Уравнение с четырьмя известными

      — Ким Сокджин. Наш новый исполнительный продюсер, который лично займется вашим продвижением. — Менеджер говорил, при том не отрываясь от рабочего планшета, пока на него смотрели две пары нетерпеливо любопытных глаз. — До этого работал в PYP, и на его счету успех Джию и MAZE.       — Кого?! — Чонгук удивился первым, пока на лице Тэхена было восхищенное недоумение.       — Я обожаю ее! — И это восхищение уже округлило его глаза, пока менеджер посмотрел на них с нежной снисходительной улыбкой.       — Джию в декрете, MAZE — в армии, а господин Ким младший не даст вам спуску. Говорят, настоящая акула шоу-бизнеса, но… — Мужчина задумчиво прищурился, смотря вслед уже скрывшемуся исполнительному продюсеру. — Мне показался приветливым и дружелюбным человеком. Сказывается опыт в индустрии, а он может похвастаться головокружительными зарубежными контрактами.       — То есть, большой человек. — Чонгук кивнул, но менеджер успел что-то усмотреть в его взгляде. И нахмурился.       — Большой, Гук. И Ким старший лично разрешил ему давать вам по ушам, если это потребуется. — Мужчина посмотрел на часы. — У вас десять минут, а потом тренировка. Потом перекус и танцы. До упада. — Он сочувствующе улыбнулся, а потом нахмурился. — Марш в спортзал!       Менеджер ушел, а Чонгук, необычно для себя задумчивый, направился в нужную им обоим сторону, позабыв о своем напарнике, который поспешил следом, зачем-то оборачиваясь.       — Ему бы не акулой, а моделью или актером быть. — Чонгук, наконец, ухмыльнулся, остановившись у лифта. — Чего ты лыбишься?       — Новое красивое лицо… Или ты, после кота, к акуле подкатить не осмелишься?       Тэхен смотрел на своего друга с теплой, но при этом многозначительной улыбкой, в которой Чонгук теперь мог усмотреть только вызов. Как всегда.       — Если уж Юнги не кусался, то этот солидный господин уж точно не…       Чонгук не успел закончить, потому что Тэхен схватил его за руку и потянул за собой, чтобы они успели протиснуться в лифт, наполненный спешащими на рабочие места людьми.       — Этот солидный господин отвергнет тебя быстрее, чем наш котик, который всё же посомневался. — Тэхен сосредоточенно следил за табло, не обращая внимание на Чонгука, который уже набирал в легкие воздух, чтобы вместе с решительным возражением выпустить его ему в лицо. — Нет, Гук, я не пытаюсь сказать, что ты недостаточно хорош.       — Да, ты пытаешься сказать, что если бы ты попробовал, у тебя бы всё получилось, но тебе просто это не нужно.       — Не надо, потому что я в него не влюблен. — Тэхен пожал плечами. — И тебе не нужно. И вообще, я не это имел в виду.       — То есть, ты уверен в том, что… — Чонгук скорее всего пропустил эту ремарку, пока его друг вновь тянул его за руку, только теперь из лифта, а не в него. — Он не обратит на меня внимание.       — Нет.       — Спорим?       Услышав это, Тэхен даже остановился, и теперь пришла очередь Чонгука оттаскивать его в сторону, чтобы не мешать на проходе деловым людям.       — Ты… хочешь добиться господина Кима на спор? — Он выразительно округлил глаза. — А тебе не кажется, что это… гадко?       Услышав этот вопрос, Чонгук неожиданно самодовольно улыбнулся.       — Гадко, если бы при этом я попытаться бы влезть ему в душу, влюбить в себя безответно, а потом феерично отшить.       — Фантазер. — Тэхен ухмыльнулся. — Он старше тебя и в сто раз опытнее. И вообще, возможно, счастливо женат и…       — Если женат — я в любом случае не проиграю. — Чонгук пожал плечами.       — Скажи, что ты пошутил, иначе я разочаруюсь.       Тэхен теперь был абсолютно серьезен, и в такие моменты он был страшен.       — Ты меня не понял. — Чонгук прислонился к панорамному окну, скрестив на груди руки. — Я хочу, чтобы он просто обратил на меня внимание. Не только как на артиста. Никаких поцелуев, ухаживаний и всего остального, что может влюбить, а потом ранить. А если он сам влюбится просто, с первого взгляда... — Чонгук хмыкнул. — Это уже будет не моя проблема. И в этом случае я ничего не буду делать — просто сразу выиграю. И вежливо его отошью. Но это вряд ли. Скорее я влюблюсь, рассмотрев его поближе, но в этом случае... Сам буду виноват. И я готов рискнуть.       Теперь во взгляде Тэхена не было осуждения, которое зловеще блестело в его темных глазах до этого.       — Я тоже хочу участвовать.       Немая сцена.       — Ты?! С какого... — Чонгук поперхнулся собственным возмущением, пока Тэхен только улыбался самодовольно. — Ты-то тут при чем? Это же… гадко.       — Ты убедил меня, что господин Ким не пострадает. И я знаю, что тебе просто скучно и не хватает острых ощущений — я поддержу. Я тоже скучаю. — Тэхен пожал плечами. — Плюс, развлечем господина Кима. Особенно, если он всё-таки женат.       Чонгук дул щеки. А Тэхен был абсолютно спокоен.       — Нет, ты прав, это гадко.       И теперь Тэхен рассмеялся, чисто и звонко, от чего к возмущению в Чонгуке прибавилось раздражение.       — Ты просто боишься, что проиграешь. Ничего гадкого, если целью будет просто внимание. И не будет попыток… ухаживать с далеко идущими намерениями, которые могут ввести его в заблуждение. Мы не будем вводить его в заблуждение. — Тэхен пожал плечами. — Флирт на флирт.       — Я ничего не боюсь. — Чонгук расплел руки и напряженно расправил плечи. — Особенно, тебя.       И сказав это, он улыбнулся. И стал заметно расслабленнее, как будто вдруг сумел прийти к нужному выводу или нащупать верное направление мыслей, которые до этого бросали его из стороны в сторону.       — Только спорить будем на деньги. Раз уж мы решили играть серьезно.       — Как скажешь, Гук. — Тэхен спокойно улыбался в ответ, протянув руку. — Хотя главное здесь — впечатления. И у меня условие.       — Какое? — Чонгук взял протянутую ладонь.       — После того, как кто-то из нас выиграет, мы всё расскажем господину Киму. А он сам решит, гадко это было или нет, при том, что совесть наша будет чиста.       Чонгук колебался недолго.       — Согласен.

***

      — Стоять!       Да, лучше умереть стоя.       — Пять минут.       Сказав это, Джин развернулся к компьютеру и полностью погрузился в работу, прихватив в нее телефон, по которому явно собирался звонить. А Юнги, который до сих пор не мог поверить в то, что глаза не болели (и в то, что у него были мозги, которыми нужно пользоваться) пытался сообразить, зачем ему стоять пять минут.       — Это… в наказание?       — Что? — Джин смотрел на него с недоумением, почти успев приложить к уху трубку.       — Стоять пять минут. Нет, мне несложно, но… Я же извинился. Честно и искреннее. — Юнги приложил руку к груди, а потом замер.       Потому что Джин снова улыбнулся. Ну, так улыбаются очаровательным идиотам, над которыми смеяться грешно, а не умилиться хоть как-нибудь невозможно.       — Подожди меня пять минут. И я составлю тебе компанию за кофе.       — Ага.       Юнги кивнул, а затем только понял, что только что услышал. И вовремя удержал глаза, которые, освобожденные от линз, уже стремились радостно выкатиться. Удивленно. То есть, Джин согласился выпить с ним кофе, и судя по тому, что он теперь срочно решает свои дела, он надеется хорошо провести время. В этом была логика? По крайней мере, в нем пока нельзя было даже заподозрить желание поглумиться над музыкальным продюсером, который и так уже в полной мере прочувствовал то, какой он… Вот если бы они сразу перешли к сексу, Юнги бы показал всё, что умел, и не нужно было бы использовать рот. Точнее, говорить через него, что у Юнги, особенно когда дело касалось флирта и прочего, получалось не очень. Хотя… Получалось не очень только в присутствии тех, кто вызывал у него… Ну нет. Юнги даже скривился с отвращением, что рядом с его розовыми от смущения щеками смотрелось поэтично. Ему не нравится Джин. Красивых много, а красивые, душные и... еще какие-то Юнги не нужны. Джин точно что-то задумал.       — Пойдем.       Исполнительный продюсер как-то очень неожиданно закончил, и Юнги наблюдал за тем, как он надевал пиджак. Надевал, а не снимал, но почему-то у него это получилось как-то очень… Вызывающе. Наверное, когда ты такой красивый, ты даже какаешь вызывающе… Блять. Юнги закатил глаза, впервые не почувствовав от этого боли. Вот поэтому он большую часть времени был одинок. Имбецил в конфетно-букетный период и черт на пороге серьезных отношений. Дьявол. В мелочах. То есть, в нем. Блять.       — Ты точно хорошо себя чувствуешь?       Джин был искренне обеспокоен, мягко подтолкнув Юнги к двери.       — Ты спас меня. Спасибо. И кстати, я правда извинился искренне. Знаю, что бываю не сдержан, но обычно грублю по поводу, а там ты был прав, и я понял это потом, когда приехал домой. — Музыкальный продюсер решил выложить всё, что у него было, потому что он не знал, что именно теперь могло бы понадобиться сыграть ему на руку. — В мое оправдание — прежний исполнительный требовал от меня только музыку.       — Теперь ты знаешь, что буду требовать я.       — А ты оооочень требовательный.       Юнги вздохнул, и при этом старался не смотреть на Джина, пока они направлялись на седьмой этаж. Вообще, нужно воспользоваться этим моментом. Они были наедине, но до сих пор в формальной обстановке, значит, правила пари в деле. Стоит расспросить его о…       — Если не секрет — где ты был требовательным до того, как начать бесить меня, здесь?       Проверка. И Джин прошел ее, снисходительно, но вообще не обидно улыбнувшись.       — PYP. Главный исполнительный. Отец доверил мне компанию, которую только успел приобрести, и не пожалел. — Джин первым остановился у стойки, до этого дав знак работнику, что он сам подойдет. — Двойной капучино.       — Холодный американо. И всё на мой счет. — Юнги кивнул официанту, потянувшись в карман за телефоном.       — На мой счет.       А вот это было неожиданно, и музыкальный продюсер посмотрел на исполнительного с недоумением. Которое быстро сменилось раздражением, потому что Джин… О, он был не рыцарем в этот момент, судя по его ехидному выражению лица.       — На мой.       — В таком случае мне еще стейк, коктейль из креветок и шоколадный мусс.       — На его счет.       Юнги деловито кивнул, и тут произошло непоправимое — Джин засмеялся. Скрипел, как стеклоочиститель, но почему-то теперь казалось, что именно так обычно голосили райские птички. Просто радость эта получилось слишком непосредственной для такого душного и заносчивого человека, коим Юнги его с первого взгляда посчитал. Так смеются обычные люди, которые не обделены чувством юмора и природным обаянием. Странно…       — Ты ухаживаешь за мной?       Разумеется, свой заказ Джин отменил, но решил взять стакан за Юнги и уверенно направился к директорскому столу, который располагался у окна и ожидаемо имел самый шикарный вид.       — Нет, просто зарабатываю больше тебя.       Джин поставил стакан Юнги напротив своего и сел, сразу расслабленно откинувшись на спинку кресла и распахнув полы пиджака. А Юнги стоял. Как школьник перед директором.       — Не обидно. — Он ухмыльнулся и сел, приняв ту же позу. — Я сам содержу себя и свои кредиты, поэтому постоянно не хватает. Купил бы тебе кофе — остался бы без ужина.       — Всё так плохо? — Джин улыбался. — Могу выписать для тебя личную премию, на сумму чашки кофе.       — Не так, но хотелось бы получше. — Юнги, который до этого не мог как следует насладиться кофепитием из-за слез и боли, даже глаза (которые до этого как раз болели и слезились) прикрыл от удовольствия первого глотка. — Ты слишком щедрый.       — Мне нужен альбом из хитов.       — Блять. — Юнги бы мог подавиться от слишком резкой смены настроения за столом, но не стал, потому что до этого уже успел поблистать идиотом.       — Если это концепция, мне нужна другая.       — Ты хочешь поговорить о работе.       — А мы разве на свидании, чтобы говорить о тебе?       Джин очень выразительно удивился, пока Юнги ближе придвинулся к столу и пальцем поманил к себе исполнительного продюсера.       — Слушай, если ты флиртуешь, тебе лучше заранее об этом объявлять, потому что я реально не выкупаю.       И исполнительный продюсер вновь засмеялся, а потом оставил на лице самодовольную улыбку. Правда, теперь это самодовольство не бесило.       — Я хочу альбом. Трио на подъеме, и теперь нам всем нужно работать с утроенной силой. Если ты обещаешь мне качество и скорость, я пообещаю тебе солидную прибавку к гонорару, при том, что отец ставил на тебя с самого начала. — А вот теперь Джин был совершенно серьезным. — Разумеется, не считая процента, который также будет щедрым, особенно если мы сможем задержаться в чартах.       — Альбом нужен прямо сейчас?       Юнги немного воровато огляделся, как будто теперь думал, где именно его достать. И Джин просто смотрел на него и улыбался. Приятно. Оценил шутку.       — Я понял, господин продюсер. И обещаю подумать об этом с парнями. Возможно, они захотят вписать свои имена в кредитсы.       — Я сам поговорю с ними, когда мы сможем оказаться в более или менее спокойной обстановке.       Исполнительный продюсер кивнул, а музыкальный представил, как эти черти будут его обхаживать.       — Это я буду писать альбом, а ты его будешь продавать. Так что говорить с ними будешь тогда, когда нужно будет их одевать для промоушена. Или раздевать, неважно.       — Я сам решу, когда говорить с ними, потому что их продвижение под моей ответственностью.       — В моем присутствии. — Юнги не унимался.       — В твоем присутствии я стесняюсь. — Джин с сомнением покачал головой.       — Ты собрался в качестве аргументов использовать член? — Юнги вопросительно приподнял брови. Он бы стеснялся только этого.       — Я же буду говорить не с тобой. — Исполнительный продюсер изобразил недоумение, пока музыкальный… Он точно с ним флиртует!       — Одним членом меня не уговорить.       — Я подумаю над этим.       И Юнги подумает. О том, не пора ли поднимать ставки.

***

      Чонгук настороженно следил за тем, как Тэхен расписывался на пункте охраны за переданную ему коробку. Шкатулку?       — Давай, тяжелая же.       Он требовательно вытянул руки, и его друг не стал отпираться и аккуратно передал Чонгуку свой подарок.       — С чего вообще тебе стали носить передачки от фанатов? А вдруг там что-то опасное или оскорбительное?       По голосу напряженно, но бережно сжимавшего подарок Чонгука было понятно, что он на самом деле волновался, а не завидовал оказанному внимаю.       — Это не от фаната, а от господина Вона. Менеджер в курсе.       Тэхен открывал для Чонгука двери, пропуская его вперед, пока Чонгук глубоко задумался, пытаясь вспомнить, где мог слышать это имя. От Тэхена.       — Художник?       — Да, ты не согласился пойти на открытие его зала в Центральной галерее.       — Я бы всё равно не оценил по достоинству, а скучающей рожей только отпугивал бы других гостей, которые более… одухотворенные. — Чонгук ухмыльнулся, пока стягивал кроссовки. — Что там?       — Не знаю, но маэстро обещал мне шелк.       — Шелк? — Чонгук уже направлялся в гостиную, но услышав ответ от Тэхена, который с ним поравнялся, остановился. — Просто шелк?       — Не просто. У его жены — шелковая мануфактура, и вся ткань обрабатывается вручную.       — То есть, очень дорогой шелк. Я понял. — Чонгук кивнул, а потом аккуратно положил… нет, это не коробка. Слишком дорогая на вид древесина. Всё-таки шкатулка. — Я могу посмотреть? Или ты хочешь…       Тэхен не стал отвечать и вместо этого потянулся к резному замку, который, наверное, был выполнен из золота, судя по цвету и тому, что там могло лежать, сделанный вручную шелк. Под тяжелой крышкой оказалась черная крафтовая бумага, которая очень эффектно контрастировала с винной бархатной обивкой дерева. Чонгук, невольно завороженный, внимательно наблюдал за тем, как длинные пальцы в кольцах стали бумагу разворачивать. Тэхен достал сверток, а потом его раскрыл, и Чонгук открыл рот, пока Тэхен выкатил глаза. От восхищения.       — Он сам расписывал его. Сам, представляешь? — Он перевел восторженный взгляд на Чонгука, затем вернув его халату, который был выполнен в стиле кимоно. — Я… в ахуе. Как сказал бы наш котик.       Чонгук ни черта не смыслил в искусстве и однажды совсем себя за это простил, но это… На черном шелке были красные, розовые, сиреневые разводы, разной насыщенности, в обрамлении небрежных, но каких-то возвышенно точных золотых мазков. Райские цветы или райские птицы — невозможно было определить точно, но цветные разводы явно что-то олицетворяли. Наверное, целый райский сад, в который, через мглу ночи, как-то проник золотой отблеск отражавшей солнце луны. Поэзия сама лезла в голову, что могло значить только одно — этот художник был гением.       — Тебе нравится?       Тэхен прижал халат к себе, нетерпеливо смотря на Чонгука.       — Я… в ахуе, как… — Он сглотнул. — Серьезно, Тэ. Я… захотел сходить на выставку.       На счастливом лице Тэхена мелькнуло самодовольство, которое слишком быстро стерлось.       — Я в душ, а потом примерю!       Он тут же скрылся, не дождавшись ответа, пока Чонгук склонился над коробкой. И он не сразу в бумаге обнаружил клочок черного картона с золотым тиснением. Именно клочок, как будто он успел погореть и обуглиться. Чонгук не собирался читать, но это было не письмо, и лежала записка посланием кверху… Самое подходящее прикрытие для твоей оголенной чувственности. Надевай, закрывай глаза и смотри на то, что хочешь себе позволить.       Чонгук оторопел. Это было… слишком интимно, как будто он теперь заглянул к кому-то в спальню, застав только незаправленную кровать и живописно смятые простыни. Что это… Неужели, они были любовниками?! Тэхен и какой-то женатый мужик, пусть и до черта гениальный и талантливый. Был любовником жены, и муж решил его… Тупо. Чонгук опустился на диван, незаметно для себя поджав плечи, которые мечтал утопить в горячей ванне. Но посыл ведь явно сексуальный. Это не о таланте, голосе и пении. Это… Внутри поднялся целый ураган, который порывами срывал каждый раз поднимающее и тут же отметающееся намерение забыть. Не его дело. А в смысле не его?! Они были не только коллегами — друзьями, и скрывать от друга то, что… Хотя, это объясняло, почему в последнее время Тэхен изменился. Как будто не критично, неуловимо и едва-едва, но тем не менее, Чонгук ведь это заметил!       — Я буду в нем жить. — Тэхен появился в гостиной, на ходу запахивая на себе роскошный шелк. — Смотри.       Чонгук растерянно, так как успел слишком глубоко нырнуть в своим мысли, поднял взгляд, пока Тэхен отставил ногу, демонстрируя высокий боковой разрез, который до этого терялся в богатых складках ткани.       — Говорят, длинные ноги — это украшение женщин и привлекает мужчин. Но если подумать, длинные ноги нужны хорошему охотнику, добытчику. Ты быстрее с копьем добежишь до мамонта и убьешь его, а значит всех спасешь от голода. Получается, длинные ноги — признак мужественности. — Тэхен говорил это и смотрел на свою ногу, присобрав полы халата. — Я бы никогда до такого не додумался — это всё Вон.       Теперь Тэхен смотрел на Чонгука, беззаботно и самодовольно улыбаясь, пока Чонгук…       — Могу дать поносить.       Злился. Или… агрессивно медлил задать какой-то вопрос.       — Там записка.       Он потянулся к деревянному футляру, подцепив из него двумя пальцами клочок картона, а потом подошел к Тэхену, который взял его двумя руками. А Чонгук свои скрестил на груди, бесстыдно демонстрируя накачанные бицепсы и мужественные, как среднестатистические длинные ноги (как оказалось) рисунки.       — Да, мы говорили об этом. — Тэхен улыбнулся немного рассеянно, а потом прямо посмотрел на Чонгука. — Ты чего?       — Это что-то на сексуальном. И не мое дело.       Чонгук решил это в последний момент, прежде чем развернуться, поднять руки и направиться на кухню. Которая не отделялась от гостиной стеной, и Тэхен одними глазами следил за накачанной спиной.       — Гук. У тебя тоже длинные ноги. — Тэхен стоял на месте и почему-то не торопился подходить.       — Думаешь, с копьем наперевес смогу догнать твоего Вона? — Чонгук повернулся, держась за дверцу холодильника. — Или он добровольно может сделать мне такой же?       Выплыл. Но Тэхен изменился в настроении. Перестал улыбаться.       — Я попрошу. Ты ему нравишься. Он говорит, что мы дополняем друг друга.       — Не хочу его напрягать. — Чонгук улыбнулся, а потом, взяв бутылку воды, направился мимо Тэхена. — Я в душ.       — А массаж? Ты обещал!       — А потом массаж.       Он не обиделся. Нисколько. И когда Тэхен за массаж его решил поблагодарить, как обычно, не стал противиться. Вообще, Чонгук брал силой и усердием, а Тэхен — просто знал нужные точки, которые все располагались на руках. Он всё знал и всё умел. С ним опасно было соперничать, особенно в погоне за вниманием, но об этом нужно было думать раньше.

***

      — Ты такой красивый… Я настаиваю на том, чтобы ты носил очки, а не линзы. — Тэхен распластался по столу. Он подпирал щеки двумя руками и смотрел на Юнги влюбленными глазами. — Почему ты вчера нас с Гуком опрокинул? А? Отвечай!       Он вдруг нахмурился и посмотрел за спину Юнги, разглядывая стоящего у прилавка с десертами Чонгука, который подавал ему какие-то знаки.       — Был у врача. Линзы меня доконали, а снять их самостоятельно я никак не мог. — Юнги смотрел на Тэхена уже из-за тонких стекол очков. У них была классическая, с намеком на кошачью форма, с выделяющимися лишь по верхней части черными пластмассовыми дужками. Эти очки делали его теперь совершенно похожим на кота. Ученого. И Тэхен вновь расплылся в улыбке, пока Юнги продолжил. — Господин Ким вызвался мне помочь, помог, а потом угостил кофе прямо здесь.       — Потому что ты на самом деле красавчик. А у господина Кима отличный вкус. — Тэхен выпрямился, заметив Чонгука, который поставил перед ним тарелку с фруктовым салатом. А Юнги только удивлялся. Нет, он не ожидал, что Тэхен начнет биться в истерике или угрожать ему за это расправой, но... Мог хотя бы чуть-чуть позавидовать. — Скажи, Гук, он красавчик?       — Не скажу, потому что он упадет в обморок. Или опять пошлет меня, а я заплачу. — Чонгук также выбрал фруктовый салат, правда, без шарика сливочного пломбира, отдав его Тэхену, который теперь со знанием дела колупался в клубнике и персиках. — Тэ, придется лишние пятнадцать минут бегать.       — За тобой? — Тэхен в недоумении улыбнулся, затем став серьезным. — Это стоит того.       — А вы чего вообще тут делаете в разгар рабочего дня?       Юнги только теперь посмотрел на часы, которые платиновым браслетом болтались на лишенном рукава запястье. Потому что сегодня он выбрал черную футболку. И испытующе уставился на артистов, которые очень усиленно подкреплялись энергией фруктов.       — У нас встреча с режиссером нашего будущего клипа. Джин хочет, чтобы мы участвовали в написании сценария и разработке идеи. — Чонгук тоже посмотрел на часы. — Должен написать, и мы с Тэ тут же двинем в район дирекции, захватив по дороге господина Кима старшего. Он тоже хочет…       — Откуда ты знаешь это? — Тэхен с подозрением смотрел на Чонгука, угрожающе прищурившись, но Чонгук не поддавался, сохраняя невозмутимость.       — Я приехал раньше тебя и успел пообщаться с менеджером.       — На какую песню будет снят клип? — Юнги привлек внимание к себе и к повестке, откинувшись на спинку стула и придав себе чуть больше непринужденности. Но очки на переносице он поправил строго.       — Без сожалений. — Тэхен улыбнулся, пока Юнги удивился. — Не спрашивай. Я не знаю, почему именно она, но она мне очень нравится.       — Чтоб вы знали, мальки, музыку к этой песне я написал еще тогда, когда начинал работу над вашим первым мини-альбомом. — Увидев, как вытянулись лица артистов, Юнги самодовольно улыбнулся. — Да-да, у меня был тогда… Сложный период в жизни. Который закончился до того, как я написал слова.       — И потом всё было так хорошо, что ты вспомнил о ней только… — Чонгук задумчиво поджал губы. — Год спустя?       — У меня много невостребованной музыки, которая просто ждет своего часа. И возможно, дождется в ближайшее время, потому что как только я закончу пару одиночных проектов, примусь за ваш очередной альбом. И начну с концепции. — Юнги закатил глаза, пока Чонгук, намереваясь что-то ответить, полез за телефоном. — Труба зовет?       Чонгук сосредоточенно смотрел на экран, пока Тэхен, поняв всё без лишних слов, начав есть быстрее, затем принявшись за кормежку Чонгука, который послушно открывал рот и при этом отвечал на сообщение.       — Через семь минут, в конференце на третьем этаже. — Он спрятал телефон, пытаясь быстрее пережевать заботливо засунутые за его щеки персики и бананы.       — Успеем. — Тэхен улыбнулся, довольный проделанной работой, а затем посмотрел на Юнги. — Обещай, что мы узнаем о новой концепции первыми.       — Торжественно клянусь.       Юнги снисходительно улыбнулся, снисходительно кивнул, снисходительно подгонял в спины уже удаляющихся артистов. Разумеется, они узнают о концепции первыми, потому что Юнги, а они обговорили это с Джином, не собирался думать над ней в одиночестве. Вообще, они много чего обговорили с Джином, незаметно на разговоры потратив сорок минут жизни. Жизней. Всё-таки, он был не таким уж душным, сумев в нужный момент впустить в себя немного освежающего чужое впечатление сквозняка. Впечатление Юнги. Но это ничего не меняло. Наверное.

***

      — А где господин Ким? — Чонгук оглядывал просторный кабинет, как будто президент компании мог теперь прятаться, но никого не нашел. Пока только они втроем.       — Я за него. — Джин поправил стулья, затем расстегнул светло-бежевый пиджак, снял его и повесил на спинку кресла, которое собирался занять.       — Ты будешь отвлекать впечатлительного режиссера своей безупречной фактурой, господин Ким. И ты должен был это учесть. — Чонгук присел на угол стола, бросив взгляд в сторону притихшего Тэхена, который теперь пытался высмотреть что-то через панорамно остекленное окно, сумев лишь почувствовать упирающийся ему в спину взгляд,       — Один ноль в твою пользу, Чон Чонгук. — Джин отдавал какие-то указания внезапно и незаметно оказавшемуся рядом с ним секретарю.       — У нас нет соревнования. — Тэхен встал рядом с Чонгуком, положив ему руку на плечо. — По крайней мере, не на счет. Не на очки.       — Джин, а если сегодня встреча пройдет успешно, мы сможем это немного отметить? Как… успешно проведенные переговоры, м? У нас такое с Тэтэ впервые, и мы заранее подготовились. — Чонгук поспешил увести обсуждения от их заключенного пари, в наказание чувствительно и незаметно ущипнув Тэхена за зад. И за неосмотрительность.       — Два ноль в твою пользу, Чон Чонгук. — Тэхен, как будто пропустив инцидент с его пострадавшей на ягодице кожей, вместо вполне логичной мести, обнял друга за шею двумя руками, пока друг немного напрягся, ожидая, что эти руки начнут сжиматься, пытаясь лишить его воздуха.       — Как пожелаете. Но пока у нас ответственное дело. И да, что бы вы понимали, с кем мы будем разговаривать — господин Син обычно снимает кино. Качественное кино. Его согласие поработать над музыкальным клипом — это… Нет, я не буду говорить, что удача, потому что за этим стоит серьезная работа, в том числе моя, но точно оригинальный опыт. И оригинальный продукт на выходе. Если мы сообща приложим достаточное количество интеллектуальных сил.       — Юнги сказал, что он написал музыку к Без сожалений задолго до нашего дебюта, но после нашего знакомства. — Тэхен выглядел расслабленно, как будто на нем теперь не было никакой ответственности, как всегда тем самым обнадеживая Чонгука, который ко всему ответственному относился с большей степенью тревожности и волнения.       — Правда? — Господин Ким удивился. — Будем надеяться, что у господина Мина завалялось еще немного музыки.       — А вы помирились? — Чонгук очень прямо посмотрел на Джина, который в недоумении округлил глаза.       — Мы не ссорились. Рабочие претензии и вопросы не могут и не должны влиять на личные взаимоотношения. И наоборот. — Джин снисходительно улыбался.       — Понятно. Вы не успели подружиться, потому и ссориться чисто технически не можете. — Тэхен посмотрел на Чонгука. — А мы не можем забыть после этой встречи заглянуть к Юнги.       Прежде чем Джин задал вполне логичной вопрос Зачем?, в дверь вежливо постучали. Любопытство и легкое, прозрачное волнение повисли в воздухе, потому что теперь исполнительному продюсеру, как хозяину положения, нужно было принимать гостей. И он умел это, как никто другой.

***

      — Ты гордишься нами?       Тэхен, который шел по правую руку от Джина, непринужденно положил свою руку ему на талию, как будто проявляя галантность, которую пока не замечал задумчивый Чонгук. И, кажется, не замечал Джин, потому что он никак не отреагировал на это прикосновение. Наверное, потому что оно до сих пор оставалось вежливым, пусть и чуть более интимным.       — Горжусь. Вы на самом деле хорошо подготовились. И я обязательно скажу господину Киму старшему, что он однажды не ошибся на ваш счет. А вы обязательно еще не раз заставите его убедиться в этом. Правда?       Джин повернул к Тэхену только голову и чуть склонил ее на бок, воспользовавшись тем, что они остановились у лифта. Именно в этот момент, Чонгук, который, наконец, сумел выбраться из своих фантазий насчет будущего клипа, заметил, где находилась рука Тэхена. И он тут же ее сместил, заменив своей, для верности ближе придвинувшись к Джину. Так близко, что его плечо упиралось в его плечо.       — Ты отвечаешь перед господином Кимом старшим головой, а мы очень не хотим тебя расстраивать. — Чонгук победно смотрел на Тэхена, который теперь почему-то только улыбался.       — Гук, тебе не кажется, что ты меня обнимаешь? — Джин в сомнении поднял брови, повернувшись к совершенно невозмутимому Чонгуку.       — Нет. А разве я тебя обнимаю? — Он так натурально недоумевал, распахнув большие глаза, что Джин только улыбнулся. И продолжил улыбаться в тот момент, когда Чонгук направил его в лифт. — Сколько у нас времени на отпраздновать?