Уравнение с четырьмя известными

      — Я таким последний раз… Занимался в универе. — Тэхен в очередной раз поднялся с заведенными за голову руками, используя только мышцы пресса. — Не хватает секундомера.       — Это классика, и думаю, ты можешь остановиться. — Джин держал стопы Тэхена прижатыми к полу, не забывая следить за тем, чтобы и поясница также от пола не отрывалась, не нужно напрягая спину. — Можешь попробовать как Гук, но это высший пилотаж.       Джин посмотрел за спину Тэхену, отпустив его ноги, и тот тут же повернулся.       — Ого… — Он не мог не открыть рот от удивления и восхищения, наблюдая теперь, как Чонгук задерживался над полом лицом вниз, пока Хан держал его голени. — Как это возможно?       — Очень крепкие мышцы пресса, спины… — Джин, кажется, тоже был немного заворожен, наблюдая за тем, как напряженно Чонгук дул щеки, подчиняясь указаниям Хана. А тот, как и полагалось тренеру, следил не только за техникой, но и за результатом. — Это очень сложно. Особенно, если учесть, что его руки прижаты к груди.       Тэхен не мог отвести взгляд. Он всегда знал, что Чонгук был сильным и смелым, но теперь он как будто бросал вызов законам физики. И пусть Тэхен не знал, каким именно, он был слишком впечатлен, чтобы искать более подходящие объяснения и ассоциации.       — Гук, подними футболку! Я хочу посмотреть!       Как напрягались мышца пресса. И Чонгук, приняв вертикальное положение, почему-то беспрекословно подчинился, все еще прижимая согнутые в локтях руки к груди. Он начал медленно опускаться к полу, и когда до него оставалось сантиметров тридцать, Хан придавил его голени своими ногами, двумя руками упираясь Чонгуку в спину.       — Держись.       — Я…. Умру!       Тэхен не собирался закрывать рот и отводить взгляд, видя теперь, как отчетливо прорисовывался напряженный рельеф, и как тело Чонгука пробивала мелкая дрожь. Это было потрясающе. Возможно, он бы захотел уметь также, но теперь его больше будоражила возможность смотреть.       — Умница, Гук! Опустись на ладони и отдохни. — Хан удовлетворенно улыбнулся, похлопав рухнувшего на живот Чонгука по плечам. — Молодец! Отличная работа.       — Я горжусь тобой, Гук! — Тэхен хотел приободрить друга, но тот лишь невнятно что-то пробурчал, затем поднявшись на локти. Пока Тэхен повернулся к Джину. — А мы что будем делать?       — Выбирай: отжимания с хлопками или планка с отжиманиями?       — А как мы будем взаимодействовать во время… вот этого? — Тэхен был настолько сосредоточен на представившемся выборе, что уголки его губ опустились, и Джин было даже оставил затею сохранить интригу, но… Все же сохранил.       — Сюрприз. Выбирай. — Он миролюбиво улыбнулся, пока Тэхен задумался.       — Планку. Я знаю, как это важно и сложно, и хочу поддержать Гука в его мучениях.       — В таком случае, выбирай снова: сначала сверху ты или я?       Тэхен не мог скрыть удивление, невольно глянув на Чонгука, который теперь под присмотром тренера пил воду. Это звучало слишком волнующе.       — Я сверху.       Он слишком медленно кивнул, не спуская с Джина горящих предвкушением глаз. И Джин, пожав плечами, подвинулся в сторону и расположился на спине, с вытянутыми и чуть расставленными ногами. Наверное, на ширине его широких плеч.       — Стопы между моих стоп. — Он поднял руки. — Ладони в моих ладонях. И вытянутое в струну тело. Это очень важно. Следи, чтобы не было прогиба в пояснице, иначе завтра не разогнешься.       Тэхен чуть рассеянно кивнул, вновь посмотрев через плечо на Чонгука, который явно ждал, что будет дальше. До этого он не увидел в их взаимодействии ничего, что могло бы угрожать его конечной победе в пари. А теперь?       — О, это тоже отличное упражнение. — Хан уселся рядом с ним на корточки. — Сколько весит Тэ? О, кстати, нужно будет сегодня провести взвешивание. Не люблю, но план требует.       Чонгук не мог вспомнить, сколько весил Тэхен, потому что Тэхен теперь нависал над Джином, который что-то ему говорил, напряженно переплетя их пальцы, помогая Тэхену удерживаться на весу. И Тэхен засмеялся, после только улыбаясь, самым очаровательным образом. Таким, что Джин не устоит. Чонгук никогда не мог устоять. Но теперь он лишь тяжело вздохнул, неосознанно надув щеки, затем отдавшись воле тренера. Чтобы не видеть. Потому что на месте Джина должен был быть он. В смысле, на месте Тэхена, и Чонгук тряхнул головой — он явно успел перенапрячься.       — И что теперь? — Тэхен чувствовал, как от напряжения тело потряхивало, но он старался выполнять эту планку настолько идеально, насколько возможно.       — Отжимания.       Теперь можно было видеть, как напряглись руки Джина, но он сохранял идеальную невозмутимость. А Тэхен стал медленно сгибать руки.       — Корпус ровно! — Джин нахмурился. — От макушки и до пяток ровная линия!       Он не знал наверняка, прогибался ли Тэхен, но в любом случае напоминание не будет лишним. И Тэхен запыхтел, медленно сгибая локти, чувствуя, как дрожал под ним Джин. Это было сложно. Возможно не так, как было теперь Чонгуку, но всё равно. И Тэхен, не дожидаясь команды, локти начал медленно разгибать, вновь отдаляясь от Джина.       — Хорошо. — Джин очень напряженно, но всё равно ободряюще улыбнулся. — Боли в трицепсах нет?       — Трицепс… Это где? — Тэхен хмурился, теперь пустив все интеллектуальные силы на поддержание правильного положения тела, потому что Хан всегда учил, что мозг, при правильном приложении умственных усилий, способен эффективнее напрягать тело.       Джин заулыбался. И Тэхен невольно улыбнулся в ответ.       — Что?       — Руки, Тэтэ. Задняя поверхность. Вот я сейчас напрягу бицепс. А ты побудь паинькой и прямой палкой.       И Тэхен начал медленно опускаться, по мере того, как сгибались локти Джина. Еще немного, и Тэхен мог бы поставить ладони по бокам от его головы, придав их положению больше романтической двусмысленности. Но Джин почти сразу, напряженно насупившись, руки стал разгибать, и Тэхен вновь начал отдаляться. И в его голове созрел план. Саботаж. Невинный и игривый, после которого никто не должен пострадать.       — Теперь ты. — Джин пытался перевести дух, пока Тэхен только кивнул.       Он стал медленно сгибать локти, опускаясь, а потом нарочно отпустил свое тело, которое, лишившись прямо удерживающего его на весу напряжения, начало тяжелеть и провисать.       — Что ты… — Джин теперь не мог его контролировать, особенно в тот момент, когда Тэхен просто повис на его руках. — Ты…       Их сцепленные пальцы и ладони медленно оказались за головой Джина, пока Тэхен опустился на его грудь. Неловко, но неболезненно, до этого тщательно изображая невинность и недоумением по поводу того, как вообще это могло произойти.       — Извини. — Он, чтобы облегчить участь исполнительного продюсера, приподнялся, а потом и вовсе уселся ему на бедра, потянув на себя их до сих пор сцепленные руки. — Я… потерял контроль.       — И стыд. — Джин был раздражен, но его отчаянно розовеющие щеки, уши и шея выдавали еще и волнение. — Ты можешь встать.       — Или отпустить тебя? — Тэхен продолжал обезоруживающе улыбаться, покрепче сжав пальцы Джина в своих.       — Там не или. И. — Джин попытался высвободить руки, но Тэхен не позволил. Как будто не нарочно, он наклонился ближе к Джину, который стал дышать поверхностнее и чаще. — Чего ты хочешь?       — Перевести дух. Я устал. — Тэхен перестал улыбаться, своими чарующими, а это был общепринятый факт, глазами прямо смотря в глаза Джина, который стоически выносил этот невыносимый по силе зрительный контакт. Который делал его немного беспомощным. — Тебе удобно?       Единственный шанс — обескуражить противника. И Джин согнул ноги в коленях, которыми теперь сжимал бедра Тэхена.       — Теперь да. — Он спокойно улыбнулся, но его щеки продолжали отдавать смущением. Как и взволнованно приоткрывшиеся блестящие губы, по которым он провел языком. Потому что везде пересохло. И Тэхен задержал на них взгляд.       — Эй, вы что творите?! — Это был возмущенный Чонгук, и Тэхен самодовольно улыбнулся.       — Что ты творишь, Джин?       Он тоже облизал губы, будто бы издеваясь над несдержанностью Джина, и самодовольно ухмыльнулся в тот момент, когда глаза исполнительного продюсера проследили за этим движением. Но исполнительный продюсер был не так прост, и дождавшись нужного момента, он легко опрокинул Тэхена на спину, освободив руки и устроившись на коленях между его ног. А Тэхен лишь расслабленно закинул за голову руку и также расслабленно смотрел на Джина, с мягкой многозначительной улыбкой, как будто не был до этого застигнут врасплох.       — Слишком большой перерыв между подходами, Ким Тэхен. — Джин опустился на пятки. — Думаю, для большей эффективности тебе стоит заниматься в паре с Чонгуком, пыхтение которого я слышу отсюда. И он захочет тебе отомстить за что-то, судя по его недовольному возгласу до этого. — Джин спокойно улыбнулся, пока Тэхен посмотрел в сторону Чонгука, который как раз в этот момент, воспользовавшись тем, что Хан отвлекся, бросил в него недовольный взгляд. Тэхен мог поклясться, что он улегся так специально, чтобы все контролировать. — Почему он так недоволен, м?       И Тэхен закатил глаза.       — Он просто хотел произвести на тебя впечатление. Обожает, когда восхищаются его телом и силой. Потому что на самом деле много работает.       Тэхен медленно перевел взгляд на друга, который теперь выполнял прямые скручивания так… агрессивно, что Тэхен невольно закусил губу от того, насколько легко ему это давалось. Зависть? Возможно, и так. Возможно, именно зависть была и во взгляде Джина, который повернул голову в ту же сторону.       — Если он хочет произвести на меня впечатление, мне стоит ворваться к нему в душ.       Тэхен услышал в голосе Джина задумчивость, как будто он на самом деле всерьез размышлял над этим. Значит, он точно не презирает и даже ценит по достоинству мужскую привлекательность. Значит, у их пари так и так будет победитель.       — А ты не хочешь произвести на меня впечатление?       Джин смотрел на Тэхена с сомнением, руками упираясь в свои колени. Его выдающиеся ключицы теперь так хорошо выпирали из-под широкой горловины тонкой футболки, что Тэхен…       — Мне кажется, или я уже тебя впечатлил?       Он ловко переместился на колени, сел, а затем нагнулся к Джину, опираясь на поставленные перед собой ладони. Заставил исполнительного продюсера задержать дыхание от того, насколько вновь близко, бесстыдно близко был его протеже. Бесстыдно, потому что именно так смотрел на него Тэхен. Нельзя сказать, что у Джина были проблемы с… сексуальным напряжением. Оно в нем редко задерживалось и совсем не накапливалось, возможно, в силу занятости, всегда уступая место чему-то более насущному. Теперь было другое дело, и это одновременно и раздражало, и волновало. Всё с самого начала, с того самого момента, когда он получил это назначение, пошло не так и не в ту сторону. Или…       — Только не говори, что не впечатлил!       И Тэхен вдруг решительно нахмурился и надул губы. Такая резкая смена настроения вновь втолкнула Джина в его зону комфорта и позволила улыбнуться, и даже бережно похлопать блондина по щеке. Это был трогательно забавный жест, но взгляд Тэхена, который не сводил с него своих томных, волнующе прикрытых пушистыми ресницами глаз… Опять заставили его смутиться. Но Джин не подал виду, вместо этого поднявшись.       Тэхен теперь смотрел на него также, только снизу вверх, вновь опустившись на пятки. Воображение Джина теперь не было его союзником, поспешив подбросить несколько неуместных мыслей. Но Джин был профессионалом, поэтому быстро взял себя в руки, затем взяв в эти руки заранее подготовленную воду. Водно-солевой баланс. Один глоток. Чтобы освежиться. А затем освежить своего партнера.       — Пора возвращаться к делу.

***

      — Ты мог представить такое? — Тэхен получил разрешение на несколько минут прервать тренировку, наряду с Чонгуком, и теперь двумя руками держался за запотевшую бутылку минеральной воды, которую так и не открыл.       — Что ты будешь без стеснения лапать нашего исполнительного? Не мог. — Чонгук был лишь слегка обижен, и Тэхен самодовольно улыбнулся.       — Он сам предложил. — И улыбка сошла с его лица. — Как это развидеть?       Они поначалу пытались изображать полнейшую незаинтересованность в происходящем, но потом Хан, расправившись с ними, присоединился к активно завершающему тренировку Джину, чтобы… Поставить его раком и заставить прогнуться. И запрокинуть голову. А потом выгнуться. Чтобы затем прогнуться. Тренер был очень серьезным в этот момент, руками контролируя корпус Джина и что-то ему подсказывая, но… Это было неважно.       — В принципе… — Чонгук облокотился на стену, пока Тэхен стал выглядывать из-за его плеча. — Всё логично. У него часто болит спина. Поэтому, он тренировал эти мышцы. И поясницу. Не болят какие мышцы? Гибкие и теплые. Поэтому он…       — Выгибается так, что его можно надеть на руку как обруч. Это поза кошки. Я видел такое. А это — собака мордой вниз. — И головы Тэхена и Чонгука как по команде наклонились, чтобы хотя бы попытаться разглядеть получше. — Я пробовал, но у меня получается не зоопарк, а цирк.       — Надо сказать Хану, что он должен всерьез заняться твоей растяжкой. — Чонгук не спускал взгляд с Джина, который вдруг поднял брови так, что просил пощады, пока Хан только зловеще улыбался. Немного садистски, вытягивая руки Джина, чтобы растянуть его плечевой пояс. Как лук. Чонгук знал. И хотел оказаться на месте тренера.       — Лучше Джину, потому что он… У него явно талант. — Тэхен смотрел так же внимательно, как Чонгук, и именно ему посчастливилось поймать на себе взгляд исполнительного продюсера в момент, когда он поднялся. И Джин как будто укоризненно покачал головой, снисходительно улыбнувшись, а затем уже резко наклонился к полу, на который поставил ладони. — Мы с тобой взяли билеты не в тот ряд.       — Перестань вести себя так, будто тебя на самом деле волнует это. — Чонгук закатил глаза, а когда вернул их, Джин уже о чем-то говорил с тренером, который передал ему ключи, похлопав по плечу. — Спорим, это ключи от личной раздевалки?       — Меня волнует… И это тоже. — Тэхен медленно перевел на Чонгука многозначительный взгляд, поцокав языком. — Ох, зайка, ты бы себя видел… Это ведь всего лишь пари.       Чонгук с хитрой улыбкой приблизился к лицу Тэхена.       — Которое я выиграю.       И Тэхен клацнул зубами прямо перед его носом. А Чонгук рассмеялся, в решающий момент не сумев сохранить серьезное лицо. Блондин улыбнулся в ответ, продолжая на него смотреть даже тогда, когда его друг отвел взгляд.       — Так, теперь займемся вашей заминкой. — Хан проводил Джина до двери, успев с ним о чем-то договориться. — Давайте, на исходную.

***

      Чонгук добрался до душа первым, потому что смог убедить Хана в том, что Тэхену нужно еще чуть больше потренировать растяжку. А еще он успел полюбоваться очаровательным раздражением своего друга. Чонгук разделся и, прихватив с собой полотенце и необходимые гигиенические принадлежности, которые они с Тэхеном давно делили, направился в душевую, где собирался как следует обо всем поразмыслить. И первая мысль — он проиграет. Потому что Тэхен мог заполучить всё, что хотел. Не потому, что был лучше, а потому, что был легче и раскрепощеннее во всем, что касалось других людей и, особенно, исполнения собственных прихотей. Он был прост, непосредственен, но это был тот случай, когда за простотой скрывалось что-то опасное. Обаяние. Которое Чонгук заметил с их самой первой встречи. Что-то необъяснимое. Ты мог сколько угодно кривляться, изображая из себя альфа-самца, пытаясь соблазнить и покорить, а Тэхен в это же время просто поднимал бровь, улыбался или смотрел пристально так, что хотелось либо бежать, чтобы спастись, либо кинуться ему на шею. Флирт был в его крови. И поэтому он был так органичен и смертоносен в нем. Если бы Чонгук не знал, что Тэхен предпочитал женщин (хотел знать, потому что они никогда не обсуждали это), он бы точно пропал. Невозможно было не пропасть. Это как встретиться с магнитом огромной силы. Ты сколько угодно можешь упираться, стирая пятки и ломая ногти о попытки сохранить самообладание, но итог будет один. Но в случае Чонгука не будет. А вот Джин на самом деле мог быть в опасности…       Нельзя сказать, что то, что они увидели в спортзале, было чем-то ооочень откровенно сексуальным. Просто… это было неожиданно. До этого они могли видеть Джина только в костюме, только по колени загруженного делами и обязательствами, а здесь он был в обычной футболке, спортивных штанах, мягко улыбался тренеру, который командовал им как заботливый отец, и… Просто другой. Он теперь был другим, и поэтому это волновало. Как будто им дали заглянуть за занавес, позволив посмотреть, что происходит с актерами, когда они уходят со сцены. Хотя, сексуальный подтекст тоже нельзя было исключать.       У Джина было совершенное тело. Сильное и при этом гибкое, и связанные с этим открытием фантазии сами собой лезли в голову, особенно в условиях вынужденного сексуального воздержания. Чонгук мог бы обратиться к менеджеру, но проблема в том, что расслабиться и получить удовольствие он мог только с кем-то, кого не просто успел рассмотреть, но и узнать. Приятно для себя узнать и по достоинству оценить, а на это нужно было время, которого никогда не хватало. И поэтому невозможно было повлиять на воображение, которое само подсовывало ему… Как хорошо должно ложиться предплечье на поясницу господина Кима, пока ладонь будет бережно обрамлять талию и направлять. Или голова прекрасно поместится на плече Чонгука, пока сам господин Ким с взволнованным придыханием спиной будет льнуть к его груди и…       Чонгук подставил лицо под прохладную воду, чувствуя, как хорошо теперь было слишком разогревшемуся от фантазий уму. В смысле, телу. Мышцам, а Чонгук прекрасно знал эти ощущения, очень разборчиво говорили о том, что хорошо потрудились и даже успели устать. И Чонгук тут же сделал воду чуть горячее, вспомнив, что такой перепад температур, который он устроил, отрицательно сказывался на эффективности тренировки, которая продолжала работать даже после того, как закончилась. Продолжало работать тело. И на этой мысли, чтобы также освободить голову от разыгравшегося воображения, он подставил ее под горячий напор, успев выдавить на руки немного геля для душа, который всегда выбирал искушенный в запахах Тэхен. Не сушил, прекрасно пах… Впрочем, как и гель для душа, за который он заплатил.       Он увлекся, распределяя пену уже по телу и смывая рабочий пот, а потом вдруг услышал, как открылась дверь, лизнув разгоряченную кожу без спроса проскользнувшим в душевую сквозняком. Здесь было всего три лейки, которые чисто символически отделялись друг от друга матовым пластиком. Все тренировки были строго рассчитаны. По часам. Плюс к тому, душевыми были так же оборудованы танц-классы, как будто главным кредо ЙО-ЙО было «не воняй». При том, что это касалось и грязи, и всевозможных возражений.       Наверное, это был Тэхен. Закончил тренировку и теперь потребует у него волшебный пузырек, чтобы хорошенько намылиться под соседней лейкой, что-то бархатно при этом намурлыкивая себе под нос. А если это не Тэхен? Задавшись этим вопросом и почему-то не решаясь просто подать голос, Чонгук чуть ближе придвинулся к стене, чтобы стекающая вода бежала по спине, а не ударялась о грудь. А потом Чонгук почувствовал мягкое прикосновение. Пальцы нежно надавили у затылка, затем, продолжая продавливать кожу, начали медленно опускаться по позвоночнику. Мучительно медленно. Чонгук замер и только знал, что если он повернется, пальцы остановятся, а ему теперь очень хотелось знать, на чем они закончат. Ему слишком давно и жадно не хватало таких впечатлений. Чонгук прикрыл глаза, совершенно расслабившись, отчетливо осознавая, что это не мог быть никто посторонний.       — Ты закончил?       Интригующий, явно что-то замысливший шепот раздался очень близко, но кожа не чувствовала на себе чужого присутствия. Только прижавшиеся к его лопаткам ладони, скользнувшие к плечам. Очень тихий шепот, который скрывал тембр и интонации, особенно под аккомпанемент звенящей по кафелю воды.       Чонгук не подавал признаков жизни, в ожидании развязки. Это было что-то странное и совершенно необъяснимое, но он теперь не мог сказать, кто был сзади, потому что он не мог определиться с тем, кого именно он бы хотел увидеть, обернувшись.       — Гук, здесь работает только одна лейка, и если ты закончил… — Шепот продолжал интриговать, пока руки покатились с плеч по оставленному после пены следу, к запястьям. — Я бы тоже хотел принять душ.       И слишком неожиданно и неуместно, обе руки, а точнее пальцы, схватили его за бока, болезненно сжавшись из-за того, что было слишком скользко, а им очень нужно было ухватиться. И Чонгук тут же выплыл из своего навеянного паром и фантазиями забытья, вздрогнув.       — Ты вперся ко мне в душ голым? — Он хотел звучать раздраженно, но почему-то звучал взволнованно.       — Нет, я мокну теперь в шортах и футболке, разглядывая твою голую попу. — Руки потянули Чонгука под горячий напор воды, помогли остаткам пены спастись бегством в слив, а затем осторожно пихнули его в сторону.       — Черт бы тебя побрал, Ким Тэхен!       Чонгук раздраженно развернулся и сразу заметил, что его напарник по дуэту был на самом деле голый. Но теперь его это совершенно не смущало. Возможно, потому что Тэхен, который пристально следил за его реакцией, именно этого и ждал. Но вместо этого Чонгук медленно и очень спокойно (не обращая внимание на то, что сердце начало стучать чуть быстрее и чуть громче) оглядел его с ног и до головы, не постеснявшись задержаться на расслабленном члене. Специально. Невозмутимо вернувшись к глазам.       — Видишь, я мало чем отличаюсь от тебя. Только если длиной. — Тэхен сделал многозначительную паузу. — Рук. Но мы теперь можем помериться чем-то более интересным.       — Я не мерился с тобой членами в общаге и теперь не собираюсь.       Чонгук схватил полотенце, накинув его на плечи, и стал собирать им с мокрой кожи воду, только ту, что сбилась в крупные, блестящие капли. Быстро закончил, ловко спустил полотенце на бедра, где и завязал его. И не сразу заметил (сразу после Тэхена), что его член теперь вполне можно было мерить, потому что он почему-то… к чему-то начал готовиться, без разрешения.       — Вода была слишком теплой.       Чонгук сначала покраснел до кончиков ушей, а потом быстро выскользнул за дверь, которую прикрыл с красноречивым хлопком. Чтобы Тэхен знал, что ему не удалось его смутить. И впечатлить. Хотя… Без хотя. Ничего выдающегося. Вроде… Возможно, ему стоит вернуться и…. Ооо… Чонгук запрокинул голову так, как будто кто-то сказал ему какую-то отвратительную глупость, а не он сам её придумал. И он стал торопливо и немного остервенело вытираться, стремясь поскорее одеться. И выветриться из раздевалки незамеченным, оставив в ней какие-то неправильные и совершенно идиотские мысли, которые никак ему не соответствовали и в принципе не могли характеризовать. Надо сказать менеджеру, что он перенапрягается. И поэтому в его голову лезет всякая… всячина.       — Как тебе тренировка?       Чонгук не заметил момент, когда превратился в неврастеника, но его буквально подбросило на месте, вместе со спортивной сумкой.       — Напугал? Извини. Хочешь пить?       Джин, уже в своем обычном костюме, но теперь неформально расстегнутом и демонстрирующем свободный от галстука и нескольких пуговиц ворот белой рубашки, сочувствующе улыбался. Он протягивал Чонгуку картонный стаканчик, наполненный из кулера, который явно набирал для себя. Чонгук взял его на автомате, опустив глаза. Стало полегче. Как будто эта вода смогла что-то вымыть из его сознания. Что-то, что он отказывался видеть, слышать и осознавать. Он был наедине с Джином. Который теперь внимательно вглядывался в его лицо, засунув руки в карманы ладно сидящих на его бедрах брюк и как будто испытывая беспокойство по поводу его реакции.       — Честно признаться, я надеюсь, что тренер все-таки откроет мне секрет твоих плеч.       Услышав это, Джин вдруг рассмеялся, и Чонгук против воли улыбнулся, впервые увидев от исполнительного продюсера такую непосредственную радость.       — Мои плечи — это не заслуга моего уработанного тела. Это такое строение скелета и мышц — от отца досталось. Я могу совершенно не посещать спортзал и нисколько не потеряю в их ширине. Но я не могу не посещать спортзал, потому что тогда однажды не смогу разогнуться.       Джин упер обе руки в поясницу, выгнулся, явно проверяя ее на подвижность, и проворчал что-то невнятное, заставив Чонгука держаться из последних сил, чтобы не засмеяться.       — Кстати. — Он огляделся, будто собирался сказать Чонгуку большой секрет. — Мне иногда кажется, что мои плечи затекают и болят только потому, что слишком большие и кровь просто не успевает омывать всю их протяженность.       — Ты нарываешься на комплимент, господин Ким. Ужасно нескромно. — Чонгук многозначительно улыбнулся.       — Ты можешь мне его сделать — я не обижусь. — Джин пожал плечами, а потом одним из них облокотился о стену, скрестив на груди руки. Он смотрел на Чонгука прямо, как будто на самом деле ждал даже не обещанный как следует комплимент.       — Только если ты сделаешь ответный. — Он осушил вновь наполненный стакан наполовину, затем протянув его Джину. — Хочешь пить?       — Хочу. — Джин взял его, как-то угрожающе прищурившись. — И комплимент. Я не забыл.       Он поднес стаканчик к губам, продолжая смотреть на Чонгука уже исподлобья, выжидающе, как будто готовился напасть в случае неповиновения. И Чонгук засмотрелся. Джин зашел за границы корпоративного этикета, весьма очевидно флиртуя. Видать, разогревшиеся мышцы и разбежавшаяся по организму кровь смогли порядком ослабить его профессионализм. И Чонгук не мог не воспользоваться этим, сделав шаг к исполнительному продюсеру, который чуть повернулся, теперь касаясь стены лопатками. Он не был прижат — Чонгук соблюдал дистанцию, но вопрос был только в том, насколько она на самом деле была нужна. Ее можно было сократить, с волнующе самодовольной улыбкой, которая сопровождала прямой и приятно и в пользу Джина оценивающий его взгляд.       — Я восхищаюсь твоими плечами, господин Ким. Это самые широкие и мужественные плечи, которые только выигрывают на фоне твоего довольно сухого телосложения. — Чонгук задумчиво улыбался, пока Джин нахмурился.       — Первая часть засчитана — вторая нет. Потому что я не сухой. — Исполнительный продюсер теперь был похож на ребенка, а затем вдруг вытянул шею, приблизив свое хитрое, и все равно безумно красивое лицо к Чонгуку. — Очень даже сочный. Но это большой секрет.       Джин приложил палец к своим губам, прикрыв глаза и приподняв подбородок, затем очень непринужденно отправив стаканчик в урну. Попытался обойти Чонгука, но тот спокойно выставил руку, преграждая ему путь для отступления. Господин Ким не торопился возмущаться, но в момент, когда чужая рука потянулась к его лицу напрягся. Длинные пальцы, за которыми Чонгук сосредоточенно следил, бережно коснулись волос, и взгляд как будто невзначай скользнул к губам Джина, затем поднявшись к глазам. Вот-вот возмутится, но Чонгук уже убрал руку, что-то стряхнув с пальцев. И господин Ким смотрел на него с недоумением, при этом немного порозовев. Был удивлен и при этом взволнован. Вообще, Джин не любил такое и такое не позволял, но теперь, почему-то не испытывал раздражение. Что-то другое.       — Ворс с полотенца. Прости. — Чонгук виновато улыбнулся, а Джин, кажется, совсем растерялся.       — А… Где Тэтэ? — Нужно было спасать ситуацию, и исполнительный продюсер зашел Чонгуку за спину, боковым зрением заметив, что тот не торопился оборачиваться. — Можешь просто передать ему, что я попрощался. Потому что мне… — Он посмотрел на часы. — Пора.       — Я не передам ему, что ты о нем вспомнил. — Чонгук повернулся и скрестил на груди руки, и прежде чем возмутиться такой наглости, Джин невольно задержал взгляд на его предплечьях. Предплечье. На татуировке. Он тут же поднял глаза, и теперь почему-то Чонгук не казался милым, особенно когда приподнял подбородок и стал смотреть как будто свысока. — И он обидится на тебя. Знаешь, как он умеет обижаться? О, это всегда очень убедительно…       — Серьезно? На самом деле может так обидеться? — Джин звучал удивленно, но так не выглядел. — В таком случае, ему придется просить у меня прощения. А мне попрощаться. Хорошего вечера.       Он вежливо улыбнулся, но во взгляде читалось что-то личное. Чонгук с задумчивым видом наблюдал за удаляющейся широкой спиной.       — Ты подождал меня, чтобы мы вместе пошли к Юнги? — Голос Тэхена, на который Чонгук не собирался оборачиваться сразу, поначалу раздавался из отдаления. Он быстро приближался, пока не прозвучал уже у самого уха. — Я готов.       Чонгук повернул голову, собираясь что-то ответить, но сделал это неловко, уткнувшись носом в щеку Тэхена, который втянул шею, чтобы посмотреть на него с недоумением.       — Какого черта ты стал ко мне подкрадываться? — Чонгук нахмурился, чтобы придать себе убедительности и выпрямился, расправив плечи и пару раз наклонив шею, будто желая ее размять — на самом деле пряча волнение. Откуда что берется…       — Какого черта ты стал меня пугаться? — Тэхен задумчиво поджал губы, затем широко улыбнувшись. — Пошли, вредина. — Он взял Чонгука за плечи. — Быстрее начнем — быстрее закончим. Хочу с тобой поужинать.       — Место выбираю я. — Чонгук поднял вверх указательный палец, теперь совершенно простив Тэхена за всё, даже то, в чем он был не виноват. — И пиво.       — Ах, Гуки, настоящие джентльмены предпочитают вино. — Тэхен загадочно улыбнулся, затем прислонившись макушкой к голове Чонгука. — Но я сегодня за рулем. Побуду твоим личным водителем, чтобы ты смог расслабиться. А ты дома сделаешь мне свой фирменный массаж, чтобы уже расслабился я.       Вообще, они были как братья. Успели настолько сблизиться, что теперь сами не знали, где именно заканчивались их рабочие отношения, и продолжалось всё остальное. Они жили в одной комнате в общежитии университета, потом — в общежитии, предоставленном компанией, а после того, как стали приносить деньги — в съемной квартире, с двумя спальнями и двумя ванными комнатами. Они привыкли друг к другу настолько, что теперь, кажется, не могли вспомнить те времена, когда друг друга не знали. И, возможно, они оба задумались об этом, пока добирались до студии Юнги, в которой он просил их появиться. Однако, спустя несколько очень настойчивых, но все же бережных к имуществу компании попыток достучаться…       — Позвони ему — может опять хлещет кофе, закинув ноги на стол в кафетерии. — Чонгук прижимался спиной к стене, вновь для верности подергав ручку как оказалось запертой студии Юнги, на двери которой красовалось нескромное, но ставшее визитной карточкой «Лаборатория гения».       — Откуда, как ты думаешь, у меня будет его номер? Нет, я просил его дать мне… — Тэхен сделал какую-то слишком многозначительную паузу, но Чонгук не успел упрекнуть его в ненужной двусмысленности. — Номер, но он сказал, что тогда больше не сможет притворяться, что не знает меня… — Тэхен засунул руки в карманы брюк, прежде поправив на плече спортивную сумку, которая то и дело норовила оказаться на полу.       — Менеджер? — Чонгук перебирал варианты, затем достав телефон и набрав первый номер на дозвоне. — Алло. Привет. Мы стоим у студии Юнги, но он не подает признаков жизни. Ты можешь с ним связаться или… Хорошо, спасибо. — Чонгук спрятал телефон, задумчиво вперив в находящегося в предвкушении Тэхена прямой взгляд. — Менеджер сказал, что если его нет — его можно не ждать.       — Может, у него запись? Хотя… — Тэхен посмотрел на часы. — Поздновато для записи.       — Может, у него приступ вдохновения. Или он свинтил под шумок домой.       — Или к окулисту, потому что он с утра жаловался на свои новые линзы, решив, что это они заставляют его бояться света. — Тэхен рассуждал, закатив глаза к потолку, затем уставившись на Чонгука. — В любом случае, теперь мы свободны. И можем, наконец, заняться чем-то действительно важным.       Глаза Чонгука блеснули, и он решительно оторвался от стены, поравнявшись с Тэхеном, которого уже привык понимать без слов.       — Ужин.

***

      Юнги теперь думал, от чего стоит страдать больше: от того, что его вдруг вызвали на ковер исполнительного продюсера или же потому, что его глаза теперь отчаянно пытались выбраться из черепной коробки. Сохло, резало, жгло, и всё это в один момент. Юнги плакал, рефлекторно, разумеется, но это совсем не помогало. Ему нужно снять эти чертовы линзы, и если он не сделает это как можно скорее, линзы он вытянет из себя вместе с глазными яблоками. И здесь был один трагический нюанс — Юнги не умел самостоятельно линзы снимать. Он надевал их и снимал только в кабинете врача. Вообще, предполагалось, что эти штуки окажутся чем-то лучшим, что он вообще мог встретить, пережить или поносить в своей жизни. Но жизнь — штука забавная. С очень хуевым чувством юмора.       — Я к господину Киму. Можно? Мин Юнги.       Личная помощница подняла на него глаза и задержала взгляд. Просто на Юнги были черные очки и выглядел он теперь так, как будто пытался показаться очень крутым парнем, при том, что просто боялся, что его примут за слишком больного или слишком несчастного.       — Да, господин Мин. — Девушка кивнула, опустив взгляд в какие-то бумаги, но он вновь невольно скользнул к Юнги. — Вас ждут. Проходите.       — Вот спасибо.       Юнги направился к двери. Наверное, ему просто нужны были капли, чтобы увлажнить то, что осталось от глаз, прежде чем он попадет к врачу, но… У Юнги не было ни капель, ни мозгов, как оказалось. Зато теперь было понятно, что эти линзы ему не подходили.       — В чем я опять провинился?       Юнги решил начать с главного, и Джин, который сидел за рабочим столом, поднял на него глаза, в которых очень быстро начало отражаться удивление.       — Я уже понял, что ты крутой парень. Ты можешь снять очки.       — Честно? — Ему нечего было скрывать. — Если я сниму очки, ты закричишь и позовешь маму.       — Опять смешно, но я серьезно, господин Мин. — Джин даже не думал смеяться, вместо этого приглашая Юнги присесть напротив, в кресло.       — Ну, я предупредил. И…       Музыкальный продюсер распахнул пиджак и уверенным шагом направился к столу исполнительного продюсера. Сел, стянул очки, сразу ощутил, как весь солнечный свет, который заполнял просторный кабинет, оказался в его черепной коробке и закрыл глаза. А когда открыл…       — Что с тобой?       Господин Ким выглядел встревоженным, и Юнги понял, что всё было хуже, чем он думал.       — Новые линзы. У меня хуевое зрение и хуевые линзы — всё сошлось.       — Так сними их. — Джин продолжал прямо смотреть на него, сосредоточенно хмурясь.       — Я… — Блять, вот это позорище. Ты либо признаешься в том, что мазохист, либо в том, что криворукий рукожоп. Или рукожопый криворук, что было одно и то же. — Не могу.       — В смысле?       Исполнительный продюсер ничего не понимал, пытаясь свести концы с концами, а музыкальный даже глаза не мог закатить.       — Я не умею снимать и надевать линзы. Они у меня… постоянные, на месяц, и обычно их мне снимает и надевает врач. Вставляет в глаза. — Юнги понял, что не сможет объясниться по-человечески, и махнул рукой. — Короче, ты понял. И я бы очень хотел попросить тебя, так как мы друзья… — Отчаянные времена требуют отчаянных мер. — Отпустить меня прямо сейчас.       Джин ничего не говорил, а потом поднялся, как будто прямо теперь собирался Юнги проучить за самонадеянность.       — Я могу тебе помочь.       — Да, отпусти меня. Спасибо.       Юнги кивнул, пока господин Ким обошел стол, а потом присел на него прямо рядом с Юнги, при этом скрестив на груди руки.       — Ты мне угрожаешь? Извини, я не в том состоянии для брачных игр.       — Для брачных игр глаза не нужны. Пригодится то, что ты прячешь в штанишках, а не за очками.       Музыкальный продюсер даже забыл на мгновение о том, что умирал, уставившись на исполнительного.       — Это флирт? Я не разбираюсь, поэтому мне нужно компетентное мнение.       — Я только год назад пережил лазерную коррекцию своей близорукости, а до этого носил линзы. Надевал их и снимал. — Джин пропустил этот вопрос мимо ушей, продолжая смотреть на Юнги очень серьезно. — Тебе станет легче.       — Ты серьезно?       Юнги расхотелось шутить, но до сих пор не расхотелось избавиться от глаз. Хотя бы от линз.       — Да. Мы же друзья.       Последнее было выделено язвительно, но то, что господин Ким до сих пор был серьезен говорило только о том, что он... не собирался причинить ему боль.       — Тогда… — Юнги окунулся в раздумья. Позволять незнакомому исполнительному продюсеру лезть в глаза было слишком… почти как секс. Был ли у него выбор? Да. Страдать до момента, когда он сможет вызвать такси и укатить к своему окулисту. А если… — Только руки помой.       Джин ничего не сказал и вышел из кабинета. А потом, спустя несколько минут, вернулся.       — Ты… точно умеешь?       — То же меня спрашивали в мой первый секс. — Джин закатил глаза, пока Юнги… Блять, он реально с ним флиртовал? Или что? — Повернись к окну. И не бойся — я обещаю, что не сделаю тебе больно. — Его голос вдруг стал мягче. — Ты выглядишь достаточно жалко, чтобы я искренне захотел тебе помочь.       — Не обидно. — Юнги помотал головой, а затем развернулся так, как было велено. — Ты можешь приступать.       Первое — руки Джина пахли цветочным мылом, пока его пальцы касались так бережно и деликатно, что Юнги совсем забыл о своем страхе. Второе — лицо Джина было слишком близко, и с такого расстояния оно казалось еще красивее, особенно сосредоточенное. Третье — Юнги не хотел на него смотреть, но глаза опустить не мог, и это было… Он чувствовал, что покраснел. С чего вообще? А этот… ухмыльнулся. И каким-то чудом, раздвинув веки, вызволил первую линзу. Теперь глаз не резало. А потом второй.       — Ты свободен.       Джин с довольным, но до сих пор приятно обеспокоенным видом смотрел в глаза Юнги, а тот совсем растерялся.       — Твой рабочий день закончен. Все вопросы оставим на завтра.       Исполнительный продюсер прошел за свой стол, как ни в чем ни бывало, а у Юнги было ощущение, что у него теперь случился секс. Он позволил кому-то залезть в свои глаза и не пожалел. Нет, до этого этим занимался врач, но это была его работа, а работа Джина была действовать ему на нервы, а не самоотверженно бросаться на помощь.       — Спасибо, Джин.       Он поднялся.       — Пожалуйста. — Джин смотрел в экран компьютера, ближе придвинувшись к столу. — Ты очаровательно краснеешь. — А теперь смотрел на Юнги. — Я слишком красив?       — Ты флиртуешь со мной, я знаю. — Юнги выставил указательный палец, и при этом он так искренне возмущался, что Джин позволил себе улыбку. Едва заметную, но какую-то очень личную. — Дело в том, что это я слишком красивый, а не ты. Хотя… Ты тоже ничего.       — Вернемся к тому, зачем я тебя пригласил. — Господин Ким двумя руками взялся за какую-то папку, со снисходительной улыбкой смотря на Юнги, который скрестил на груди руки.       Ожил. Видел не очень хорошо, зато больше не пытался умереть.       — Нет уж. Первое слово дороже второго. Я пошел.       — Всего доброго, господин Мин. До завтра.       Господин Мин остановился у дверей, с задумчивым видом повернувшись к Джину.       — Ты мне угрожаешь? Смешно.       Он повторил интонацию, с которой это в его адрес говорил господин Ким, а потом вдруг в его голову пришла мысль. Идиотская, разумеется, но Юнги сделал себе скидку, потому что он слишком самоотверженно страдал весь рабочий день. А Джин его спас, при том, что его об этом не просили. Действительно спас, и даже если глаза теперь видели хуже, они почти перестали болеть. Возможно, Юнги может позволить себе задержаться.       — Слушай. — Нет, всё-таки мысль идиотская. И Джин не оценит ее, зато будет язвить, а может даже смеяться. Злорадно. Глядя Юнги в его красные глаза, а потом на его красные щеки. Блять. — Может, выпьем кофе? Здесь, на седьмом этаже. Я угощаю. В знак... благодарности.       Теперь самым умным было бы сбежать, не дождавшись отрицательного ответа, и Юнги на самом деле немного развернулся к двери, чтобы свинтить сразу, как только на лице Джина начнёт проявляться отказ. Вообще, он заключил пари, и на кону были деньги... Нет, это недостаточный аргумент для того, чтобы дождаться своей участи, а потом терпеть унижение.       — Хуевая идея. — Юнги кивнул, указав на дверь. — Я к врачу. Пока.       — Стоять.       Да, лучше умереть стоя.