21.5 Возвращение
22 января 2024 г., 02:15
В офисе, как обычно, было пустынно в обеденное время. Неудивительно, мало кто из сотрудников отказывал себе в удовольствии сделать законный перерыв. Но Алексу не сильно нравился кафетерий главного штаба Миры — слишком уж шумно и людно. Приходилось перебиваться сэндвичами и кофе из автомата, правда, этот безлюдный, тихий час того стоил. В такой атмосфере работать было намного лучше, а свободного столика в кафетерии не оказывалось почти никогда. Подсесть к кому-нибудь — не вариант. Коллеги его недолюбливали за неприветливость и угрюмость. Биту не было дела до того, что о нем думают, и улучшить отношения с людьми он никак не пытался. Да и достали его глупости, о которых только и шептались его коллеги. Все про шпионов внутри Миры, инопланетный вирус, наемных убийц. И откуда только это все пошло, из каких дешевых сериалов? А его коллеги порой такой бред выдавали: и что власть в компании давно захватили инопланетяне, и про утечку из лаборатории сверхопасного вируса неустановленной этиологии. Но Алекс и половине слухов не верил. И хоть будто бы смертность сотрудников на рабочем месте действительно возросла, но это вовсе и не удивительно. Разработка нового проекта Миры требовала огромного труда огромного числа людей. Вот все эти бедолаги и перерабатывали попытке выслужиться, привлечь внимание, жертвуя здоровьем. А ему это жалким казалось. Одним словом, недолюбливал Бит свое окружение, и это было взаимно.
Он с удовольствием похрустел онемевшими пальцами. Того гляди и артрит пальцев проявится, это в двадцать с лишним-то лет. Тяжело вздохнул, осмотрев открытый на компьютере недоделанный чертеж. Закончить с этим надо было как можно скорее, от этого зависел выпуск новой модели космических кораблей, но отчего-то сегодня работа не ладилась. Он с тоской глянул в окно, на безмятежно дрейфующие в синеве небес облака. Хотелось отвлечься, но уцепиться не за что. От мыслей о еде из автомата тошнило. Взгляд так и возвращался к совершенно пустому столу у окна. Ни компьютера, ни канцелярских принадлежностей. Покрывшийся пылью и неприкосновенный. Алекс не мог вспомнить лица пропавшего сотрудника, только незаурядную кличку — Ликер. Да, забавный парнишка когда-то занимал это место. Здорово было иногда отвлечься, какую-нибудь шутку с ним разыграть. И не приходилось одному скучать в обеденные перерывы. Бит вообще пошутить любил, только его чувство юмора мало кто понимал. Ликер понимал, вот только пропал с концами и никто ничего не знал.
Заняться определенно было нечем, но и дальше смотреть на чертеж Алекс не мог. Он откинулся на спинку кресла, продолжая тупо пялится в монитор. Где-то наверняка он допустил ошибку, что-то не нравилось ему в схеме, но на ум ничего не шло. Сколько бы не пялился на переплетение линий, озарение так и не приходило. А вообще, не думал Бит, что придет в компанию, исследующую космос, чтобы стать инженером-конструктором. Хоть его пыл немного поубавился, но о большем мечтать он не перестал. Мало ли, однажды наступит тот день…
— Ты знаешь, люди придумали перерыв, чтобы отдыхать.
В пустом офисе зазвучал смутно знакомый голос. И пусть никого больше не было, Алекс не до конца верил, что обращались к нему. Облокотившись о дверной косяк, в проходе стоял Иван.
— Я и отдыхаю. От общества. — Ответил Бит. Он встал с кресла, чтобы пожать руку старому знакомому. — Давно не виделись.
А ведь прошло больше года с того собеседования, но Алекс не видел Ивана после. Неудивительно, ведь тот наверняка работал несколькими этажами выше. Вот и не довелось им пересечься. Многие сотрудники хотели подняться как можно выше, желательно к самим звездам. Немногим это удавалось.
— Пойдем, пройдемся немного. — Сказал Иван.
Это даже не звучало как предложение. Просто как факт: «Пойдем». Вот и пришлось пойти. Не то чтобы Алекс был в восторге, но, когда среди бела дня заявляется человек, нанявший тебя на работу, отказывать как-то неудобно. До лифта они шли молча. Бит подумал бы, что Иван про него забыл, но знакомый периодически оглядывался по пути. Двери лифта захлопнулись, и Бит почти сразу пожалел, что согласился. Им, наверняка, предстояло подняться на десяток этажей. От сознания, что предстоит забраться так далеко, что-то внутри скрутило. Будто перед прыжком в ледяную воду. Трусом Алекс не был, но все это начинало напрягать — как снег на голову свалившийся знакомый, затянувшееся молчание. Еще и слухи, которые чушью быть не переставали, но отчего-то припомнились в такой момент.
— Что такое? — Обратил Иван внимание на беспокойство коллеги.
Больше всего Алексу хотелось, чтобы тросы как-нибудь оборвались и лифт упал. За год будто ничего не изменилось — снова его испытывают на прочность, а правил игры ему так никто не объяснил. Хотелось, как и год назад, сбежать. Вернуться к родителям, и, как они и хотели, прожить до ужаса скучную жизнь. Только пути назад не было — из кабины-то не сбежать. Бит мотнул головой, так и не придумав ничего вразумительного.
— Забавный ты, конечно. — Иван не спешил ничего пояснять, пока Алекс не посмотрел ему в глаза. — Общался бы с людьми почаще, ни черта же не знаешь, что происходит внутри компании. И меня не знаешь, и куда я тебя веду не знаешь, и зачем.
Угроза или всего лишь скверная шутка? В безжизненности тусклого лифта перед глазами маячила только полурасстегнутая красная рубашка Ивана. Биту при взгляде на такой разгильдяйский вид особенно сильно в шею впивался воротничок выглаженной белой рубашки, вокруг которой всем сотрудникам полагалось петлей затягивать галстук.
— Разве люди знают что-то? Разве вы позволите им что-то узнать?
Алекс чуть не прикусил предательский язык. Но таков уж его характер — за словом в карман не полезет.
— Не умничай тут. — Ивана, похоже, только развеселило такое ребячество. — Умники в космос не летают.
Последние слова он сказал совсем тихо, и сразу отвернулся, показывая, что выспрашивать у него что-то дальше бессмысленно.
В кабинете было темно и тихо, только жужжал еле-еле вентилятор. Он бы мог включить свет, но тогда уснуть точно не получится, а больше делать нечего. Перевернувшись на другой бок на неудобном офисном диванчике, Алекс в очередной раз проклял Эндера с его странными заданиями.
Сначала ничего не предвещало беды — Иван вырвал его посреди рабочего дня ради встречи с неким Винди. Первые пару часов Бит был даже не против подождать. В назначенном месте, пустом офисе, атмосфера вполне располагала к приятному безделью. Вот только стрелка на часах клонилась к вечеру, а никто так и не пришел. Устав от отдыха, Бит был бы рад уйти, послав к черту опаздывающего незнакомца, если бы не одна проблема — его ключ-карта. Он никогда раньше не терял ни ключи от дома, ни телефон, чтобы именно сегодня жизнь устроила ему такую засаду.
Со вздохом, Алекс понял, что вряд ли кто-то сегодня придет, если Иван зарезервировал кабинет. И уж тем более вряд ли этот подлец, Винди, явится спустя полдня. Если бы его мнение спросили, Бит сказал бы, что ему изначально не очень-то и понравилась идея знакомиться с не пойми кем по указанию Эндера. Но таков был договор: он делает все, что требует Иван, если хочет когда-нибудь слетать в космос.
Впрочем, права жаловаться Бит не имел. Жаловаться в принципе было бы грехом, раз уж Эндер делал все возможное, чтобы допустить Алекса до полетов. Подобная доброта нового друга не могла не настораживать, и можно было догадаться, что однажды он потребует что-то равноценное. Пока что это не имело значения. Иван дал ему много новой и полезной информации, к примеру о том, что лучше не лишний раз не называть свое настоящее имя. Все в этой чертовой компании страдали паранойей, но Алексу было не сложно откликаться на «Бит» и называть Ивана «Эндером». На самом деле многие использовали прозвища, как звали того же Ликера, Бит так и не узнал.
Алекс не сразу заметил, как дверь приоткрылась без единого звука. Чей-то силуэт промелькнул в проходе, и тут же дверь вновь оказалась закрытой. Темнота незнакомца ничуть не смутила — выключатель он не спешил искать. Не видно было ни черта, только по смутному силуэту стало понятно, что незнакомец — высокий молодой мужчина. Было как-то не очень приятно и дальше оставаться в темноте с кем-то непонятным, поэтому Бит занялся поисками выключателя.
— Давно ждешь? — Поинтересовался Винди довольно безучастно. Бесят такие черти — могут и весь день заставить прождать, а потом как ни в чем не бывало завалиться. — К сожалению, я не смог прийти раньше.
Винди стоял, скрестив руки, не думая даже тоже поискать свет. Отчего-то он начинал раздражать Бита, хотя еще ничего и не успел сделать. Просто заставил прождать сто лет, а теперь завалился и стоит в темноте, скрестив руки. Отыскав наконец выключатель, Алекс щелкнул по нему сильнее, чем следовало.
— Все нормально, ты как раз вовремя. Я еще не успел заскучать. — С плохо сдерживаемым раздражением ответил Бит, наблюдая, как Винди рассеяно щурится на свет.
Выглядел новый знакомый совершенно обычно — даже полный комплект стандартной униформы носил, включая галстук и выглаженную белоснежную рубашку. Даже новички настолько дотошно к соблюдению дресс-кода не подходили. В общем-то, ничего примечательного в нем не было. Таких люди обычно называют симпатичными, но Алексу тяжело было испытывать симпатию к настолько непунктуальным личностям. В конце концов, если бы не Винди, Бит не застрял бы в этом богом забытом офисе на целую вечность.
— Эндер, наверное, рассказывал про меня. — Привыкнув к освещению и перестав щуриться, молодой человек заговорил. — Приятно познакомиться, АлексБит.
Бит долго смотрел на протянутую руку, не без труда преодолев соблазн не отвечать на рукопожатие. До чертиков его начал напрягать этот тип.
— Обычно, люди что-нибудь отвечают... — Винди до неприличия долго сжимал руку Алекса. И улыбался так искренне, чуть ли не до хруста костей стискивая чужую ладонь. — Ну да ладно, проехали, поучать вежливости я тебя не собираюсь.
После непродолжительных поисков, Винди достал из портфеля пустой бланк и небрежно кинул на стол. Взяв в руки лист бумаги, Бит понял, что это какая-то анкета. Недоумение только нарастало с каждой прочитанной строчкой: «Вопрос 1. Как бы вы описали слепому синий цвет? Вопрос 2. Я лгу — является ли данное утверждение правдой? Вопрос 3. Если бы президент компании был животным, то каким именно, по-вашему мнению?» Он бросил анкету обратно на стол, уставившись на Винди с немым вопросом, но тот только развел руками.
— Шутки со мной шутишь? — Нервно улыбнувшись, спросил Бит. Так хотелось разорвать дурацкую анкету и бросить в лицо этого насмехающегося негодяя.
— Какие еще шутки? — С самым искренним недоумением удивился Винди. — Я попрошу тебя не называть шутками мое исследование. Прошу, отнесись к этому серьезно.
«Самодовольный кретин», — подумал Бит, но ручку все-таки взял. Что ж, ответить на пару вопросов не так уж и сложно: «1. Составитель вопроса идиот. 2. Составитель не только идиот, но и лгун. 3. Если бы этим президентом оказался составитель данной анкеты, по-моему мнению, он был бы самым настоящим животным». Бумага порвалась в нескольких местах от сильного нажатия на ручку, но это не помешало Алексу закончить довольно быстро.
Винди пробежал глазами ответы, кивнул, и не сказав ни слова покинул кабинет. Бит успел прихватить дверь до того, как та захлопнулась. Он только застал удаляющуюся фигуру нового знакомого, который по пути выбросил в урну скомканный листок бумаги.
Задаваясь вопросом, что бы это все могло значить, Алекс еще некоторое время простоял в пустом коридоре.
Бит не мог уснуть. Облупившаяся побелка на потолке мозолила глаз. Он успел каждую трещинку выучить, а сон все не шел, как назло. Грядущий день предстоял тяжелый, а ему не спалось. Стоило закрыть уставшие глаза, и он начинал думать о предстоящем полете, и это заставляло его переживать. Тревоги отбивали сон, и он начинал тревожиться еще сильнее, представляя, как после бессонной ночи он, наверняка, облажается.
Бит перевернулся набок, чтобы не видеть осточертевший потолок. В комнате не было совсем темно, излучение ночного мегаполиса проникало сквозь не зашторенное окно. Если всмотреться, то можно даже с кровати разглядеть здание главного офиса Миры. Даже дома он не может отвлечься от мыслей о работе.
Завтра его первый полет, и на кой-то черт именно накануне Иван захотел поговорить. Он, конечно же, сделал очень много для Алекса. И поэтому Алекс, конечно же, не мог отказаться. Воспоминания об этом разговоре и не давали уснуть. Бит знал, что однажды Эндер потребует что-то от него. И этот момент настал.
— Я знаю, что на тебя можно положиться. Я доверился тебе, допустил до полетов. Теперь ты должен довериться мне. — Никогда голос Эндера не звучал настолько серьезно.
В последнее время стали ходить слухи, что внутри Миры развернута самая настоящая агентура. Бит этому не сильно был удивлен, скорее, было бы странно, что секреты космоса никого не интересуют. Но он и подумать не мог, что к созданию шпионской сети причастен никто иной как человек, принявший его на работу. И подумать не мог, что настолько высокопоставленный сотрудник внедрился в ряды организации только с целью сбора информации.
— Мы стояли у истоков Альфы. Познакомься, это —
— Я его знаю. — Сказал Бит, смотря на пропавшего несколько месяцев назад Ликера. Тот приветливо махнул рукой старому знакомому.
Иван не выглядел удивленным.
Было опрометчиво доверять Эндеру. Если бы Алекс сказал, что совсем не боится, он бы соврал. Его никогда не интересовали интриги — он только хотел исполнить давнюю мечту. А теперь оказался втянут во что-то непонятное. Конечно, он помнил условия контракта, который подписал с Мирой. Помнил отдельный пункт про наказание за шпионаж. В общем, никакие деньги не стоили того, чтобы предавать Миру.
Бит понимал, что теперь в его же интересах помогать Ивану. Им обоим невыгодно раскрывать друг друга. Но такая несвобода раздражала. Алексу не хотелось бы ни от кого зависеть.
Штаб-квартира Альфы больше напоминала клуб энтузиастов. Дешевое оборудование, скромный офис в спальном районе города, перегоревшие лампы — Алекс не позволял первому впечатлению обмануть себя. Они все это время были на виду, где никто не додумался искать.
— Значит, ваша цель — разоблачить корпорацию зла? — Бит еле сдерживал нервную улыбку, пока говорил это.
— А ты думал, у нас какие-то более злодейские цели? — Иван стоял, скрестив руки на груди посреди комнаты, а над ним раскачивалась мигающая лампочка. Алексу эта картина показалась крайне сюрреалистичной. — Нас объединяет то, что мы несогласны с тем, что цель оправдывает любые средства. Ну, понимаешь, любые средства. Каждый из нас так или иначе пострадал из-за Миры.
Алекс не мог уснуть. Слишком много мыслей роилось теперь в его голове. Все не казалось таким уж однозначным теперь. Ведь что-то побудило сотрудников Миры уйти из передовой компании ради туманных перспектив. Их вера в то, что недопустимо скрывать от общественности существование внеземной жизни. Альфа — первые, кто решил противостоять Мире, кто несогласен с их политикой. Бит в здравом уме в жизни бы не связался с ними, но теперь, будучи уже втянутым в это противостояние… Что же, Мира действительно не казалась ему безгрешной.
— А если я откажусь?
— Я все же надеюсь, что ты проявишь сознательность. — Иван был невозмутим. — Недавно ведь отдел безопасности обнаружил, что засекреченные архивы кто-то взломал. Я решил не стоять в стороне и принять участие в расследование, и совершенно случайно обнаружил, что взлом был осуществлен с помощью этого устройства.
Эндер небрежно бросил ключ-карту Алекса на стол.
— Ты спер мой пропуск?! — От удивления Бит закричал.
Ликер, сидящий в углу, еле сдерживал смех. Несмотря на крайнюю степень возмущения, Алекс не мог не отметить, как изобретательно Эндер все продумал. Видимо, не в первый раз проворачивает подобное.
— Я могу уничтожить улики. А могу доложить начальству, но мне этого очень уж не хочется. А тебе?
Алекс отчасти ненавидел себя за то, что согласился на все условия, но разве у него был выбор? Тем более, он не знал всех мотивов заговорщиков. Ему вообще лучше теперь как можно меньше знать, чтобы не выдать себя. Злость на Эндера немного поутихла. Тот часто вводил Алекса в заблуждение, пытался им манипулировать, но все же Бит чувствовал между ними очень странную, принужденную дружбу. Никто и никогда не воспринимал всерьез желание Алекса стать космонавтом, и только Иван помог ему. Разве имеет что-то еще значение?
Тупо пялясь в потолок, Бит силился сквозь него увидеть путь в ночном небе. Или же бесследно затеряться где-нибудь там, в холодных глубинах космоса. Уже завтра он будет там. А что там в принципе такого интересного? Чего его туда так потянуло? Он злился на себя за преступную беспечность. Какая-то идиотская мечта привела его в итоге к тому, что он оказался меж двух огней со связанными руками. Космос манил уже не так сильно своими загадками, и даже предвкушение первого полета омрачалось тошнотворными мыслями о предстоящем предательстве. Отсутствие выбора — лишь отговорка. На самом деле он трус, не решившийся принять ничью сторону.
***
Колючий ветер не сдавался в попытке склонить заблудших путников к земле. Идти навстречу ему было тяжелее с каждым шагом. Небо сливалось с землей, поднявшиеся хлопья снега летели сквозь мутную мглу. Алекс оступился, и, чуть не упав, застыл. Эмиль, повисший на его плече, по инерции зашатался, так что пришлось придержать, чтоб не упал. Бит не был уверен, что ему хватит сил поднять товарища, если тот упадет. Он почти не чувствовал уставших ног, наверняка стершихся до кровавых мозолей. Холод притуплял чувства. Собравшись, он сделал маленький шаг, с усилием переставив увязнувшие по колено в снегу ноги. Думсдей медленно поплелся следом. Холод и безнадега отбивали зачатки всех чувств. Алекс не прикидывал даже шансы на чудесное спасение, а видел только в слепой темноте тусклый огонек, маячащий где-то очень далеко. У них ничего не осталось кроме святого убеждения, что сдаться сейчас будет хуже смерти. Так и брели целую вечность в гнетущем молчании, почти что наугад. Розовому казалось, что, если он откроет рот, со словами из него вылетят остатки всяких жизненных сил. Только вьюга не стихала, разносясь по снежным пустошам. Иногда ее завывания переходили в плач, иногда в крик, словно кричала душа заблудшего путника. А они, по ошибке выжившие, все шли в неизвестность навстречу ледяной тьме. В чертовой арктической пустоте они могли довериться лишь направлению ветра. Одного лишь переменчивого ветерка было безнадежно мало, но иных ориентиров не оставалось — компас был бесполезен из-за залежей магнитной руды. Алекс ясно помнил, что утром с базы в поход их провожал слабый попутный ветер, теперь же он окреп, озлобился, и словно пытался сгубить вторженцев. Чтобы вернуться, приходилось под его натиском продираться обратно. Но шли они целую вечность, и до сих пор даже слабого намека на станцию не появлялось. Стало быть… Бит старался гнать безутешные мысли как можно дальше. Будто назло, пурга резко усилилась. Мириады снежинок разом взмыл вверх, в темное небо, закружившись в дьявольской пляске. Алекс представил себе, так ярко и отчетливо, как этот безжалостный ветер подхватывает их двоих и уносит на край света. И они летят и летят, бесконечно долго, как снежинки, пока внезапно ветер не ослабевает; тогда они мгновенно разбиваются оземь. Правда, должно быть сложно насмерть разбиться о такой массивный снежный покров. Может, и малодушно думать о смерти, но, а куда им ползти, ради чего? Ползти, выгрызая у судьбы еще один день — не сизифов ли труд? Ведь оступиться сейчас будет много легче и проще. Заснуть беспробудным сном, укрывшись чистым снежным саваном, освобождающим от любой ответственности. Промозглая вьюга будто выела все чувства, лишила воли к жизни. А как можно такую жизнь любить? Внутри Алекса тоже бушевала буря, а в голове не смолкал гул непрошенных мыслей, и поднявшийся ворох воспоминаний накатывал, как снежный ком. На кой черт Эндер за него уцепился, решил протащить наверх? Быть может, Иван сразу разглядел, что у Алекса с головой не все в порядке. Нормальный человек разве сможет в космос полететь? На то он и нормальный, что не поддается всяким безумным идеям. Живет себе, довольствуясь малым, и не стремится стать частью больших историй. Да и пусть так! Но Бит так не мог, по-видимому. Сколько бы сильна ни была его ненависть и к Мире, и к полетам, а уйти он не мог. И тосковал по дому, по Земле, только когда улетал оттуда. Быть может, и не было у него никакого дома никогда. Вот и оставалось только день за днем давиться ненавистью к себе и окружению, надеясь найти себя в глубинах Вселенной. Или навсегда затеряться среди звезд. Осколок метеорита, надежно упакованный, будто выжигал спину, а тяжесть его тайны клонила к земле. Но Бит продолжал молчать, только пальцы судорожно впивались в плечо Думсдею, стоило ему вспомнить о своей ноше. Алекс осознавал их шансы на выживание, но не мог не прикидывать, где бы на станции ему спрятать метеорит. Стоит недосмотреть, и Думсдей опять столкнется с этим. Неподготовленного человека инопланетное зло, заточенное во льде, быстро поглотит, сломает. Эмилю много знать не стоит. Те, кто много знают, долго не живут. В бессильной злобе Алекс мог только сцепив зубы ползти дальше. Но сколько бы он не вглядывался в ледяную пустоту, силясь разглядеть дорогу домой, видел только картины прошлого. Сколько еще жизней, помимо его, загубит тайна, скрытая во льдах чужой планеты? Ведь все эти эксперименты на сотрудниках, все подпольные опыты, скоропостижно скончавшиеся бедолаги, которым не повезло слишком близко столкнуться с внеземной жизнью — все это было лишь ради того, чтобы скрыть правду. Но утечка вируса из земной лаборатории все же произошла, а потому Мира так отчаянно пыталась все исправить. Найти противоядие против заразы, рожденной из метеорита. Да только вышло все ровно наоборот: хотели как лучше, а получилось, как всегда. За грех гордыни земных ученых приходилось расплачиваться рядовым космонавтам, далеким от понимания истинного положения дел. Годы тренировок, миллионы затрат ради того, чтобы стать подопытными крысами. Алексу до сих пор казалась нелепой идея проводить такие бесчеловечные эксперименты на своих же сотрудниках. А с другой стороны, есть ли более бесправные существа, чем подчиненные? Скованные цепями контракта, разве могли они отказаться? Космические тайны охранялись наряду с военными, и наказание за нарушение условий контракта было суровым. Бит не имел права отказаться тогда. Когда его предательство вскрылось… Воспоминания разлетались, словно снежинки по ветру. Память была столь же ненадежна, как предательский лед; столь же непостоянна, как погода на Полюсе. Разум Алекса то мутился, то прояснялся. Бессонные дни и ночи, в которые невозможно толком ни спать, ни бодрствовать, сводили с ума. Слишком давно кошмары во сне и наяву стали его вечными спутниками. Он помнил все, как будто это было вчера — как подписывал согласие на добровольное медицинское вмешательство после первого своего вылета, как вели его на процедуру электросудорожной терапии, и как он выходил из кабинета, но уже другим человеком. Много раз выходил из того кабинета, с каждым разом теряя себя снова. Память неизбежно возвращалась. Обрывками, постепенно. Но это не имело значения. Врачи Миры никогда не пытались добиться полной потери памяти, суть эксперимента заключалась не в этом. Им не нужен был овощ вместо сотрудника. Они всего лишь заставили Алекса сомневаться в каждом своем воспоминании, сделали его еще более параноидальным и недоверчивым, чем он был. Когда он в очередной раз вспомнил слишком много и в очередной раз его повели в знакомый до боли кабинет, он только надеялся, что в этот раз удар тока поджарит его мозг, и наконец наступил долгожданное исцеление. И все же, ничего из этого не имело значения сейчас. Если Алекс и хотел убежать от земных страстей как можно дальше, ему это удалось. Сложно представит более спокойное место, чем инопланетная ледяная пустыня. Алексу даже подумалось, все не так уж и плохо, в конце концов. Кислорода в баллонах хватит еще на полчаса. Он видел, с каким трудом каждый новый шаг давался Думсдею. Бит остановился, и оранжевый обессиленно повис на нем. Он невольно устремил взгляд верх, но небесное полотно оставалось слепо, скрываясь завесой метели. И ни звезды, ни спутники планеты не могли направить заблудших путников. Отчего-то клонило в сон, и с новой силой навалилась усталость. А груз запретного знания за спиной все так же отягчал. «Все не так уж и плохо», — сказал Алекс, но вряд ли Думс услышал его бормотанье. Но что это там мелькнуло вдалеке? Слепой огонек неуверенно пробивался сквозь колючую вьюгу. Неужто свет фонарей? Скрытые метелью, слабо вырисовывались впереди знакомые очертания станции. «Видишь?» — чуть ли не прокричал тогда Алекс. Эмиль не ответил. Быть может, тот и не видел ничего уже, до того утомило его мельтешение вьюги. Но Алекса это не волновало — он-то все видел. Еще минуту назад он был готов сдаться, но сейчас как заново родился — все стало ни по чем. Будто пленник, впервые за долгое время увидевший Солнце, он почти ослеп.
