Клоуны из далекого космоса

      Жизнь продолжает идти своим чередом. Даже несмотря на то, что с того дня как Алекс и Думсдей выжили, буря так и не смолкает! Как же бесконечно долго тянутся ночи, и ветры так и дуют на север. Ни смерть, ни чудесное спасение экипажа ни на что не повлияло. Для Полюса жизнь продолжится что с незванными гостями, что без них.              Понадобилось всего семь дней, и Думсдей смог вернулться к монотонной рутине, словно ничего не произошло. Работа никакого удовольствия, конечно же, не доставляет, но наш герой будет не сдается скорее от отчаяния. Иного досуга просто быть не может. Ведь именно труд сделал из обезьяны человека!              Задания все также обновляются каждый день, словно на вымершей базе жизнь кипит полным ходом, так что работы у экипажа накопилось не мало. Интересно, справятся ли они со своими рабочими обязанностями? Или, напротив, попытаются сорвать работу станции и эксперимент?              Не осталось ни исследователей, ни ученых, ни врачей, но искусственный интеллект упорно продолжает делать вид, что лаборатории все так же нуждаются во внимании двоих оставшихся обитателей станции. Записывать показатели приборов, отбирать образцы на анализ и делать сканирование в медблоке, чтобы система сохранила эти данные и благополучно отправила в архив, состоящий из терабайтов столь же «ценных» сведений. Как печально и бессмысленно.              В лабораториях скопилось большое количество образцов, требующих исследования. Надо настроить уличные приборы, проводить астрономические наблюдения, и все фиксировать. Экипаж смог покинуть корабль, но от той же рутины — не . Миссия продолжается, ни смотря ни на что. Ни смотря на то, что, восемьдесят процентов команды устранено. На плечи оставшихся двадцати легла вся работа. Это поразительно! Но смотря в конце дня на список выполненных заданий, что испытывают выжившие? Удовлетворение? Или только тревогу, потому что больше на вымершей станции вариантов досуга осталось не так много?               А улететь домой Алекс и Думсдей пока не могут, не получив разрешение руководства. Полет необходимо согласовать заранее, и только получив все инструкции, приступать к выполнению. Со стороны Земли требуется более тщательный анализ, чем могут провести жалкие останки экипажа. Сколько топлива потребуется для полета? В случае аварийной ситуации, могут ли они рассчитывать на помощь, или Мира и вовсе про них забыла? В конце концов, что им теперь делать? Несмотря на паранойю и недоверие, кусать кормящую руку неправильно. Думсдею и Алексу нужно было опираться на что-то, чтобы действовать дальше.              Только с поломанной системой коммуникаций связаться с Землей затруднительно! Понятно, что вечно на Полюсе оставаться невозможно, но космонавты, кажется, даже привыкают к такому образу жизни.              Погода все еще не годится для вылета, хотя и становится спокойнее. Диагностика состояния коммуникаций показала, что радиовышка не пережила суровые условия Полюса, превратившись лишь в груду хлама. Хоть сама конструкция и антенна были исправны, коаксиальные кабели сильно повреждены! Не утруждайте себя углублением в технические детали, суть в том, что поломка очень серьезная! Даже Эндер, как старший инженер экспедиции, не рискнул бы заменять их при таком ветре. И Думсдей с Алексом прекрасно это осознают.              Но попытка связаться с Землей, с другой стороны, может показаться бессмысленной. И весьма оправданно. Капитан или его заместитель обязаны были отправлять отчеты каждый день, что маловероятно, учитывая скоропостижный распад их личностей! Весь экипаж Скелда мог быть давно объявлен погибшим, так что радиочастоты посылаемых сообщений могли даже не фиксироваться в главном штабе. И тем не менее, погибать в этом ледяном аду не было вариантом для наших героев!              Оставалось надеяться, что провизии и прочих ресурсов станции достаточно, чтобы пережить вьюгу. Обслуживание станции, как и корабля, требует куда большего персонала. Разве дух не захватывает, кораблем придется управлять всего лишь вдвоем! И это при минимальном требовании в семь человек в составе экипажа. Не просто семь человек, а лучшие специалисты передовой компании MIRA. Даже если Эмиль каким-то чудом оправится, их шансы налететь на астероид из-за погрешности автопилота, либо же подорваться при малейшей неисправности реактора крайне высоки… Малейшего сбоя в системе корабля достаточно для запуска катастрофы!              — Итак, дорогие зрители, разве вам не интересно, как данные подопытные образцы собираются выкручивать из данной ситуации? Смогут ли они преодолеть отчаяние, сохранить мужество, и хоть немного приблизиться к истине? Сигнал прерывистый, и тем не менее, мы будем держать Вас в курсе обновлений!                     Глухие стоны вьюги переходили то в плач, то в истерический вой. Думсдей уже не различал, во сне это было или наяву. Ему казалось, что за всю ночь он так ни разу заснул, а потом он резко открывал глаза, вздрагивая из-за странного чувства внезапного падения, которое возникает только при погружении в дрему. На часы принципиально смотреть не хотелось. После инцидента в горах, проблемы со сном — меньшее, что беспокоило Эмиля.              Устав лежать, он решил немного прогуляться. Вроде как, смена обстановки разгружает мозг и способствует расслаблению души и тела. Спешно одеваясь и выходя навстречу ледяной тьме, он подумал, что прогуливаться ночью — идея не самая безопасная. Полюс не менялся. Метель как началась несколько дней назад, так и не стихала, и отходить слишком далеко от станции было бы неблагоразумно. Но ведь возвращаться еще мучительнее. Думсдея не ждало там ничего, кроме удушливых бессонных ночей и бесконечно обновляющихся бессмысленных заданий. Что лучше будет для него: замерзнуть насмерть или задохнуться под давящими стенами медблока? Что выбрать, уже неважно. Ад — это состояние души, и куда бы Эмиль не пошел, исход будет один.              Смотреть издалека на то, как слабый свет уличных фонарей пробивался, сквозь метель, было спокойно. Как будто Думс и не принадлежал этому месту, а лишь заглянул на огонек. А где-то там, в конце долгого пути, его ждет теплый дом. Нужно только дождаться, когда закончится зима.              Эмиль уже и не видел почти ничего, кроме снега. В нем увязали ватные ноги, он штукатуркой осыпался с неба, налетал с колючими порывами ветра. Казалось, даже под скафандр пробрался, забился в онемевший рот, оглохшие уши и ослепшие глаза. И на десятки километров вокруг не осталось совершенно ничего, кроме чертового снега. Даже станция будто исчезла с концами, а не просто скрылась за пеленой метели. Последний оплот надежды рухнул, стоило его путеводным огням потухнуть где-то вдали. Быть может, эта зима однажды поглотит целую Вселенную, и не останется в целом мире ни единого источника тепла. Он только надеялся, что не застанет уже этого момента.              Думс почти не помнил тот день, но стоило лишь на секунду закрыть глаза, и он вновь оказывался в логове тьмы. Окруженный бурей, он только и мог смотреть, как с темнеющим небом гаснет всякая надежда. Сгущаются сумерки, а лютая вьюга не стихает, напротив, колючий мороз кусает больнее уставшие и стертые до кровавых мозолей ноги. Так и его скоро заметет, но двинуться он не может. И кажется это ему до ужаса бессмысленным — продолжать путь. Некому помочь, вывести из самого сердца тьмы. Смерть всегда наступает в холоде и одиночестве. Да и слишком он устал, чтобы пытаться и дальше. Но он уже не может испытывать ни боли, ни злости.              Эмиль открывает глаза, но его не покидает чувство, что все происходящее нереально. Он не может быть жив, и не существует ни тихой и безопасной станции, ни кружащего где-то на орбите планеты Скелда, ни даже Земли. А есть только вечная зима и вечная полярная ночь. И все кроме холода — эфемерно, лишь последняя вспышка угасающего сознания. Но он зачем-то еще жив посреди этого холода. Пути назад нет. Никаких ориентиров — ни светил, ни компаса, а его следы мгновенно замела пурга. А он и не помнил уже, как оказался в эпицентре бури. И тогда Думсдей понял, что ему больше не холодно. Он споткнулся, запутавшись в ногах, встал как вкопанный. Задрав голову и прищурившись, всматривался в непроницаемое полотно слепого неба.              Красный свет прорывался сквозь густую завесу туч. А он, человек, невольно застыл под его зловещим сиянием. Черное брюхо неба вспорола бритва алого рассвета, и горячие капли испачкали нетронутые массивы снега и льда. Вскоре мир из белого стал кровавым, так что нестерпимо стало смотреть. Ледяные пальцы впились в шею Эмиля. А он не дышал, всецело обратившись в биение артерии под этой мертвецкой хваткой.              Эмиль не пытался даже двинуться. Нечто не просто сковало его горло, оно уже впрыснуло в него парализующий яд. Страшило не столько онемение тела, сколько онемение души. Странно, но страха задохнуться или проглотить язык не было. Настолько противно было смотреть на бескрайние просторы кровавой пустыни, настолько противоестественно, что все его существо отвергало такую реальность. Если он умрет сегодня, то, по крайней мере, не придется просыпаться утром в полном одиночестве на чужой планете. Каждая мышца в его теле была расслаблена, и он бы упал, навсегда оставшись погребенным под массивными сугробами, но те же ледяные руки, что душили его, теперь поддерживали. В свете луны даже белый снег казался алым, но Эмиль был уверен, что видел до тошноты знакомую фигуру. Знакомый розовый скафандр.

      Среди рабочего хаоса на лабораторном столе алюминиевая кружка с чаем выглядела даже органично. Другой вопрос, насколько безопасно было ставить ее рядом с реактивами, но Думсдея это мало волновало. Когда ему не спалось, он мог подолгу сидеть в лаборатории, изучая протоколы исследований за чашкой чая. Хоть он и был человеком, далеким от науки, записи казались ему бессмысленными. Эмиль нашел дневник заведующего лабораторией. Аккуратный почерк ближе к концу стал кривым, а форма изложения мыслей спутанной. В дневнике были изложены результаты исследований кристаллический породы, найденной в горах. Кристаллическая решетка имела аномальную структуру, а химический состав породы большее соответствовал органической материи, чем минералу. Помимо этого, автор дневника не смог идентифицировать по крайней мере пять химических элементов, входящих в состав исследуемого образца. Под конец ученый уже не проводил никаких исследований, вместо этого он часами наблюдал за образцом. Он даже описывал, что кристалл живой и пульсирует. В последней записи автор сообщил, что внутри образца есть жизнь, и он планирует ее освободить.

***

      Бит не мог ни спать, ни есть — стоило только поднести ко рту кружку с чаем, как накатывала тошнота. Стоило только закрыть глаза, как он снова оказывался посреди холодной пустыни, медленно замерзая до костей. Алекс, на самом деле, не представлял даже, как вообще смог выбраться оттуда. Тренировки на Земле были изнуряющими, включая выживание в условиях тундры, пустыни, тайги. И тем не менее, это было на Земле, в контролируемых условиях. Откуда в нем столько сил, розовый представлял с трудом. Бесконечная воля к жизни — двигатель человечества. В любом случае, настоящую бурю только предстоит пережить. А бушующие внутри чувства вины, страха, и отчаяния перекрывали реальную опасность.               Думсдей чуть не расплатился жизнью за глупость Бита. На следующий день после возвращения с вылазки в горы, они вдвоем провели техосмотр скафандра оранжевого. Оборудование было исправно на 95%, так что физического урона Эмиль сумел избежать. И все же, Алекс не мог не винить себя за беспечность, с которой отправлял единственного живого человека, в радиусе обозримой Вселенной, на смерть. Пусть и неосозосознанно.              Иногда ему казалось, что мир сошел с ума. Как могли руководители предыдущих экспедиций, столкнувшись однажды с зовом инопланетного нечто, решиться на дальнейшие эксперименты по его изучению? Для чего все это? Несмотря на исповедь Винди, Бит скептически относился к идее о том, что Мира всего лишь «корпорация зла». Он скептично относился к этому и в момент своей вербовки Эндером, но не мог не раствориться в этом круговороте лжи, смертей, предательств. Вероятно, чтобы исследовать зараженный лед и проводить все эти эксперименты над людьми, игнорируя тысячу возможных рисков, нужна была веская причина. И у Алекса были догадки, которые требовали более тщательного расследования. Но он боялся втягивать в это Эмиля, хоть они и так уже были по уши в дерьме.                            Думсдей, кажется, не сдвинулся ни на миллиметр за последние полчаса. На попытки отпоить горячим чаем отвечал вяло. Так и сидел, потупившись в пол медблока, выражая отсутствие какого-либо присутствия. Только, кажется, его сцепленные в замок руки мелко дрожали. Бит было потянулся, чтобы унять эту дрожь, но Эмиль отпрянул, стоило розовому протянуть руку. Зато во взгляде оранжевого, сконцентрированному на вязкой тьме за окном, мелькнул проблеск сознания.              — Все хорошо? — Алекс понимал, что это риторический вопрос. Эмиль долго не отвечал, будто не услышал вовсе. Не удивительно, с момента их чудесного спасения оранжевый подрастерял свой пыл и крутой нрав. Но все же вяло кивнул.              Алекс мог только догадываться, насколько сильно травмировал Думсдея контакт с метеоритом. Или же там было нечто иное, чем просто заброшенный из глубин космоса ледяной массив? И мысль о надежно упакованном в контейнере осколке зла в холодильнике там, в исследовательской, буквально в соседнем помещении, не давала покоя. Если чужой голос зазвучит в стенах базы, в последнем оплоте надежды среди холодного ада, этого они уже не переживут. Бит не обладал познаниями в области биологии, как Дио, Фан или Эши. И все же, определенные догадки о природе метеорита и «вируса» у него было.              — Все в порядке, Эмиль. — Алекс пытался и сам в это поверить. — Ты в безопасности.              В ответ невесело изогнулся в усмешке излом губ собеседника, и Думсдей все-таки оторвался от окна, концентрируясь на разговоре.              — Алекс, я ничего не вижу. Перед глазами лишь этот проклятый снег, тьма… Холод. Очень холодно. — Голос Эмиля становился тише с каждым словом, пока совсем не затих.              Взгляд Думсдея вновь стал пустым, и силы, видимо, окончательно покинули его тело. Розовый подхватил обмякшего Думса и уложил в койку. Выпускать его из рук не хотелось, казалось, стоит отпустить — и Эмиль исчезнет, как призрак. Будет навечно поглощен окружающей его холодной тьмой. Оранжевый шептал что-то еле звучно, слабо шевеля губами. Алекс наклонился ближе.              — Как бы мы вернулись оттуда, Алекс? Мы все еще там.                                   Не верилось, что все это происходит. Вновь и вновь. Отчего-то безвыходность положения не нагоняла тоску. Словно Бит переживал те же моменты отчаяния в прошлом, но раз за разом, как по сценарию, в последний момент как-то спасал ситуацию. Он уже не верил обрывкам своих воспоминаний. Бит будто видел свое прошлое сквозь оптическую трубку калейдоскопа: лишь набор причудливых узоров лжи и правды.              Чтобы взломать архивы Полюса, потребовалось несколько дней, и это при помощи наработок Эндера. В планшете красного, столь любезно предоставленным Винди, хранились копии отчетов Скелда. Алекс даже мог отследить историю просмотра записей, роковые ошибки Ивана, которые могли саботировать их миссию раз и навсегда.              Результаты исследований были сколь не утешительны, столь же предсказуемы. Шестеренки начинали вертеться в нужном ритме, запуская дремлющий механизм. Все, что ему требовалось, это восстановить цепочку событий. Установить этиологию, патогенез, и исход — как выразилась бы Фан. В личном общении она часто забывалась, вставляя медицинские термины невпопад. Алекс не всегда уточнял их значение. Он вообще никогда не стремился к научной мысли, но влияние Даши не прошло бесследно. И все же он, как никак, имел определенную квалификацию.              

***

      

      

ПЛАНОВЫЙ ОТЧЕТ

      УРОВЕНЬ ДОСТУПА: A+       Идентификатор Отчета: AIRSHIP-COM-dELTA-6       Дата:  2004.14.02 // 02:11 Стандартное Космическое Время От: Д-р Й.М.       Кому: д-ру MIRUNIANA, спец. отдел развития       Цель: Исследование штамма «ГАММА-3» Максимизация эффективности инвазии, оценка боевого потенциала.       Механизмы передачи:       Основной: Трансмиссивно (спец. эктопаразиты — насекомоподобные нанороботы).       Вторичный: Контакт с экссудатом, кровью зараженных (низкая эффективность).       Ход эксперимента (контролируемое заражение):       1) Инкубация, 1-3 ч: Бессимптомно. Вирус концентрируется в лимфоузлах.       2) Инвазия, 3-6 ч: Черные нарывы формируются в местах укуса/входных ворот. Нарывы пульсируют, выделяют вязкий экссудат. Начальные неврологические сдвиги: дереализация, кратковременная амнезия.       3) Фаза Разгара – 6-12ч:       Черные нарывы. Индуцированное ДРИ с доминирующей агрессивной личностью (немотивированная агрессия, стремление к убийству, отсутствие тактической изворотливости). Вывод: повреждение нервной системы, в частности, лимбической системы, необратимы.       Промежуточные выводы: Инвазия через паразитов чрезвычайно эффективна. Возможно развитие механизмов контактной передачи. ДРИ идеально маскирует зараженного до атаки, после же изменения психических процессов необратимо. Боевой потенциал крайне высок. Контроль невозможен.       Приложения к отчету: ######, ######, #####.       

КОНЕЦ

             

***

      

      

ЗАСЕКРЕЧЕНО / УРОВЕНЬ ДОСТУПА: S++

      Отчет: АНАЛИЗ ОБРАЗЦА «POLUS-GL-7A». АНОМАЛИЯ: «КРИО-РЕЗОНАНС» Дата: 2009.27.02. Лаборатория POLUS Кому: Капитану, Гл. Научному Совету MIRA От: Ст. инж. SERHIO (Спец. по материалам)       Отчет содержит необработанные данные сенсоров. Верификация логики: 78.4%. Требует независимой проверки!!!       Предположение о "вирусе" в образце льда POLUS-GL-7A несостоятельно. Биосканирование (ПЦР, масс-спектрометрия) не выявило нуклеиновых кислот, белков или известных органических патогенов. Вывод: не углеродная форма жизни/агент.       Структурный анализ льда показал аномальное строение кристаллической решетки. Кристаллы льда демонстрируют гиперупорядоченную тетрагональную решетку, нехарактерную для H₂O. Включения: неизвестные сверхтяжелые изотопы в узлах решетки. Образец генерирует мощные спонтанные электромагнитные импульсы (ЭМИ) в терагерцовом диапазоне при механическом напряжении (нагрев/охлаждение/вибрация).       ГИПОТЕЗА: «КРИО-РЕЗОНАНСНЫЙ СИГНАЛ»       Кристаллическая решетка действует как когерентный передатчик/приемник для внешнего или внутреннего сигнала. Источник сигнала неизвестен (возможно, удаленный, возможно, сами включения). Терагерцовое излучение резонирует с частотами нейронных сетей млекопитающих (включая человека). Вызывает десинхронизацию коры головного мозга."Черные нарывы" – не инфекция! Это локальный некроз тканей, вызванный сверхинтенсивным микроволновым нагревом в точках фокусировки ЭМИ внутри тела.        ПУТИ "ПЕРЕДАЧИ" (ПЕРЕОПРЕДЕЛЕНИЕ):       Нахождение рядом с активным образцом льда или его осколками (особенно при его дестабилизации – таяние/замерзание). Особи, подвергшиеся сильному воздействию, могут стать вторичными излучателями (их нервная система "ретранслирует" искаженный сигнал), воздействуя на ближайших особей. Аналог контактной передачи – но не биологический.       Критика: объективные факты в пользу трансмиссивного/контактного (гематогенного) механизма передачи?        Переквалификация угрозы: Это физико-энергетическая аномалия, а не биологическая. Протоколы биозащиты бесполезны.       Приложения: #####, ######, #####, ER404.       

КОНЕЦ ОТЧЕТА

      СИСТЕМА: Обнаружены аномальные помехи в сети при передаче. Целостность данных: 92%. Аудит рекомендован.       Проверка логики: достоверность 52 %. Не рекомендуется дальнейшее развитие гипотезы.              

***

      

      

ВНЕПЛАНОВЫЙ ОТЧЕТ

      УРОВЕНЬ ДОСТУПА: S+       Идентификатор Отчета: SKELD-COM-dELTA-6       Дата: 20хx.19.03 // 02:11 Стандартное Космическое Время       От: Д-р MIRUNIANA, Старший Научный Сотрудник, заместитель капитана       Кому: Совет ######### MIRA HQ       Тема: КРИТИЧЕСКАЯ СИТУАЦИЯ: НЕСАНКЦИОНИРОВАННОЕ РАСПРОСТРАНЕНИЕ ОБРАЗЦА "ДЕЛЬТА-Х" / СБОЙ ЭКСПЕРИМЕНТА "ПРОСВЕТ"       Цель: Изучение патогенеза и разработка антидота для вируса (КОД ######. Прим. концепция вируса в виду новых данных кажется сомнительной) под контролируемыми условиями вышел из-под контроля.       Ход работы: Образец ###### был НЕСАНКЦИАНИРОВАНО ВЫСВОБОЖДЕН в секции МедБлока приблизительно 1.5 часа назад. Заражение носит неконтролируемый характер. Уровень угрозы повышен до КРАСНЫЙ (НЕПОСРЕДСТВЕННАЯ ОПАСНОСТЬ ДЛЯ КОРАБЛЯ И ЭКИПАЖА).       Обоснование: Данные систем мониторинга были целенаправленно повреждены в момент инцидента. Камеры в секторе южного коридора показывают помехи в критический период. Отмечена несанкционированная активность в вентиляции, прилегающей к МедБлоку. Время инцидента совпадает с коротким, но критическим сбоем обеспечения в Электрозале (возможно, отвлекающий маневр).       Нарушение протокола: Лабораторный модуль с образцом "ДЕЛЬТА-Х" был физически вскрыт, несмотря на биометрические блокировки. Обнаружены следы грубой силы (возможно, использование импровизированного инструмента). Система сигнализации была локально отключена. Зараженный образец голубой (А.В.В.) показал непредвиденно высокую скорость ###### и #######… Первичными зонами заражения стали МедБлок, Электрозал и прилегающие вентиляционные шахты.       Оценка рисков: Критические задачи (стабилизация реактора, заправка двигателей, обработка данных в Админ-секторе, калибровка распределителей в Оружии) систематически срываются. Зараженные могут имитировать выполнение задач (стоять у панели, но не вносить вклад) или активно мешать другим. Риск дальнейшего заражения. Запрашиваю предоставление на исполнение протокола САНАЦИЯ: КОД ПРОТОКОЛА ##########.       

КОНЕЦ

             ОТВЕТ К ТЕМЕ: «ВНЕПЛАНОВЫЙ ОТЧЕТ»       Идентификатор Приказа: SKELD-COM-dELTA-7       Дата/Время: 20хх.19.03 // 02:47 Стандартное Космическое Время       От: Совет ######### MIRA HQ       Кому: Д-р MIRUNIANA, Старший Научный Сотрудник, заместитель капитана       Запрос отклонен. Приступить к выполнению протокола «ТЕЙСИНТАЙ». Обоснование: приоритет эксперимента «ПРОСВЕТ» и сохранения СЕКРЕТНОСТИ.       

КОНЕЦ

             

***

             Читать бесконечные отчеты розовому надоело просто невероятно, и он отложил планшет на стол. Один и те же шаблоны. Одни и те же ошибки. Одни и те же приказы. И все это было пропитано, даже воняло цинизмом. Не люди, образцы, с идентификационными номерами. Алекс подозревал, что сойдет с ума, изучая вообще все доступные записи. К тому же, общую картину он и так понял — ни исследователи, ни Мира не имели даже малейшего представления о том, с чем имеют дело. Он мог бы сам попытаться поэкспериментировать с полученными образцами, растопленными и свежими. Были мысли на тему связи сейсмической активности Полюса с электромагнитным полем и льдом. Но как заражение работало вне родных условий?               По крайней мере, Алекс соорудил кустарный глушитель. Взял преобразователь частот от коммуникатора, перепрограммировал его на нужный диапазон. Мало ли гипотеза старшего инженера Серхио, подозрительно быстро забракованная системой, имела смысл, и лед действительно был всего лишь передатчиком сигнала? А заражение проявлялось в изменении естественных электронного-магнитных полей человека. Как-то в столовой у розового и Эши завязалась дискуссия на тему устройства головного мозга. Голубой был убежден, что пределы человеческого мозга безграничны при правильном подходе. Розовый тогда, конечно, не стал ставить под сомнение компетенцию младшего коллеги. Вслух. Но что-то было в этих словах значимое — ведь до сих пор неизвестно точно, как связана физическая и метафизическая часть человека. Какое влияние на физиологию имеет психика? Или связь обратная? В любом случае, Сергей явно больше смыслил в этом вопросе, и этого Алекс не мог отрицать. Он смыслил в физике вещей, но не все ограничивалось одной лишь физикой. В этом Бит успел неоднократно убедиться.              И все равно, эти эксперименты казались ему до ужаса странными, хотя нынешняя картина стыковалась с его воспоминаниями просто идеально. Но к чему такой запредельный уровень жестокости? Бит не мог судить. Но даже ему казалось это странным и необоснованным решением. Как будто так было надо… чтобы просто поиздеваться. Расшатать психику еще сильнее в целях эксперимента? Даже имея на руках все возможные данные, Алекс ничего не понимал. Как и много раз до этого.              Он бы с радостью изучил активность льда. Не ради себя. Ответ был не так важен для Алекса. А ради погибших товарищей. Отчего они все погибли? Было бы целесообразно поделиться знаниями с Альфой, но для этого стоило их подтвердить. Вот только розовый опасался, что его исследования могут повлиять на Думсдея. Тот только оправился после их вылазки, и, не смотря на глушитель, Бит опасался за моральное состояние оранжевого. Ему сейчас явно были нужны не ответы, а покой.              Ну и настроения заниматься этим всем не было, это же неоплачиваемая переработка! Да и в лаборатории царил хаос — реактивы соседствовали с грязной посудой, полупустыми стаканчиками из-под кофе. Как-то не доходили руки до уборки. Если бы настоящие исследователи долетели до станции и увидели что-то подобное… Представив достаточно предсказуемую реакцию Эши на такое неуважение к своему рабочему месту, розовый не смог сдержать улыбки, которая, тем не менее, быстро сошла на нет.              Среди нагромождения этого хлама весьма уютно чувствовали себя тараканы. Алекс не замечал до какого-то момента, насколько же их много. Со Скелда, что-ли, завезли? Эти твари на удивление оперативно приспособились к недружелюбной инопланетной среде. Розовый периодически предпринимал попытки сократить их популяцию, но ему самому было откровенно все равно, пока насекомые не вторгались в его личное пространство. Прямо как сейчас, рыжий жирный прусачок через чур вальяжно почувствовал себя. Он чуть ли не залез на планшет Ивана с открытым недочитанным отчетом. Бит собирался было прихлопнуть в край обнаглевшего гада, но что-то в последний момент не дало ему прихлопнуть назойливого таракана привычным движением. Тот не просто чувствовал себя вальяжно, а совсем страх потерял — никак не реагировал на покушение. И так деловито шевелил усиками прямо над экраном, словно… Изучал?              Алекс попытался выбросить это из головы. Почему он всегда относился к этим тварям, как к должному? Обычному земному явлению? Ведь даже в отчетах упоминались варианты передачи заражения через укусы насекомых… Хотя тараканы особо не кусаются. По крайней мере, сами по себе.              Розовый с отвращением захватил пинцетом таракана и запер в склянке. Возможно, стоит понаблюдать за необычным явлением. Еще раз прошерстить отчеты, хотя вряд ли при такой степени конспирации в записях были бы упоминания именно тараканов. Этот точно был странным — насекомое не предприняло даже попытки выбраться. Чем больше Алекс наблюдал за ним, тем больше ему казалось, что это не он изучает. Его изучают.                            — Блять, Алекс, ну какого..!              Задремавшего прямо за столом Алекса разбудил внезапный крик. Думсдей вернулся в лабораторию. Сцена: Эмиль смотрит на таракана. Таракан на Эмиля. Даже не смотря на разделяющее их стекло и расстояния… Это оно. Искря. Буря.              Спросонья розовый даже не сразу понял, в чем причина возмущения оранжевого. А когда понял, приложил все силы, чтобы избежать даже тени ухмылки. Чрезмерные издевки вряд ли помогут в их ситуации. Забавно, когда все было относительно спокойного, розовому было откровенно плевать на приличия. И только критическая ситуация заставила его задуматься о влиянии слов на людей.              Эмиль выглядел даже более беспомощно, чем тогда…              — А такого, что он какой-то странный… — Бит кратко пояснил причину своего интереса.              Думсдей доводы розового принял к сведению, но отвращения от этого не убавилось. Пожалуй, пора было все же прибраться в лаборатории, пока инопланетные твари не расплодились.              Вопреки обыкновению, оранжевый заставлял Алекса работать, но не наоборот. И Алекс, вопреки обыкновению, молча согласился помочь с уборкой. Это настораживало.              Занятие не из приятных — разгребать недельный срач, но чувство удовлетворения от чистоты их жилища того стоило. Они даже перевыполнили план — отмыли все пробирки, выгребли кучу мусора из углов, аккуратно расставили лабораторные принадлежности по местам.              С приятным чувством удовлетворения, Эмиль метал с Алексом многочисленные мусорные мешки в лавовое озеро — кто кинет дальше. Они шли вровень.              Оранжевый не помнил, кто первый предложил эту затею. По правде сказать, он изрядно устал. В последнее время даже минимальная физическая нагрузка вызывала затруднения. Думс думал, что это тыловая болезнь — при малейшей передышке организм стремился сэкономить как можно больше ресурсов. Особенно остро слабость проявлялась, когда он заканчивал рабочий день, возвращаясь в медблок. Или, когда проводил время в лаборатории, опрокидывая в себя один за одним стаканчики кофе. Тоже больше ради азарта соревнования, чем по необходимости. Вообще, они с Алексом на удивление хорошо проводили время вдвоем. Подозрительно хорошо.              Не было больше ежедневных взаимных подколок, смущающих ситуаций… Да и былые обиды забылись. Но вопреки логике, у Эмиля это только вызывало больше тревоги. АлексБит25, которого он знал, не стал бы себя так вести. Какой-то уж слишком приторной казалась эта… дружба. Как сахарная вата, которая тает за долю секунды на языке.              И все же, несмотря на усталость, Эмиль продолжал кидать чертовы мешки. Может, потому, что только в этом мог почувствовать себя равным Алексу.              — Эй, ты сжульничал!!! — Прикрикнул Думс на розового. Тот действительно вынес ногу за пределы их ограничительной линии. На пару миллиметров, но вынес. — Твой бросок аннулируется.              — Хорошо. — Просто ответил Бит, и у оранжевого начал невольно дергаться глаз. Что-то явно было не так.              Розовый потянулся за последним метательным снарядом, но Эмиль мгновенно его опередил. Несмотря на то, что он уже и так выбросил больше, чем Алекс, и с трудом дышал, сдаваться не хотелось.              — Только не плачь, когда я тебя уделаю! — Замахиваясь, самоуверенно заявил Думс.              И все же, больше он концентрировался на Алексе, чем на процессе. Стекло шлема было непробиваемым щитом. Эмиль просто не мог прочесть чужие эмоции. Но даже без этого… Он знал, как на него смотрел розовый. И Эмиль ненавидел этот взгляд.              Такой спокойный, безмятежный взгляд глаз, которые раньше в сторону оранжевого метали только молнии. Вместо обычной кривой усмешки — мягкая улыбка. У Думсдея такое выражение лица вызывало только тошнотворные ассоциации с… нежностью. Ему хотелось, чтобы Алекс смотрел на него как на равного. А не с этой снихосдительной полуулыбкой.              Продолжая размахивать рукой, он про себя уже продумал злостный план. Да, отвратительно. Да, в духе их старых-добрых тосичных взаимоотношений. Но еще хоть минута такой «дружбы», и Эмиль сойдет с ума.              — Алекс!              Бит мгновенно отреагировал на отклик, повернувшись к оранжевому. И в этот же момент, со всей силой, что оставалась в Думсдее, он сделал своей великолепнейший бросок.              — Мне уже по горло твоя игра в поддавки! — Думс вложил в этот бросок душу, Алекс даже немного пошатнулся. Что было ужаснее — мешок порвался…              Кожура от банана, копившаяся годами пыль, останки тараканов — все это запачкало розовый скафандр Алекса. Прилипло к шлему. Эмиль мгновенно пожалел, увидев эту картину. Но, в конце концов, он так и не отплатил розовому за тот инцидент с «клоунской маской». Пусть Бит и сделал то, что сделал, по понятным причинам, обида все равно не ушла. Так что Эмилю было не слишком стыдно.              И вот оно — момент катарсиса. С диким ревом Алекс стряхивает с себя помои. «Вот и треснула твоя маска», — со злорадством думает оранжевый. И бьет на упреждение, подло, под дых, отчего розовый скрючивается. Но то был лишь обманный маневр, Бит копил силы все то время, что Думсдей растрачивал на броски. И от того, с какой грубостью розовый взял его в захват, у оранжевого замерло все внутри. Как небрежно его закинули на плечо, и потащили… К озеру лавы?!              Эмиль предпринимал попытки вырваться, колотя Алекса. Но тому было все равно. Он беспощадно продвигался по мостику лавы к самому краю.              — Умоляй. Неблагодарная тварь! — В первые за долгое время повысил голос розовый, но для ушей оранжевого это было музыкой. Бит небрежно бросил «товарища» на самый край, а затем пригвоздил к раскаленному металлу моста ногой. Алекс совсем его не жалел — давил со всей дури прямо на грудную клетку. Эмиль даже если бы захотел умолять, под таким давлением физически не мог, ведь воздух просто не поступал в легкие. Он задыхался. Может, он бы и извинился на том условии, что сильнее разозлит Алекса.              Ощущать себя зажатым было на удивление приятно. Фокус сменился на физическую боль. Он пытался хрипло смеяться в моменты редкой передышки, что давал ему Алекс. Точка невозврата была достигнута.              — Чего ты этим добиваешь, клоун? Забыл, кто вытащил тебя из ада? — Старые прозвища. Старые раны. Наконец, всë вернулось на круги своя. Видимо, разум розового был настолько затуманен, что он совершенно не думал о безопасности, когда седлал бедра Думсдея.              Эмиля будто током прошибло. Близость лавы, близость ненавистного Алекса — неповторимый коктейль из кортизола и адреналина сводил с ума. За такое можно было и умереть. Вот только в ситуациях экстремального стресса, тело может выкинуть неожиданные сюрпризы.              — Называешь меня... клоуном, Сашенька? — Прерывисто дыша, прохрипел Думс. — Тогда позволь и мне…припомнить тебе…что ты ебанный гей, и я прямо сейчас это чувствую!!!              Такого унижения вытерпеть Алекс никак не мог. Самое досадное, что Эмиль был прав. Но ярость словно в мгновение ока покинула его. Также резко, как и нашла. Бит упал прямо на Думсдея.              — Продолжим в аду, Эмиль. — Прошипел у самого уха Алекс, и оранжевого даже возникло мнимое ощущение тепла чужого дыхания на коже, покрывшийся мурашками. И это несмотря на то, что в герметичных скафандрах общение было возможно лишь с помощью рации.              В следующее мгновение мост оказался пустым. Только сыто булькнула что-то лава, и огненные всплески окропили мост, будто пытаясь ослепить последнего свидетеля, выжечь тому сетчатку. Потом показалось, что все успокоилось — но то было лишь затишье перед бурей. Лава подозрительно забурлила, словно температура ее превысила свой порог. То было начало энтропии, суть бытия, физика вещей, метафизика. Извержение вулкана! Внимательные зрители могли и запомнить, что Ликер упоминал что-то подобное. Полюс — пороховая бочка, и необходимая для взрыва энергия, наконец, была передана!              Мощный столп тяжелого, черного дыма оказался лишь предвестником. Вскоре смог покрыл не только станцию, но и планету. Полюс перегрелся! Нетерпеливо содрогалась сама земля — сейсмическая активность пробудила нечто животное в замерзшем за годы запустения теле планеты. Земля не просто дрожала, она покрывалась многочисленными трещинами. Как здорово, теперь кроме туннелей, географический ландшафт Полюса пополнится новыми шрамами!        И вот тогда-то оно началось — настоящее извержение. Поток раскаленной добела лавы хлынул наружу, не выдержав подавляемого годами стремления, единственного стремления… Вскоре огонь немного утих, и трещины Полюса были заполнены алым. Ярко-ярко алым.              Но взрывы отгремели. И на смену турбулентному току воздуха, распаляющему жару, и взрывам вулканических камней, пришло… умиротворение? Испустив последний, протяжный стон, планета стихла. Окаменела лава, и лишь только по косвенным уликам — причудливым ее формам — можно было восстановить картину катастрофы. Вулканический пепел оседал на девственно белом снегу.                     — Думсдей, мне кажется, что нам надо поговорить. — Думсдей подскочил на месте. Он не заметил, как уснул.              Ему снился очень странный сон. И он бы хотел припомнить содержание, но из-за Алекса дымка сонливости мгновенно улетучилась, не дав и шанса ухватиться за ускользающий сюжет.              От мусорных мешков не осталось и следа, а ведь их была целая гора. Он опять настолько устал, что даже не смог помочь розовому? Еще один укол. И как некстати, ком в горле.              — А смысл? — Все же отреагировал Думс. Он сел, и рефлекторно подтянув колени к груди, обнял их. Какое жалкое зрелище открывалось, должно быть, со стороны. У его защиты не было и шанса.              Розовый же, напротив, стоял расправив плечи. Его гордая осанка возвышала будто не только над оранжевым, но и над полярной станцией, верхушками гор. Над целым Полюсом.              — Мне все же кажется, что с тобой что-то не так. Я понимаю, что нам пришлось пройти сквозь многое.              Бит опустился на одно колено, выдерживая, тем не менее, дистанцию. И только сейчас, лишь в это мгновение, Думсдей увидел. Увидел достаточно.              — Но ты сильно изменился, и меня это пугает. Пусть наши перспективы туманны… Но состояние твоего психического здоровья важно для полета. — Алекс запнулся. — Не только для полета. И для меня тоже.              Розовый очень, очень, очень устал. Может, потому и склонил колено. Припал к земле. Как-то осунулся, и враз стал меньше. Оранжевый всегда принимал как факт, что розовый — терминатор, а не человек. Всегда работа. Только работа. И тяжелый груз прошлого, перетекающий в настоящее ядовитой рекой, берега которой то и разливались. Но почему-то, Думсдей ни разу не подвергал сомнению, что такое положение дел устраивало Алекса. Не думал, что яд мог отравлять не только окружающих, но и переваривать человека заживо.              Он видел — их первая встреча. Грубость розового при попытке оранжевого присоединиться к частному разговору. Эмиль лишь хотел со старта со всеми познакомиться, но не учел, что может нарушить чужие границы. Это логично — хрупкие стены старого дома нуждаются в дополнительном укреплении. Армирование стальной арматурой.              Уже не было важно, кто запустил цикл вечной ненависти. Постоянных издевок, упреков и нарастающего напряжения. Факт в том, что Бит предпринял попытку его прервать.              Алекс сказал, что готов слушать. Долго слушать.              Все это было так непривычно — простой разговор. Без манипуляций. Без злых умыслов. Так непривычно, что привычный вопрос «все ли у тебя хорошо» доводил до слез.              Быть может, своим поведением розовый показывал не превосходство, а силу. Силу поддержать, не сломаться под гнетом ненависти и обстоятельств.              — Алекс, ты чертова мразь, всегда на меня смотрел свысока… — Пробубнил Эмиль.              — Не смотри на меня, так будто тебе не все равно. — Тон голоса повысился.              — Не обнимай меня так, будто мы по-настоящему близки. — Тональность голоса повысилась.              — Не обращайся со мной так, будто мы друзья… Ал… Саша, я хочу тебе верить. Очень хочу. Но…              Розовый выслушал все от начала и до конца. Не перебивая, не задав ни единого вопроса. Но Думсдей знал, что Алекс его слушает. Очень внимательно. И оранжевый говорил, долго и монотонно, начав с самого начала и дойдя до самого конца. Чтобы тот, другой, смог увидеть его реальность. Реальность, в которой Эмиль был лишь бесполезным неудачником. В первую очередь в своих собственных глазах.              Оранжевый все еще не знал, что обо всем это думает сам розовый. Но сил на продолжение выяснения отношений не осталось, после исповеди.              — Тебе же полегчало? — Вопрос был, очевидно, риторическим. — Видишь, необязательно всë сводить к насилию. Моральному или физическому. Вот и я это только недавно понял.              Эмиль рассмеялся, в первые за долгое время искренне. Конечно, он не оставит все в таком виде. Он заставит Алекса выдать равноценную исповедь. Только не сейчас.                            Порывы ледяного ветра, некогда бушевавшие со страшной силой, стихли. Метель, которая, казалось, будет длится вечно, все же кончилась. Ничто не может длиться вечно, даже самая суровая зима! На Полюсе стало мертвецки спокойно, и только снег плавно оседал на стекло шлема. Рассвет бледно-розовой краской лишь только прорезался где-то за полосой горизонта первыми неуверенными лучами. Какой романтичный пейзаж! Наверху еле-еле догорали свои последние минуты звезды. Ничего особенного — всего лишь мерцающие точки на небе, но еще вчера их видно не было. Несмотря на то, что светало, звезды все равно было видно намного ярче, чем в самую темную ночь на Земле.              Думсдей не услышал шагов. Просто в один момент Алекс оказался рядом, также устремив взгляд вверх. Больше их ничего не держало на Полюсе — ни обязательства, ни погода. Они могли сегодня же починить связь. Улететь с этой проклятой планеты. Или остаться здесь, доживать земной век, вдали от мирских страстей. Выбор был только за ними.               Они могли, наконец, вздохнуть спокойно. Если возможно дышать спокойно, оставляя позади могилу товарищей.