала и проклятие силе научной мысли.              Тараканов розовый не видел достаточно долго, но ощущение их присутствия не покидало. Твари могли скрываться в щелях обшивки корабля. В вентиляционной шахте. В проводке. Бит не мог знать, но чувствовал себя под прицелом тысяч зорких глаз. «Ну и смотрите, твари, — в бессильной злобе крикнул Алекс в вентиляцию в меде. — Надеюсь, вы наслаждаетесь зрелищем».              Не спалось. До завершения экспедиции оставались считанные дни. Бит вышел из медблока, чтобы немного прогуляться по кораблю и развеяться. Он не ожидал увидеть Думсдея, сидящего у окна в столовой. И уж точно не ожидал, что тот заговорит первым.              — Я не хочу, чтобы им сошло всё с рук. В очередной раз. — Сказал оранжевый, но его взгляд был направлен сквозь стекло панорамного окна. Красивое, но такое бестолковое решение, если задуматься. Как и всё на Skeld.              Бит сел рядом, присоединившись к просмотру их любимой передачи — найди 50 отличий между сегодняшним пейзажем и вчерашним.              — Не всегда ты можешь получить, что хочешь. — Философски ответил Бит. Это было не в его стиле, но что еще тут можно сказать, он не знал.              Оранжевый не повернулся к нему, не кивнул, не засмеялся. Так и сидел, словно статуя, вглядываясь в бездну.              — Я и сам знаю, что пытаться отомстить бесполезно. Для Миры мы лишь очередной болтик корпоративного механизма. — Произнес Думс. — Да и на фоне Вселенной, наша драма действительно так мелочна. Такова наша судьба — быть клоунами для созерцателей из далекого космоса.              Бит забыл, что хотел сказать. Да и не был уверен, что стоит. И только та безумная идея, которую он уже отбросил, вновь замаячила на грани сознания. Последняя яркая вспышка, которая поставит жирную точку в их истории. Быть может, Думсдей оценит финал, придуманный Алексом только для них двоих?              — А ты все ещё доверяешь Эндеру? — Внезапно спросил оранжевый, и даже повернулся к розовому лицом.              Такой вопрос сбивал с толку. Для Алекса всё было предельно очевидно — если бы красный не взломал систему безопасности корабля и не загрузил бы логи себе в планшет, они бы так ничего и не узнали. Да и Иван умер за свои идеи — чем не доказательство силы его убеждений? Мнительность Думсдея была всецело оправдана, но поддаваться истерии Бит не собирался. Он был уверен в том, в чем был уверен. Расковыривать старые раны, или, что хуже, вступать в полемику, розовый не хотел. Но своими соображениями с Эмилем поделился.              Оранжевый покачал головой: «По твоим рассказам, Иван был тем еще манипулятором». Алекс это и так знал. Как и то, что был обязан многим этому манипулятору. Но в полемику вступать не хотелось.              Куда приятнее было сохранять молчание, переключив фокус внимания с проблем внутренних на внешние. И продолжать искать 50 отличий сегодняшнего космического пейзажа от вчерашнего.              — Алекс, истина где-то там. — Эмиль указал пальцем вдаль, за ту сторону стекла. — Но ведь и ложь. Ты точно хочешь рискнуть всем ради призрачного шанса добиться справедливости? Почему ты так веришь, что Эндер поступал правильно? Разве это стоит того?..              Розовый встал.              — Спокойной ночи, Думс. Я сегодня посплю в каюте.       

9 часов до выхода на орбиту Земли

      

      Сирена саботажа реактора взревела, разрывая тишину. Эмиль, только что вышедший из медблока, застыл в ужасе. Но это был не ужас перед поломкой. Это был ужас перед осознанием. Потому что саботаж был инициирован изнутри корабля. С планшета Эндера.              Он помчался к реактору, и то, что он увидел, вышибило из него воздух. Алекс стоял на коленях, спиной к выходу, его фигура была напряжена, а планшет в руках светился зловещим аварийным красным. На экране — обратный отсчет до перегрева и взрыва. Он не просто обнаружил саботаж. Он его активировал.              — АЛЕКС! — закричал Эмиль, и его голос сорвался. — Что ты делаешь?!              Алекс обернулся. Его взгляд был пустым и решительным. В нем не было ни паники, ни безумия. Только холодная, беспощадная ясность.              — Они не получат ничего, — его голос был тихим и монотонным, словно он уже умер. —Ни данных, ни шоу, ни нас. Только красивый огненный шквал на радарах. Самый честный финал из всех возможных, тебе так не кажется?              Эмиль не думал. Он просто ринулся на розового, выбивая планшет из ослабевших пальцев. Они с грохотом повалились на пол, и Эмиль в ярости вцепился в шею Алекса, тряся его, под рёв сирены. Пошёл обратный отсчет, однако, прерывать саботаж никто из них не спешил.              — Так ты хочешь закончить эту клоунаду, Алекс? Хочешь все бросить и сдаться, как они того и хотят?!              Думсдей бил розового в плечо, в грудь — не чтобы покалечить, а чтобы выбить из него эту ледяную апатию, вернуть хоть крупицу того сумасшедшего розового, который собирал пылесосы из вентиляторов и шлем из алюминиевой фольги. Алекс почти не сопротивлялся, принимая удары, позволяю Эмилю сбивать о себя костяшки пальцев. Отчаяние Эмиля было сильнее его ярости.              Внезапно тело Алекса обмякло. Он просто лежал и смотрел в потолок. Бит не плакал, его взгляд был сухим и сосредоточенным. Но Думс видел все непролитые слёзы: то было не отчаяние и не гнев. Просто Бит… устал. Обратный отсчет на упавшем планшете замер на отметке 00:03. Алекс устал и от героических смертей, потому и отменил взрыв в последний момент.              Тишину нарушало только тяжелое, прерывистое дыхание Эмиля. Гнев ушел, оставив после себя лишь леденящую усталость и пустоту. Он отполз от Алекса, прислонился к холодной стене и закрыл лицо руками.              Через несколько минут он поднялся, подошел к неподвижному Алексу и грубо дернул его за руку. Тот не сопротивлялся, позволив оранжевому утащить себя в медблок.              Им нужно было отдохнуть перед спуском.       

3 часа спустя выход SKELD-13 на орбиту Земли

             Шаттл, наконец, вошел в атмосферу Земли. Внимание всех сотрудников с доступом уровня A и выше было приковано к спуску экипажа SKELD-13. Вместо нового космодрома, ставшего лицом компании Mira, им разрешили высадку на необитаемом острове в тихом океане. Вместо фанфар, космонавтам пришлось ждать еще несколько часов, пока вертолеты Mira заберут их. А дальше — изоляция и двухнедельный карантин. Всё строго в соответствии с протоколами безопасности.              Алекс находился в стерильной камере под круглосуточным наблюдением. На него, разве что, смирительную рубашку не нацепили. Но Алекс не обманывался — он прекрасно осознавал свое положение. В случае критической ситуации, его первым принесут в жертву. Если нужно будет найти виновного за провал миссии.               Он не чувствовал ни злости, ни досады. Даже тоски по Думсдею. Его распирала только острая пустота. Голоса из динамиков он научился игнорировать. По крайней мере, у него получалось хорошо притворяться. Дерзкая затея посетила его голову, но терять всё равно было нечего.              — Я буду разговаривать только с доктором Мирунианой.              После этого динамики в его камере вообще перестали затыкаться, но Алекс не произнес больше ни слова. Ему до ужаса хотелось напоследок поговорить с человеком, ответственным за планирование всех этих «экспедиций».              

***

             Думсдей был заперт в аналогичной камере, что и Алекс. Только поблажек у Эмиля было побольше — его не терроризировали динамики, а в ночное время больничный белый свет даже немного приглушали.              К нему приходили разные люди — в халатах, в штатской одежде, в военной форме. Они тыкали ему в лицо фотографиями с разрушенным Полюсом, отчетами о «вирусе». Теми отчетами, которые Алекс зашифровал на нескольких цифровых носителях и разослал в разные уголки Земли, по указанным Эндером координатам. Интересно, Альфа успела перехватить хоть что-то? Или Алекс просто так подписал себе смертный приговор?              Все люди от него чего-то требовали. Дать показания против Алекса, против Винди, даже против корпорации Mira. Но Эмилю было нечего им рассказать. Когда его особо настойчиво расспрашивали, он закрывал глаза, вспоминая тот искренний смех посреди кошмара. Их последнюю ночь на Скелде…              Думсдей понимал, что, если он совсем ничего не расскажет, сюсюкаться с ним не станут. И всё равно на все расспросы отвечал неизменно: «Мы просто выживали. Больше мне нечего сказать».              

***

             Алекс настолько привык к постоянному бубнежу из динамиков, пытающегося вывернуть его мозг наизнанку через ушные каналы, что проснулся от тишины. Он вскочил с кровати, не понимая, в чем подвох. Посмотрел на глазок камеры, который не мигал. В честь чего, интересного, сняли слежку за самым опасным сотрудником Миры?              Вскоре Алекс понял, в чем причина, как только услышал громогласный цокот каблуков, раздающийся из коридора. Высокая женщина со строгой прической, в очках и халате, смерила его пустым взглядом. Словно она смотрела даже не на насекомое. На мебель.              Мируниана остановилась перед стеной его камеры, прямо напротив окошка. Она сцепила руки в замок за спиной, и смерила Алекса оценивающим взглядом.              — Знаю, многие ждут не дождутся возможности разговорить вас в менее стерильной обстановке, — голос Мирунианы звучал, на удивление, мягко. Она даже улыбалась. — Предупреждаю, у меня нет времени на это. Так что если хотите сказать что-то, говорите сразу.              Алекс даже не думал, что она правда придет. Даже заготовленная речь как-то вылетела из головы.              — Не буду тратить ваше драгоценное время на бесполезные вопросы. Вы и так знаете, что я всё знаю, иначе меня не заперли здесь. И я вызвал вас не для того, чтобы утомлять риторическими вопросами, вроде: «Как вы можете поступать так с людьми? Да вы вообще человек? Вас кошмары не мучают?» Хотя, признаюсь честно, эти вопросы не дают мне спать спокойно.              — А зачем тогда вы хотели разговаривать именно со мной? — Прервала его Мируниана.              Больше смысла нагнетать интригу не было — главный специалист отдела развития вряд ли это оценит.              — Дело в том, что я переосмыслил своё отношение к исследовательской программе Полюса. Да, я действительно намеренно допустил утечку данных, в чем сейчас невероятно глубоко раскаиваюсь.              Мируниана прикусила кончик ручки, чтобы не засмеяться.              — Вы же знаете, что эксперимент — лишь половина правды? — Спросила она, и Алекс кивнул. — Всё сложилось крайне удачно. Испытательный полигон для нас. Отсрочка в неравной битве, компромисс. Для «них» же — развлечение. Возможно, наши Созерцатели питаются вашими страхами. Вы для них — всего лишь корм, жвачка. Для нас, исследователей, вы ценный материал. Но ваша безопасность никогда не была в приоритете.              Алекс никак на это не отреагировал. Он и не знал, как можно на это отреагировать. Как минимум, информация не была новой, чтобы удивляться. Алекс продолжил переговоры.              — Ближе к делу, вы потеряли Винди в этом «выпуске шоу». Кто теперь будет ведущим?              Мируниана все же не смогла сдержать смешок. Она понимала, к чему ведет Алекс. Но понимал ли он, какая кабала ожидает его? Женщина сказала:              — Хорошо, если ты считаешь, что справишься… Я могу одобрить твою кандидатуру.              Алекс, наконец, почувствовал что-то еще помимо колющей пустоты. Удовлетворение. Он сел на кровать, наконец, сбросив с себя непосильный груз. «Только у меня будет одна маленькая просьба», — сказал он собиравшейся уходить Мируниане. «Проси у меня всё», — хохотнула она.              И Алекс попросил.               Мируниану удивила странная просьба… Что такого ценного нашел Алекс в контрольном образце № ######? Впрочем, начинать сотрудничество с обмана ей не хотелось. Она придерживалась принципов честного и открытого сотрудничества.              — Окей! Я могу гарантировать безопасность образца № ######. Однако, о встречи с ним можешь даже не мечтать. — Она ухмыльнулась, и, потеряв к Алексу интерес, поспешила удалиться. Только цокот её каблуков разрывал тишину. Перед тем, как захлопнуть дверь, Мируниана обернулась. — А ты, кажется, что-то упомянул про кошмары?       Она остановилась, придерживая рукой стальную дверь и, наконец, обернулась. Теперь Алекс увидел, что в её улыбке не было ни капли тепла.              — Я сплю прекрасно. Просто иногда мне снится, как горят целые миры. И знаешь, Алекс? Меня это зрелище захватывает.