Тесные связи

      Начался этот вечер в кабинете Цзян Чэна прилично и подобающе. Впрочем, все вечера, которые заканчивались каким-то непотребством, начиналась прилично и подобающе. Вот и на этот раз главы Великих орденов собрались обсудить дела и ту небольшую услугу, которую глава Цзян пообещал оказать главе Не.       – Не томи, Цзян-сюн, ты смог выяснить хоть что-то или нет? – просительно протянул Не Хуайсан, обмахиваясь веером. В комнате было прохладно, и делал он это из-за явного волнения.       – С чего бы я что-то и не смог, – бесстрастно заметил Цзян Чэн и, демонстративно преисполненный уязвленной гордости, отвернулся к окну, за которым все казалось сделанным из хрусталя. Ночью прошел ледяной дождь, превратив Пристань Лотоса в сказочное королевство.       Не Хуайсан насупился и надул губы, не менее демонстративно выражая свое неодобрение уклончивыми ответами. Дразнить его было забавно.       Дело оказалось несложным. Некий господин, которого Не Хуайсану рекомендовали проверенные люди – и им глава Не был склонен доверять, – отправился с четырьмя кораблями на юго-запад продать товар и привезти другой. Не Хуайсан заказал ему какие-то редкие вещицы. Цзян Чэн хорошо это помнил, тот ему все уши ими прожужжал, томясь в ожидании, хотя уж кто-кто, а глава Не в неумении подождать замечен не был. Тут Цзян Чэн усмехнулся про себя, поймав краем взгляда, как брови Не Хуайсана сдвинулись к переносице еще сильнее.       И вот незадача – два судна из четырех были потеряны. Утонули недалеко от Пристани Лотоса. Незадачливый торговец рвал на себе волосы, падал главе Не в ноги и оправдывался, что ночью на них напали неведомые темные твари и утащили пару суден с товаром и командой на дно, а остальные только и успели унести оттуда ноги вместе с прочими частями тела, товаром и изрядно потрепанными кораблями.       Не Хуайсан заподозрил, что что-то там было нечисто, несмотря на честные глаза торговца и поручительство его влиятельных друзей. Но вести самостоятельное расследование на территории Юньмэн Цзян он не решился, а честно обратился за содействием к его главе. Говоря простым и понятным языком: решил переложить на него всю свою работу.       Цзян Чэн этот ход не слишком оценил. Нет, ему было не трудно, да и престиж Юньмэн Цзян эти слухи о тварях тоже затрагивали, но все же нельзя вот так просто взять и сесть ему на шею, невинно хлопая глазами!       Цзян Чэн снова повернулся к окну, оглядывая хрустальное великолепие, сверкающее на клонящемся к закату солнце. Правда, из-за погоды, подарившей это прекрасное зрелище, в комнатах было довольно промозгло, несмотря на зажженные жаровни. Но все же хорошо, что Не Хуайсан прилетел так вовремя и застал все это. Мало кому удавалось подловить момент и увидеть Пристань Лотоса такой.       Едва слышное покашливание заставило наконец повернуться к гостю.       – Я не мог оставить просьбу главы Не без внимания, – деловым тоном сообщил Цзян Чэн, не сдержав под конец иронии в голосе. – Это дело не доставило мне слишком много беспокойств, но все же отняло время и силы адептов.       Не Хуайсан понимающе кивнул.       – И что же глава Цзян потребует за свою помощь? – осторожно поинтересовался он, прячась за веером и волосами. Слишком старательно – видимо, чтобы скрыть отражающуюся в глазах работу мысли: как бы вытянуть побольше и отдать поменьше, а желательно вообще уйти в плюс.       Можно было, конечно, заручиться каким-то выгодным соглашением на содействие Цинхэ Не в деле аналогичного рода, но сегодня Цзян Чэн чувствовал себя поразительно щедрым. И настроение у него было на удивление мирное, а какая-то мелкая проказливая тварь внутри требовала поразвлечься.       – Давай немножко поиграем? – предложил он и в ответ на удивленное восклицание поманил Не Хуайсана за собой в центр комнаты, где они остановились друг напротив друга. – Ты будешь задавать мне вопросы, а за каждый ответ снимать с себя одну вещь.       Не Хуайсан охнул и едва не выронил веер. Взгляд его на миг стал растерянным и немного смущенным, а потом он снова прищурился и насмешливо заметил:       – И это мои идеи ты обычно называешь глупыми?       – Вероятно, это заразно, – Цзян Чэн пожал плечом. В нем бурлило странное игривое веселье. То ли дело было в близкой, несмотря на морозы, весне, то ли просто в том, что последний раз они оставались вот так наедине больше двух месяцев назад.       Не Хуайсан фыркнул и заметил весьма проницательно:       – Признайся, ты просто хочешь посмотреть на меня голого? Так я могу просто так раздеться!       Цзян Чэн воодушевился.       – Раздевайся.       – Ну уж нет, – Не Хуайсан скрестил руки на груди. – Здесь холодно.       – Тогда никаких ответов, – Цзян Чэн с сожалением качнул головой и сделал навстречу мягкий медленный шаг. – Какая жалость, мне показалось, что ты так сильно переживаешь за эти товары… А теперь оказывается, что ты готов отказать мне в такой маленькой просьбе?       – Эта просьба в высшей мере неприлична, глава Цзян, – непреклонно ответил Не Хуайсан и вытянул руку с веером. Тот уперся в грудь Цзян Чэна, не позволяя приблизиться вплотную. – Вопиюще непристойна, – добавил он, а глаза так и сверкали предвкушением. Цзян Чэн ухмыльнулся.       – Ну же. Неужели ты испугался всего лишь маленькой игры?       Не Хуайсан бросил на него скептический взгляд.       – Это ты на такое поведешься, а я нет.       Цзян Чэн фыркнул. Не Хуайсан вздохнул.       – Ах, что я могу сделать, раз ты припер меня к стенке? – он развел длинными рукавами, печально качая головой. Голос стал полным жертвенности и трагизма. – Мне ничего не остается, кроме как пожертвовать своей честью ради благого дела.       Благим делом были два трюма произведений искусства, тканей и украшений, но Цзян Чэн проявил редкую тактичность и не стал об этом напоминать.       – Ты можешь отобрать у меня все, что на мне надето, раз уж такова плата за твою помощь, – продолжал проникновенно причитать Не Хуайсан, – только учти…       – Только учти, пояс считается одной вещью, – Цзян Чэн не дал себя отвлечь и вовремя внес уточнения, оценив все части этого пояса и количество подвешенных на него предметов.– А украшения не считаются вовсе.       Уже почти расплывшийся в победной улыбке Не Хуайсан разом скис, а из глаз ушел хитрый блеск.       – Ладно уже, не тяни кота за хвост, раз все выяснил. Подлый Сюй соврал? Речная нечисть ни при чем?       – Да, подлый Сюй соврал, – кивнул Цзян Чэн, но дальше замолчал, выразительно глядя на него. Не Хуайсан сперва растерялся, а потом независимо фыркнул, нагнулся и стащил сапог с ноги.       – И речная нечисть тут действительно ни при чем, – продолжил Цзян Чэн и снова уставился выжидающе. Не Хуайсан пожал плечами и снял второй сапог, а Цзян Чэн проворчал: – Я бы не отказался лично побеседовать с этим Сюем – поинтересоваться, где он нашел столько смелости клеветать на Юньмэн Цзян, будто мы тут возле Пристани Лотоса развели темных тварей, которые могут корабль утащить, – договорил он уже откровенно опасным холодным тоном, а в кабинете отчетливо запахло грозой.       – Тогда скажи мне, что случилось на самом деле! – потребовал Не Хуайсан. Цзян Чэн ухмыльнулся и развеселился, злость отступила и затаилась где-то глубоко.       – Ну нет, так легко ты не отделаешься. Задавай конкретные вопросы, а я буду отвечать прав ты или нет.       – Ну хорошо, – Не Хуайсан сдался и принял правила игры. – Я думал, что, возможно, дело в тех темных тварях, которые ходят на двух ногах и зовутся людьми, – он прижал к губам веер. – Это были речные разбойники? И гад Сюй решил, что я не приму это оправдание, поскольку охрана у кораблей была удвоенная, вот и свалил все на тварей, чтобы уменьшить свою вину.       – И ты снова не угадал, – победно возразил Цзян Чэн. – Развести речных разбойников у себя под боком тоже не мой метод.       Не Хуайсан досадливо цыкнул и резко сложил веер. Он уже открыл рот для следующего вопроса, как Цзян Чэн напомнил:       – Я жду.       Не Хуайсан ухмыльнулся, чуть присел и нырнул руками под подолы всех своих многочисленных одеяний. На глазах у изумленного Цзян Чэна он выпутался из штанов, вытянул их наружу и швырнул ему. Цзян Чэн штаны поймал, встряхнул в воздухе и аккуратно положил рядом с собой на циновку.       – Он не просто врет, а сам замешан во всем этом? – Не Хуайсан вздохнул, словно наконец признал очевидное. Складки его одежд снова лежали ровно и аккуратно, касаясь краем циновок и скрывая ноги полностью.       – Верно, – Цзян Чэн кивнул и уставился на подол с большим интересом – полетят ли оттуда еще и нижние штаны? Но не полетели – Не Хуайсан принялся развязывать пояс. Тот упал на пол с таким стуком, будто весил не меньше десяти цзиней.       – Значит, корабли не утонули там, где он указал, а уплыли в неизвестном направлении?       – Утонули, – возразил Цзян Чэн. – Но не там, где он указал.       Не Хуайсан удивленно приподнял бровь, а потом досадливо выдохнул под насмешливым взглядом и снял клановую накидку без рукавов. Он позволил ей ненадолго повиснуть в отведённой в сторону руке, а потом медленно разжал пальцы. Роскошная ткань упала на пол тяжелыми складками. Цзян Чэн проводил ее внимательным взглядом. Морда зверя со смятой ткани скалилась совсем уж глумливо.       – Думаю, можно уже и не спрашивать, с товаром они утонули или без, – Не Хуайсан покачал головой. – Но боюсь, тогда мы дальше не продвинемся. Ты так коварен, Цзян-сюн, – он повесил голову, занавесив лицо волосами. – А я так наивно попался на твой крючок, согласившись на все это.       – Ты просто считал себя самым хитрым и надеялся легко отделаться, – поправил Цзян Чэн. – И да, товара на затонувших лодках не было.       – И вряд ли на него позарились темные твари, – вздохнул Не Хуайсан и стянул с плеч серый дасюшэн. Тот упал ровно на клановую накидку, скрыв наконец наглую морду.       – На него позарились другие твари, – подтвердил Цзян Чэн. – Ночью эти два судна отстали от остальных и причалили у небольшого городка на другой стороне реки, – пустился он в уточнения, с досадой скривившись: провернуть такое у него под носом – это же надо иметь наглость! Конечно, обычно главе Юньмэн Цзян не было дела до того, чем занимаются смертные на его территории. Но не когда в прикрытие своих делишек вмешивают темных тварей и тех, кто должен их истреблять. – Ночь была безлунная, но местные мальчишки все равно бродили у реки, они и увидели, как в темноте быстро разгружают трюмы и грузят все на подводы. Большая часть команды уехала на них же. А потом корабли поплыли дальше, но к своим, как сам уже знаешь, не присоединились. Их потопили в одном укромном заливе.       Сосредоточенно слушавший Не Хуайсан кивнул, явно пребывая мыслями уже не здесь. Пальцы бездумным движением развязали тесемки, удерживающие передник, и тот присоединился к одеяниям на полу.       Теперь на Не Хуайсане остался только жемчужно-серый шэньи, складки которого всегда колыхались так загадочно. Страшно было представить, сколько ткани (и денег) ушло на все эти многочисленные оборки. Страшно, но возможно. И Цзян Чэн решил, что оно того стоило до последнего стежка. Пусть даже на себя он бы такое в жизни не надел даже по случаю большого торжества, но Не Хуайсану подобное шло невероятно. Даже слишком невероятно – Цзян Чэн понял, что приятное игривое возбуждение от этой забавы, клокотавшее в груди и горле, медленно стекло к низу живота, отяжелев там вполне понятным способом. Захотелось поторопить Не Хуайсана со следующим вопросом, чтобы он наконец снял и этот халат. Но тот, кажется, видел его насквозь и продолжал задумчиво блуждать взглядом по потолочным балкам, мучительно медленно проводя краем веера по нижней губе.       – Удалось отследить, куда отвезли украденное? – наконец спросил он. Цзян Чэн вспыхнул.       – Ты что, во мне сомневался?       – О, мне показалось, что в этой игре я задаю вопросы, а ты отвечаешь, – Не Хуайсан поднял на него взгляд полный наивности, только краешки губ тронула откровенная усмешка. Цзян Чэн вскинул подбородок и коротко ответил:       – Удалось.       Не Хуайсан кивнул, и Цзян Чэн услышал в его выдохе заметное облегчение. А потом забыл обо всяких играх, потому что Не Хуайсан отбросил веер в кучу одежд и наконец дернул завязки на боку. Шэньи стек с него, упав на циновку, ложась вокруг щиколоток, словно клубы тумана у подножья гор. Не Хуайсан медленно переступил через него и оказался на шаг ближе. Наконец-то из одежды на нем остались только нательная рубашка и подштанники. Оба из тончайшего молочного шелка, приятно сочетающегося с цветом кожи. Там, где ткань соприкасалась с телом, в молочную белизну вливался нежный персиковый оттенок. Это еще больше волновало воображение. И определенные части тела.       Цзян Чэн хмыкнул и, не в силах просто стоять без дела, несколько раз медленно обошел Не Хуайсана по кругу, оглядывая со всех сторон. Тот следил за ним искоса из-за упавших на лицо прядей волос.       – Неужели вопросы у тебя закончились? – мягко поинтересовался Цзян Чэн, заканчивая третий круг. Не Хуайсан вздохнул – коротко и неровно, Цзян Чэн почти видел мурашки пробегающие по его телу, вслед за взглядом – и заканючил:       – Ну, может, хватит? Я и так уже стою тут перед тобой в одном исподнем. Холодно.       – А о чем ты думал, надевая зимой прозрачное белье? – вкрадчиво поинтересовался Цзян Чэн. По ответному взгляду Не Хуайсана стало понятно, о чем.       – Он полупрозрачное! – поправил он негодующе. – Но если хочешь посмотреть на меня в прозрачном…       – Не хочу, – поспешно оборвал его Цзян Чэн, но прозвучало совсем неубедительно. Не Хуайсан многозначительно приподнял бровь.       – Ладно, куда отвезли мой товар, ты выяснил. Чтобы не тратить время, сразу спрошу: он и сейчас в известном месте и его можно вернуть?       – Тебе повезло, так и есть. По крайней мере часть его все еще там, – Цзян Чэн кивнул, а Не Хуайсан трагически вздохнул, словно шел на пытку, и стянул левый носок, так и оставшись стоять на одной правой ноге.       – Он все еще на территории Юньмэна?       – Верно.       Не Хуайсан заметно приободрился, но тут же обреченно повесил голову и снял второй носок. Выражение лица него стало очень уж страдальческое. Он задышал обиженно, переступая по циновке с ноги на ногу и поджимая пальцы.       – У вас тут полы холодные, – капризно сообщил он. Цзян Чэн фыркнул.       – Уж не додумались под полом печку топить.       – А зря.       Цзян Чэн фыркнул громче и продолжил блуждать откровенным взглядом по телу Не Хуайсана. Шелк оставшихся на нем одежд был слишком тонким, чтобы скрывать то, что происходящим он весьма доволен, несмотря на жалобы. Собственные штаны вдруг показались Цзян Чэну еще более тесными, чем пару фраз назад.       Не Хуайсан не спешил задавать новый вопрос. Понял наконец, что у него осталось право только на два? Или его волновала только возможность вернуть свое добро, а мотивы преступления были не важны?       Цзян Чэн ни на миг этому бы не поверил.       – Я могу рассчитывать на твою помощь? – Не Хуайсан наконец задал вопрос, от которого готова была взвыть половина заклинательского сообщества. Но Цзян Чэн кивнул серьезно.       – Можешь.       Не Хуайсан едва заметно улыбнулся и начал издевательски медленно развязывать тесемки на рубашке. Так же издевательски неспешно он развел полы и позволил ткани сползти, оголяя округлое плечо и тонкую выпирающую ключицу, потом другое плечо, грудь и затвердевшие от холода соски, а потом рубашка наконец отлетела в общую кучу вещей. Цзян Чэна немного раздражало, что они там так и валялись. Беспорядка на территории Пристани Лотоса он не терпел. Ладно еще, когда одежда летит во все стороны в порыве страсти, но сейчас-то они ведут деловую беседу. Верно?       По телу прокатилась непроизвольная дрожь, словно оно насмехалось над его рассуждениями. В штанах уже давно было невыносимо тяжело и тесно, да и Не Хуайсан явно думал уже не только о пропавших лодках. Щеки заливал яркий румянец, губы приоткрыты, а тонкая ткань штанов натянулась еще сильнее.       – Он работает на кого-то? – голос Не Хуайсана внезапно стал жестким, а взгляд внимательным. Цзян Чэн качнул головой и дернул краем рта.       – Нет, это была его личная инициатива.       Не Хуайсан удивленно хмыкнул и задумался. Цзян Чэн столкнулся с острым ощущением, словно его сейчас пытаются жестоко обмануть. Он выразительно прокашлялся. Не Хуайсан бросил на него быстрый взгляд и расплылся в откровенно сладкой улыбке.       Штаны скользнули по узким бедрам и упали к ногам. Не Хуайсан поежился от холода, но тут же выпрямился во весь рост, расправляя плечи и откидывая волосы за спину. Те были уже настолько длинными, что наполовину закрывали ягодицы. Цзян Чэну всегда казалось, что это должно быть щекотно, но спросить он не решался. Кто о подобной несусветной глупости станет спрашивать?! Даже если очень интересно.       – Что же его сподвигло на это? – Не Хуайсан не выдержал темного и явно вожделеющего взгляда и отвел свой вниз и в сторону, прикусив костяшку пальца. Цзян Чэн ухмыльнулся и с деланным сочувствием протянул:       – Какая жалость, вопросы еще есть, а вещи закончились.       Не Хуайсан вздохнул и развел руками, а потом оживился.       – Давай теперь я за каждый ответ буду что-то надевать? – предложил он.       – Хорошая попытка. Но нет, – Цзян Чэн деланно вздохнул, а потом смилостивился: – Ладно уж, раз с тебя больше нечего взять, придется рассказать тебе за просто так.       Не Хуайсан просиял и одобрительно закивал.       – Зять этого Сюя служит чиновником. Недавно он попался на крупной взятке, а следом вскрылись и другие его темные делишки вместе с группой сослуживцев. Неприятности грозили всей семье, в частности любимой дочке твоего подозреваемого. Чтобы отмазать зятя от каторги, пришлось отвалить внушительную сумму, еще и многим занести недешевые подарки.       – Вот гадство! – выплюнул Не Хуайсан. – Мог бы взять в долг.       – Тогда пришлось бы отдавать. Он и так рассчитывал продать то, что осталось, и частично закрыть долги, чтобы совсем не прогореть.       – Ну нет, он теперь на корабле будет исключительно веслом работать. До конца жизни, – зловеще прошипел Не Хуайсан и наклонился за штанами, но был остановлен жестким окликом:       – Куда? Я разве разрешал тебе одеваться?       Не Хуайсан медленно выпрямился.       – А ты желаешь, чтоб я прямо так и ходил весь вечер? Подавал тебе так чай? Или танцевал в лунном свете? – голос снова стал донельзя сладким. Цзян Чэн удивленно вскинул брови.       – Танцевал? С веерами?       – С веерами не умею, – Не Хуайсан покачал головой. – Могу с саблей.       Цзян Чэн придержал комментарии насчет того, что как только глава Не не использует свою саблю, лишь бы не по назначению, и уточнил:       – Традиционные танцы клана Не?       – Ну, это больше фехтование, – пустился в уточнения Не Хуайсан. – Но красиво. Обычно это делается под открытым небом у костра. Но, конечно же, одетыми. Иначе неудобно.       – Одетыми не так интересно, – заметил Цзян Чэн вкрадчиво, а потом шагнул к нему вплотную. Прикоснулся к бедру кончиками пальцев и легко повел вверх. Кожа тут же покрылась мурашками. Не Хуайсан задышал чаще и инстинктивно качнулся к нему. Цзян Чэн положил ладонь ему на лопатку и притянул ближе. – Но мы придумаем, чем нам заняться еще.       Не Хуайсан тихонько хмыкнул, защекотав горячим дыханием его шею.       – Например, продолжим играть в нашу милую игру? Она мне понравилась, – прошептал он, легко царапнув рубашку на груди Цзян Чэна. Тот слегка удивился.       – О, у тебя есть еще вопросы?       – Нет, у меня есть ответы, – Не Хуайсан мягко освободился от его рук, отступая на пару шагов.       Цзян Чэн насторожился. Не понравились ему эти интонации. Впрочем, он и не думал, что Не Хуайсан не придумает, как поквитаться с ним за эту игру.       – Но у меня нет вопросов, – возразил Цзян Чэн. Не Хуайсан склонил голову набок и растянул губы в многообещающей улыбке.       – А это потому, что ты о них не догадываешься. Помнится, ты упоминал, что у твоих учеников испортились отношения, – Не Хуайсан поднял взгляд к потолку и прижал палец к губам.       – Я такого не говорил. Они просто начали вести себя странно. Может, это возраст.       – Ага, брачный.       – Ты о чем это? – Цзян Чэн насторожился. Не Хуайсан усмехнулся.       – Теперь твоя очередь платить своим нарядом за ответы, – напомнил он. От этой интонации и того, как хищно блеснули глаза, внутри что-то дернулось. Цзян Чэн шумно сглотнул.       – А тебе откуда знать что-то про моих учеников?       – Я просто погулял по Пристани Лотоса. Понаблюдал, перекинулся парой слов со служанками… Кстати, это ответ на твой вопрос, – он сладко улыбнулся. Цзян Чэн хмыкнул.       – Очень интересно, – он решил повторить прием и первым делом стащил сапог. – С чего это мои служанки выкладывают орденские тайны первому встречному? Может, следует всех разогнать? – проворчал он, а Не Хуайсан тихо засмеялся и как назло ответил и на это:       – Это не орденские тайны, а просто рассказы о знакомых людях без имен. И разгонять никого не надо – слуги везде одинаковы, не все понимают, что рассказать безопасно, а что нет. Ведь сам понимаешь, то, что для одного просто мимолетная сплетня, для другого – клад, – он наклонился к куче одежды и выпрямился, уже развернув веер перед лицом. Посмотрел поверх него загадочно. Расписной веер на контрасте с голым телом смотрелся особенно впечатляюще. – Это было два вопроса и два ответа.       Второй сапог стукнул об пол. Пояс упал сверху.       – Ладно, раз ты такой осведомленный, тогда скажи, эти два балбеса не поделили Юймин?       – О нет, что ты! – воскликнул Не Хуайсан преувеличенно изумленно. – У них исключительно дружеские отношения, можно даже сказать – семейные.       Цзян Чэн облегченно выдохнул. Ну хоть склоки из-за неразделенной любви среди его учеников не будет.       Фиолетовая накидка с лотосовыми узорами легла на пол.       – Тогда в чем дело? Они двое запали на кого-то еще? Из нашего ордена? Или… – Цзян Чэн почувствовал, как внутри похолодело – Все трое?       Не Хуайсан откровенно расхохотался, запрокидывая голову и встряхивая волосами. Цзян Чэн взъярился:       – Что смешного? Это сейчас модно, я смотрю!       Не Хуайсан захохотал еще громче, не обращая внимания ни на многозначительные покашливания, ни на еще более многозначительные взгляды, от которых у собеседников главы Цзян обычно резко портился аппетит и пропадал сон. Наконец отсмеявшись, он замахал рукой, второй вытирая выступившие слезы.       – Нет, двое не запали. Да, на кого-то не из ордена. Нет, у всех троих разные вкусы, – выдавил он, все еще посмеиваясь и смаргивая капли с ресниц.       – А теперь объясни нормальным языком, что ты только что сказал! – Цзян Чэн рассердился сильнее прежнего.       – Это не вопрос! – возмутился Не Хуайсан.       – Это крик здравого рассудка, которому сейчас был нанесен невосполнимый урон, – отрезал Цзян Чэн и, следуя условиям игры, послушно расстался с передником и наручами. Не Хуайсан снова рассмеялся.       – Твоим парням не интересна А-Мин как девушка, их вообще пока что тренировки и охоты волнуют больше, чем девушки…       – С каких это пор она тебе А-Мин?! – перебил Цзян Чэн. Не Хуайсан сделал вид, что ужаснулся его напору, спрятавшись за проклятым веером, но невинно ответил:       – Она же мне в дочери годится, как еще мне ее называть? Кстати, это был вопрос, так что…       – Ты еще предыдущие не расшифровал, – напомнил Цзян Чэн. Не Хуайсан снова сделал потрясающе невинное лицо.       – Но ты же хочешь, чтобы расшифровал?       Невыносимо!       Штаны тоже улетели на пол.       – А-Мин тоже не интересуют девушки, – Не Хуайсан удовлетворенно кивнул, проводив их долгим взглядом. – А тот, кто ее интересует – он не из Юньмэн Цзян.       Цзян Чэн напрягся и окинул Не Хуайсан взглядом, от которого все уличенные в занятиях темным заклинательством мигом начинали каяться в преступлениях и выдавать все свои секреты, но тот все так же загадочно улыбался. Стало еще более подозрительно.       – Надеюсь, ты не о себе, – сказал Цзян Чэн не обещающим ничего хорошего тоном. Не Хуайсан снова деланно ужаснулся и воскликнул:       – Да боги упасите! – а потом сложил веер и посмотрел в глаза прямо и открыто, что случалось редко. – Я бы не стал заниматься подобным. Снимай рубашку.       Рубашку с себя Цзян Чэн почти сорвал. Он был готов уже сорвать и все остальное и опрокинуть Не Хуайсана в груду сброшенной одежды. Ярость только подогрела возбуждение. Но это будет значить, что он проиграл в этой игре, а одна мысль об этом противоестественна! К тому же он должен узнать, в чем же дело. Обязанности главы ордена стоят выше плотских утех.       Цзян Чэн заставил себя успокоиться и задумался. Он слишком увлекся и поздно обнаружил, что на нем осталось только белье. Сдержанного пыльно-лилового оттенка и не демонстрирующее ничего под ним, но тоже весьма впечатляющее. Не Хуайсан одобрительно хмыкнул, окидывая взглядом ценителя. Цзян Чэн отвернулся, чтобы снова не отвлечься ни на насмешливый взгляд, ни на порхающие с веером тонкие руки, ни на отставленное бедро, ни на все остальное. Ему стоило проработать стратегию сразу наперед, но он опрометчиво поддался горячности, а Не Хуайсан очевидно дал понять, что будет морочить ему голову и водить вокруг да около. Такой любого без штанов оставит в два счета, а ничего толком не скажет!       – Это не равноценно. На тебе одежды было в два раза больше, – проворчал Цзян Чэн. Не Хуайсан сочувствующе вздохнул и протянул доверительно:       – Ну-у, Цзян-сюн, кто тебе виноват, что вы здесь сплошь бесстыдники и ходите полуголыми? Даже зимой.       Цзян Чэн скрипнул зубами.       – Вернемся к делу. Юймин влюбилась в какого-то парня не из Юньмэн Цзян, и остальным это не нравится, – повторил он. Ему это тоже очень не нравилось! Не Хуайсан кивнул. Цзян Чэн продолжил: – Если бы все было хорошо, они бы не возмущались. Значит, что-то здесь не так? Он же не сделал с ней ничего…       – Нет-нет, никакого насилия, взаимные чувства, – поспешил возразить Не Хуайсан. – Но ты прав, все не так просто.       Закипая все сильнее, Цзян Чэн снял носки и запустил каждым по очереди в Не Хуайсана, тот ловко уворачивался и хихикал.       – Этот парень из какого-то ордена или бродячий?       Не Хуайсан выдержал длинную паузу, откровенно наслаждаюсь все явственней проявляющимся гневом Цзян Чэна, а потом молча шагнул в сторону и начал медленно обходить его по широкой дуге, так же, как и Цзян Чэн его совсем недавно.       – Бродячий и безродный, – он обошел Цзян Чэна пару раз и встал вплотную сзади. Потянул за завязки рубашки и спустил ее с плеч, чуть царапнув кожу на груди и плечах. Следовало действовать на опережение. С Цзян Чэна вполне сталось бы держаться за рубашку до последнего. Демонстрировать причинные места он стеснялся меньше, чем рассеченную шрамом грудь. Даже после всех раз, что Не Хуайсан его видел.       Стало тихо, только весьма красноречивое тяжелое дыхание наполняло комнату.       – Кто разрешал меня трогать? – тихо и очень спокойно поинтересовался Цзян Чэн, но в голосе слышалось явное напряжение: то ли от гнева, то ли от нетерпения.       – А кто запретил? – промурлыкал Не Хуайсан и потерся носом о плечо сзади. Цзян Чэн не нашелся с ответом. – Условия игры нужно оговаривать в начале.       – Я тебя не трогал, – напомнил Цзян Чэн слегка уязвленно. Не Хуайсан выдохнул со смешком и вкрадчиво поинтересовался:       – И кто тебе виноват? – он легко провел пальцами по груди, бокам, косточкам на бедрах. Зацепил край штанов и медленно начал сдвигать вниз. Цзян Чэн очнулся от наваждения и вцепился в них мертвой хваткой.       – Эй! Один вопрос – одна вещь! – завопил он с таким возмущением, что захотелось снова расхохотаться во весь голос. Не Хуайсан напоследок лизнул его ухо и, посмеиваясь, отступил. Обойдя его, он снова встал напротив.       – Остался последний вопрос. Но сперва сними штаны, – потребовал он. Цзян Чэн запротестовал:       – Снимается после ответа.       – Ну, все равно он последний, так что давай снимай, – настойчиво повторил Не Хуайсан и сложил руки на груди. – Или я не скажу тебе ни слова, ни полслова.       – Я еще ничего не спросил.       – Зачем тогда тратишь время на препирательства? Неужели не интересно?       Цзян Чэн хмыкнул, демонстративно показывая, что он может разок и подыграть, так и быть.       Словно нарочно издеваясь, он медленно подцепил завязки и позволил ткани соскользнуть с бедер вниз по коленям и икрам. Не Хуайсан замер, чувствуя, как дыхание учащается. Эти ноги были совершенны! Это было даже в штанах заметно. А уж без них… Особенно когда эти самые ноги обвивали его так сильно, что потом и двинуться было невозможно… От воспоминаний повело голову, комната поплыла, а цветные пятна складывались перед глазами Не Хуайсана в совсем другие картины – того, как эти восхитительные мышцы на бедрах напрягаются, когда Цзян Чэн медленно двигается вверх-вниз, сидя на нем.       В себя его привел насмешливый оклик:       – Ты еще в состоянии трезво мыслить?       Не Хуайсан сфокусировал поплывший взгляд на лице Цзян Чэна. Глаза у того опасно сузились, а на скулах появился легкий румянец.       – Так что не так с Юймин и этим загадочным бродячим оборванцем? Отвечай и не юли!       Не Хуайсан громко выдохнул. Ну что он может против ярости главы Цзян?       – Он влюблен в нее по уши и предлагает сбежать вместе и тайно пожениться, а потом бродить по миру, убивая тварей.       Цзян Чэн застыл, неверяще уставившись на него. А потом вспыхнул, словно сухая щепка:       – Что?! Я ему сбегу!       – Постой! – Не Хуайсан метнулся ему наперерез и встал на пути, растопырив руки. – Ты конечно весьма убедителен абсолютно голый и в таком… угрожающем состоянии, – он опустил многозначительный взгляд ниже пояса и пару раз обмахнул веером еще сильнее запылавшие щеки, – но как бы бедняга не отправился к праотцам еще до того, как ты что-то скажешь или сделаешь.       Цзян Чэн продолжал пылать гневом:       – Я ему сделаю! Я ему по самые гланды… – он запнулся, глядя на изумленное лицо Не Хуайсана. – Нет, я образно, – поспешил уточнить он и продолжил рвать и метать: – Раз уж запал на нее, то пусть сватается по-человечески и переезжает в Пристань Лотоса! Еще чего, будут мои адептки где-то по дорогам шататься и непонятно где поклоны отбивать!       Не Хуайсан снова не выдержал и расхохотался.       – Приятно слышать, что глава Цзян так добр и щедр, и не препятствует счастью молодых. И готов дать дом бедному бродячему заклинателю. Прими мое искреннее восхищение!       – Это я еще на него посмотрю, что он будет в этом доме делать! Может, только полы мести и сгодится, – ворчливо заметил Цзян Чэн. – Если он порядочный. А если нет – получит Цзыдянем так, что до моря долетит! Я ему ноги повыдергиваю и засуну в… Что уставился? – он снова присмотрелся к Не Хуайсану. Тот уже не веселился, а дышал громко и смотрел голодным взглядом. Даже слегка плотоядным.       – Ты так прекрасен в ярости. Особенно, когда эта ярость направлена не на меня, – проговорил он низким голосом и резко пошел вперед. Цзян Чэн не успел ответить, что тот сам на эту ярость постоянно и нарывается, но его уже настойчиво потеснили назад, пока не впечатали спиной в стену.       Цзян Чэн нетерпеливо рыкнул. Игры кончились. Вернее, начинались совсем другие игры. Гораздо более приятные, чем пустая болтовня. И в них не было никаких недомолвок и вождения за нос – чистое неприкрытое вожделение, а вместо обмена и торгов – желание брать и отдавать, просто чтобы слышать чужие стоны и ощущать отклик чужого тела. И целовать так, что воздуха становилось угрожающе мало.       Цзян Чэн поднял голову, разрывая длинный яростный поцелуй. Почему они все еще стоят на ногах?       – Давай на пол, – предложил он. Слова с трудом прорывались сквозь тяжелые вдохи. Кажется, в этот раз его надолго не хватит. Слишком долгим был разогрев. Он слегка подтолкнул Не Хуайсана, но тот не сдвинулся с места, только слизал с губы капельку крови и поинтересовался полушепотом:       – Зачем? Он холодный, – в голосе было само простодушие, а глаза горели голодным огнем, и губы расползались в слегка пугающей улыбке. – Очень-очень холодный и неуютный, – добавил Не Хуайсан, не отвлекаясь от того, что делал с Цзян Чэном: одной рукой он гладил его член, вторая сжимала ягодицу, язык настойчиво чертил по шее влажные узоры. – Хочешь на стол?       – Чтобы и мой сломать?! – возмутился Цзян Чэн и тут же застонал длинно и нетерпеливо. Стол Не Хуайсана они сломали в прошлый визит главы Цзян в Нечистую Юдоль. Оно и неудивительно – это была даже с виду хрупкая резная конструкция. Она жалобно скрипела и потрескивала, пока не развалилась под ними в момент наивысшей страсти. Цзян Чэн потом долго клял на чем свет стоит всякие декоративные извращения, выковыривая из спины щепки и осколки лака. Не Хуайсан помогал ему, тяжко вздыхая за спиной, и Цзян Чэн был почти уверен, что скорбит он по злосчастному столу, который восстановлению не подлежал, в отличие от спины, зажившей к утру.       – Так будет честно, – возразил Не Хуайсан. – Кстати, я купил новый стол. Из полированного камня. Он гладкий и прохладный. Тебе понравится, – выдыхал он в такт ритмичным потираниям о чужое бедро.       Цзян Чэн фыркнул и съехал по стене, сильнее разводя ноги, а потом дернул его к себе, заставляя прижаться по всей длине тела и тереться уже предельно возбужденным членом о такой же твердый и влажный на конце чужой. Ладони с нажимом провели по взмокшим лопаткам, пояснице и стиснули ягодицы, с силой вжимая в себя. Не Хуайсан застонал одобрительно, начав двигаться быстрее и прижиматься еще крепче.       – Не надо меня тут недооценивать. Я могу стоя. На коне. Три раза подряд, – он выталкивал из себя рваные фразы, двигаясь в таком же рваном ритме. Цзян Чэну очень хотелось хлопнуть себя по лбу. Но руки были заняты. Оставалось лишь сильнее смять ими упругий зад и слегка ущипнуть.       – Зачем. Ты вечно. Несешь. Этот вздор? – так же с трудом проговорил Цзян Чэн. Не Хуайсан засмеялся низко и утробно.       – Затем, что это тебя заводит, – он проявил редкую для себя честность. Цзян Чэн обреченно закатил глаза к расплывающемуся потолку. Вздох потонул в стоне наслаждения, и все потерялось в яростных движениях навстречу друг другу и поцелуях-укусах, впивающихся в кожу ногтях и совершенно звериных звуках.       Не Хуайсан в последний раз дернулся навстречу Цзян Чэну, напрягся, как натянутая тетива, и с облегченным стоном едва не стек на пол, хватаясь за его плечи. Цзян Чэн успел вовремя обхватить его и прижать к себе, прежде чем сам затерялся в накатившем всепоглощающем наслаждении.       – А говорил, три раза можешь стоя, – хрипло напомнил он, чуть придя в себя. Не Хуайсан фыркнул, защекотав взмокшую соленую кожу дыханием.       – А мы не на коне, – возразил он заплетающимся языком. Голос звучал откровенно сыто и пьяно. – Приезжай в Цинхэ. Будет тебе и на коне, и на столе, и с саблей. И на теплом полу.       – Хватит нести чушь, – потребовал Цзян Чэн, и сам с трудом шевеля языком.       – Тогда сам неси. Меня в свои покои, – предложил Не Хуайсан, повисая на нем уже всем своим весом.       – Ты там будешь молчать? – с надеждой уточнил Цзян Чэн. Не Хуайсан возразил непреклонно:       – Я там буду тебя любить. Долго. Давай нажимай тайный рычаг и открывай потайной ход в свою спальню.       Цзян Чэн отлип от стены и отодвинулся, подозрительно прищурившись.       – Откуда ты знаешь про рычаг и ход?       Не Хуайсан фыркнул:       – Да у каждого главы ордена есть потайной ход и рычаг, тоже мне тайна! Я отвернусь и не буду смотреть. – Он встал лицом к стене. Еще и веер развернул. Когда только успел его подобрать?!       Цзян Чэн подошел к одному из стеллажей и неожиданно оглянулся. Предчувствие не обмануло!       – Не подсматривать!       – Прости-прости, – Не Хуайсан поднял руки и снова стал лицом к стене. Цзян Чэн больше не рисковал отворачиваться. Сверля взглядом взмокшую узкую спину, он бесшумно переместился к правильному стеллажу, на ощупь нашел и нажал на одну из резных завитушек. На соседней стене одна из панелей отъехала в сторону, явив узкий ход.       – Готово, пойдем.       Не Хуайсан мигом завернулся в свой шэньи, надев прямо на голое тело, и сунул ноги в сапоги, ругаясь на холодные полы и собирая остатки их одежды по полу. Предусмотрительно, учитывая, что через главные двери они не выйдут, а обнаружь кто, что от пары глав орденов остались только кучки одежды в запертом кабинете – переполоха не избежать. Побегут искать.       И найдут ведь!       Цзян Чэн покосился на дверь, а потом решительно сгреб в охапку все свои вещи и так и пошел к переходу, по пути одарив Не Хуайсана надменной ухмылкой. Ему холодные полы были нипочем.