Уравнение с четырьмя известными

      Юнги пытался не думать о том, что произошло с утра, все силы пустив на вдохновение. Он быстро закончил записи, также быстро разобрался со всем остальным, им сопутствующим, и, довольный собой и с парой стаканов кофе, закрылся в студии. У него на носу (хотя, судя по концепту — на члене) висел альбом, который он должен не только музыкально спродюсировать, проведя от начала записи и до конца мастеринга, но и написать. А у него появились новые впечатления. Оооох, замечательные впечатления, которые вместе с приятным и до сих пор будоражащим воображение эротическим послевкусием поселили внутри тревожность.       У него всегда было так, после особенно удавшегося секса. Хотелось повторить, и здесь возникал вопрос — только ли ему. Нет, в случае с Джином, ответ на вопрос уже был готов — у них со дня на день должен был случиться очередной групповой секс, но загвоздка была в другом. Захочет ли Джин с ним трахаться без привлечения мальков? Внутри затрепыхалось что-то тепленькое и неуловимо настойчивое, как солнечный зайчик, оставляющий на коже приятное тепло, но стоило ему случайно попасть в глаза… светобоязнь и головная боль. Юнги не мог отделаться не только от впечатлений, но и от… сопутствующего ущерба. Хорошо, если он не влюбился. Плохо, если не взаимно.       — Можно?       В студии показалась знакомая светловолосая макушка, и музыкальный гений неожиданно для себя обрадовался. Ким Тэхен относился к тем волшебным людям, которые одним своим присутствием умели решать проблемы. А если и не решать — в их присутствии они становились мельче и ущербнее на фоне широкой квадратной улыбки.       — Да.       Юнги кивнул, и Тэхен прикрыл за собой дверь, бодро зашагав к его креслу.       — У меня вокал только закончился, а Гук трансу ведет. Я решил, что ты будешь рад меня видеть, при том, что я кое-что тебе принес.       Судя по тому, что руки у молодого человека были свободны, это что-то либо пряталось в карманах, либо… В голове, потому что блондин, не сомневаясь, направился к синтезатору, ловко подхватив один из крутящихся табуретов. Он сел, поставил свои идеально длинные пальцы на клавиши и начал играть. Наигрывать, запинаясь в попытках найти звучание погармоничнее, но тонкий музыкальный слух Юнги уже знал, что с этим делать. И это было интересно.       — Пониже.       Он подкатился к Тэхену, расположился рядом и сразу воспрял духом, заметив, как широко и довольно улыбался его любимый протеже. Юнги такое любил. Пусть у дуэта редко получалось что-то более или менее оформленное в мотив, они всегда наталкивали его на мысли или же толкали дальше на уже выбранном музыкальным воображением пути. И Тэхен, стоило только Юнги взяться за музицирование (до этого предусмотрительно включив запись), замер. Как ребенок, в предвкушении настоящего волшебства. А потом он начал что-то тихо напевать под нос, и стало получаться даже лучше.       — Хорошо?       Тэхен с надеждой смотрел на Юнги, который уже взялся за нотный блокнот и начал делать пометки карандашом.       — Интересно. Лирично. Я бы сказал, что это о… — Музыкальный гений закусил карандаш. — Волнении. Возможно, первые робкие желания, когда смотришь и понимаешь, что хочется потрогать. Как-нибудь развратнее, чем просто потыкать пальцем.       — Юнги! — Тэхен засмеялся, мягко ударив довольного собой гения в плечо. — Ты помнишь, что мы запланировали на четверг?       — Помню.       — Всё в силе? — Тэхен теперь пристально вглядывался в его лицо, и Юнги пытался не покраснеть. — А чего ты краснеешь?       Блять.       — Мы сегодня с господином Кимом… порепетировали немного.       Тэхен округлил глаза, но Юнги был уверен, что он не станет над ним смеяться или как-то обидно поддевать и без того нежную натуру музыкального гения.       — Тебе понравилось?       Как и ожидалось, он был абсолютно серьезен и больше развернулся к Юнги, приготовившись к обстоятельной обратной связи.       — Да.       Тэхен наблюдал за тем, как музыкальный продюсер засунул ладони между коленей, при этом втянув голову в плечи. И он улыбнулся.       — Мы, кстати, можем вообще друг друга не касаться — я буду с Гуком, ты с Джином. Даже то, что мы просто будем рядом, уже будет создавать особое настроение. Ну и… — Он засмущался. — Вдруг, мне понадобится помощь?       Услышав мысль о том, чтобы никого не касаться, кроме Джина, Юнги приготовился возмутиться. С чего вообще Ким Тэхен решил, что в дело могла вмешаться ревность, если они изначально договорились получать только удовольствие, без всяких… вот этих…       — Ты справишься, даже не думай о другом. И если захочешь, мы будем трогать друг друга — никаких проблем.       — Правда?       Тэхен хитро прищурился, придвинувшись к Юнги. Если Джин был чертом, то теперь перед ним был дьявол. И наверное, Юнги теперь хотел что-то доказать себе, уверенным движением взяв блондина за шею и потянув к себе. Тэхен улыбнулся, прежде чем губы заполучили губы, сразу пустив в оборот язык. Уверенно, напористо, не оставляя сомнений в серьезности сказанного. Но Юнги тут же отпрянул, как только раздался стук в дверь.       — Войдите.       Сердце дернулось в груди и попыталось куда-то ускакать, заколотившись о ребра.       — Джин! — Тэхен выпрямился, искренне и радостно улыбнувшись. — Привет!       — Привет, Тэтэ. — Джин с охотой ответил на эту улыбку, а в его руках вновь были какие-то бумаги. — Как дела?       — Только-только отпел с господином Сонгом и зашел к нашему музыкальному гению, чтобы наиграть ему одну мысль… — Тэхен многозначительно прищурил один глаз. — Но Юнги выбрал целоваться.       Он сказал это с мягкой улыбкой, при этом зорко следя за реакцией главного продюсера. А тот растерялся, но лишь на мгновение.       — Это что-то по поводу четверга? Я в деле.       И господин Ким уверенно прошел к Тэхену, который уже в готовности вытянул шею. И что-то в поцелуях обоих продюсеров было схожим. Напор, язык, бессовестный и бескомпромиссный… поцелуй прервался, оставив на губах блондина двусмысленную улыбку. Он поднялся, уже заметив недоумение на лице Юнги.       — Ладно, я пойду. Надо помешать Гуку развлекать фанатов. — Он сжал плечо музыкального продюсера. — Если у тебя будет время — я хочу вместе с тобой написать что-то из того, что принес. Можно?       — Ты же знаешь — в этом я никогда не отказываю. — Юнги улыбнулся, и Тэхен просиял, гордо задрав подбородок. — Гуку привет.       — Я поцелую его от вас обоих.       Пока Тэхен направлялся к двери, которую тщательно за собой закрыл, Джин уже устроился на явно полюбившемся ему углу стола.       — Ты папку с собой для солидности таскаешь?       Юнги пришлось прочистить горло, пока Джин смотрел в эту самую папку. На нем был тот самый галстук, который мигом вернул музыкального продюсера к утренним событиям. И он опустил глаза. Как будто боялся, что господин Ким об этом узнает. О том, как Юнги хотелось повторить.       — Я… — Джин неожиданно рассеянно посмотрел на Юнги. — Честно?       — Соври.       — Не знаю, зачем пришел. У меня нет к тебе никаких дел.       А это обнадеживало, и музыкальный продюсер встал, аккуратно откатив кресло.       — Сказать, что тебе понравилось то, что я прислал тебе послушать.       — Точно! — Джин забавно округлил глаза. — Мне понравилось. — И кивнул. — Честно сказать, очень, и если весь альбом будет в таком настроении… — Он снисходительно улыбнулся. — Я не обижусь.       — Тогда… — Юнги сделал шаг в его сторону, остановился, будто засомневавшись, а потом вновь зашагал, быстро оказавшись рядом с Джином, который смотрел на него с любопытством. — Раз уж ты пришел. Я поменял мнение о сексе. Это не три из десяти.       — Четыре? Я понял, что ты просто хотел меня замотивировать.       — Одиннадцать.       — Из ста? — Джин удивленно поднял брови.       — Понятно.       Юнги кивнул, уже готовясь отойти и чем-то себя занять, чтобы скрыть разочарование, но Джин взял его за руку.       — Скажи, а тебе нравится жесткий секс или всё по настроению?       — А тебе? — Музыкальный продюсер на этот раз не стал сопротивляться и встал напротив главного, который его тут же отпустил. — По настроению.       — Мне… — Господин Ким в задумчивости закатил глаза, как будто теперь в уме пытался решить очень сложную задачу. — Нравится секс с тобой.       Юнги замер, отчаянно теперь пытаясь не показывать, насколько его взволновало это признание.       — Я произвел на тебя впечатление?       — Как и я на тебя.       — Справедливо. Это уже два-два, правильно?       Джин улыбался, смотря на Юнги, который пытался быть таким же невозмутимым.       — Боевая ничья?       — Зависит от четверга. — Музыкальный гений пожал плечами. — Решающий раунд.       Господин Ким не стал ничего отвечать. Поднялся и поравнялся с ним, а потом потянулся рукой, мягко пальцами прихватив его подбородок. Силой настоял на том, чтобы Юнги на него смотрел, а у Юнги от такой нежной силы колени подкашивались. Когда вообще он успел стать таким?..       — Придется сделать так, чтобы ты мог смотреть только на мои губы. Чтобы всё было честно.       Решающий раунд. Конец или только начало?..              

* * *

             Тэхен быстро добрался до студии, в которой они обычно проводили трансляции, и сразу услышал пение. Ангельский вокал своего музыкального подельника, тут же явивший на его лице мечтательную улыбку. Тэхен любил его так же, как фанаты, а значит, нужно было подождать. И, к сожалению, долго ждать не пришлось, так как Чонгук уже начал прощаться.       — Не помешаю?       Блондин вошел в комнату, и Чонгук, который сидел в кресле напротив большого монитора, тут же обернулся, не успев опустить микрофон. И он выставил его в сторону Тэхена, немного отодвинувшись, чтобы его друг смог получить заслуженную минуту славы.       — Привет, ребята!       Тэхен смотрел в глазок камеры, улыбался и махал туда же, затем опустив глаза к открытому окну чата, на котором сообщения сменялись с неудивительной быстротой. У Чонгука было больше пятисот тысяч зрителей — внушительные цифры, но улыбался Ким Тэхен не поэтому. А Чон Чонгук заметил эту улыбку, тут же придвинувшись к экрану, пытаясь проследить за взглядом друга.       — Тэгук? Что значит Тэгук?       Он смотрел на Тэхена, который подмигнул фанатам в камеру и только после этого развернулся к своему напарнику.       — Так называют наш дуэт. Странно, что ты впервые обратил внимание.       — А почему Тэгук? — Чонгук забавно выглядывал из-за руки Тэхена, как будто пытался удостовериться, что зрение его не подвело. — Эй, я вас спрашиваю — почему Тэгук?       Он хмурился, дул щеки и губы, и можно было бы принять это за наезд, если бы все разом не стали умиляться. И увидев, как много на экране замелькало реакций, Чонгук самодовольно улыбнулся.       — Потому что хорошо звучит? — Тэхен присел на колено друга, и тот был совершенно не против. — Ну, или потому что я главный. — Он обратился в камеру. — Я же главный, да? — Тэхен опустил глаза, немного рассеянно оглядев себя и Чонгука. — По крайней мере, я сверху.       — Почему не Чонтэ? Чонхен? Гукхен? Гуктэ? Это всё тоже хорошо звучит.       Тэхен следил за чатом, и те всплывающие сообщения, что он видел, заставляли его улыбаться.       — Ладно, ребята. Пора прощаться, потому что вам еще нужно хорошенько покушать и также хорошо отдохнуть. — Блондин двумя руками упирался в стол, как большой начальник, не давая Чонгуку читать чат. — Мы следим за вами. И за своим расписанием. — Он повернулся к возмущенному другу. — Попрощайся с ребятами.       — Я последний раз вас спрашиваю — почему Тэгук?! — Чонгук состроил очень свирепую рожицу, но затем сразу сменил гнев на милость. — Спасибо, что были со мной. Мы хорошо провели время, правда? До встречи.       И, лучезарно улыбнувшись, Тэхен нажал на кнопку на экране, которая завершила трансляцию.       — И давно нас так зовут?       Чонгук развернулся в кресле, и Тэхен поднялся, чтобы присесть уже на край стола.       — Тебя это на самом деле обижает?       — Нет, но…       — У меня новости. — Нужно было переходить к главному. — Наши продюсеры переспали за нашими спинами, и я могу дать тебе голову на отсечение, твою же, что они влюблены друг в друга!       Тэхен сказал это речитативом, с удовольствием наблюдая за удивлением на лице своего друга, которое ему всегда удавалось особенно очаровательно. Шалость удалась, он отвлекся.       — Юнги меня поцеловал, потом меня поцеловал Джин, и я тебе отвечаю — они оба ревновали в этот момент!       Блондин торжествовал, пока его друг брюнет напрягся.       — Тебя?       — Тебя, Гук. — Тэхен закатил глаза. — Друг друга! — И самодовольно улыбнулся. — Все-таки, господин Ван был прав. И в четверг у нас последний раз. На четверых. И я уже сгораю от нетерпения!       То, что Тэхен был честен, стало понятно в тот момент, когда Чонгук случайно заглянул в его искрящиеся глаза, которые по силе своего блеска вполне могли соперничать с городским освещением. Фонари, вывески… Почему ему не терпелось залезть на него? А ведь ему на самом деле хотелось этого намного сильнее, чем просто… просто получить новые впечатления.       — А что ты вообще делал у Юнги? Я думал, у тебя был вокал.       Стоило перевести тему, чтобы выдернуть Тэхена из его мыслей, которые уже снабжали вмиг разыгравшееся воображение идеями.       — Зашел наиграть ему кое-что, что мне пришло мне в голову, когда я вспомнил тебя.       Голос стал мягче, слаще. Лицо, до этого озаренное и слишком сильно подсвеченное яркими ожиданиями, как будто стало тише, напустив на себя интимный полумрак. Только Тэхен умел так быстро менять настроение, за которым Чонгук всегда очень старался успеть.       — Ты думал обо мне, и на тебя нашло вдохновение?       Они уже могли быть свободны, и с этой мыслью, всё еще нетерпеливо, в ожидании ответа, таращась на друга, Чонгук стал выключать всю аппаратуру.       — Да, Гук. На меня иногда находит.       — А мне сыграешь? Вдруг, мы вместе сможет уделать нашего любимого кота?       — Хм… — Тэхен картинно схватился длинными пальцами за подбородок, и после того, как Чонгук выпрямился, выключив все возможные выключатели, на их лицах стали растягиваться одинаковые улыбки. — Можно попробовать. Но только после ужина.       — Пошли!       Чонгук взял своего друга за плечи двумя руками, начав продвигать в сторону выхода. А Тэхен не сопротивлялся — он просто не умел это делать в присутствии своего… любимого кролика. Скорее бы четверг.              

* * *

             — Я опоздал, да?       Джин вошел в квартиру под лучезарной улыбкой Тэхена, который сразу закрыл за ним дверь, а потом гостеприимно предложил тапки.       — И не успел ничего пропустить. Пойдем.       Тэхен решил лично сопроводить дорогого гостя, при том, что Юнги и Чонгук пока были заняты за электронным пианино, без которого уважающим себя исполнителям невозможно было обойтись. Тем более, они оба стали проявлять инициативу по части сочинения музыки… Возможно, на это был расчет агентства, которое не только полностью обеспечивало их комфортный быт, но и создавало все возможные условия для творчества.       — Джин, а можно вопрос?       Блондин смотрел на него с непонятно откуда взявшимся любопытством, которое главный продюсер заметил через зеркало, пока мыл руки.       — Задавай.       Джин руки вытер, и Тэхен протянул ему шелковый халат. Можно было бы попросить его выйти, если бы они уже не успели до этого налюбоваться голыми задницами друг друга.       — Ты влюблен?       Главный продюсер, не успев надеть второй шелковый рукав, остановился, с очень выразительными недоумением уставившись на невозмутимого Тэхена. Настолько невозмутимого, как будто он уже знал правильный ответ и теперь просто хотел уточнить.       — В свое дело?       Джин решил продолжить переодевание, отвернувшись от хозяина дома, который не собирался стыдливо опускать глаза, чтобы его не смущать.       — Я уже предупредил Гука, что к Юнги лучше не лезть с поцелуями.       Тэхен скрестил на груди руки, пока Джин, который остался в трусах и собирался запахнуть халат, повернулся к нему. И улыбка на лице блондина стала шире.       — Котик так уверенно пытался меня убедить в том, что ничего не изменилось, и мы сможем… трогать друг друга как раньше, что я сразу всё понял. — Тэхен задумался. — Ладно, не сразу. После того, как ты меня поцеловал. Вы даже целуетесь одинаково, а всё потому, что оба пытались делать вид, что всё как раньше. А сами… — Он снисходительно улыбнулся. — Втрескались друг в друга по уши.       — Ложь, пиздеж и провокация. — Джин, как заправский стриптизер, под халатом стянул трусы, которые затем, уже как респектабельный и со всех сторон надежный главный продюсер, аккуратно сложил и положил к остальной своей одежде. — У тебя богатая фантазия.       — Я не скажу Юнги. — Тэхен расплел руки и подвинулся, пропуская Джина вперед, а Джин тем временем остановился рядом с ним, при этом смерив пристальным и явно что-то подозревающим взглядом. — На самом деле, этот раз так и так должен был стать последним, так что… — Блондин пожал плечами. — Можешь не отвечать.       Джин не отвечал, всё еще буравя Тэхена немигающим взглядом, а потом закатил глаза и драматично вздохнул.       — А в него разве можно не влюбиться?       Это был порыв, и, переполнившись искренней, почти детской радостью, Тэхен крепко обнял главного продюсера. Он был уверен в том, что эти чувства были взаимны и гордился тем, что приложил к этому руку, решившись на очень смелую инициативу. А ведь на то был изначальный расчет — заставить посмотреть по-другому и рассмотреть друг друга получше.       — Обещаю, мы с Гуком к вам лезть не будем.       — Побарахтаетесь рядышком в шелках.       Джин мягко и как будто нехотя отстранил от себя Тэхена, сразу заметив, как тот… был искренен. Наверное, так радоваться за других мог только человек исключительной душевной доброты. Чистоты, несмотря на все его немного развратные фантазии. Ну, или тот, кто изначально строил другие планы и теперь, убедившись, что им ничего не помешает, мог позволить себе совсем расслабиться.       — Волнуешься?       Теперь пришла очередь Джина улыбаться лукаво и многозначительно.       — Нет. — Тэхен отрицательно покачал головой. — Я ведь знаю, как надо и… — Он приосанился. — Учился у лучших.       — И никакой ревности? — Джин явно пропустил один важный вопрос, но Тэхен этого не заметил, потому что для него это было очевидно.       — Когда вы с ним… Нет. — И вновь Тэхен был уверен в своих словах. — Ты же не ревновал. Потому что мы все в тот момент получали новый опыт. Да и, признаться, расчет был на то, что после первого раза мы сами собой поделимся так, как надо. Потому что между тобой и Юнги изначально искрило так, что у нас с Гуком волосы электризовались.       Джин собирался что-то сказать, но быстро закрыл рот, когда к ним подошел Юнги, первым из гостиной заприметив их в дверях ванной.       — Вы уже начали? Или забыли, зачем мы здесь собрались?       Он, кажется, удивлялся или возмущался, но во всем этом отчетливо слышалось волнение, которое Джин не мог не отметить вслух.       — Тебе уже не терпится?       В свете того, что узнал Тэхен и что для Юнги пока было секретом, это слышалось не как чувствительный укол в самую сердцевинку самолюбия — нежный укус, после которого обязательно следует поцелуй.       — Я сейчас сниму халат и… — Музыкальный продюсер угрожающе выставил указательный палец. — Прямо в чем мать родила, пойду домой. Пешком пойду. Тебе назло.       — Я, как джентльмен, не могу допустить это. — Джин сделал очень серьезное лицо, а затем округлил глаза. — В смысле, пропустить это. Оговорился.       — Вот ты…       Юнги ткнул главного продюсера в живот, а тот в ответ сгреб его в охапку, повернув к себе спиной и направив в гостиную. Взрослые дяди вели себя как дети, но теперь не пытаясь друг друга смутить или остроумно задеть за живое — радостно плескались в чувствах, которые пока отказывались признавать, но при этом не отказывали себе в их удовольствии. Тепле. Бликующей счастьем искренности, которую невозможно было держать в себе. Возможно, Тэхену повезет так же.              

* * *

             С вином на этот раз они задержались на кухне, расположившись у кухонного острова.       — Со дня на день. Модерация уже завершилась, а с нашей стороны всё готово к официальному релизу.       У дуэта одинаково горели глаза, пока Юнги, не разделявший вдруг образовавшуюся рабочую повестку, пил вино, из-под ресниц поглядывая на Тэхена, Чонгука и Джина. По очереди, но взгляд против его воли задерживался на главном продюсере, который даже в халате…       — Какой же ты душнила. — Юнги закатил глаза. — Мы трахаться собрались, а он всё о том, какой охуенный продюсер и как нам всем с ним повезло. Нет, я спорить не буду, но давай мы обсудим это в другой раз? У нас есть дела поважнее.       — Ты о своей круглой попочке? — Джин с крайне невозмутимым лицом поднял брови, и Юнги, который до этого смотрел на него с нежным возмущением, тут же перевел взгляд на Тэхена и Чонгука.       — Что касается той музыки, что я уже написал…       Джин рассмеялся первым, даже голову запрокинув от внезапно накинувшегося на него веселья, и дуэт поддержал его настроение, пока Юнги делал вид, что не понимает, что происходит.       — Дай сюда.       Главный продюсер выудил из его рук бокал, и музыкальный не успел ничего сделать, просто наблюдая за тем, как всё еще обнимающие стеклянную ножку пальцы повисли в воздухе.       — То есть, мы настолько на работе, что мне даже пить нельзя?       — Пить? Даже нужно.       Джин отставил бокал Юнги, опустошил свой и, освободив руки, потянулся к музыкальному гению, который не понимал, что происходит. И он вцепился в плечи Джина, когда тот взял его за затылок, запрокинул голову и, уже угрожающе нависая, поцеловал. Нет, не так. Попытался напоить вином, часть которого досталась подбородку Юнги, всё же успевшему даже в таком неудобном положении сделать глоток.       — Ты нормальный?       Музыкальный продюсер не возмущался — с растерянным любопытством интересовался, при этом пытаясь утереться ладонью. И главный перехватил ее, отведя в сторону, губами прижавшись к оставшемуся после вина следу. Все замерли. Особенно Юнги, который после скуки и стремления поскорее опьянеть за неинтересными разговорами, не успел перестроить маршрут мысли. Голова закружилась, когда Джин как-то слишком пылко смял губами его губы, взяв за запястья. Удерживал силой, но Юнги окончательно убедился в том, что от такой силы член встает дыбом, а не волосы от страха.       — Я же тебе говорил.       Тэхен с самодовольной улыбкой, не сводя блестящий взгляд с продюсеров, шепнул это Чонгуку на ухо.       — Хочешь так же?       Он хитро прищурился, смотря на Тэхена исподлобья, и Тэхен…       — Ты не душный, ты…       Юнги всё-таки сумел вырваться, но ненадолго, потому что Джин вновь ловко завладел его губами, не глядя, направляя к уже подготовленным подушкам и простыням. Возможно, музыкальный гений, придушенный страстью и чужим языком, просто хотел сделать вдох, упираясь руками в широкие плечи, но ему в любом случае это не удавалось. Интересно, голова начала кружиться от недостатка кислорода?..       — Пошли, пропустим самое интересное!       Тэхен взял Чонгука за руку и потащил следом, и когда они добрались до мягко и удобно обустроенного центра гостиной, Юнги уже, дуя щеки, усаживался, по-деловому расправляя полы шелкового халата. Казалось, что он был чем-то обижен или недоволен, а Джин тем временем не торопился садиться рядом. И вот когда музыкальный продюсер посмотрел на главного снизу вверх, при этом хитро улыбаясь… Всё сразу встало на свои места. Господин Ким не стал пользоваться своим положением и распахивать халат, чтобы дать Юнги подержаться за свой готовый к свершениям член — он взял его за подбородок и нагнулся, чтобы поцеловать. Трепетно. В сравнении с той задорной и настырной страстью, что он проявлял до этого, этот момент казался… сокровенным. И Тэхен, который устроился между коленей Чонгука, откинувшись на его грудь, засмотрелся. А Юнги уже опускался на спину, медленно, как будто боясь оторваться от губ Джина, который нависал над ним, наконец, придавив к подушкам.       Таким Юнги ни Тэхен, ни Чонгук не видели до этого. Он в этот момент был безоглядно доверчивым, послушным и при этом капризным, торопливым. Настойчиво требовал ласки и не успевал подставляться под руки Джина, который боялся пропустить хоть сантиметр волнующе укрытой шелком кожи.       — Ты мог такое представить?       Тэхен сказал это шепотом, не поворачиваясь, а потом прикрыл глаза, когда почувствовал на шее губы. Сильные руки крепко его обняли, сцепившись на животе, и на губах блондина растянулась блаженная улыбка. Чонгук умел не только целоваться, но и целовать, сладко, обстоятельно прокладывая по тонкой коже путь из чувствительных прикосновений, которые постепенно спускались к ключицам. Тэхен млел от таких ласк, и раздавшийся у уха шепот только усилил эффект. Но лишь до момента, когда до него дошел смысл.       — Я могу так же, как Джин. — Он мягко прикусил мочку его уха. — Давай, я буду сверху?       Пауза.       — Ты хочешь? — Голос Тэхена непонятно почему дрогнул. Хотелось отказаться и не хотелось прерывать продюсеров, которые обязательно захотят выяснить, что случилось.       — Хочу.       Чонгук повернул его к себе. Не стал заглядывать в глаза и как-то продлевать этот тонкий момент, вместо этого занявшись поцелуем. Жарким, сладким, кружащим голову даже несмотря на то, что Тэхен почти на него не отвечал, лишь удобнее устроившись на сгибе чужого локтя и пальцами обхватив татуированное предплечье. Чонгук испытывал облегчение, и поэтому ничего не замечал. Примерно как Джин, который сидел на коленях между разведенных бедер Юнги, с голодным восхищением лишь взглядом скользя по отдающему жемчугом телу. И Юнги поднял одну ногу, ступней уперевшись Джину в грудь.       — Всегда мечтал так сделать.       Голова до сих пор кружилась в такт еще не остывшему на языке поцелую, и улыбка получилась не самодовольной, а… нежной? Джин обхватил пальцами его щиколотку и, нагнувшись, потянул к своим губам, которые мягко прижались к своду стопы. Юнги перестал дышать, растерянно наблюдая за главным продюсером, который не остановился на одном поцелуе. Это было… откровенно. Наверное, как признание в любви, которое шепчут на ухо в полной темноте. Юнги совсем потерялся в эмоциях, в тяжелом томном взгляде Джина, который следовал за неторопливыми губами, то и дело поднимаясь к его глазам. Нужно было что-то срочно предпринять, и Юнги осторожно выдернул ногу из скользнувших по коже пальцев, поднялся и двумя руками схватил Джина за шею. Целовать. А потом заставить его опрокинуться на подставленные локти и наблюдать за тем, с каким рвением Юнги берет в рот его член. Как будто ничего вкуснее в своей жизни не пробовал. А ведь не пробовал же.       Тэхен как завороженный, следил за продюсерами, пока продюсеры совершенно не обращали внимание на то, что происходило вокруг, в непосредственной близости. А Чонгук с беспримерным усердием взялся за член Тэхена, который… Тело отвечало на удовольствие — это было естественно. Он даже подстанывал, когда язык с члена соскальзывал к промежности, чувствительно задевая анус, но… Ему теперь больше нравилось смотреть, и хорошо, что Чонгук был занят. Занят своим триумфом — план удался.       — Лижешь как котик.       Джин с обожанием улыбался, ладонями обхватив покрасневшие от усердия оральной ласки щеки, и Юнги сморщился, а потом прикрыл глаза, когда главный продюсер потянулся к его губам. А потом потянулся за презервативом и смазкой, который ему заботливо подтолкнул Тэхен.       — Гук, я готов. — Он сжал плечо Чонгука, который уже нависал над ним. — Давай… сзади.       — Как скажешь.       Почему сзади? Потому что всё, что теперь хоть как-то удерживало член Тэхена в твердом состоянии, разворачивалось у него перед глазами, а не на теле. Удивительно, как желание и чувства всё меняли. Ведь наверняка Чонгук нисколько не уступал теперь Джину в чувственном рвении или даже технике, но если Юнги буквально изнывал в его руках, выгибаясь и закатывая глаза (кто бы мог подумать), то Тэхен… Радовалось только тело, но лениво, а он даже дискомфорт не почувствовал, когда Чонгук стал его аккуратно растягивать. Что-то внутри надломилось настолько, что всё, что ты мог делать — ждать, когда сломается окончательно.       А Юнги теперь был сверху, усевшись поверх Джина, которому двумя руками упирался в грудь, временами неловко и торопливо пытаясь убрать от лица непослушные длинные волосы. Какой же он был красивый… И Джин смотрел на него, затаив дыхание и при этом сжимая худощавые бедра до синяков. Как будто боялся нечаянно его упустить, как чарующий и всегда прозрачный на рассветном солнце сон. А Юнги теперь получал удовольствие и полностью его контролировал, двигаясь плавно и неожиданно гибко. Он запрокинул голову, дышал поверхностно и рвано, а потом взял руки Джина и завел их ему за голову, опустившись на его грудь. Он что-то сказал, и прежде чем в самой чувственной манере сцепиться языками, они оба…улыбались. Секс, который доставляет не только удовольствие, удовлетворение и остальное физическое, но и радость, счастье, настраивая внутри волшебную гармонию, которая всё приятное превращает в… волшебное.       Тэхен вынужденно оторвался от простыней, когда Чонгук обхватил его плечи, потянул наверх и прижал к своей груди. Нужно было хотя бы попытаться, и блондин сжал пальцы на татуированном предплечье. Стал подмахивать навстречу накачанным бедрам, которые ударялись о него с пошлым звуком и сдавленными стонами. Секс нужен для удовольствия, а не сожалений, и Тэхен позволил себе забыться, отдавшись стремительно разгорающимся в преддверии оргазма ощущениям. Чонгук накрыл ладонью его член, и сразу стало проще. Болезненно яркая стимуляция скорее доведет дело до разрядки. Было хорошо, несмотря ни на что. И стало еще лучше, когда музыкальный продюсер надрывно застонал в руках главного, затем проворчав что-то матерное, чувственно сбивающееся на резкие выдохи. Тэхен улыбался. И завидовал. Если и можно было чего-то хотеть, страстно и искренне, то только взаимности.       Он кончил первым, и спустя пару минут кончил Чонгук, изо всех сил прижав его к себе. Не мог отдышаться, и Тэхен ласково поглаживал его бедра, как будто успокаивая. Когда кончили продюсеры, было неясно, потому что они просто слепились в комок, совершенно отказываясь друг друга отпускать.       — Ты был великолепен, Гук.       Тэхен повернулся к другу, зная, что в этот момент он не врал и не лукавил. Это была только его проблема, что он на что-то понадеялся и что-то себе напридумывал — Чонгук сделал все идеально. И вновь не заметил подвох, обняв своего Тэтэ двумя руками и уткнувшись ему в шею. А этот эксперимент в любой случае удался, даже если выводы получились… не получились.              

* * *

             — Я могу что-нибудь приготовить.       Чонгук, всегда готовый прийти на помощь своему, как оказалось, голодному другу и соратнику по аппетиту Джину, уже успел переодеться в шорты и футболку.       — Гук, ты как маленький.       Тэхен закатил глаза, скрестив на груди руки и прислонившись к дверному косяку, который отделял гостиную от прихожей. Он до сих пор был в халате, с которого всё началось и на котором все закончилось. Символично.       — В другой раз. — Сказав это, Джин строго выставил палец. — Учти, я запомнил, что ты обещал мне что-нибудь приготовить.       — Заметано. — Чонгук по-кроличьи довольно улыбнулся, пожав Джину, в знак согласия, руку, пока Тэхен помогал Юнги с кроссовками.       — Блять, Тэ, встань! Я…       — Мне несложно.       Шелковые, гениально расписанные полы халата разметались по полу, пока Тэхен завязывал Юнги шнурки, потому что Юнги был рассеян, растерян, но, кажется, абсолютно доволен жизнью. В такие моменты человеку нужно помочь со шнурками, чтобы он мог полностью сосредоточиться на своем счастье.       — Тэ. — Господин Мин был абсолютно серьезным, когда Тэхен поднялся. — Я люблю тебя. Ты должен знать.       — Котик. — Тэхен звонко рассмеялся, попытавшись Юнги обнять, но тот уже израсходовал свой запас ласки, став уверенно отпираться.       — Спасибо за прекрасный вечер.       Джин мягко взял Юнги за локоть и, после трогательного прощания, вывел из квартиры. Они договорились поужинать, поздно поужинать, потому что время перевалило за десять часов. Точнее, Джин просто сказал, что они поедут куда-нибудь перекусить, а Юнги просто не стал спорить, вдруг не обнаружив в себе желание отпираться. Наоборот, ему хотелось прилепиться покрепче к главному продюсеру и больше никогда его не оставлять без своего искрометного присутствия. Юнги размышлял об этом, а потом, когда такси остановилось, с сомнением посмотрел на…       — Ты привез меня к себе домой?       — Я готовлю лучше многих шеф-поваров.       И вновь господин Мин не стал спорить, вместо этого воспользовавшись галантностью господина Кима, который подал ему руку, как принцу, чтобы тот смог выйти из машины, не боясь предусмотрительного убитого дракона. Удивительно, но не хотелось смотреть по сторонам — только на своего рыцаря, который очень быстро смог остановить его рядом с нужной дверью. А потом показать, что пряталось за ней, и Юнги, рассеянно осматриваясь, стянул кроссовки.       — Сколько квадратов?       — Сто. Я скромнее отца.       Джин повел Юнги в ванную, чтобы помыть руки, а потом — на кухню. И в какой-то момент музыкальный продюсер реально поверил в то, что исполнительный начнет теперь готовить. Но…       — Блять, я так и знал!       Он собирался готовить что угодно, но только не еду, прижав Юнги к отделанному натуральным камнем кухонному острову. Вообще, изначально, Юнги, как любой всегда голодный гений, проголодаться не успел и согласился на ужин чисто на автомате. Или чем-то другом, что теперь заставило его положить руки на широкие плечи.       — Я пока еще твой босс, и мне мало.       — Секса? Надеюсь, это скажется на моем гонораре.       Юнги мечтательно улыбался, уже примеряясь к губам Джина, но так и не успев их поцеловать.       — Мне мало… тебя.       Музыкальному продюсеру пришлось поднять глаза и оценить честность главного и исполнительного, который теперь исполнял что-то на романтическом. Он в этот момент был слишком… нежным. Теплым, беззащитным и доверчивым в этом коротком признании, за которым крылось что-то намного больше, что давно было Юнги известно. Ладно, не давно, но как минимум уже пару часов.       — Нет, тебя.       — Кстати, сколько ты мне выставил за решающий раунд?       — Шестьдесят девять из десяти. — Юнги был серьезен. — Высший, как твой пилотаж, балл.       — У меня идея.       Джин взял Юнги за руку, и тот не успел закатить глаза, подавшись за ним в неизвестном направлении.       — Да что ты! Неужели, секс в интересной позе? Оральный?!       — Очень оральный. — Джин остановил Юнги в спальне, в которой без помощи рук зажглась интимная подсветка, очень поэтично подсвечивающая теперь лицо музыкального гения. — Ты будешь… орать от удовольствия.       — Блять, Джин!       Юнги засмеялся. Всегда, в тайне ото всех, любил дебильный юмор. Или главного продюсера, который такой юмор шутил? Нужно было разобраться. И, желательно, не один раз.              

* * *

             — Гук, можно задать тебе вопрос? — Тэхен сидел напротив Чонгука, подперев голову, пока его друг уминал сушеные кальмары и кивал. — У тебя ангельский голос и поешь ты намного лучше меня и всех остальных, которые петь умеют. — Услышав это, брюнет поднял на него глаза, в которых было… подозрение. — У тебя сногсшибательное тело, развитая мускулатура, сила и ловкость, которая не всем спортсменам дана. Ты красив как бог, поешь как бог… — Подозрений во взгляде Чонгука стало больше, а Тэхен придвинулся к столу. — Почему ты так не уверен в себе?       Этот вопрос был скорее похож на удар. Причем не легкую, но оскорбительную пощечину, а что-то тяжелое и тупое, столкнувшееся с его затылком и выбившее из головы все мысли, оставив только недожеванные кальмары.       — Ты постоянно со мной соревнуешься. И знаешь что… — Тэхен поднялся, как поднялись вслед за ним глаза Чонгука. — Хочешь всегда быть сверху — придется заслужить. В честном противостоянии. В честном, потому что на этот раз я тоже буду участвовать. — Блондин нежно улыбнулся. — Спасибо за секс — красивая точка. И приятных снов.       Было похоже, что вместо сушеных кальмаров Чонгук теперь запихивался солью. Горько. Так же, как Тэхену, который, добравшись до своей комнаты, упал в кровать лицом. И на что он надеялся?