Уравнение с четырьмя известными

      Чонгук расставлял на своем рабочем столе книги, когда в дверь постучали. Он напряженно выпрямился, в любой момент готовый броситься в драку, и повернулся, осторожно разрешив войти.       — О, привет! Я, судя по всему, твой новый сосед!       И новый сосед, широко и квадратно улыбаясь, сразу направился к единственной свободной кровати, беззаботно таща за собой небольшой чемодан. А Чонгук… понимал, что нужно захлопнуть рот, но не мог, успокаивая себя тем, что новый сосед на него не смотрел и не мог заметить его явно неадекватную реакцию. И Чонгук, наконец, сглотнул и вдохнул, пытаясь собраться с мыслями. Никогда не видел таких… красивых. Красивых не просто как модели на… Сосед что-то напевал себе под нос, а потом плюхнулся на не застеленную кровать, опрокинувшись на спину и раскинув руки.       — У меня… — Чонгук прочистил горло, и молодой человек приподнялся, смотря на него с любопытством. — Сейчас здесь с бельем проблема — нужно ждать, но у меня есть пара чистых новых комплектов… Я уже свою застелил, если хочешь — могу тебе помочь.       Он был идиотом. Говорил как умственно отсталый и также, наверняка, выглядел. А сосед встал и так решительно направился к нему, как будто успел оскорбиться.       — Я Тэхен. Тэтэ. И… — Улыбка стала мягче, и в ней можно было рассмотреть смущение. Не такое яркое, что теперь розовым разливалось по лицу Чонгука, но всё равно… приятное. — Спасибо тебе, что предложил помощь. Я воспользуюсь. И ты тоже можешь меня просить, если нужно будет помочь.       — Я люблю порядок. — Чонгук протянул руку. — Чонгук. Гук.       И теперь он не мог оторвать взгляд от руки Тэхена. Узкая большая ладонь, длинные идеально прямые пальцы, чистые ногти… Идиот. Он тряхнул головой, быстро прервав рукопожатие. А в дверь тем временем вновь постучали, и Тэхен в припрыжку отправился открывать.       — У тебя всё в порядке? Сосед нормальный? Мы собрались погулять — пошли с нами!       Тэхен повернулся к Чонгуку, уже заметившему пару парней и девушек, которые нетерпеливо пытались заглянуть в комнату. Тэхен уже успел найти друзей, при том, что они все только сегодня впервые встретились на зачислении. Вообще, в этом не было ничего удивительного — Тэхен выглядел как самый популярный парень в универе, и судя по тому, какими глазами на него смотрели девушки… Не выглядел, и без как — он уже таким парнем стал. И, наверняка, был натуралом, судя по тому, с какой нежностью смотрел в ответ… Что ж, Чонгуку изначально ничего не светит, а это значит, можно даже не пытаться. И не бояться отказа.       — Нет, я буду ужинать со своим соседом. Сегодня без меня.       Чонгук не успел скрыть удивление, которое всё же ушло от внимания Тэхена, теперь ласковыми извинениями выпроваживающего своих гостей.       — Ты любишь жареную курицу? Здесь есть классная палатка неподалеку. Я проходил мимо — всё слюной закапал. — Тэхен мечтательно улыбался, прикрыв глаза, а затем открыл их, вперив в Чонгука неожиданно тяжелый немигающий взгляд. — Пойдем? Если ты не против, потому что я всерьез надеюсь, что мы станем друзьями.       — Я обожаю жареную курицу. И вообще… — Чонгук впервые улыбнулся. — Люблю поесть. Вкусно.       — Ты любишь вкусно есть, а я — вкусно кормить. — Тэхен гордо расправил плечи. — Я угощаю.       — Ой, ну тогда мы точно подружимся! — Чонгук закатил глаза, а затем быстро огляделся. — Я быстро!       Он начал суетиться, не замечая, как Тэхен следил за ним, всё еще помня большие, наивно распахнутые глаза, смущенные румянцем щечки и кроличью улыбку. Внутри стало тепло. Как будто солнце выглянуло, начав пригревать только проклюнувшуюся траву, из которой уже появился неуверенный, но очень гибкий стебель. Чонгук. Как хрустальный перелив маленьких колокольчиков, оставляющий после себя в воздухе дрожь. Они оба ощутили это, но лишь один из них с упоением вслушивался в чарующе волнующий предвкушением звук, пока другой старательно закрывал уши. Друзья.              

* * *

             Ночь была удушающей, а пробуждение — слепящим. Как и освобождение от иллюзий, которые Тэхен по собственной воле питал всё это время. Он не обижался на Чонгука — в конце концов, тот ничего ему не обещал. Ну, кроме того, что согласится побыть снизу, а Тэхену очень нужно было оказаться в активной роли. Потому что только так можно в полной мере продемонстрировать свои чувства. Заботой, лаской, трепетом, который отдавался бы в каждом бережном прикосновении… Тэхен просто хотел, чтобы Чонгук понял, что он может ему довериться полностью. Во всём. Что рядом с ним он может быть любым, хоть иногда позволяя себе побыть… Не слабым. Чонгук не мог быть слабым. Просто… доверчивым. Расслабленным. Не ожидающим подвох и не стремящимся что-то доказать. Он всё уже доказал Тэхену, когда они впервые встретились, и когда внутри проклюнулось то, что теперь было выдрано с корнями. Или засохло. Это было болезненно, но эта боль не была острой, рвущей, бьющей и громко воющей. Тихая, но отчаянная. Наверное, такая будет долго проходить, особенно, если они продолжат жить вместе. Особенно когда станет очевидно, что как раньше уже не будет.       — Тэ.       Чонгук уже был на кухне, в которой Тэхен оказался только после того, как принял душ и собрался. Хотя до этого он всегда появлялся на ней в халате, когда еще не успел продрать глаза после сна, потому что знал, что его там ждут. Завтрак и теперь был на столе. Удивительно, даже мама редко баловала его едой по утрам, думая, что ее сын был вполне самостоятельным. В свои пять.       — Что?       — Я вчера обидел тебя? Что-то сделал не так?       — Нет, ты же видел, что я кончил, а не плакал. — Плакал я потом. — Всё в порядке.       — А почему ты… — Чонгук пытался теперь подбирать слова. — Заговорил о моей неуверенности и о том, что мы теперь будем соперниками? Мы же дуэт. Вместе. Как мы…       — Ну, ты же соперничаешь со мной. И при этом печешься обо мне больше, чем о себе. — Тэхен ухмыльнулся, уже смирившись с отсутствием аппетита и отставив тарелку. — Тебе стоило сказать заранее, что ты не собираешься быть снизу, как мы договаривались с самого начала.       — И что бы изменилось?       Тон голоса Чонгука изменился, и Тэхен поднял на него удивленно распахнутые глаза. Раздражение?       — Меня изначально смущало то, что ты так сильно хотел меня нагнуть. Прямо вот… спал и видел. Как будто…       — Ты нагнул меня до этого два раза. Наверное, ты этого не хотел — извини, что пришлось. — Тэхен посмотрел на часы на тонком кожаном ремешке, которые получил после очередной рекламной съемки. — Тебе стоит переодеться — менеджер приедет через двадцать минут.       — Так почему ты так хотел этого? Чтобы я побыл слабым и беззащитным кроликом, каким ты меня любишь себе представлять? Для этого?       О каком доверии можно было говорить? О каких чувствах?       — Нет, Гук, для того, чтобы на очередной трансляции всем рассказать, как я тебя нагнул. И какой ты на самом деле слабак. — Тэхен поднялся. — Хорошо, что ты меня вовремя раскусил.       — Бред. Потому что тебе бы за это обязательно прилетело от агентства.       Тэхен засмеялся. Это было истерично и немного зло, но… Бред, потому что он бы испугался выговора от компании, которая платит ему деньги. Не потому, что он на такое просто не способен, а потому что он… просто трус.       — Скажи, а ты заботился обо мне всё это время для того, чтобы я не решился вдруг тебя подставить? Опозорить? Поэтому, Гук? В моих глазах ты беззащитный кролик, потому что в твоих я крокодил бездушный? — Тэхен ухмыльнулся, видя, как надувались щеки его друга. Друга? — Ты поэтому не стал заранее меня предупреждать о том, что планы поменялись, потому что боялся, что я откушу тебе голову? Нагну прям там же? Струсил. Ты просто струсил, Гук. Ни разу не сказал мне, что тебя что-то смущает. Все решил под шумок и один, зная, что я не откажу, потому что иначе это вызвало бы вопросы у Юнги и Джина. Им пришлось бы прерваться, а… — Тэхен задумчиво поджал губы. — Знаешь, что странно? У них был конфликт, натянутые отношения и остальные осложнения, но почему-то это не помешало Юнги… прогнуться. Как думаешь, в чем секрет?       — В том, что Юнги привык к этому. — Чонгук сразу осекся, быстро поняв, что именно теперь сказал, заочно обидев того, кого обижать не хотел. — Быть снизу. Ему это нравится, он от этого кайфует, и ему всё равно.       — Ты тоже кайфовал, Гук. Когда был под Джином. И, наверное, сразу решил, что как Джин я не сумею, но не хотел меня обижать. Прав. Мне не тягаться с ним.       — Дело не в этом. — Чонгук нахмурился, сжав кулаки.       — А в чем, Гук? В твоей неуверенности? ТэГук. — Тэхен горько усмехнулся, даже не пытаясь теперь сдержать то, что до этого мучило его одного. — Ты так оскорбился, а ведь там просто поставили мое имя перед твоим. Просто имя, Гук. Но ты даже этого не можешь допустить. Я не думал, что ты настолько… — Голос сорвался, но теперь было всё равно. — Что мы… Так и не смогли за всё это время узнать друг друга, чтобы теперь делать такие… открытия. Но, как говорит Джин, личное не должно влиять на рабочее. Зато теперь тебе не нужно будет заботиться обо мне и делать вид, что я тебе важен — это уже не сработает. Я не поверю.       — Ты так и не сказал, почему так сильно хотел заполучить мою задницу.       Потому что влюблен в тебя больше двух лет, а ты всё это время делал вид, что я просто не могу тебя полюбить. Потому что когда я признался тебе в чувствах, перебрав с вином, ты сразу перевел всё в шутку. Всегда переводил. Потому что я не знал, как заставить тебя смотреть на меня серьезно, на меня, а не те выводы, которые ты однажды сделал обо мне и от которых не хотел отказываться. Он мог бы сказать это вслух, если бы Чонгук не сидел, скрестив на груди руки, и не смотрел на него с Ну давай, оправдывайся на лице. Может, у него и были основания для этого. Может, Тэхен не был единственной жертвой обстоятельств.       — Ты просто хотел побыть в активной роли, но знал, что Джин с Юнги не согласятся?       — Да.       Не было сил спорить, потому что Чонгук был слишком далек от истины. Если всё это было в его голове… Они совершенно не знали друг друга, и здесь вина была не только на Гуке, который вбил себе в голову, что у них с Тэхеном никогда не сможет получиться одна счастливая романтическая история на двоих. Тэхен слишком беззаботно пользовался его заботой и плескался в их мнимом взаимопонимании. В заблуждениях. Они слишком в них погрязли.       — Будешь со мной соперничать — проиграешь.       Чонгуку сейчас очень шли мускулы, брутальная татуировка, пирсинг и этот высокомерный взгляд, которым он нередко щеголял во время фотосессий. Когда он притворялся? Когда Тэхен ошибочно решил, что видит его насквозь?       — Я просто хочу хорошо делать свою работу.       Это всё было к лучшему. Розовые очки разбились вдребезги, и всё равно, что стеклами внутрь.              

* * *

             — Менеджер, а мы можем жить отдельно друг от друга?       Тэхен завел этот разговор в машине, пока Чонгук усиленно делал вид, что его очень интересует мелькающий пейзаж за окном, который он видел бесчисленное количество раз до этого.       — Полагаю, что да. По крайней мере, в ваших контрактах не прописано требование делить одну жилплощадь. — Менеджер сидел на месте рядом с водителем и теперь очень сосредоточенно смотрел в планшет, на котором отображалось расписание его подопечных и вместе с тем все его обязанности. — Только это нужно согласовать с компанией, чтобы она могла…       — Я сам буду платить. Я достаточно зарабатываю, чтобы позволить себе съемное жилье.       — Что-то случилось, Тэ?       Менеджер обернулся, и стекла его очков забликовали в случайно просочившемся в салон автомобиля солнечном зайчике. Забавно.       — Я никогда не жил один. — Тэхен пожал плечами. — Хочу попробовать.       Чонгук так сильно сжал подлокотник, что казалось еще мгновение, и он треснет. Либо подлокотник, либо скелет, удерживающий его в заложниках.       — Хорошо. Я займусь этим вопросом.       Тэхен потянулся во внутренний карман пиджака и достал оттуда телефон, по которому сразу стал водить пальцами.       — Вот, я нашел. — Он протянул его менеджеру. — Пять минут ходьбы от наших апартаментов.       Менеджер взял телефон и стал внимательно изучать содержимое объявления, сразу оценив, что Тэхен выбрал надежный и проверенный сайт. По крайней мере, раскрученный, и мужчина уже имел с ним дело. Нужно было подписать дополнительное соглашение о неразглашении личной информации, но это были формальности, на которые ответственные арендодатели обычно шли без возражений.       — Можешь сам посмотреть квартиру — я тебе доверяю.       Тэхен забрал телефон и посмотрел на Чонгука, который сохранял гробовое молчание. То, что они будут жить отдельно, не повлияет на их работу, но избавит от слишком тесных личных отношений, которые теперь отравляли жизнь им обоим.       — Только после того, как я согласую этот вопрос с теми, кто всем нам платит деньги.       — Я понимаю. Да.       Начало было положено.              — Гук!       Сначала раздался окрик, а потом музыка прервалась, и все танцоры резко выдохнули, остановившись. Пока один, главный, направился к одному из танцующих солистов, который упирался руками в колени.       — Что с тобой? — Шону опустил руку Чонгуку на спину. — Второй срыв на одном и том же месте. Ты же сам придумал этот переход.       Хореограф посмотрел на Тэхена, который стоял на той же линии, но в трех шагах. Он переговаривался с одной из танцовщиц и как будто совсем не обращал внимания на возникшую в очередной раз заминку.       — Всё нормально.       Чонгук выпрямился, смотря в зеркало прямо перед собой. И, разумеется, не мог не заметить, чем занимался его дорогой коллега по дуэту, который совсем скоро перестанет быть его сожителем. Это, наверняка, был шантаж. Чонгук привык к нему и обязательно захочет сдасться, когда дело дойдет до их реального разделения. А ведь он… не только привык, но теперь ни за что не поведется на эту манипуляцию. Ким Тэхен умел такое, умел тонко, и если раньше Чонгук наблюдал за этим со стороны, теперь он был в это вовлечен.       — Пятнадцать минут. Проветрись.       Шону объявил перерыв, а потом с недоумением наблюдал за тем, как Чонгук вышел за дверь, по дороге прихватив стоявшие на скамейке бутылки с минеральной водой, а Тэхен уселся на пол, тут же собрав вокруг себя танцоров. Не нужно было быть экстрасенсом, чтобы понять, что между ними что-то произошло. Потому что в обычное время они всегда выходили вместе, вместе переживали все неудачи, и если бы теперь всё было нормально, Тэхен слушал бы претензии к хореографии своего друга также сосредоточенно, как Чонгук, несмотря на то, что сам не ошибался.       — Тэ.       Главный хореограф подозвал к себе солиста, который тут же ловко поднялся и направился к нему. Повязка на голове сползла, и он на ходу, с лучезарной улыбкой ее поправил, успев глянуть на дверь, за которой до этого исчез его напарник.       — Контры с Гуком? Мне стоит привлечь менеджера? Я не хочу смотреть на то, как мой лучший танцор спотыкается о собственные пятки. Или он на самом деле вдруг разучился переставлять ноги?       — Даже у лучших танцоров бывают сложные времена. — Тэхен пожал плечами, и при этом его глаза были опущены и наблюдали за носком кроссовка, который пытался что-то стереть с паркета. — Он исправится.       — Контры? На меня смотри.       Когда дело касалось результата, за который люди несли ответственность, было не до нежности, и когда Тэхен поднял взгляд, он в очередной раз в этом убедился.       — Ничего серьезного.       — Амбициями меряетесь? — Шону нахмурился, а потом взял блондина за плечо, сжав его. — У вас одна цель на двоих, не забывай, и кто-то должен быть умнее.       — Я понял.       Тэхен кивнул. Он до этого постоянно сглаживал все углы, и теперь не собирался быть умнее. К черту. Чонгук был слишком сильным и смелым, чтобы не суметь разобраться с заплетающимися ногами.              Господин Сонг внимательно слушал, профессионально в уме разделяя двух вокалистов, и его брови нахмурились.       — Тэ.       Тэхен закрыл звук, закрыл рот и напряженно уставился на преподавателя, который выглядел так, как будто ему что-то очень не нравилось.       — Фальшиво. Ты тянешь старательно, но тянешь не туда. — Мужчина в точности повторит исполненные до этого ноты. — Слышишь? — И он повторил те же ноты, но уже используя клавиши пианино, а не голос. — Повтори.       Тэхен повторил, а Чонгук рядом картинно закатил глаза, скрестив на груди руки.       — Тэтэ, я понимаю, что ты волнуешься. Кстати, поздравляю вас с выходом альбома. — Господин Сонг улыбнулся, чтобы затем вновь стать серьезным. — Но ты артист, и твой вокал не должен зависеть от волнения, которого у вас предостаточно.       — Дело не в волнении, а в том, что он до сих пор не научился попадать в ноты. От волнения голос может дрожать, срываться, но фальшь… — Чонгук покачал головой. — Это что-то другое.       Господин Сонг смерил Чонгука задумчивым взглядом, но по его конечному выражению лица стало понятно, что он скорее был согласен, чем готовился возразить. И всё равно…       — Тэ, я знаю, на что ты способен. Знаю возможности твоего волшебного голоса. И ты знаешь.       — Простите, господин Сонг. — Тэхен низко склонил голову. — Я постараюсь это исправить. Если Чонгук помолчит, потому что я смущаюсь перед его талантом.       — Ой, да вы оба талантливы. — Мужчина всплеснул руками, явно восприняв этот укол за шутку. — Давайте, заново.       — Зависть — плохое чувство.       Чонгук ухмыльнулся, усевшись в одно из кресел. Можно было подумать, что он был совершенно расслаблен, судя по принятой позе, но он при этом слишком сильно сжимал зубы и нервно пяткой отбивал какой-то ритм, слишком расходящийся с тем, что наигрывал их преподаватель по вокалу. Знал, что менеджер уже связался через агентство с хозяином квартиры и довел это до руководства. Знал, что в ближайшее время он останется один. И злился. От бессилия, которое было всё очевиднее.              

* * *

             Юнги даже не пытался вспомнить, когда у него последний раз было настолько хорошее настроение. Причем, с самого утра, которое они встретили и провели с господином Кимом младшим. Привели себя в порядок перед новым рабочим днем, позавтракали, очень серьезно обсудили сложившееся положение… И на этой мысли Юнги широко улыбнулся. И жить хорошо, и жизнь хороша, когда ты влюблен так же, как влюблены в тебя. Почти готовый хит.       — Добрый день! Я пришел поздравить тебя с тем, что за первый час выпуска альбома было продано больше ста тысяч копий, и там еще какие-то огромные цифры, и все они говорят о том, что ты гениальный главный продюсер!       Юнги закончил, гордо подняв голову, и он ожидал чего угодно, но только не сведенных к переносице бровей, как будто… Нет, если бы они не успели за одну ночь потрахаться пару раз, господин Мин точно бы принял это на свой счет, но он был уверен, что дело было… серьезнее.       — Я уже думал, как с вырученной премии приглашу тебя в самый фешенебельный ресторан, чтобы ты потом называл меня папочкой…       Любые тяжелые размышления становятся чуть легче, когда в них добавляют немного тупого юмора, и Юнги на самом деле заметил на лице Джина улыбку. А потом с облегчением почувствовал на себе прямой взгляд, который проводил его к углу стола — Юнги тоже умел на него присаживаться, как господин Ким младший.       — Что случилось?       И господин Мин стал очень серьезным.       — Тэхен захотел жить отдельно от Гука. Причем, Тэтэ уже нашел подходящий вариант и совершенно не против того, чтобы его новое жилище состояло не на балансе компании, а оплачивалось из его личного кармана. — Джин видел, как темнел Юнги, и это лишь подкрепляло его подозрения. — Не решился отрывать их от вокала, сразу после которого у них запланирована трансляция, приуроченная к выходу альбома… Если там какие-то серьезные причины, выяснение отношений лишь подпортит настроение, а каким бы другом я ни был, мне нужны довольные лица в кадре, особенно на многотысячную аудиторию.       — Если там что-то серьезные, рожи так и так будут кислые, и здесь неважно, будешь ли ты допрашивать их с пристрастием. Или я буду. — Юнги расцепил до этого скрещенные руки, упираясь теперь ими в край стола. — Скорее всего, это как-то связано с сексом. Хотя… Выглядел Тэтэ довольным, когда мы уходили.       — Я надеюсь, что они просто не поделили с утра хлопья. — Джин покачал головой, а потом с недоумением уставился на музыкального продюсера, который взял его за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Формально, я не могу запретить Тэхену жить отдельно, но нам сейчас меньше всего нужны домыслы и пересуды. Артисты, до этого счастливо живущие вместе и также вместе занимающиеся успешной музыкальной карьерой, вдруг по неведомым причинам решили разъехаться. Очень жирный инфоповод. Вполне возможно, это увеличит внимание к альбому, но это не тот пиар, с которым работают люди, которые дорожат своей репутацией. Особенно, в индустрии развлечений, где все особенно тонко и недолговечно.       — Я всё улажу. — Юнги смотрел на него прямо, а потом виновато улыбнулся. — Или испорчу. Зависит от обстоятельств.       Джин подкатился к нему ближе, воспользовавшись тем, что музыкальный продюсер пошире расставил ноги, и двумя руками обнял его за талию. Задрал голову посильнее, чтобы Юнги было удобнее его поцеловать.       — Просто поговори с ними. Тебе они доверяют больше, чем мне. Ты, наверняка, догадываешься о том, насколько опасны подводные течения в их отношениях для их же творчества. — Главный продюсер с серьезным видом смотрел на музыкального, пока тот своими музыкальными пальцами аккуратно раскладывал вокруг красивого лица пряди челки. — Особенно, если учесть, как они были близки до этого.       — Я поговорю. — Юнги уверенно кивнул.       — А я приглашу тебя за это на ужин. — Увидев, что музыкальный гений уже приготовился возмутиться и вспомнить их предыдущий ужин, Джин примирительно поднял руки — В ресторан. Мы будем жарить мясо и пить пиво, так что, авто придется оставить дома.       — Мы можем жарить мясо дома и дома же пить пиво. У меня. Хотя у меня дома предпочтительнее пить виски. — Юнги сделал паузу, не сводя с Джина глаз. — Ты сможешь остаться на ночь.       — Как скажешь. Папочка.       Возможно, им с самого начала было суждено быть вместе, потому что иначе как можно объяснить то, что между ними теперь происходило? И почему-то они оба были уверены в том, что когда сексуальный жар новообретенных чувств пройдет, ничего между ними не изменится. Две половинки, и судя по тому, как они начали — одной задницы. Это тоже могло быть началом настоящего хита, и Юнги самодовольно улыбнулся, покидая кабинет главного продюсера. А потом улыбка сама сошла с его лица. Что там у мальков стряслось?..              

* * *

             На удивление, трансляция закончилась раньше запланированного, и Юнги, который приготовился терпеливо ждать своей очереди, не смог не удивиться, когда заметил мальков.       — Вы совсем своих фанатов не любите?       Он направился к Тэхену и Чонгуку, между которыми, а это стало понятно издалека и даже невооруженному глазу (хотя, на Юнги были линзы), было напряжение.       — Тэхен засунул язык в задницу, а исполнять песни из альбома на публику нам разрешено только спустя пару недель после релиза. — Чонгук засунул руки в карманы джинсов, не думая о том, что его нервно сжатые кулаки всё равно были на виду. — В любом случае, все остались довольны.       — Артист должен уметь развлечь других не только песнями — ты бы просто мог снять футболку и покачать пресс. — Тэхен снисходительно улыбался, но эта улыбка слишком быстро растаяла, оставив после себя только недовольно опущенные уголки губ. — Кстати, Юнги. Помнишь тот мотив, что я принес? Делай с ним, что хочешь. Мне все равно.       — Заебись. Только после того, как вы расскажете, из-за какой хуйни поссорились.       Музыкальный продюсер скрестил на груди руки, а потом заметил, что они стояли посреди коридора, мешая движению, и руки расплел, жестом (пока приличным) приглашая мальков подойти к окну.       — Ты с чего вдруг решил отдельно пожить?       Юнги сам начал с главного, зорко наблюдая то за лицом Тэхена, которое было каменным, то за лицом Чонгука, который эмоции умел скрывать хуже своего напарника. И теперь Чонгук изображал полнейшее безразличие. С играющими желваками и вздувшимися на висках венами — хуево изображал.       — Мне нужен воздух.       — Гук, ты стал глубже дышать, и твоему дружку не достается кислорода? Из-за чего вся эта хуйня? — Юнги еще немного посмотрел на Тэхена, а затем перевел преисполненный подозрений взгляд на его соседа. — Ну?       — Тэхен расстроился, что ему не удалось меня прогнуть. — Чонгук упорно смотрел мимо всех, в окно. — И не удастся.       — В каком вопросе? — Это уже было похоже на конструктив, и Юнги теперь нетерпеливо уставился на Тэхена.       — Прогнуть — значит, трахнуть. Заняться сексом, при этом вставляя член, а не принимая в себя. Вот что значит прогнуть. — В голосе блондина слышалась усталость и скука, но что-то было не так.       — Подожди. Вы же… Точно занимались сексом. Рядом. И ты, кажется, был всем доволен, когда мы прощались. — Юнги чуть повернул голову, как будто новый ракурс, с которого он изучал мальков, мог позволить ему найти все ответы самостоятельно. — Я ничего не понимаю.       — Чонгук захотел прогнуть меня, и я не отказал.       — Так. — Юнги кивнул. — И в чем проблема?       — В том, что я подлец. — Тэхен невозмутимо пожал плечами. — Всё, что мне нужно от Гука — его задница и чувство полного превосходства.       — Что, блять? — Музыкальный гений все хуже улавливал мысль и за помощью обратился к Чонгуку. — У тебя волшебная задница? В чем подвох? Что за чувство превосходства? У вас что, трах идет очками в зачет? Одним очком, судя по тому, что ты в последний момент передумал.       — Тебе не понять, Юнги. Я тоже не понял.       Чонгук молча дул щеки. Кажется, его разговорить будет сложнее, чем его также обиженного дружка, и гениальная идея пришла внезапно.       — Ты можешь пожить со мной. — Юнги развернулся к Тэхену, на лице которого впервые с момента их встречи сегодня мелькнуло что-то человеческое, а не механическое. — Джин сказал, что сейчас не лучшее время для того, чтобы вы разъезжались, а я, как никак, ваш любимый композитор — всё можно будет списать на то, что мы с тобой готовим какой-нибудь невъебенный сюрприз для фанатов.       — Правда?       Всё было плохо, судя по тому, как в надежде блестели глаза Тэхена, и также подрагивал вдруг зазвеневший низкий голос. Он точно сможет его разговорить. Завтра.       — Да. — Юнги пожал плечами. — Но только если ты будешь соблюдать порядок и не будешь лезть ко мне со всякой хуйней.       — Обещаю. — Тэхен был очень уверен в себе, и у Юнги закралась надежда, что проблем с этим у него не возникнет. Надежда на то, что они смогут всё разрешить без необходимости переезда, была поменьше и поскромнее, но всё же. — Не буду брать много вещей.       — Мы с тобой обговорим это завтра, хорошо?       — Хорошо. — Тэхен кивнул.       — А почему он будет жить с тобой, а не я? Я готов уступить ему нашу квартиру. — Чонгук вытащил руки из карманов, чтобы скрестить их на груди. — Он не хочет писать музыку, а я хочу. И могу. Лучше тебе жить со мной.       — Лучше мне жить одному, если уж на то пошло. И ты знаешь, что я всегда к твоим услугам, если дело касается музыки. И да. — Юнги тоже решил принять внушительную позу, для солидности. — Вам лучше поговорить и всё уладить самостоятельно. Чтобы мы втроем могли писать музыку, не отвлекаясь на ваши красивые, но недовольные рожи.       В ответ раздавалось только молчание. Неужели Тэхен на самом деле так обиделся на то, что Чонгук не захотел дать ему? А почему Чонгук не захотел, если до этого у них уже был секс? В этом всем ему только предстояло разобраться, а пока… Ему предстоял ужин со своим парнем. Ким Сокджином. Охуеть, как хорошо это звучало и как приятно об этом думалось. Надо только хоть изредка убирать с лица эту дебильную улыбку, которая выдает в нем умственно отсталого. И на этой мысли Юнги улыбнулся шире. Да похуй.              

* * *

             Интересно, через сколько Юнги, который любит дисциплину и порядок, выпрет его из дома? Чонгук был уверен, что очень скоро, если учесть, каким Тэхен был… Чонгук скривился, сильнее прижав к себе скрещенные руки. Всё равно. Пусть катится, куда захочет — Юнги его вернет, а Джин не даст согласие на то, чтобы этот… жил отдельно, и Чонгук его в этом убедит. А Тэхен потерпит со своей этой вдруг проснувшейся самостоятельностью. Наверняка, если к нему сейчас подойти со спущенными штанами, он сразу о ней забудет, о своей этой… самостоятельности. Чонгуку на самом деле было плевать на него, но он почему-то так и сидел в гостиной, зорко следя за перемещениями своего бывшего друга. Как сторожевой пес, который за любой шаг в сторону вознаграждал зубами за ногу. За задницу.       — Ты куда?       Чонгук встрепенулся, когда заметил, что Тэхен явно куда-то засобирался. Вытянулся, навострив уши, и всем своим видом теперь, наверняка, походил на собаку, которая мирно спала на коврике, но заслышав, как зашевелился хозяин, тут же обретала взволнованную бодрость. У Чонгука была собака, когда он жил с родителями, и он знал… С чего вообще он себя сравнивал с… Тэхена сравнивал с хозяином! Какой он…       — Куда ты, я спрашиваю. Почти ночь.       — Я договорился с менеджером, а остальное тебя не касается.       На Тэхене были черные прямые брюки и черная футболка, которая выглядывала из-под тонкого изумрудного кардигана, бесформенно повисшего на остром плече, из-за не застегнутых как следует пуговиц. Он явно надел первое, что попалось под руку, а не наряжался… Хотя…       — К своему художнику? В блядушник?       Чонгук не знал, было ли такое слово на самом деле, или это его воспаленное подозрениями воображение пыталось подсунуть ему что-то подходящее, но погрубее.       — Тебя не должно касаться, Гук. Главное, что твоя задница теперь в безопасности.       — А ты так и не побыл в активной роли. Или уже всё равно?       Тэхен остановился в дверях прихожей. Он явно не успел досушить волосы, которые были зачесаны за уши и слишком гладко облегали его череп.       — Тебе нужен фен — простынешь же.       Это было что-то из привычного, и Чонгук не успел себя прервать, как ребенок, прикрыв рот ладонью, которой затем, как будто задумавшись, начал тереть подбородок. А пальцы-то дрожали… И Тэхен зло ухмыльнулся.       — Не умру. Хорошего вечера, Гук.       Нужно было прямо сейчас позвонить менеджеру и прямо на глазах у этого… всё выяснить, но Чонгук не собирался. Пошел он к черту! Или своему этому художнику, одно и то же.