Клоуны из далекого космоса

             Долгожданное затишье казалось галлюцинацией утомленного холодом разума. Мнимое затишье — лишь призрак покоя, который развеется, стоит протереть глаза. Но глаза не подводили Думсдея: данные погодных сенсоров, выведенные на панель в лаборатории, подтверждали штиль. Направление и сила ветра, атмосферные осадки, давление, облачность — все это подтверждало штиль. Но на открытой местности, тем более в зоне арктической пустыни, штиль был невозможен! Эмиль, даже не будучи метеорологом, понимал это.              — Как-то подозрительно… — Пробормотал Алекс.              Оранжевый хмыкнул. Штиль и штиль, в конце концов, какая разница? Исследование погодных аномалий не входит в их обязанности. Куда целесообразнее сейчас заняться починкой радиовышки. Свалить бы отсюда поскорее.              Что-то не дало Думсдею выключить панель, его внимание привлек один странный график.              — Алекс, взгляни сюда… — Указал Эмиль на запись колебаний электромагнитного поля Полюса. — Чем может быть вызвана такая сильная вспышка активности? Это же было пару часов назад, на рассвете.              Розовый достаточно долго молчал, и от внимания Думсдея не укрылось замешательство товарища. Алекс тоже заметил: пару часов назад кривая графика резко изогнулась — активность подскочила в 5,4 раз.              — Не знаю. Да и какая разница, Эмиль? Может, лучше чем-то полезным займемся?              Оранжевый не стал спорить, ему больше хотелось поскорее покинуть это проклятое место. Оставалось починить радиовышку перед вылетом. Предвкушение скорого возвращения пересилило усталость от бессонной ночи, растраченной на разговоры по душам.              Замена кабелей заняла немного времени, чуть меньше часа — работали они вдвоем и ветер больше не мешал. Эмилю даже тревожно стало связываться с Землей. Заметят ли их сигнал? Дадут ли разрешение на обратный вылет? Колебаться и дальше — непозволительная роскошь. Думс, под одобрительным взглядом Алекса, включил передатчик. Прибор автоматически выбрал частоту, эфир был свободен. «Это SLEKD-13, вызываю Mira HQ. Как слышите? Прием», — Эмиль старался говорить максимально четко, но на его вызов никто не откликался в течение пяти минут. «Попробуй другую частоту», — подсказал Бит.              Но как бы Думсдей не старался, никто не откликался. Что было странно — он также ри разу не перехватил даже случайный сигнал. Такого не могло быть, хоть на одной частоте что-то да должно было найтись! Просчитался, но где? Сосредоточившись на безуспешности своих попыток, Эмиль не заметил, что Бит уже давно смеется.              — Что смешного, а? — Крикнул Думсдей.              Розовый не стал ничего объяснять, только вытащил из шкафа какой-то шнур и подключил к розетке. Радио зашипело, и вскоре из динамика грянул, словно гром, незнакомый музыкальный трек. Эмиль чуть не упал от неожиданности, чем вызвал новый приступ веселья у только успокоившегося Алекса.              — Усилитель, Эмиль. Та бесполезная антенна на улице, кабели к которой мы с тобой только что провели.              Оранжевый попытался ударить себя по лбу, но только стукнул по стеклу шлема. Он действительно устал, даже очевидных вещей увидеть сам не может. Придумать остроумный ответ Думсдей не успел, у него внезапно сильно зазвенело в ушах, до боли. Бит чертыхнулся и схватился руками за голову — видимо, почувствовал то же самое. За момент до того, как голова Эмиля бы взорвалась, звон стих. На фоне затишья, даже не сразу стало понятно, что радио также перестало шипеть. И не только радио — все приборы в комнате связи вырубились сами по себе. «Что за черт, очередной саботаж», — выругался Думсдей.              Обход станции показал, что ничего не работало. Все приборы синхронно отключились. Походило, действительно, на саботаж. Но это ведь невозможно, на Полюсе остались только они вдвоем! Эмиль попытался посмотреть под другим углом на ситуацию. С одной стороны, Алекс был на виду все это время и вряд ли бы смог в один момент обесточить целую станцию. А с другой стороны Думсдей не смотрел, было бы глупо считать розового предателем. По крайней мере, для устранения неполадки было достаточно перезапустить генератор в электрике. Вот только радио перестало работать.              — Опять двадцать пять, — вздохнул АлексБит25. Беглый осмотр не дал никакой информации, казалось бы, все должно быть нормально. — Думс, можешь посмотреть в админе, что не так? Может, коммуникации замкнуло?              Эмиль кивнул, и поспешил в сгоревший офис. Они ничего не меняли, поэтому на полу так и чернел участок сгоревшего пола, оставшийся после попытки Сокры поджечь Амрокто. Оранжевый задумался, хватит ли им топлива на обратный путь? Все-таки, Сокра слил достаточно, иначе бы несгораемая обшивка пола не сгорела бы.              С момента их спуска на поверхность Полюса не прошло и двух недель, а казалось, что несколько лет. Думсдей все еще задавался вопросом — куда делось тело темно-зеленого? Когда он смотрел на выжженный офис, его досаждала мысль о том, что они даже не смогли похоронить Сокру. Снова вспыхнула ярость, задушенная ледяной атмосферой. Эмиль злился на Амрокто за все убийства, на Винди за покровительство убийцы, на себя за предпочтение оставаться в неведении, отрицать очевидное до конца. До того момента, когда отрицать становится невозможно, когда на руках у тебя умирает очередной член экипажа из-за твоей же беспечности…              Оранжевый бросил последний взгляд на офис, перед тем как зайти в админ. По крайней мере, ему удалось запустить компьютер. Только толку от этого не было — мониторы показывали белый шум. Никаких полезных данных. Решив не сдаваться, Эмиль направился через исследовательскую к лаборатории. Хотелось проверить одну догадку.              С первого дня, у него никак не выходила из головы ассоциация длинного коридора, соединяющего админ, исследовательскую и лабораторию, с кишкой. Длинный, извилистый переход, с нависающим сводом потолка и стен, который будто сокращался, стремясь протолкнуть Думсдея дальше по пищеварительному конвейеру. От такого сравнения оранжевому стало мерзко, но только до того, как он увидел нечто более мерзкое.              Таракан, запертый Алексом в первой попавшейся склянке, так и остался стоять на рабочем столе. «Не сдох до сих пор, вот тварь», — подумал Думсдей. Он так и не понимал, с какой целью розовый решил оставить насекомое в живых. Да еще и настолько мерзкого представителя, самого жирного и усатого. Злобно ухмыльнувшись, оранжевый придумал, как отплатить Алексу за прикол с усилителем. Если уж розовому так сдался этот таракан, почему бы не кинуть прусака в кружку с чаем, которую Бит опрометчиво оставил без присмотра прямо на рабочем столе?               Резким движением руки, оранжевый перевернул склянку, но все пошло не по плану — в последний момент траектория полета таракана изменилась — он приземлился на стол и сразу попытался сбежать. «Не уйдешь!» — закричал Думсдей, и прихлопнул насекомое одним ударом первой попавшейся под руку книги. Таракан прилип к обложке книги, но на столе осталось пятно. С отвращением, оранжевый осторожно соскреб останки мерзкой твари линейкой в кружку Алекса, стараясь не смотреть. Но все же посмотрел, и от неожиданности чуть не смахнул кружку со стола — в чае, помимо тараканьих внутренностей, плавали проводки, микросхемы.              Оранжевый попятился к выходу, в сторону лаборатории. Ему очень хотелось просто сбежать, но поворачиваться спиной к исследовательской не хотелось сильнее. Он пытался осмыслить увиденное. Почему-то к тараканам Думсдей относился как к должному. Отвратительному, но обыденному явлению. Что, если все тараканы были нанороботами? Зачем и кому это нужно? Когда створки дезинфекционной захлопнулись, Эмиль смог вздохнуть спокойно.               Все же удивительное место этот Полюс. Атмосфера воздуха по большей части состояла из азота, как и земная. В ней содержался также и значительный процент кислорода, но высокая доля аммиака и низкая температура атмосферы не позволяли дышать без скафандра. На поверхности планеты присутствовала даже вода, источник жизни, но только в виде снега. Вот и подумали они, что, как и на Земле, здесь может быть схожая фауна.              Даже жизнь, как и на Земле, здесь все же существовала в какой-то мере. В этом Думсдей убедился лично. Насколько можно было назвать нечто, живущее во льде, живым. Природа метеорита, ставшего холодным сердцем планеты, словно и не была изучена вовсе. По крайней мере, программа подготовки к полету на Полюс не включала в себя лекцию об инопланетной жизни, возможно, содержащейся в спящих льдах. Смог бы Дио расшифровать загадку инопланетной жизни? Вряд ли, конечно, но коричневый бы точно попытался. Эмиль же считал, что сам с таким в жизни не справится. Скорее мертвый воскреснет, чем ему удастся хотя бы настроить микроскоп. Какую-то иную природу заражения, помимо биологической, рассматривать не было принято.              Дойдя до панели в лаборатории, оранжевый испытал только разочарование. Он, конечно, на многое не надеялся, но видеть на мониторах тот же белый шум, что и в админе, было печально. От досады Эмиль хорошенько приложился по панели, что, на удивление, сработало. На несколько секунд сквозь помехи он смог разглядеть метеорологические показатели.              Та же непонятная вспышка активности, что и пару часов назад! Что-то явно было не так с электромагнитной активностью Полюса. Вспомнилось также и замешательство розового, вызванное вопросом о природе вспышки. Как-то подозрительно быстро Алекс сменил тему тогда.              Размышления Думсдея прервал еле слышный шум со стороны исследовательской. Оранжевый прислушался, не шум ли это разбушевавшегося ветра. Усиление метели объяснило бы поломку связи и неисправность электроники. К тому же, если виновата метель, Бит оказался бы непричастным… Но вскоре оранжевый отчетливо расслышал нарастающий гул шагов. Зашипел пар в дезинфекционной камере. Какой-то странный способ добраться до лаборатории. Зачем Алексу лишний раз заходить в исследовательскую, проходить длинный, узкий коридор? От нахлынувшей волны подозрений Думсдея замутило. Он спросил, кто это, но отвечать никто не спешил.              Эмиль замер, невольно продумывая пути отступления. С его позиции хорошо просмтривался вход в дезинфекцию. Если что-то пойдет не по плану, он успеет убежать.              Створки дверей в дезинфекционную камеру разъехались. Эмиль прищурившись сверлил взглядом рассеивающиеся клубы пара. В дезинфекции не было никого. Вскоре двери закрылись, оранжевый же остался стоять как истукан. Он настороженно оглядывался. Глаза заслезились, потому что он боялся моргнуть и упустить хотя бы деталь. Боковым зрением Думсдей все же заметил мелькнувшую за угол тень. Он знал, что она прячется там. Эмиль двинулся к ней медленными, осторожными шажками, пытаясь понять, что же он упустил. Чего не заметил ранее? Кто был в дезинфекции? Или это всего лишь ошибка восприятия, игры уставшего разума?              Почему-то Думсдей почувствовал себя так, словно оказался в ледяной пещере. И это было не просто эфемерное ощущение — стекло шлема покрылось изморозью. Задрав голову, он увидел свисающие с потолка сосульки. Коркой льда покрылись все вертикальные и горизонтальные поверхности лаборатории. Эмиль замер, словно увязнув в снегу. Выглядело это все до боли знакомо, только он не мог припомнить конкретное место и время происшествия. Оранжевый не понял, когда все так поменялось, но удивления он не испытал. Он замерзал, трясся всем телом и стучал зубами. Страшное осознание только начало зарождаться, но ростки сомнения уже успели укрепиться на почве не таких уж необоснованных подозрений.              «Наколите льда в горах», — припомнил он последнюю задачку замкапитана. На первый взгляд задача покажется простой. И все же, не может в этой экспедиции хоть день пройти без происшествий. Обязательно что-то должно пойти не так, прямо как…              И Думсдей не смог припомнить ничего конкретного. Он вообще мало что помнил, кроме того, что надо идти в поход. Скоро. Колоть лед. Тяжело было представить, что кто-либо в здравом уме решился бы унести из той пещеры кристаллы того проклятого льда. Эмиль попятился, пока не уперся в стену. Кожа мгновенно покрылась мурашками от холода.              Звучно трескалась ледяная корка. Кто-то ходил по лаборатории. Оранжевый невольно сполз по стене, изо всех сил зажмурившись. Только не смотреть, только не видеть это снова. В горле запершило. Хрустели льдинки под подошвами сапог. Кто-то был совсем рядом. Перемещался из одного конца помещения в другой, в полном молчании. Он искал. Почему-то вспомнились поучительные детские сказки про расхитителей гробниц. Сокровища, охраняемые мертвецами, всегда оказывались прокляты. И вот они, вторженцы, прилетели сюда, разворошили чужую могилу, наслав на себя все смертельные недуги. Думсдей весь сжался под натиском холода, прижал голову к груди и обхватил себя руками.               Медленные, тяжелые шаги то удалялись, то приближались. Крупная дрожь прошибла Эмиля. Отчаянно хотелось верить, что происходящее лишь дурной сон. Он не мог вдохнуть обжигающе морозный воздух, делая частые вдохи; но воздух словно не мог пройти сквозь сжатое спазмом горло. Свистящие хрипы вырывались изо рта, но легкие так и не могли наполниться кислородом. Он скрючился, нагнувшись вперед и упершись одной рукой в холодный кафельный пол, другой же держась за грудь. Думсдей осознал, насколько же близок к последней черте. Лишь тонкая грань отделяет жизнь от смерти. Обычно люди просто живут, стараясь игнорировать тот факт, что когда-нибудь умрут. Оранжевый же осознал, каково это приблизиться к самому краю пропасти, балансируя на грани падения. Дыхание стало частым, боль в груди же разрасталась, как сорняк, пустивший корни в легких.              Эмиль понял, что должен был умереть в том походе. Зря его пытался спасти Алекс — смерть не отпускает тех, кто однажды вступил в ее мрачные владения. Вот и сейчас она просто забирала положенное, ее костлявая длань должна утащить Эмиля обратно. В сердце льда.              Почему Алекс не приходит? Почему Думсдей должен умирать один? Что это за место, от одного вида которого так не по себе?              Он распахнул глаза, и сквозь мутную пелену увидел мир, сотрясающийся как при землетрясении. Несмотря на звон в ушах, он слышал, что гул шагов прекратился. Он больше был не один. Они все были здесь. Где-то поодаль, из-под завалов снега и льда торчала рука в синем скафандре. Эмиль уже не помнил, как выглядел Дэб, их капитан.              Голубой смотрел безжизненно с другой стороны окна.              С красным Думсдей общался меньше всего, но его тело оказалось распятым на лабораторном столе.              Дио утаскивал в яму бездыханную белую.              Сокру Эмиль увидел мельком, зеленый лежал на где-то полу медблока, между коек.              Желтого и розового Думсдей не увидел. Если Винди покоился на дне озера лавы, то куда же пропал Алекс?..              — Но был еще один, тебе так не кажется? — Кто-то возвышался совсем рядом, над ним, Эмилем, на расстоянии вытянутой руки. — Мне даже немного обидно, что ты не можешь вспомнить про меня, Думсдей.               Сквозь закрывающиеся веки он видел знакомые сапоги, такие же входили в оснащение его собственного скафандра. Поднять взгляд и увидеть лицо оранжевый не мог. Силы окончательно оставили его, и он завалился на пол. Он не смог покинуть пещеру тогда, не сможет и сейчас.              Сдаваться без боя, тем не менее, не хотелось. На глаза попалась особо толстая сосулька, упавшая с потолка. Схватив ее в последнем, отчаянном рывке, Эмиль бросился к Амрокто, и замахнулся для удара. От столкновения сосулька разбилась на тысячи ледяных осколков, но значимого урона светло-зеленому не причинила.              «Вот и всё», — подумал Думсдей, безвольно падая.              Его грубо пнули в живот с такой силой, что он отлетел в противоположную часть лаборатории, хорошенько приложившись головой о стену. Холод притуплял боль. Эмиль сполз по стене, не в силах даже стоять на ногах.              — Ты думал, я так просто умру? Что меня можно утопить в лаве? — Амрокто хохотал без удержки, не спеша подходя к оранжевому. — Я всегда возвращаюсь…              «Надо… предупредить Алекса», — подумал Думсдей, когда самозванец без труда схватил его, чтобы с размаху кинуть о другую стену. Планшет выпал из кармана и разбился о пол. Зеленый придавил экран сапогом, и откинул в другой конец комнаты.              — Какой же ты тугодум, Дудмсдей! Алекс давно мертв, лучше посмотри, где ты стоишь!              Оранжевый посмотрел под ноги, и душа ушла в пятки. Он стоял у самого края дыры в выбитой кабинке туалета. Эмиль чувствовал, как предательски подгибаются ноги. Что делать? Самозванца победить не получится, когда преимущество на его стороне. Думс до крови прикусил губу, набираясь смелости для очередного жеста отчаяния. Но схватившись за кобуру на поясе, почувствовал только предательскую пустоту.              — Какой же ты все-таки тугодум. Отобрать у тебя пистолет было легче, чем конфетку у ребенка! — Глумливо протянул Амрокто, тыкая дулом пистолета в грудь оранжевого. Думсдей хотел попятиться, но отступать было некуда. Оставалось только одно — броситься вперед, попытаться вернуть оружие. — Бесполезно, бесполезно, бесполезно! Прощай, тугодум-Дум!              Прогремел выстрел, Эмиль не почувствовал боли, будто дыра в сердце мгновенно затянулась льдом. Отдачей его отбросило прямо в яму, он даже вскрикнуть не успел. Полет был недолгим, сначала он даже не заметил, как упал. Лишь осознав, что лежит прямо на трупе Сокры, Думсдей закричал.              Внезапно стало очень светло, и от неприятных шлепков по лицу Эмиль поморщился. Его глаза, непривыкшие к свету, не могли видеть, но усиливающиеся удары начинали раздражать. Он вцепился в руки, бьющие его, мертвой хваткой. Кто-то вскрикнул, что не могло не радовать — больно было гаду. А избивать Думсдея ему было не больно!              Оранжевый вскочил, оглядываясь по сторонам. На полу сидел только недоумевающий Алекс. Думсдей, игнорируя его, побежал к дезинфекционной.              — Где Амрокто?! — Закричал он на розового.              Бит только пожал плечами.              — О чем ты? Амрокто мертв. Зачем ты разгромил здесь всё?              Только сейчас, успокоившись тем фактом что Алекс не был убит, Думсдей внимательнее присмотрелся к окружению. Лаборатория действительно выглядела так, будто сошедший с ума от неудачных экспериментов ученый в гневе решил уничтожить следы своего позора. Тем не менее, от всего льда, еще недавно захватившего лабораторию, не осталось даже лужи. Среди хаоса разбитых колб и пробирок, вырванных страниц учебных пособий и дневников наблюдения, целым остался только непримечательный журнал, который Бит сжимал в руках.              Эмиль, на ходу надевая шлем, поспешил в исследовательскую. Самозванец, или еще какая тварь, могла скрываться поблизости. В то, что Амрокто еще был жив, Думсдей уже не верил. Но не верить собственным глазам он также не мог, возможно, прямо сейчас диверсант готовится к наступлению. Что это, какая-то психическая атака? Или в еду подсыпали галлюциногены?              Но исследовательская тоже пустовала. Признаки чьего-либо присутствия отсутствовали: в отличие от лаборатории, исследовательская со всеми образцами осталась в целости и сохранности. Растерянный, Эмиль остановился, озираясь по сторонам. Он не верил, что ему показалось — слишком реальным было видение.              — Тебе надо успокоиться. — Алекс положил руку оранжевому на плечо.              Думсдей тяжело вздохнул, повернулся лицом к розовому и поднял руки. Бит передал разбитый планшет и пистолет.              — Я спокоен, хладнокровие вообще мое второе имя. — Заверил Эмиль. Розовый хмыкнул. — Кстати, хотел спросить кое-что про ту вспышку ЭМИ, которую мы видели утром. Недавно была зафиксирована еще одна. Как думаешь, может это быть связано с перебоями в работе приборов?              Алекс не спешил отвечать. Вместо этого, он взял со стола кружку с остывшим чаем и приподнял стекло шлема. «Как знать», — пробубнил Бит, собираясь сделать глоток.              О нет! Эмиль успел забыть о своей подставе, он честно хотел предупредить розового, но не успел, тот уже плевался.              — Какого черта таракан делает в моем чае?!              Теперь была очередь оранжевого кататься по полу от смеха. Бит цокнул, иногда он забывал, насколько мелочно относился Думс к его приколам. К счастью, розовый успел поймать второй образец как раз перед тем, как найти Эмиля в лаборатории.              Когда смех стих, оранжевый смерил Алекса неожиданно холодным взглядом.              — Ты тему-то не переводи, — сказал Эмиль, — мне кажется, ты что-то знаешь про эти вспышки активности. Я не заслужил доверия, чтобы знать?              Бит поставил кружку обратно на стол. Теперь они стояли друг напротив друга в пустой комнате с образцами. Метель стихла, но они продолжали слышать ее в белом шуме исследовательского оборудования. В тишине, повисшей между ними. В натянутых струнах недоверия.              Думсдей не позволит в очередной раз свести всё к шутке или просто уйти от разговора. Алекс это понимал. Они до сих пор ни разу не обсудили тот поход в горы и его результаты.              — Когда кажется, крестятся, Эмиль. Я на самом деле не знаю.              Оранжевый ткнул пальцем в Алекса, словно обличая перед невидимыми зрителями очевидную ложь. Думсдей, конечно, после того случая немного повредился умом. Он и сам это понимал. Но навязчивые попытки розового оградить его от всего плохого уже порядком раздражали. Их разговор у лавового озера, продлившийся целую ночь, так ничего и не дал. Бит все еще смотрел свысока.              — Правда? — С вызовом спросил оранжевый. — Давай тогда посмотрим, что ты прячешь в коробке за холодильником.              Бит подорвался, преграждая Эмилю путь к холодильнику. Сквозь поднятое стекло шлема было видно, как побледнел розовый. Думсдей одной рукой схватил руку Алекса, заламывая ее, и толкнул розового к холодильнику. Второй рукой Думсдей вжимал лицо Алекса в холодильник.               Розовый был не в том положении, чтобы сопротивляться. Перед тем, как оранжевый успел натворить глупостей, Бит крикнул: «Не трогай, это глушитель!»              Эмиль сразу ослабил хватку, позволив Алексу вырваться. Тот стал спиной к дверце холодильника, не собираясь пропускать оранжевого дальше.              — Глушитель для чего? — Думсдей схватил розового за плечи. — Для чего, Алекс?!              Бит отвечать не спешил, вместо этого попытавшись заломить руки Эмилю. Тот оказал неожиданное сопротивление, ударив Алекса под дых. Розовый невольно согнулся, чем поспешил воспользоваться Думсдей. Взяв в захват розового, оранжевый пытался нашарить в карманах Бита карту. Своей картой Эмиль открыть холодильник не смог бы — недостаточно прав. Он уже знал, что полки холодильника пополнились новым образцом с момента их возвращения. Молчание Алекса кричало громче, чем прямое признание.              Бит, хоть и был в захвате спиной к противнику, проигрывать не собирался. Он не хотел бить Думсдея в принципе, поэтому не сразу ударил локтем в живот оранжевому. Тот не согнулся, не крикнул, но хватку ослабил. Бит присел на корточки, замахнулся, но его руку мгновенно перехватил оранжевый. Этого розовый и ждал — он уже выставил подсечку, одновременно потянув Эмиля за руку. Так они перешли в партер. Оранжевый будто тоже этого и ждал, он не ослаблял хватку на руке Алекса, напротив, притянул руку розового к себе, по инерции утягивая за собой в падение.              Зажав руку Бита между ног, Думсдей взял противника на болевой, выламывая конечность, как рычаг. Эмиль не боялся причинить боль, поэтому преимущество оставалось на его стороне. Алекс не мог этого отрицать, подтверждением серьезности намерений оранжевого служила нарастающая боль в локтевом суставе. Такими темпами, он мог вывихнуть сустав, а то и переломать кости розовому. Бит подготовил контрприем — толкнулся ногами от пола, поднял таз, и совершил переворот, удачно вдарив пяткой по лицу Думсдея. Повезло, что тот от неожиданного удара разжал ноги, и Алексу удалось вырвать руку. Если бы Эмиль не опустил, Бит рисковал сломать руку самостоятельно об оранжевого.              Не давая упавшему на спину Думсдею времени опомниться, розовый завел руки оранжевого за голову и навалился всем весом. У него все еще не было цели калечить, только обездвижить впавшего в ярость Эмиля. Вот уж никогда не думал Бит, что самбо, которое заставляли всех изучать во время подготовки, когда-нибудь придется применить не против врага, но против товарища.              — Ты же главный по эксплуатации технического оборудования, — не сдерживая злости в голосе, рвано произнес Эмиль, — как можно одновременно запускать и глушитель, и усилитель? Не подумал, Алекс?              Оранжевый вывернул кисти из захвата розового, осуществляя перехват. Было достаточно резко рвануть Алекса за руку, и тот упал.              Думсдей оказался сверху, сидел на груди, и замахивался для удара. Бит устал от этого, если Эмиль действительно так хочет избить его и отобрать пропуск — пусть. Ему же хуже. Алекс отвернулся.              — Эй, не отворачивайся! — Возмутился оранжевый. Он не мог ударить противника, который уже сдался.              Розовый молча достал из внутреннего кармана скафандра карту, и кинул ее Эмилю в лицо. Тот недоуменно смотрел на Алекса.              — Валяй. Тебе ведь нужен был мой пропуск? — Когда Думсдей слез, Бит прислонился к стене. — Только не говори потом, что я не предупреждал.              Оранжевый бросил последний взгляд на Алекса, затем молча провел по считывающему устройству картой. В тишине прогремел писк открывшейся дверцы. Думсдей, не колеблясь, распахнул ее.              ________________________________________________________       Это был их последний день на Полюсе. Предчувствие долгожданного возвращения будоражило сознание, даже непонятно откуда навалившаяся усталость отступила. Думсдей чувствовал подозрительную ломоту во всем теле, словно он накануне не мусорные мешки выкидывал, а разгружал кирпичи на стройке. В прочем, даже физическая боль не смогла бы его остановить сейчас.              Только немного досадно было, что экран планшета покрылся трещинами. Пользоваться устройством это не мешало, но Эмиля все-таки раздражало, что он не помнил, как разбил свой планшет.              Данные погодных сенсоров, выведенные на панель в лаборатории, подтверждали долгожданное затишье. Направление и сила ветра, атмосферные осадки, давление, облачность — все это подтверждало штиль. Что было странно для открытой местности Полюса.              — Как-то подозрительно… — Пробормотал Алекс.              Эмиль не ответил, только ткнул пальцем в странный график электромагнитной активности Полюса. К сожалению, ничего полезного по этому поводу Бит не сказал. Они отправились чинить радиовышку, чтобы запросить разрешение на вылет.              «Странно», — подумал Думсдей. Он глянул на розового, но тот и сам пребывал в замешательстве. Коаксиальные кабели к антенне почему-то уже были проведены.              

***

             Думсдею исследовательская до сих пор напоминала кишку. Пересекать ее было неприятно, но перед тем как вернуться к Алексу с плохими новостями, Эмиль собирался проверить одну догадку. Для этого ему нужно было еще раз взглянуть на график электромагнитного поля планеты.              Таракан, запертый Алексом накануне в первой попавшейся склянке, так и остался стоять на рабочем столе. Почему-то теперь склянок было две, словно один таракан сбежал, оставив сородича отдуваться. Думсдей не мог представить, зачем розовому могла понадобиться такая коллекция. Злобно ухмыльнувшись, оранжевый придумал, как отплатить Алексу за шутку с усилителем. «А потому что нечего на рабочем столе оставлять грязную посуду», — думал он.              

***

             В лаборатории царил настоящий хаос — разбитые колбы, разорванные в клочья книги и журналы для протоколов исследований. Оранжевый недоумевал — ведь еще несколько часов назад все было нормально. Хотя, когда они с Алексом утром заходили сюда, их внимание занимала только метеорологическая панель. Думс заметил единственный уцелевший журнал.              Это оказался чей-то дневник. Первую половину его занимали лишь рабочие заметки, черновики, обрывки формул. Их Думсдей пролистал быстро, не вникая. От того не сразу понял, что пролистнул новую запись, непохожую на остальные. Всю страницу дневника занимала только одна фраза.              Он не должен узнать правду…              Эмиль выронил дневник из рук. Ввоздух лаборатории стал морозным.              ________________________________________________________              В безуспешных попытках подобрать нужную частоту, Думсдей не заметил, как напевает незнакомый мотив. Он не мог вспомнить названия песни. Он не мог вспомнить даже, когда в последний раз слушал эту песню. Отвлекшись от своих мыслей, Эмиль сосредоточился на закипающем раздражении.              — Что смешного, а? — Прикрикнул оранжевый. Да, он просчитался с настройкой радио, но где? Вместо помощи Алекс просто потешался над ним.              — Я не смеялся, Думсдей. — Удивился розовый. Эмиль тоже удивился. Он и впрямь не мог вспомнить, чтобы Алекс смеялся.              Осознав свою ошибку, оранжевый достал из шкафа провод от усилителя сигнала, антенны, кабели которой вроде как должны были быть неисправны. После этого из динамика радио грянул новый хит, который Думсдей напевал ранее.              

***

             У оранжевого задергался глаз — одинокий таракан сидел в центре стола, окруженный десятками пустых склянок. На счастье таракана, Думсдей слишком устал, чтобы выдумывать что-то.              Ему нужно было зафиксировать еще одну аномальную вспышку активности, чтобы доказать Алексу…              Эмиль застыл на половине пути к дезинфекционной. Что он хотел доказать Алексу? Почему был так уверен, что увидит необычную активность на графике еще раз? Обычно природа не повторяется. Но перед глазами оранжевый четко видел картинку графика с двумя подозрительными зубцами, идущими практически друг за другом.              Думсдей не стал слишком акцентировать внимание на своей мнительности. В конце концов, он так устал. Даже после суток дежурства он не испытывал такой усталости и ломоты в теле. Отдыхать времени не было — сегодня был их последний день на Полюсе.              С облегчением сняв шлем с тяжелой головы, Эмиль зашел в лабораторию. Он не помнил, что лаборатория пребывала в таком беспорядке. Точно, они же с Алексом как раз занялись уборкой накануне. Затем пошли выбрасывать в лаву мусорные мешки, затем тот странный сон с извержением вулкана, и очень долгий разговор о его, Думсдея, чувствах. Да, кажется, именно этот разговор и высосал последние силы из оранжевого. И знал же, что так будет, но не мог и дальше притворяться, что всё в порядке. Думс понимал, что между ним и Алексом ничего не было в порядке. Чтобы сохранить хрупкое доверие, нужно было периодически выговариваться, не позволяя раздражению достичь точки кипения.              Оранжевый ударил по монитору, и сквозь помехи белого шума увидел то, что ожидал. Очередная вспышка ЭМИ. Затем, как по наитию, нашел в груде хлама переживший апокалипсис журнал. Чей-то дневник. Привычным движением руки пролистав черновые записи, он остановился. Десятки страниц отсутствовали, остались только неровно оборванные корешки. На последней странице красовалась единственная запись. Думсдей не стал вчитываться в значение букв, сначала обратив внимание только на почерк. Знакомый почерк. Ошибки быть не могло — запись оставил Алекс.               …догадался. Он не должен узнать, что лед всего лишь пере-              Дневник выпал из рук Эмиля. Как-то незаметно лаборатория превратилась в ледяную пещеру в горах. Но он почему-то знал, что так будет. Пистолет лежал в кобуре.              

***

             — …ведь нужен был мой пропуск? — Думсдей не заметил, как Алекс швырнул ему в лицо свой пропуск. — Считай, что ты выбил его из меня.              — Нет, Алексучка, — помотал головой оранжевый. — Мне нужны ответы. Чего я не должен узнать?              Бит словно не услышал. Так и сидел, прислонившись к стене, с понурым взглядом. В ожидании неизбежного. Эмиль повторил свой вопрос громче.              Розовый подскочил от неожиданности. Он думал, что оранжевый успокоится, если отдать ему карту. Впрочем, ничего объяснять Думсдею Бит не хотел. Не после того, как Эмиль первый полез с кулаками.              — Так открой термостат и узнай, идиот. — Ответил Алекс.              И Думсдей повелся, хотя и знал, что кроме пустоты яркого света за открывшейся дверью его ничего не ждет.              ________________________________________________________              И вот, Эмиль встречал очередной последний рассвет. Он даже не обратил внимания на графики на метеорологической панели, и так знал, что там будет. Раз его продолжало преследовать чувство, что всё уже происходило, он решил делать всё ровно наоборот. Сопротивляться предчувствию.              Исправное состояние кабелей вышки не стало для них откровением. Думсдей собирался уже включить радио, но передумал.              — Почему бы тебе не поискать частоту, Алекс?              Розовый удивился, но упираться не стал. Пока Бит был увлечен настройкой, Эмиль напевал под нос знакомую мелодию. Вопрос Алекса, что это за песня, оранжевый проигнорировал.              

***

             Перед тем, как идти в админ, Думсдей решил сделать круг до О2. Он чувствовал, что по скрипту должен идти в правую часть карты, поэтому и пошел налево. Приборы, на удивление, работали. Пусть мониторы не пестрели тем же объемом данных, что панель в лаборатории, Эмиль нашел ключевую зацепку. Дату.              Он даже протер глаза несколько раз, чтобы убедиться, что ему не кажется. Ошибки быть не могло — их последний день на Полюсе длился уже целый месяц. Через секунду после осознания, знакомый до боли белый шум поглотил монитор.              

***

             — Почему бы нам не поговорить спокойно за чашечкой чая? — Спросил Эмиль, когда Алекс принялся будить его в лаборатории.              Бит не ожидал, что оранжевый так быстро придет в себя. Думсдей тем временем встал, отряхнулся, и натянув на голову шлем подошел к створкам дезинфекционной камеры.              — Поговорить… о чем? — Спросил розовый следуя за Эмилем.              Тот молча шел впереди, не торопясь разговаривать. На исследовательском столе как раз дымился свежезаваренный чай. Алекс сел на табурет.              — Как же это, о чем… — Удивился Думсдей. Несмотря на усталость, его руки не дрожали, когда он разливал чай по кружкам. — О том, что ты не договариваешь.              Бит скрестил руки на груди. Ему не нравилось, к чему клонил Думс. И еще больше Алексу не нравилось, что такого сценария он не ожидал. Он скорее рассчитывал, что оранжевый набросится на него с обвинениями, а то и ввяжется в драку. Но Эмиль сохранял спокойствие, его голос не срывался.              — Мне не дает покоя это ощущение… Скажи, тебе не кажется, что события этого дня повторяются из раза в раз? Меня преследует постоянное чувство дежа вю. — Бит молча кивнул в ответ. Что-то такое он заметил, только все дни на полярной станции походили друг на друга, поэтому подвоха Алекс не замечал. — Только раздражает… мне словно не хватает последней детали. Ты когда-нибудь собирал паззлы, в детстве, например? Бывало ли у тебя такое, что почти собрал картинку, но один паззл, как назло, потерялся? И ты можешь попытаться отвлечься. Выкинуть коробку с паззлами. Но тот самый недостающий элемент, словно заноза, которую не вытащить.              Алекс скептично приподнял бровь. Он не спешил прерывать монолог Думсдея. Только приподнял стекло шлема, чтобы поднести кружку.              — Это я к тому, что ты должен поделиться со мной последней деталью паззла, Алекс. Знаю, ты мне не веришь. Но следующей твоей фразой будет: «Какого черта этот таракан плавает в моем чае?»              — Какого черта таракан делает в моем чае? — Крикнул Бит, выплюнув чай с механическими внутренности таракана. Его не покидало ощущение горького привкуса во рту, хотя он не успел отпить даже глоток.              Слова Эмиля заставили Алекса задуматься. Он долго пялился куда-то в сторону холодильника, обдумывая и сопоставляя все факты. Метель кончилась, и розовый, наконец, перестал слышать ее эхо.              Выбора не было, стоило, наконец, рассказать. Молчать дальше просто бессмысленно.       — Есть у меня одна теория… — Начал Бит.              Он рассказал про сохраненные в планшете Эндера отчеты. Про выбивающийся из общего тона отчет старшего инженера Серхио. Про возможную связь метеорита и его осколков с электромагнитной активностью. Почему же структуру вируса с Полюса за тридцать лет так и не удалось расшифровать? Да потому, что угроза никогда не была биологической. Это, как раз, была сфера интересов технических специалистов — строение кристаллической решетки льда, посылаемые им сигналы, меняющие нормальные колебания человеческого тела. Возможно, с кровью зараженных передавалась только аномальная программа, направленная на изменение естественного электромагнитного поля человека. Ведь когда-то прионы — заболевания, вызываемые аномальной структурой белка — казались бредом. Всего лишь смелой гипотезой. Разгадка тайны Полюса лежала на поверхности, просто исследователи смотрели не в ту сторону.              Эмилю потребовалось время, чтобы осмыслить услышанное. Недостающая деталь, наконец, нашлась.              — В холодильнике лежит образец того самого льда? — Спросил оранжевый.              Розовый кивнул.              — А за холодильником ты поместил глушитель?              Очередной кивок. Думсдей не смог сдержать истерический смех. Всё это время они упускали очевидное, как и исследователи Полюса.              — Боже, Алекс! Ты же главный по эксплуатации технического оборудования. Впрочем, я говорил это тебе уже много раз, но скажу и сейчас…              — …как можно одновременно запускать и глушитель, и усилитель? Не подумал, Алекс? — Розовый усмехнулся, когда Эмиль понял, что повторил слово в слово то же, что и Алекс. — Не только ты научился предсказывать будущее. Впрочем, ты полностью прав, я был беспечен. Антенна усилила передачу сигнала от льда из пещеры к этому образцу, и так мы оказались в этой пространственно-временной аномалии.              Эмиль покачал головой и возразил.              — Думаю, это все было только в нашей голове. Новый день начинался только для нас, но мир оставался тем же.              «Иначе бы ты не догадался, Эмиль», — натянуто улыбнулся в первые за долгое время Алекс.              Они поняли, что другого выхода нет. Единственный путь разорвать петлю — уничтожить прямое свидетельство существования внеземной жизни. Жаль было, конечно, расставаться с образцом, добытым нечеловеческими усилиями. Но дальнейшее исследование могло подвергнуть их необоснованно высокому риску.               Не повторяя ошибки прошлых циклов, они выкинули холодильник со всеми образцами в озеро лавы, не открывая. Только когда термостат скрылся под поверхностью раскаленной лавы, Думсдей смог выдохнуть с облегчением. Хотя, не совсем. Оставалось еще кое-что. Кое-кто.              Рассказав про одно из воспоминаний из прошлых циклов, Эмиль заручился поддержкой розового. Все-таки в одиночку вытащить тело Сокры из ямы в туалете он бы не смог.              Когда они вытащили темного-зеленого на поверхность и уложили на пол, у Думсдея появилась непонятная резь в глазах и в носу. Сокра лежал так спокойно, будто бы просто спал. И, действительно, можно было так подумать, если не обращать внимания на ножевое ранение груди.              Нежданно, земля содрогнулась. Полюс начинал закипать. «У нас мало времени», — напомнил Бит, но оранжевый и сам это понимал. Предать тело земле у них не получится. Эмиль достал нож, и принялся аккуратно срезать бейджик Сокры. Ему не хотелось верить, что человек может просто исчезнуть в один момент с концами, не оставив после себя ничего. Ему не хотелось верить, и тем не менее, от остальных семерых членов экипажа не осталось ничего.              Эмиль закинул Сокру на плечо, и побежал за Алексом к связи. По пути они остановились у озера лавы. Лава подозрительно бурлила — верный предвестник скорого извержения. Вдвоем, они отправили темно-зеленого в последний путь.              Без передатчика, искажающего электрическое поле, радио заработало. Опять играла та песня, неужели радиоканал тоже попал в бесконечный цикл? Найдя свободный эфир, Алекс отправил зашифрованное сообщение: «Mira HQ, это экипаж SKELD-13. Если слышите, вышлите распоряжение на SKELD-13. Мы покидаем Полюс из соображений безопасности. Конец связи». По законам драмы, с концом связи наступил конец связи на всей станции. Медлить было нельзя, Эмиль с Алексом отправились к шаттлу, на котором спустились на поверхность Полюса.              

***

              Энтропия — суть бытия, физика вещей, метафизика — неумолимо нарастала. Наблюдая за обстановкой сквозь иллюминатор шаттла, Думсдей не мог избавиться от чувства, что уже видел, как взрывается Полюс. Может быть, во сне.              Мощный столп тяжелого, черного дыма оказался лишь предвестником. Вскоре смог покрыл не только станцию, но и всю планету. Полюс перегрелся. Эмиль не видел, но чувствовал, как нетерпеливо содрогается сама земля — сейсмическая активность пробудила нечто животное в замерзшем за годы запустения теле планеты. Полюс не просто дрожал, он покрывался многочисленными трещинами.               И вот тогда-то оно началось — настоящее извержение. Поток раскаленной добела лавы хлынул наружу, не выдержав подавляемого годами стремления, единственного стремления… Вскоре огонь немного утих, и трещины Полюса заполнились алым. Ярко-ярко алым.              Вскоре ударная волна, с эпицентром в лавовом озере, разошлась, сминая на своем пути горные хребты, испаряя льды. Это была волна сейсмического коллапса, деформирующая саму планету.              Ледяное «сердце» планеты взорвалось, расстаяло в считанные секунды. Станция, горы, массивы льда — всё это коллапсировало внутрь Полюса чтобы через мгновение исторгнуться в космос чудовищным плазменным факелом. Теперь Эмиль понимал, что это было не извержение, а термоядерный взрыв планетарных недр, инициированный резонансом.              Петля была разорвана физически. От планеты-тюрьмы остался только призрак в виде туманности из пыли, обломков и газа.