Уравнение с четырьмя известными

      — Джин, послушай. — Чонгук принял самый сосредоточенный вид, явно приготовившись метать аргументы, но…       — Я спросил господина Мина, и если ты не господин Мин, я бы попросил тебя не перебивать. — При этом Джин смотрел на Юнги. Так прямо и так убийственно, что Тэхену и Чонгуку поневоле стало страшно. За него. Интересно, почему вообще ему теперь доставалось больше всех? — Я попросил, чтобы тебя не перебивали. И жду ответ на свой вопрос. Что вы замышляли? Как вообще тебе могло прийти в голову в этом поучаствовать? Или ты надеялся, что я ни о чем не догадаюсь?       Юнги вдохнул и выдохнул, кажется, впервые с момента начала этой сцены. Хорошо, если бы просто немой. Еще лучше — совсем без актеров, потому что под взглядом исполнительного продюсера всё внутри сжималось каким-то безысходным сожалением, а разжималось нежными рвотными позывами. От волнения. От нервов. Все болезни от нервов, а лекарства ему уже не помогут.       — Ты задал сразу три вопроса — мне будет сложно ответить одному.       — Мы сразу обговорили, что не будем пытаться влезть тебе в душу. Просто привлечь немного внимания, которое ты захочешь перевести в более… интимную обстановку. Нерабочую. Это всё, Джин. — Чонгук вновь взял слово, потому что… — Это была моя идея, и именно я подбил на нее Тэтэ и Юнги. Но я даю слово, что я не хотел ничего дурного — просто доказать Тэхену, что могу заинтересовать такого большого и красивого господина, как ты.       Чонгук говорил искренне, и Джин даже потеплел, кажется, по крайней мере, во взгляде, обращенном на артиста (и того еще исполнителя) было меньше ножей, чем до этого.       — Ну и будем честными — тебя не так просто обидеть, судя по тому, что ты разгадал наш план. И это не только вина Чонгука, но и моя. Я, конечно, как и Юнги… — Тэхен быстро посмотрел в сторону музыкального продюсера, который двумя руками держался за кофе и старательно делал вид, что его это не касалось. Тэхен (и Чонгук) знали, что он в этот момент просто очень волновался. Когда он волновался, он замирал, изо всех сил и от отчаяния стараясь слиться с окружающей обстановкой и своей обычной повседневностью. — Я пытался Гука отговорить, но потом понял, что в этом на самом деле нет ничего такого. Чего-то, что могло бы тебя обидеть. Ранить.       — И вы спорили на интерес? — По Джину, пока он не смотрел на Юнги, было видно, что для него это не было большой проблемой. Чем-то досадным, но вряд ли такое могло до основания разрушить их общение, которое с самого начала зарекомендовало себя как взаимно приятное.       — Нет. Поставили по полторы штуки, но это просто, для азарта.       На губах Юнги можно было рассмотреть теперь беззвучное Блять, и Чонгук, который без запинки и сомнений озвучил цифры, посмотрел на него вопросительно. Раз уж они шли до конца в своей честности…       — Ух ты…       — Блять, ты прекратишь? — Юнги впервые, кажется, поднял на Джина глаза, пока тот ухмылялся. Усмехался. Делал что-то забавное и при этом злое, но виноватого продюсера слишком всё это раздражало, чтобы он не смог позволить себе возмущение. Какая разница, что ты тонешь, если ты почти догорел до тла. — Заебал. Ты взрослый, как оказалось дохуя умный мужчина, а удивляешься как малолетний. Я тоже честный, как эти — ты умный и достойный, а мы долбоебы. Хорошо, я долбаеб, потому что, как оказалось, казнить будут только меня, потому что я не секс-символ и, наверное, просто рожей не вышел.       Получилось эмоционально, и Юнги выдохнул только в тот момент, когда закончил, выдержав паузу. Может, зря всё это сказал, но испортить было нечего. Всё уже было испорчено до этого, и теперь Джину…       — То есть, ты просто хотел заработать, да, Юнги? В твоей ситуации деньги лишними не бывают, и даже если придется поставить пятую часть от своего обычного гонорара, выиграть можно в два раза больше… — Он говорил слишком тихо и слишком спокойно. Он говорил так тихо, что, кажется, даже потрескивающее в проводах электричество перешло на шепот, чтобы ничего не пропустить. Гнетущая тишина. Что-то странное и жутко гадкое. — Зато теперь понятно, почему ты был таким очаровательным и сговорчивым после того, как я напросился сюда. И потом. Ты знал, ради чего страдал. — Он задумчиво растягивал слова, а потом, не дождавшись, когда Юнги откроет рот, поднялся. — Ладно. Этот вопрос выяснили. Теперь что касается альбома. — Исполнительный продюсер взял паузу, пока музыкальный начал грызть большой палец. И Тэхен, заметив это, попытался привлечь его внимание, чтобы остановить, но Юнги сам одумался, для надежности сунув руку между коленей. — Вы все успели меня впечатлить своим… напором, так что я хочу, чтобы новый альбом был о сексе. Мне нужен такой альбом, чтобы ваши фанатки и фанаты утирали слезы мокрыми трусами. Вы уже взрослые парни и вполне со сцены можете петь о вечном. Всё, что связано с сексом. Сексуальный концепт. Образный, чувственный, а не порнографичный. — Джин обернулся к Юнги. — Все треки должны пройти цензуру. Ладно, две трети. И если весь альбом будет дерзким и вызывающим, то два соло… Что-то на трогательном и сентиментальном. И да, чтобы было понятно — это не просьба. Это задание. Заказ. Приказ. Указ, как угодно. Время есть, так что думайте. У вас, господин Мин, неделя на то, чтобы определиться с помощниками, а вы сможете привлечь кого угодно. Я позабочусь о том, чтобы ваши гениальные руки были развязаны, тем более, я успел убедиться в том, что вы… Профессионал.       — Стыдно признаться, но я… — Тэхен смотрел на Джина, который остановился у двери, пока все остальные молчали. Кто-то, как Юнги, скорбно, но при этом даже по взгляду матерно, а кто-то, как Чонгук, задумчиво. Это было интересно. — Ничего не знаю о сексе.       — Ничего, у тебя есть друзья — они поделятся опытом. И вообще. — Исполнительный продюсер развернулся и быстрым взглядом обвел студию, при этом не остановившись ни на ком. — Вы близки и… Как ты говорил, Юнги? Страдаете от недотраха? Подумайте об этом. Возможно, вашу неуемную сексуальную энергию можно пустить в мирное русло. Одним членом тебя не уговорить, но, возможно получится двумя.       Последнее было добавлено пассивно-агрессивно, и Чонгук с Тэхеном так и не смогли понять, кому именно предназначалось. А Юнги понял. И не пошел за Джином, который даже попрощался вежливо, прежде чем уйти, хотя уже поднялся. Наверное, взрослые и тем более настоящие мужчины так себя не ведут, но в этой ситуации ему нечем было себя оправдать, а господин исполнительный продюсер не производил впечатление человека, которого можно было взять нытьем и уговорами. Хотелось ныть. Потому что сам оказался долбоебом и героем какой-то откровенно хуевой мыльной оперы. Просто было паршиво. В том числе от того, что теперь не было ни сил, ни желания себя отстаивать. Он быстро отчаялся. Всегда быстро отчаивался, когда откровенно косячил, при этом всегда становясь жертвой собственной совести. Но муки совести невооруженному глазу не видны, а всё остальное…       — Я домой.       Выпьет, поиграет, забудет. Завтра, когда Джин немного остынет, попытается поговорить. Теперь он сложил лапки просто для того, чтобы не попасть под горячую руку и этих лапок не лишиться.       — А… — Тэхен быстро посмотрел на Чонгука, который, как по команде, встал вслед за Юнги. — Можно с тобой? Ты, наверняка, хочешь расслабиться… Мы поможем.       Юнги усмехнулся. Терять было нечего.       — Поехали. Но у меня только виски, так что неженкам лучше позаботиться о себе. И предупредить менеджера.       Хуже всё равно не будет.              

***

             Музыкальный продюсер с недоумением смотрел на Чонгука, в руках которого был фирменный картонный пакет. Очевидно, дорогой алкоголь, в том числе вино, в котором Ким Тэхен, вместе с возросшими гонорарами, получил возможность разбираться. Юнги был подавлен, но старался этого не замечать, первым добравшись до своего дома и предоставив всё остальное малькам. Они пару раз были у него, один из них был день рождения, и даже пили с ним, но… Отвлекут. Они умели отвлекать одним своим присутствием, а чем больше времени проходило с момента их неприятного объяснения, тем упорнее Джин не отвечал на сообщения, а на большее Юнги до сих пор не был способен.       — У нас завтра съемок нет, а ты в любом состоянии красивый. — Чонгук разувался, пока Тэхен, взявший всё и пакет в свои руки, передал его Юнги. — Мы обязаны тебя спасти.       — Мне хватит того, что мы закрыли спор и остались при своих.       Музыкальный продюсер направился на кухню, по-хозяйски думая о том, что может предложить в качестве закуски. Вообще, когда страдал, Юнги пил, не закусывая. Страдал ли от любви, от усталости, от разочарования или отсутствия сил на вдохновение — неважно. Такое не заедают, полностью погружаясь в пьянящую горечь. Так можно было заработать алкоголизм, но Юнги развлекал себя не количеством, а качеством. Вкусом. Возможно, это был более короткий путь к алкоголизму, но похуй.       — Всё-таки, классная квартира. — Тэхен быстро оказался рядом с ним, оглядываясь по сторонам. — Обожаю, когда гостиная и кухня совмещены.       — Мне нужна вытяжка помощнее, потому что всё тянет в спальню. — Юнги ухмыльнулся. — Ну, или не готовить. — Он посмотрел на Тэхена только схватившись за ручку шкафа. — Руки помыл? И Гука захвати. И кстати — спать у меня негде, если вы планируете хорошенько налакаться.       — Ты планируешь? — Тэхен сосредоточенно хмурился, заметив только-только подошедшего Чонгука.       — Нет. Но я даже упитый не пытаюсь обрыгать действительность. И вас за такое прибью.       — Мы не собираемся упиваться. — Чонгук, в ответ на вопросительный взгляд, показал Тэхену руки, поднеся к носу и дав распробовать запах мыла. И Тэхен сразу направился в ванную, воспользовавшись подсказкой Чонгука. — А то, что ты говоришь об этом, значит…       — О, я не хочу обсуждать это. Настоящие мужчины не рассуждают вслух о том, какие долбоебы. А я из нас троих самый долбоебистый долбоеб, так что… — Юнги метнулся к холодильнику. — Лед есть.       — Давай ты будешь пить вино. Мы купили три бутылки, и Тэтэ выбрал самое вкусное. Виски оставим для похорон, которые пока всё же лучше отложить.       Чонгук подошел к Юнги поближе, потому что неосознанно, несмотря на то, что знал, какой тот колючий, хотел поддержать.       — Я настолько хуево выгляжу, да? Накрыло. Медным тазом.       Он ухмыльнулся, пока Чонгук обернулся на Тэхена, который смотрел на них задумчиво, вытирая ладони о джинсы. Это было что-то на взволнованном, что стало понятно, когда их глаза встретились. Нельзя сказать, что Юнги теперь выглядел так, что вот-вот готовился влезть в петлю или на подоконник, чтобы совершить сальто мортале. Он был… задумчивым, но с первого же взгляда становилось понятно, что мысли эти его тяготили. Тяготили не смертельно, но изматывающее.       — Давай на полу сядем.       — Садись где хочешь.       Юнги взял три стакана, игнорируя то, что вино лучше было бы пить из бокалов. Из бокалов пьют приличные люди, а они подставили одного исполнительного продюсера… подставились под него, ощутив на себе ласку асфальтоукладчика. Ладно, только Юнги, но ему в любом случае не понравилось.       — Хочу рядом с тобой.       — Где хочешь.       Бесцветно и равнодушно. И вновь Тэхен и Чонгук только переглянулись                     Они пили молча, и почему-то никто не пытался нарушить это молчание, которое вроде и не тяготило вовсе. И наконец…       — Похоже на мои первые попытки в свидания, когда я хлебал быстрее своей компании, чтобы язык развязался. — Юнги ухмыльнулся, и его друзья от неожиданности и долгожданности этого момента подпрыгнули на месте. Особенно Тэхен, который сидел с ним рядом, подпирая спиной диван. Юнги тоже сидел на полу. Потому что ему было всё равно. — Теперь я готов всё это обсудить. Особенно то, что мне придется написать альбом про секс, при том, что я в душе не ебу, о чем вообще там писать. Точнее, под какую музыку, а всё будет решать музыка.       — Ты же гений. — Чонгук сказал это без тени иронии. — Мы вляпались втроем и что-то втроем будем решать. В конце концов, попросим помощи у менеджера — он давно во всем этом варится, может, знает таких композиторов, которые…       Чонгук не закончил мысль, заметив с какой мягкой улыбкой смотрел на него Юнги. Нет, он и раньше ее видел, но в случае музыкального гения каждый раз был как первый.       — Три дебила — это сила. Я верховный, а ты, Гук — чудо.       — А я? — Тэхен развернулся к Юнги, который специально на его глазах приложился к своему стакану.       — А ты выбираешь отличное вино. Я вообще не люблю, но это… — Он задумчиво прищурился, подняв стакан на уровень глаз. — Хорошо идет.       — Просто ты расстроен, а эти бутылки предназначены для того, чтобы утешать. Вино вообще бывает разное — одно радостное, другое для свиданий, третье утешает, а четвертое годится для того, чтобы впечатлять и восхищать — это на подарки. — Тэхен спокойно перечислял, пока Юнги смотрел на него с такой же нежной улыбкой, как и на Чонгука. — Но я не знаю, чего ты расстраиваешься, если учесть, что ты явно выиграл. Нас с Гуком зацепило по касательной, пока ты принял на себя весь удар. Разочароваться в ком-то больше других можно только тогда, когда ты до этого очаровался, по уши. И если ты теперь расстроен, значит…       — Я проебался с треском. И больше по этому поводу ничего не скажу. Только то, что мы вчера больше часа болтали по телефону, а теперь он отказывается отвечать на мои сообщения. — Юнги покачал головой. — Проеб с прогибом, в который я не смог войти, не сломав позвоночник.       — Ты влюбился? — Чонгук был очень серьезен, и его готовность утешить или как-то помочь, настоящая, искренняя (и, наверняка, в перспективе настырная), подкупала.       — Мог бы. — Юнги не стал отпираться. — Но не срослось. И теперь лучше подумать, где нам взять альбом про секс, при том, что мы трое его последнее время видели только на картинках.       — А кто-то вообще девственник.       — Вот. — Юнги бездумно кивнул Тэхену, а затем Чонгук широко улыбнулся, когда увидел у него такую же реакцию, что дал сам накануне. — Ты?!       — Я.       — Ааа… — Юнги задумался. — Понял. Ты просто слишком серьезно относишься к этому вопросу и не торопишься. Поддерживаю.       — Нет, просто не хотел. — Тэхен пожал плечами. — Меня никто не привлекал настолько, чтобы подумать о сексе.       — Тоже резонно — Юнги поджал губы, потянувшись к бутылке, чтобы разлить по бокалам остатки и отправиться за второй. — Можем написать об этом. Отсутствие секса всё равно о сексе.       — Мне кажется, меня больше привлекают мужчины.       Тэхен спокойно продолжал, и судя по тому, что Чонгук не встревал, он всё это уже слышал.       — Ты так смотришь на меня — я в опасности?       Юнги удивленно поднял брови, ткнув себя в грудь, и Тэхен рассмеялся, чуть понизив градус момента, который, кажется, смог Юнги немного отвлечь.       — Честно?       — Так-так-так… — Юнги больше развернулся к Тэхену, и судя по его порозовевшим щекам, он вполне был готов к откровенности.       — Я уверен, что ты страстный. Говорил тебе, а ты не дал опровержение, так что… Я уверен.       — Честно? — Юнги повторил выражение лица Тэхена. — Так и есть. Вообще, по части секса мне всегда везло. Во всех позах, позициях и пригодных для этого местах. И секс мне дается намного лучше, чем флирт. Судя по тому, что господин Ким так быстро слился, при том, что я даже не попробовал показать ему, что прячу в трусах.       Юнги бравировал, корчил рожи, но было видно, что принятие этого давалось ему тяжело. И Чонгук, чтобы поддержать Тэхена в его стремлении к сексуальному познанию, решился на риск.       — А я… — Он сглотнул, почувствовав на себе пристальный, но слегка расфокусированный кошачий взгляд. — Пробовал снизу, и мне не понравилось. Не из-за боли — там всё было четко.       — В какой позе?       Тэхен удивился первым. Юнги, который краснел так же часто, как матерился, теперь лишь сосредоточенно смотрел на Чонгука.       — Ну… На спине.       — На спине, чтобы кончить, надежнее трахаться по большой любви, когда доставляет не только член в заднице, но и потная, но до трясучки красивая рожа сверху. — Юнги снисходительно улыбнулся. — В другой не пробовал?       — Нет. — Чонгук нахмурился. — А как это влияет?       — Угол. Под каким углом член будет тыкаться в твою простату. Насколько она чувствительна. Кто-то может кончить от пальца в заднице, а кто-то… не может. Пробовать надо. Лично мне нравится сверху и сзади. Всё стандартно. Но пробовать нужно только если сама идея впустить в себя чужой хер тебя не напрягает. В другом случае — всё зря.       Юнги покачал головой и невозмутимо отпил из стакана. А потом снова, явно по достоинству оценив и купаж, и букет дорогого вина.       — Ты так рассказываешь, что мне захотелось попробовать.       Глаза Тэхена блестели так, как будто он уже успел опрокинуть пару бутылок, при том, что приканчивал только третий стакан, который Юнги наполнил лишь на две трети.       — Всё в твоих руках. Уверен, ты легко найдешь подопытного кролика. — Сказав это, Юнги усмехнулся. — Вон, напротив.       — А ты?       — Что я? — Теперь Юнги очень искренне удивлялся.       — Ты бы хотел стать моим подопытным… котиком?       Тэхен игрался, пленительно поблескивающими глазами прожигая насквозь и будто бы примагничивая взгляд, от чего Юнги всё же смутился.       — Что-то мы свернули не туда.       — Нет, серьезно. Я уже признался, что ты привлекаешь меня. А я тебя?       — Юнги, всё дело в халате. — Чонгук вздохнул, и музыкальный продюсер, невольно стремясь найти заступника в этот слишком горячий и тонкий момент, резко перевел на него взгляд. — Один художник с ним поговорил о сексе, а потом подсунул жутко дорогой и красивый халат, чтобы Тэтэ прикрывал свою оголенную чувственность. — Он выделил эти слова, и Юнги испытующе посмотрел на Тэхена, который только улыбался, явно со всем соглашаясь. — У него проснулось любопытство, и я настоял, чтобы чувственность свою он оголял с нами, которые его не обидят. А не со всякими там…       — Ну… — Юнги замялся, и, кажется, даже немного протрезвел. — Поддерживаю.       — Вообще, у этого халата есть прямое предназначение. — Тэхен откинулся на спину и сделал несколько жадных глотков вина, как будто у него успело пересохнуть во рту. — Это приглашение для участия в шелковом вечере. На тебе только халат. Если ты не хочешь, чтобы тебя касались — ты его не снимаешь. В другом случае…       — Оргия что ли? — Музыкальный продюсер так искренне удивился, округлив и глаза, и маленькие губки, что даже Чонгук, который был в таком же шоке, успел умилиться и улыбнуться. — Блять, серьезно?! Оргия?       — Ага. — Тэхен как ни в чем ни бывало кивнул. –Шесть человек, и я седьмой. Всё очень конфиденциально, безопасно и в принципе… — Он пожал плечами. — Это интересно.       — Пиздец. — Юнги посмотрел на Чонгука. — Ты знал?       — Я… в ахуе.       И Чонгук не стал скрывать свои эмоции, пока Тэхен рассмеялся. Так, как будто это совсем не имело значения. Хотя, в этом случае работало как с детьми, которые видели спички и думали только о том, как забавно они горят, не заботясь о том, что можно спалить дом. Вижу цель и не вижу последствий, а целью в этом случае было набраться хоть какого-то опыта, который ему успели представить в аппетитно выгодном свете.       — Ты настолько серьезно настроен? — Юнги даже о вине забыл. — Групповуха для первого раза — такое себе. Не осуждаю, но не советую. Это скорее подходит для тех, кто пресытился, чем для тех, кто только собирается попробовать. Да и… Как-то это…       — Секс между двумя — это святое, сакральное, интимное. А если больше двух — просто новые впечатления. Возможность узнать лучше себя, понять свои желания, познакомиться с фантазиями… Мне кажется, ничего такого.       — Только через мой труп.       Чонгук не знал, что именно теперь его заставляло так рьяно протестовать, но он был уверен лишь в том, что Тэхен не будет участвовать в этом. Художник, со своим опытом, женой, тонкой душевно организацией и друзьями в халатах — сколько угодно, удачи им и удовольствия. А Тэтэ…       — Я склонен согласиться с Гуком.       Юнги тоже не мог теперь назвать причину, просто чувствовал, что это было не тем, что на самом деле хотел найти Тэхен. При всей своей сексуальности и открытости новому (как оказалось), он был чувствительным и неопытным. Это могло быть совершенно безопасно для тела и губительно для всего остального, более тонко настроенного.       — Тогда вернемся к моему вопросу. — Тэхен был серьезен и смотрел на Юнги так, как господин Ким младший до этого.       — Будешь так таращиться — вмажу промеж красивых глаз. — Музыкальный продюсер угрожающе выставил длинный палец, одновременно с этим осушив стакан, который сразу отставил на безопасное расстояние. Во рту пересохло. — Заебали.       — Ты хочешь меня?       — Я тебе сейчас въебу. — Юнги нахмурился.       — Хочет. — Чонгук уверенно кивнул. Если выбирать между какими-то… Не выбирать. — Все хотят.       — Я больше не буду с вами пить. — Музыкальный продюсер ухмыльнулся и сложил руки на груди. — Я говорил Джину, что у вас недотрах, но я не понимал его масштаб.       — Юнги. — Тэхен тоже отставил пустой стакан. Он упирался руками в мягкий ковер и опасно близко потянулся к Юнги, который сохранял невозмутимость. — Я никому не доверяю, как Гуку и тебе. И очень хочу попробовать. Очень. Может, мне не понравится, но в этом вашей вины не будет, зато я успокоюсь.       — А если понравится? — Видя в глазах Тэхена лишь искренние стремления, перед которыми никогда не мог устоять, Юнги смягчился. — Что тогда? Тебе кажется, что секс это просто секс, потому что ты не пробовал. Вдвоем, вдесятером — секс и есть секс.       — По дружбе. Секс по дружбе. Я знаю, есть такое. — Тэхен не унимался и, кажется, был настроен более чем серьезно. — Понравится — повторим. Или ты боишься влюбиться в меня или в Гука?       — Я боюсь, что ты охуел, и это не лечится. — Юнги ухмыльнулся. А потом вспомнил, как давно у него не было секса. И что секс ему предлагали два стремительно набирающих обороты секс-символа, к которым он на самом деле успел привязаться. — Это безумие.       — Безумие — это участвовать в групповухе с какими-то левыми извращенцами. Вот это безумие. — Чонгук сердито дул щеки. — При том, что извращенцы у тебя под боком, и групповуха с нами — это просто… способ снять напряжение и унять вот этого, с оголенной чувственностью.       Услышав это, Тэхен, который всё это время изводил щенячьим взглядом Юнги, повернулся к Чонгуку, а затем вновь уставился на музыкального продюсера.       — Хочешь — будешь только смотреть и руководить. Гук уже согласен.       — Хуй там плавал. Вы будете трахаться, а я смотреть. Ага. — Юнги демонстративно отвернулся.       — Хорошо, сначала Гук, а потом ты. Даю слово.       — То есть, в свой первый раз ты планируешь взять сразу два члена. Амбициозно. И, наверное, стоит согласиться только для того, чтобы ты пришел в себя. Хотя прийти в себя ты можешь прямо сейчас. — Юнги подвинулся ближе к Тэхену и теперь, несмотря на небольшую разницу в росте и не в его пользу, грозно над ним нависал. — Всё, что ты слышал от этого дядечки в халате — это не секс-просвет, а способ затащить тебя в разврат. Тебя, невинного, свеженького и дохуя привлекательного. Нет, разумеется, под благовидным предлогом открытия сексуальности и прочей хуйни, но на деле — напихают в панамку и даже спасибо не скажут. Ну, или скажут, если на самом деле порядочные люди.       — Юнги, ты думаешь, я бы реально пошел туда?       Неожиданное недоумение в голосе и взгляде заставило до этого уверенного в своей правоте музыкального продюсера замереть. От удивления.       — Я бы никогда не подпустил к себе кого-то, кого не знаю. Кому не доверяю. Ты думаешь, что я наивный дурачок, но до этого момента о моей наивности смогли узнать только ты, Гук и Джин. Как думаешь, что это значит? Наверное, то, что я так себя веду только с теми, с кем это безопасно. Я большой мальчик, и если не научился так хорошо разбираться в людях как ты или Джин, в силу вашего опыта, я знаю, как себя защитить. И как за себя постоять.       — Так вот какой ты, северный олень… — Юнги медленно, всё еще о чем-то думая, качал головой.       — Тэ. — Чонгук снова подал голос и привлек внимание Тэхена, который становился всё нетерпеливее на вид. — Не хочет — не надо. Всё должно быть по обоюдному желанию и согласию, иначе никто не получит удовольствие. А котик просто не уверен в себе и стесняется, потому что… Ну, кто вообще в здравом уме откажется от секса с нами?       — Ах ты, гаденыш мелкий!       Юнги взял с дивана подушку и запустил ею в Чонгука, который уже успел самодовольно улыбнуться.       — Буду участвовать, только если смогу трахнуть вас обоих. И посмотрим, кто из нас начнет стесняться. — Музыкальный продюсер смотрел на Чонгука со зловещей улыбкой. — Что, страшно?       Но Чонгук неожиданно задумался.       — Ты опытный… Если уж давать себе второй шанс, то только с тобой.       Это переходило все границы, а значит теперь можно было позволить себе больше. Нужно было позволить больше, потому что мальки явно не соображали, на что именно пытаются подписать и себя, и Юнги.       — Иди сюда.       Юнги похлопал по ковру рядом с собой, и Чонгук, который не знал, чего ожидать, но при этом не испытывал опасений за свою жизнь, подвинулся, пока Тэхен лишь с любопытством наблюдал.       — Что ты хочешь…       Чонгук не успел закончить, потому что Юнги уверенно взял его за затылок и притянул к себе, выверено точно попав губами в губы. Это было слишком неожиданно, и Чонгук, пока Юнги приподнялся, смог только прихватить его двумя руками, не сориентировавшись в тот момент, когда в его рту оказался язык. Это было настолько давно, что казалось чем-то… Чонгук невольно отпустил мысль, покрепче пальцами ухватившись за футболку. Отвечать стал только в момент, когда смог распробовать вкус Юнги, который целовал его неторопливо, без страсти, но с аппетитом, чуть больше раскрыв губы. И он умел целоваться — это стало понятно сразу. Умел настолько хорошо, что Чонгук совсем потерялся в том, что творилось в его рту.       — Передай другому.       Судя по тому, как Юнги порозовел, запыхался и поспешил спрятать глаза, резко отстранившись, ему понравилось. И прежде чем Чонгук успел что-то спросить или ответить, Тэхен оказался напротив. Что успел Чонгук? Удивленно распахнуть глаза, а затем прикрыть их, когда вместо того, чтобы поцеловать, Тэхен провел по его губам языком, горячими ладонями обхватив щеки. Пальцы чувствительно скользнули в волосы, и вместо языка губы накрыли губы, мягко, осторожно, трепетно. Тэхен немного повернул его голову, и рот сам приоткрылся, приглашая сделать поцелуй чуть глубже и откровеннее. И теперь вся инициатива была у Чонгука, который прижал ладони к лопаткам Тэхена и потянул его на себя, одной рукой скользнув к затылку. И Тэхен, не сомневаясь, прильнул к нему, с чувством откликаясь на ласки языка. Два поцелуя, два разных вкуса, и, отстранившись, Чонгук не сразу открыл глаза. Как будто вновь познакомились, но уже чуть ближе. Приличного.       — Передавай.       Тэхен с заискивающей улыбкой повернулся к Юнги, который не стал ждать, когда ему что-то предложат, и вместо этого крепко двумя руками взял Тэхена за талию, немного запрокинув голову. Не тянул, не заставлял, ни к чему не побуждал, и Тэхен сам к нему потянулся, мягко поцеловав приоткрытые губы. Еще раз. Еще, прихватив высунувшийся кончик языка. Как будто леденец сосал, и Юнги пропустил момент, когда язык Тэхена оказался между его губ. И тот момент, когда губы Чонгука вдруг прижались к его шее. Это было слабое место, и от неожиданности Юнги сначала дернулся, будто пытаясь отстраниться, но затем сдался. Одной рукой всё еще держал Тэхена, а пальцы другой сжал в волосах Чонгука, который стал чуть смелее, ладонью проскользнув под просторную футболку Юнги. Очень смело, несмотря на относительную невинность горячих прикосновений.       — Так.       Юнги сказал это на выдохе, чувственном, сбившем продолжение мысли.       — А может…       — Не может. — Застигнутый врасплох музыкальный продюсер отпихнул от себя руки, при этом очаровательно хмурясь. — Черти! — Он опустил глаза, затем быстро подняв их сначала на одного, а потом другого. — Но сладкие. Как бы задница не слиплась.       — Юнги. — Тэхен улыбался, и это не сулило ничего хорошо. — А помнишь, ты говорил, что уже позволил мне засунуть язык в твою…       — Об этом тебе тоже художник рассказал?       На этот раз, Юнги нисколько не смутился.       — Нет, это я в порно видел. — А Тэхен с обворожительным самодовольством улыбнулся.       — Гук, отбери у него доступ к интернету.       — Тебе понравилось?       Чонгук смотрел на него слишком прямо и слишком не моргая, чтобы юлить.       — Дать потрогать?       Юнги с упоением наблюдал за тем, как Чонгук краснел, а потом музыкальный продюсер сократился, в последний момент успев остановить его руку.       — Так, не трогай, это для особого случая.       — Когда? — Тэхен готов был выпрыгнуть из штанов от нетерпения и при этом выдернуть из штанов своих сексуальных подельников, один из которых до сих пор краснел, явно не ожидая, что так легко поддастся на провокацию. — Только давай у нас — у меня двухметровая кровать и шелковые простыни.       — Потом решим.       — То есть, ты согласен?       У Тэхена давно созрел план. Правда, для него нужно еще два шелковых халата. Или три…