Тесные связи

       Не Хуайсан смотрел на доску, заставленную черно-белыми камнями, бесконечно долго, словно нарочно испытывая терпение.        – Ну вот, я проиграл, – печально вздохнул он наконец. Цзян Чэн не купился на несчастный вид.        – Поддавался? – с подозрением уточнил он.        – Зачем? – Не Хуайсан то ли правда испытывал искреннее недоумение, то ли успешно его изображал. – Так бы я заставил тебя что-то сделать, а теперь я полностью в твоей власти, и кто знает, что придет тебе в голову, и…        – Поддавался, – уже уверенно повторил Цзян Чэн. Не Хуайсан в сердцах махнул рукавом, едва не смахнув камешки с доски, а доску – со столика беседки.        – Да нет же! Твои подозрения оскорбляют меня до глубины души. Разве ты не должен доверять своему возлюбленному во всем?        – Кому-кому? – лицо Цзян Чэна стало еще более скептическим. – В любом случае, надо быть совсем блаженным, чтобы доверять кому-то вроде тебя.        Не Хуайсан испустил трагический вздох:        – Ты ужасный человек, Цзян-сюн. Ладно уж, говори свое желание. Ты собираешься сделать со мной что-то неприличное? – поинтересовался он слишком уж воодушевленно. – Или что-то, что мне не понравится? – а это уже осторожней.        – Ты однажды обещал станцевать с саблей, – напомнил Цзян Чэн. Не Хуайсан нахмурил брови, напрягая память, а потом вдруг замахал руками, медленно отползая по скамейке в сторону выхода из беседки.        – Нет-нет-нет, это плохая идея. Прямо очень плохая!        – Ты проиграл, это мое желание победителя, – Цзян Чэн не собирался отступать, тоже медленно сдвигаясь вдоль скамейки по другую сторону столика. Не Хуайсан выскочил наружу.        – Я не готов! Давно не тренировался и вообще... Ты будешь смеяться, а я опозорюсь!        Цзян Чэн непреклонно сложил руки на груди. Когда это Не Хуайсана волновала перспектива опозориться?        – Это давняя традиция нашего клана, – продолжал отпираться тот. – У тебя сложится о ней превратное впечатление. Духи предков потом мне накостыляют. Нет – и все тут!        Цзян Чэн молча переместился к выходу и уселся на ступеньки. Мощенный разноцветными плитками клочок земли, окруженный цветущим кустами и деревнями, был безлюден. Не Хуайсан переминался с ноги на ногу и оглядывался.        – Давай, я кого-то из своих ребят позову, они лучше меня танцевать умеют? – начал торговаться он. – О! А хочешь, Не Чжэнь станцует? Он где-то рядом должен быть…        Цзян Чэн, не вовремя расслабившись, едва не съехал по ступенькам.        – Нет! – рявкнул он слишком уж поспешно. Он определенно не желал видеть помощника Главы Не, пляшущим с саблей.        Воображение почему-то рисовало ее в зубах.        Обреченно вздохнув, Не Хуайсан начал развязывать пояс и стягивать с себя верхнюю накидку.        – Ты что затеял? – Цзян Чэн снова едва не вскрикнул от неожиданности. – Это что, попытка отвлечь внимание?        Не Хуайсан невозмутимо бросил ему клановую накидку вместе с поясом.        – Я не могу это делать прямо так. Я себе рукав отрублю. Или волосы. Или голову, запутавшись в подоле, – он продолжил деловито раздеваться, скидывая одежды на колени Цзян Чэну, пока не остался в штанах и короткой рубашке.        – Дальше не будешь? – осторожно поинтересовался Цзян Чэн, скользя взглядом по тонкой, все еще юношеской фигуре. Конечно, он и сам выглядел гораздо моложе, как и любой сильный заклинатель, но за себя пятнадцатилетнего не сошел бы никак.        – Этого достаточно, – ответил Не Хуайсан, а потом бросил на него многозначительный взгляд: – Или ты опять хочешь увидеть, какое на мне белье?        – Не хочу, – быстро ответил Цзян Чэн. Прозвучало не убедительно. Не Хуайсан усмехнулся и стянул волосы на затылке в плотный узел. С видом обреченного он полез в рукав сброшенного дасюшена и выудил из него длинную саблю в богато украшенных ножнах. Те тоже упали поверх одежд. Сверкнула под ярким солнцем наточенная сталь.        – Только пообещай, что не будешь смеяться, – потребовал Не Хуайсан отходя на середину площадки.        – Тогда не делай ничего смешного, – предложил Цзян Чэн, складывая гору одежд на пол беседки рядом с собой.        Не Хуайсан трагически покачал головой.        – Ужасный человек. Просто невыносимый!        Он встал в исходную позицию, бесшумно шевеля губами, словно вспоминал какие-то азы. На лице застыло забавное сосредоточенное выражение.        Первый неуверенный взмах закончился слишком рано, некрасиво оборвав дугу. Следующий оказался слишком сильным, занеся все тело в сторону. Не Хуайсан перехватил саблю удобней и продолжил. Сначала он двигался осторожно, напряжение скользило в каждом шаге и жесте, но постепенно расслаблялся, скованность движений уходила, как и ощущение, что он постоянно повторяет про себя последовательность движений. Тело вспоминало, как двигаться, отключая контроль рассудка.        Сабля выписывала в воздухе слепящие круги, временами клинок было сложно разглядеть. Не Хуайсан вращал ее то в одной руке, то в другой, почти незаметно для глаза перебрасывая из руки в руку, то сразу двумя, чертя вокруг себя серебристые узоры.        Взмахи рук перестали казаться оборванными, а шаги нетвердыми. Наконец он двигался свободно и уверенно, бесшумно скользя по камням, будто следуя одному ему слышимой музыке. Проворачиваясь, уклоняясь от воображаемого противника, подпрыгивая и подныривая под невидимые атаки. Выпады и стойки почти не читались, сливаясь в одно сплошное слитное движение. Наверняка это было не то, что демонстрировали воины Цинхэ Не, и далеко не тот уровень мастерства, которым стоило хвастаться, но все это выплавилось во что-то действительно больше похожее на танец, но при этом дикое и безумно притягательное.        Цзян Чэн понял, что не может оторвать глаз.        Не Хуайсан постоянно строил из себя то обморочную деву, то смертного хиляка и бездельника, и было легко забыть, что пусть он лентяй и неумеха, но все же заклинатель. Со всеми соответствующими базовыми навыками.        Цзян Чэн едва не охнул, когда он легко перекатился колесом, едва коснувшись кончиками пальцев земли, пока сабля в другой руке описала широкую дугу, со свистом рассекая воздух. Еще несколько эффектных выпадов и поворотов – зрелище явно двигалось к кульминации.        Пронесшись по площадке сверкающим вихрем, Не Хуайсан подбросил саблю высоко вверх и тут же резко наклонился вниз, стоя на одной ноге, а второй очертив идеальный круг в воздухе, незаметно провернулся на носке опорной и поднялся, чтобы тут же снова повторить. Сабля над ним достигла высей точки полета и стремительно понеслась вниз.        Цзян Чэн едва не привстал со ступеней.        Не успеть, никак не успеть!        Не Хуайсан поставил обе ноги на землю, выпрямился, отводя руку в сторону. Но сабля, вместо того, чтобы упасть в эффектно подставленную ладонь, врезалась рукоятью ему в макушку. Не Хуайсан вскрикнул, зашатался и шлепнулся на зад прямо на каменные плитки.        Сабля грохнулась рядом, зазвенев о камни, словно осыпая своего неуклюжего хозяина витиеватыми ругательствами.        Не Хуайсан поморщился и потер пострадавшее место.        – У меня этот прием никогда не получался, – признался он.        – Зачем тогда его делал? – поинтересовался Цзян Чэн участливо.        – Подумал – а вдруг! – воскликнул Не Хуайсан с откровенной обидой. Цзян Чэн спрятал лицо в ладонь, заодно скрывая неуместную улыбку. Не Хуайсан завозился на земле и потребовал:        – Подними меня. У меня перед глазами все плывет и птички летают. Маленькие такие и разноцветные.        Цзян Чэн закатил глаза к небу, но все же встал, подошел к нему и помог встать на ноги. Не Хуайсан все еще пошатывался. Он отвел его к беседке и усадил на ступени рядом с ворохом одежд. Сам присел с другого боку.        – Ну что, будешь насмехаться? – Не Хуайсан требовательно вцепился в его рукав. – Или наконец выскажешь мне все свое восхищение? Конечно, совсем другое дело, когда горят костры, бьют барабаны и вокруг все двигаются в одном ритме… Но я даже сам от себя не ожидал, что столько всего помню, – он рассмеялся с неожиданным смущением.        Цзян Чэн прикрыл глаза, дополняя только что увиденное новыми декорациями. И костры, и барабаны были весьма эффектны, но прочих адептов Цинхэ Не лучше убрать вместе со зрителями. Чтобы ничто не мешало повалить Не Хуайсана на землю прямо там и двигаться. В одном ритме под бой барабанов и всполохи костров.        Картина была так хороша, что он неожиданно покладисто согласился:        – Ладно, удивил. Не думал, что ты можешь выделывать со своей саблей такое.        Не Хуайсан горделиво вскинул голову.        – Ха! Я и с двумя могу. Но в следующий раз лучше загадай что-то неприличное, – он положил подбородок Цзян Чэну на плечо. – Можно даже ужасно грязное.        Цзян Чэн хотел было предложить ночную охоту на болотах, но внезапно для себя тактично промолчал – настроение было самое миролюбивое.        – В следующий раз будешь с веерами танцевать.        Не Хуайсан едва слышно хмыкнул.        – В следующий раз я поддаваться не буду, – шепнул он ему в ухо и легко чмокнул в щеку. И пока Цзян Чэн не успел опомниться, схватил свою одежду в охапку и шмыгнул за ближайший куст.        Сабля так и осталась одиноко блестеть на солнце посреди площадки.