Уравнение с четырьмя известными

      — Открывай ротик — залетит…       — Опять твой член. — Юнги закатил глаза, но потом всё-таки открыл рот, губами осторожно прихватив край деревянной ложки, в которой плескался диковинный соус, секрет шефа Ким Сокджина. — Пища богов.       — Помазать им в следующий раз член?       Джин говорил с серьезным видом, а потом самодовольно улыбнулся, когда Юнги опять закатил глаза. От удовольствия вновь поцеловавших его блядски пухлых губ. Его губ. И поцелуй немного затянулся, потому что свободной от ложки рукой господин Ким взял его за шею. Но счастье длилось недолго, потому что в дверь постучали.       — Муж раньше времени вернулся из командировки? — Юнги с сомнением смотрел на Джина, который уже удивленно округлил глаза.       — Мой? Я не говорил ему твой адрес. — Он отложил ложку и быстро вытер руки о фартук. — Я открою. А ты следи за мясом.       — Распоряжаешься как у себя дома. — Юнги уже взялся за металлические щипцы, которым готовился снять со сковороды аппетитно зазолотившиеся куски говядины.       — А я где? — Джин обернулся, не успев выйти из кухни. — Если что, буду звать на помощь.       — Я возьму нож.       Увидев, как музыкальный продюсер сосредоточенно кивнул, главный с нескрываемым и переполняющим его обожанием улыбнулся и уже решительнее направился в гостиную. Он был взрослым человеком, но в голове (а не в животе) затейливо раскрашенной бабочкой порхала мысль о том, что они с Юнги родственные души. И, на всякий случай в этом уверившись, Джин посмотрел в глазок, постепенно упуская с лица дебильно счастливую улыбку — у них с Юнги даже улыбки были одни на двоих. И проблемы.       — Ну, здравствуй.       Тэхен уставился на главного продюсера, который, несмотря на передник, выглядел так, как будто теперь находился в своем кабинете и в руках держал его контракт, готовясь использовать его как оружие. Нет, чисто теоретически, с учетом того, что они с Юнги теперь были вместе, его появление в этой квартире не было чудом, но…       — Извини, я пойду.       — Стоять.       Джин и говорил теперь как главный продюсер, и Тэхен послушно остановился, уже прикидывая, чем для него всё это обернется. И пока он прикидывал, вошел в квартиру, потому что распахнувший пошире дверь господин Ким явно намекал именно на это.       — А… где Юнги?       Тэхен разувался, в очередной раз смяв ненавистные задники летних туфель, а Джин внимательно следил за ним, скрестив на груди руки. Да, передник явно не спасал ситуацию. И всё стало хуже, когда у Тэхена зазвонил телефон. Нет, хуже стало, когда на экране высветилось Менеджер, и Джин это заметил.       — На громкую.       Тэхену не оставалось ничего, кроме как послушаться. И уже замученной улыбкой поприветствовать появившегося в прихожей Юнги, который был вооружен щипцами — они явно готовились ужинать. А Тэхен — умереть.       — Алло, Тэхен?       И голос менеджера не успокаивал.       — Да.       — Где ты сейчас?       Тэхен с опаской оглядел продюсеров.       — Я у господина Мина дома. Мин Юнги. Наш музыкальный гений.       Молчание.       — Почему ты у господина Мина музыкального гения, а не у своей двоюродной тети, которую задумал посетить, потому что у нее день рождения?       Тэхен смотрел на Джина и видел, как тот темнел. Его белый передник станет для Тэхена саваном.       — Ты соврал мне. — Менеджер на другом конце этого разоблачающего телефонного разговора тоже явно был темным. — Тогда объясни, почему мне звонит Гук и очень уверенно заявляет о том, что ты отправился поучаствовать в оргии, и мне срочно нужно спасать твою репутацию. — Пауза. — Вы с Юнги решили устроить оргию и не пригласили Гука? — Пауза. — Тебе нечего сказать, поэтому скажу я. Завтра вы с ним за ручку пойдете к господину Киму и будете лично перед ним отчитываться по поводу всего того, что между вами случилось. Будет вас мирить. И искать вам другого менеджера.       Тэхен открыл было рот, но…       — Господин Цой. — Джин сделал шаг к телефону. — Это Ким Сокджин.       Пауза.       — Добрый вечер, господин Ким.       — Я сам со всем разберусь и очень надеюсь, что вы оставите свое желание лишить дуэт своего профессионального присмотра и сопровождения — вы замечательный менеджер, и если они не дорожат вашей работой, я дорожу.       Вновь молчание.       — Господин Ким, да я за них всей душой! — Тон менеджера смягчился, и Тэхен незаметно для себя выдохнул. — Но это переходит все границы, потому что я несу за них ответственность и всё это время надеялся, что за взрослых людей, а не детей. Я прошу прощения за то, что…       — Всё в порядке. Я лично поговорю с Тэхеном. — Это было более страшно, чем разговаривать с менеджером, и Тэхен сглотнул.       — Спасибо, господин Ким. За это и за ваше доверие — я с удовольствием продолжу его оправдывать. И обещаю, что впредь буду отпускать их куда-либо только под полицейским конвоем.       — Полезная инициатива. — Джин сам себе улыбнулся. — Всего доброго, господин Цой. И хорошего вечера.       — Взаимно, господин Ким. До свидания.       Тэхен боялся поднимать глаза, пока прятал телефон в карман брюк.       — Что за оргия? Ты надеялся, что у меня здесь припрятан еще кто-то, кроме меня? — Юнги всплеснул руками. — Я хотел припрятать, но мне наш главный запретил.       Юнги удачно разрядил обстановку, Тэхен улыбался, не поднимая глаз, и Джин что-то набирал на экране своего телефона, который затем положил обратно на тумбочку — он оставлял телефон на безопасном расстоянии всегда, когда был занят делами сердечными.       — Что за оргия?       — Гук вбил себе в голову, что я отправился к господину Вану, который и рассказал мне о шелковых вечерах. — Тэхен, тоже как у себя дома, направился в гостиную, ловко и гибко обогнув Джина, который быстро глянул на Юнги.       — А ты не стал его переубеждать.       Юнги первым направился за блондином, который уселся в кресло, опираясь на колени и сцепив руки.       — Что между вами произошло, Тэ?       Джин сел напротив, на диван, пока музыкальный гений присел рядом, на подлокотник.       — Юнги тебе не рассказал? — Тэхен смотрел на свои пальцы, начав двигать украшавшие их тонкие кольца.       — Я хочу услышать от тебя. Тем более, что я знаю, что ты точно не пытался его нагнуть и самоутвердиться.       В ответ на это Тэхен лишь с горечью усмехнулся.       — Это началось, когда мы еще делили комнату в общаге, в универе. Вокруг меня всегда было много девушек, и Гук решил, что я натурал, пока я был в него влюблен. Я не сразу разобрался в своих чувствах, а когда пытался о них заговорить, он всё переводил в шутку. Всегда. Затеявшись с этими шелковыми вечерами, я хотел доказать ему, что мне нравятся парни, а потом — заставить поверить в искренность моих чувств.       — И поэтому первый поцелуй и первый секс были с ним. — Юнги внимательно следил за Тэхеном, который улыбнулся, но с щемящей сердце тоской. И музыкальный гений сразу решил, что не видел его таким и видеть не хочет. — Что пошло не так?       — Гук решил, что я захотел его… трахнуть, чтобы доказать ему, что он на самом деле милый кролик, а не брутал. Подумал, что я… Что я не всерьез. Он всегда со мной как будто соперничал, и…       — И поэтому первым возмущался, если вдруг оказывалось, что у него длиннее партии или главнее роли. Он явно не знает, что такое соперничество. — Джин усмехнулся, а Тэхен поднял на него блестящие глаза. От мыслей или слез. — Может, он соперничал с собой?       — Он не уверен в себе, и я не понимаю, почему. И не уверен настолько, что я… Я никогда не мог его ни в чем переубедить. И теперь не смогу.       — Ты даже не пытался с ним заговорить о…       — О чем? Знаешь, что он ответил мне, когда я от отчаяния сказал, что хотел над ним посмеяться во время трансляции и рассказать, как нагнул его? Что я бы не стал так делать, потому что мне бы за это прилетело от агентства. И после этого, ты думаешь, я бы смог с ним нормально поговорить? Он бы решил, что признание в чувствах — очередная уловка, чтобы его затащить в постель. Я не знаю, откуда в нем это всё, но… — Тэхен покачал головой, которую затем обреченно уронил. — Не хочу. Каждый раз, когда я намекал на свои чувства, он смеялся. Не надо мной, а над тем, что это вообще возможно. Смеялся или раздраженно отмахивался. Всегда. И это… Обидно. Всегда было обидно, но у меня нет привычки обиды копить. Теперь не хочу.       — И как ты собираешься дальше с ним работать?       Услышав, с какой интонацией Джин это сказал, Юнги посмотрел на него… с сомнением. Ким Сокджин, главный продюсер музыкального лэйбла, который принадлежит его отцу и однажды будет принадлежать ему.       — Не знаю. — Тэхен откинулся на спинку кресла, сжав подлокотники. — Может, никак. Уйду. Это Гук меня подбил на то, чтобы пойти на кастинг, и…       — Уйдешь? — Джин округлил глаза, и на лице Юнги теперь было не сомнение, а вполне оправданные опасения. — В таком случае, я надеюсь, твоих карманных денег хватит не только на отдельную квартиру, но и на неустойку, которую ты обязан будешь заплатить за преждевременное расторжение контракта. Потому что агентство, которое тебя подписало, в этом случае обратится в суд, требуя возместить ущерб. Будет аргументировать это тем, что оно, агентство, исправно выполняло все контрактные обязательства, в отличие от тебя. Хотя, в этом случае есть шанс на адвоката, который сможет доказать обратное, но тогда придется также возмещать ущерб репутации, так как она у моего агентства безупречная.       Молчание, и пока Тэхен смотрел в стену, Юнги смотрел на Джина.       — Ты его только что на деньги поставил? Серьезно, Джин? Пацана прибило, а ты решил его размазать?       — Пацан подписал контракт. Поставил подпись на юридическом документе, тем самым приняв на себя обязательства, а не только согласившись получать гонорары. И теперь ему стоит думать не только о своих чувствах, но и о том, что он должен.       — Думаешь, то, что ты его теперь до черта напугал последствиями, поможет ему разобраться и с чувствами, и с обязательствами? — Юнги искренне недоумевал и полностью развернулся к Джину, который не сводил глаз с Тэхена. — Я тебя огорчу, но это так не работает. И если ты хочешь, чтобы твой контракт случайно не пошел по пизде, тебе стоит быть помягче. Тем более, что ты первый заинтересован.       — Ты будешь учить меня выполнять свою работу? — Теперь Джин смотрел на него. — Я изначально предупреждал их, когда они оба пришли ко мне, замотивированные пари. Что эта дружба будет дружиться до момента, пока не будут затронуты интересы агентства.       — Ой, я забыл, что ты большой человек — тебе стоит чаще показывать мне важные бумажки, а не большой член. — Юнги закатил глаза. — Побудь сначала другом, а потом уже пускайся в свой профессионализм.       — То есть, по-твоему, я теперь не прав и права не имею на…       — Пожалуйста, не ссорьтесь из-за меня. Ну, хотя бы вы!       Оба продюсера вынужденно прервались, одновременно повернувшись к Тэхену. Он не плакал, но это был тот случай, когда отчаяние душило, а не проливалось, обнажая все переживания.       — Тэ. — И Джин сразу смягчился. Был профессионалом, но при этом успел стать другом. По крайней мере, испытать теплые чувства, которые теперь не позволяли ему остаться безучастным. — Прежде чем мы пойдем в суд, я готов приложить все усилия к тому, чтобы помочь как друг. Это всё не повод ломать карьеру, причем, не только себе, при том, как много сил вы успели в нее вложить. Я понимаю, что тебе больно, но то, что ты просто перестанешь с Гуком работать, боль не уберет. Прибавятся только сожаления, а я вижу, что ты рассматриваешь этот вариант как избавление. Не сработает. Посмотри на меня.       — Ага, сначала Ой, я тебя по судам затаскаю и выпотрошу все твои копилки… — Юнги вдохновенно кривлялся. — А теперь Посмотри на меня. — И скрестил на груди руки. — Не смотри на него, Тэтэ. На меня смотри.       И Юнги решился на немыслимое — спорхнул с одного подлокотника и уселся на другой, неуверенно приобняв Тэхена за плечи. А тот настолько оторопел от этой неожиданной нежности, что даже забыл на мгновение о своих переживаниях. Просто Юнги не мог просто так оставить в беде того, кто всегда… разгонял над ним тучи.       — Джин прав. Это не повод рушить то, что вы оба так упорно строили. Тем более, что вы даже не обсудили всё это как следует. Вы оба исключительно талантливы, вы оба вдохновляете одного музыкального гения на хиты, и я… Ебу дам, если лишусь возможности для вас писать. Ты хочешь, чтобы я дал ебу?       — Тэ, пожалей меня. Я с ним нормальным еле справляюсь, а если он еще и с катушек слетит…       — Ладошки уже вспотели от страха? — Юнги угрожающе прищурился, а Тэхен впервые за это время улыбнулся. Пусть и устало, но в этом было что-то обнадеживающее. — Смотри, работает!       И Юнги вновь вернулся к Джину, который на этот раз приобнял его за талию, подтянув ближе к себе.       — Тэтэ, если он тебя сильно напугал, я ему прямо при тебе уши надеру.       — А я обязательно расплачусь, и ты поймешь, что я страшный только в суде, но до него еще дожить надо. Мне.       И Джин с опаской посмотрел на Юнги.       — Вы такие классные.       А потом на Тэхена, уже с удивлением.       — Спасибо. Отрезвили, потом повеселили… — И Тэхен вновь уставился в стену. — Мне просто нужно время, и ему. И я поговорю, обещаю. Честно. И тогда он будет решать, что с этим делать. Но мне… — Он неожиданно прямо уставился на Джина. — Можно хотя бы на несколько дней полностью разделить наше расписание? Чтобы мы вообще не виделись? Это… — Он опустил глаза. — Мне поможет.       Джин задумался, пока Юнги смотрел на него с нетерпеливым ожиданием ответа.       — Думаю, да. У вас на ближайшее время расписаны совместные репетиции, тренировки и вокал, но я… — Главный продюсер задумался глубже. — Мы сможем это уладить. Но только если ты пообещаешь в случае чего наверстать упущенное.       — Обещаю, Джин. Мне… правда это нужно.       — Хорошо. — Главный продюсер кивнул. — И я надеюсь, что ты будешь держать меня в курсе.       — Буду. И… — Тэхен суетливо огляделся. — Раз уж мы всё решили… Я пойду. У вас тут свидание, а я помешал.       — Поедешь домой? — Юнги спрашивал очень серьезно, и начал хмуриться в момент, когда заметил на лице блондина замешательство. — Куда ты собрался, блять? Оргия всё-таки в силе?       — Я на машине приехал. Могу там поспать.       — Хуй там пел. А не Ким Тэхен спал. — Юнги поднялся, быстро глянув на Джина. — С нами поужинаешь, а потом приляжешь здесь на диване. Мы трахались на одном матрасе, так что всхлипы Джина из другой комнаты тебя вряд ли смутят.       — Поддерживаю. — Джин поднялся следом. — И не только потому, что как очень главный продюсер пекусь о всех репутациях разом.       — Ой, опять он за свое. — Музыкальный продюсер всплеснул руками. — Надо его скорее напоить.       Тэхен улыбался. Ничего не забылось, но дышать стало полегче.              

* * *

             Первая ночь в одиночестве далась тяжело, и это несмотря на то, что Чонгук успел узнать от Джина, что Тэхен был с ними. Успел узнать и получить предостережение от любых резких движений, пока ситуация не разрешится. Почему Чонгук всё-таки не даст Тэхену то, что он хочет? Как с капризными детьми, которые до последнего бьются в истерике, пока родители, наконец, не устают от этого ненужного нерва и не сдаются. А без Тэхена было пусто. Не тоскливо, а именно пусто. Как будто из дома вынесли всю мебель, и Чонгук, несмотря на то, что сидел на диване, на самом деле теперь ютился на полу, оглядываясь на пустые стены. Легко бравировать, когда видишь, слышишь. Злиться, когда он где-то рядом, и обижаться, когда на тебя смотрит. А вот когда не видит, не смотрит и в принципе не знает, чем ты теперь дышишь… Сложнее. Мысли сами обращаются к тому, к чему они оба привыкли за это время. Беспокоиться о том, чем другой занимается в одиночестве. Вот Чонгук думал. И злился. Наверняка, он один теперь скучает! Потому что Тэхен знает, что он сдастся первым. Чонгук.       Ладно. Это всё просто с непривычки. Они ведь слишком давно не разделялись, слепившись в универе и не разлепившись до сих пор. На утро у них была назначена тренировка, потом танцы, потом вокал — всё по расписанию, и когда он Тэхена увидит, наверняка, станет проще. Проще его не любить и по нему не скучать, а Чонгук скучал. А прошла только одна ночь.       — А мы тренируемся отдельно? Менеджер мне ничего не сказал.       Чонгук оглядывался, как будто Тэхен теперь готовил для него сюрприз, пока Хан со знанием дела настраивал тренажеры.       — Он проведет несколько тренировок с Джином — я составил для них одну программу. И тебя бы взяли в их компанию, Гук, но ты хочешь быть сильным и рельефным, а они просто упругими. — Довольный собой тренер выпрямился, уперев руки в накачанные бока. — Если хочешь, можем сегодня пойти на рекорд — я тебя подстрахую?       — Жим?       — Любой на твой вкус.       Хан самодовольно улыбнулся, и Чонгук приготовился к спортивным свершениям. Тренировки отвлекали и помогали навести в голове порядок, ненадолго выбросив всё за дверь, чтобы просто насладиться тишиной и приятно звенящей от прикладываемой силы пустотой. Из всего можно извлечь что-то полезное, и это на самом деле увлекательное занятие. Когда тебя наказывают, усаживая за учебники, а не на велосипед. Когда отчитывают за то, что девяносто пять, а не сто, при том, что ты уже успел почувствовать себя победителем — падать всегда больнее, чем подниматься. Или когда вместо обычного восьмиядерника подсовывают шестиядерный, который высокий фпс тащит, но не так охотно, а ты ведь до этого успел выиграть все городские соревнования по тхэквондо и получить черный пояс. Во всем всегда есть плюсы, просто некоторые не сразу заметны.       — А где Тэтэ?       Чонгук последним вошел в танцзал, на ходу пытаясь еще немного размять перетруженные после качественной силовой плечи (будут, как у Джина). Главный хореограф оторвался от колонки, выпрямился и посмотрел на него с улыбкой. Так обычно смотрят на душевно больных и при этом потенциально опасных людей, чтобы не навлечь на себя случайный и при этом патологический гнев.       — Поработаем без него. Причины личные, но ваш менеджер за него пообещал всё наверстать. — Шону страшно дружелюбную улыбку убрал, но Чонгук не выдохнул. — Если что, опять задвинем на вторую линию — делов-то.       Хореограф беззаботно пожал плечами, потому что на самом деле не видел в этом никакой проблемы, при том, что Тэхен был очень способен, и даже за неделю вряд ли успеет растерять свои таланты. Он уже взял с их менеджера обещание, что основные связки на счет Тэхен будет повторять перед зеркалом дома — для профилактики преждевременного склероза.       — А так можно было? — В голосе Чонгука было меньше претензии, чем он ожидал.       — Можно, если это поддерживает твой главный исполнительный продюсер — я не могу идти против господина Кима.       — Можешь попытаться его затанцевать.       Чонгук опустил глаза на пояс штанов, зачем-то распустив, а затем вновь завязав шнурок. Что-то было не так, но Шону, который шутку оценил и уже начал готовить остальных танцоров к началу хореографической отработки, ничего не замечал. Зато замечал потом, когда Чонгук вместо того, чтобы находиться в ритме, находился где-то далеко, в своих мыслях.       — Гук, без музыки.       В какой-то момент все ушли на второй план, на первый выдвинув единственного солиста. Тот танцевал только под счет, который проговаривал про себя, пока Шону, не успевший отпустить мелодию и шаг, отмерял такты, опуская и поднимая носок кроссовка.       — Теперь также, но под музыку. Иначе заставлю отрабатывать с Тэтэ.       Если бы главный хореограф реже бы произносил имя Тэхена, было бы попроще не путаться в собственных ногах и руках, но Чонгук старался. А Шону знал, что всё это было временным помешательством, потому что Чон Чонгук до сих пор был лучшим танцором в его карьере, разумеется, после него самого.       — Пятнадцать минут. Гук, за мной.       Хореограф дал ему бутылку воды и усадил перед экраном планшета, начав увлеченно тыкать в него пальцем и при этом что-то оживленно рассказывать. И Чонгук очень хорошо отвлекся, всё же удерживая в голове то, что совсем скоро у них с Тэтэ вокал. И тут уже точно было не отвертеться. Потому что они… дуэт.              

* * *

             — То есть, и петь я буду один? Замечательно.       Чонгук, выслушав господина Сонга, который рассказал ему о новом расписании их занятий, а теперь с некоторой растерянностью смотрел на своего подопечного, достал телефон.       — Менеджер, я ухожу в соло? Почему я сегодня весь день упражняюсь как сольник, при том, что я до сих пор состою в дуэте? Или уже не состою? — Чонгук сжимал и разжимал свободную руку, задумчиво следя за тем, как под тонкой кожей то заострялись, то исчезали костяшки пальцев. — Я хочу встретиться с нашим исполнительным продюсером. — Он прикрыл микрофон, обращаясь к преподавателю. — Господин Сонг, вы позволите мне ненадолго отлучиться?       — Для встречи с продюсером — разумеется.       — Спасибо. — Чонгук пусть и натянуто, но всё же с вежливой благодарностью улыбнулся, затем вновь вернувшись к телефонному разговору. — Я договорился. Могу подняться сейчас? Хорошо, спасибо.       И еще раз извинившись, Чонгук выпорхнул из класса. Это уже не влезало ни в какие ворота. Они вроде как договорились, что продолжат работу, несмотря на свои… разногласия, но в этом уговоре не было ни слова о том, что они будут продолжать работу отдельно друг от друга. И по спине пробежал холодок, до этого сверкнув внезапно возникшим озарением — Тэхен вчера был с Юнги и Джином. А что если они уже договорились о том, что он продолжит свою кареьру соло? Наверняка, в нем были заинтересованы и, кто знает, вдруг могли пойти на такие уступки? Но из-за чего?! Из-за того, что Чонгук вовремя не снял штаны? Точнее, снял, но с другой целью.       — Я могу войти?       Он влетел в приемную главного продюсера и задал этот вопрос, уже направляясь к двери, успев получить разрешение от растерянной помощницы.       — Где Тэхен? Почему я тренируюсь, танцую и пою без него? — Задав все вопросы разом, Чонгук тут же одумался и склонил голову. — Добрый день, господин Ким. Прошу прощения…       — Присядь. Не надо формальностей.       Джин оценил, что в последний момент молодой человек всё же вспомнил о субординации, потому что теперь обращался к нему как к продюсеру, а не другу, но… Этого стоило ожидать.       — Это временные меры. Вы обязательно вернетесь к совместной работе, но чуть позже. Тэхен обратился ко мне с этой просьбой, пообещав, что после всё уладит, и я пошел ему навстречу.       С одной стороны, это обнадеживало, и Чонгук успел почувствовать, как с сердца что-то упало, но это облегчение было временным, вновь уступив место чему-то тяжелому. Тому, что придавило Чонгука в тот момент, когда он остался в квартире совсем один.       — А кто пойдет навстречу мне? Или меня уже определили в виноватые?       Джин знал, что до этого дойдет, а также помнил свое обещание, что Тэхен сам всё расскажет Чонгуку, когда будет готов. И от этого всё становилось сложнее.       — Если бы ты первым обратился ко мне с этой просьбой, я бы пошел навстречу тебе — это не вопрос, кто прав, а кто виноват. Вопрос в том, кто первый обратился за помощью. У вас возник личный конфликт, а решение ваших внутренних разногласий не входит в мои компетенции. Пока это всё не касается вашей работы, и я провел с Тэхеном разъяснительную беседу по этому поводу.       — То есть, он хотел выступать в соло. — Чонгук кивнул.       — Нет, он не хотел выступать больше в принципе, но мы уладили этот вопрос. Несмотря ни на что, он не хочет, чтобы от его действий или решений страдала твоя музыкальная карьера, в которой ты делаешь блестящие успехи.       — Мягко стелешь. — Чонгук со злом, но при этом как-то бессильно усмехнулся, резко оперевшись локтями на колени. — Спасибо. А я могу знать, что он сказал тебе, что ты ради него полностью перекроил наше расписание? Я спросил у господина Сонга — занятие Тэтэ назначено на то время, когда у меня будет тренировка по боксу. Да и в принципе, как я понял, задумка в том, чтобы мы даже не пересекались. Что такого он тебе сказал, что ты…. — Чонгук остановился, чтобы выдохнуть. И смягчить непозволительно заострившийся тон. — Пошел ему навстречу.       — Тэхен сам всё расскажет тебе — ему просто нужно время.       — А ты не хочешь послушать мою версию? Почему, прежде чем принимать решения, никто не захотел послушать, что я скажу по этому поводу?       Вопрос застал Джина врасплох, и Чонгук, который смотрел на него горящими от нетерпения глазами, не мог этого не заметить.       — Я думаю, что это пойдет на пользу вам обоим. Вам обоим нужно остыть, и если ты хочешь знать — я не принимал ничью сторону, как и Юнги. То, что он предложил Тэхену с ним пожить, связано с тем, что я лично не могу ему запретить жить отдельно от тебя, а отселять артиста от другого артиста, которые теперь на пару штурмуют музыкальные чарты… Это ненужный инфоповод, который не пойдет на пользу продвижению альбома и имиджу компании. — В голосе Джина слышалась строгость, но она не отчитывала — убеждала в его непредвзятости. Пыталась убедить.       — Тэтэ говорил о моей неуверенности? Мне он сказал это в лицо. — Чонгук не стал ничего отвечать на услышанное, всё еще помня данное господину Сонгу обещание справиться как можно быстрее. — Обсуждал это с вами?       — Да. — Джин кивнул и при этом напряженно расправил плечи, откинувшись на высокую спинку кожаного кресла.       — Как ты думаешь, как будет чувствовать себя неуверенный человек, когда ему только поддакивают в ответ на все его подозрения? Что я мог чувствовать в этот момент, при том… — Чонгук выдохнул. — Что я на самом деле не такой, каким кажусь на первый взгляд.       Главный продюсер молчал.       — Ты в этих подозрениях только убедишься. — Но молчание всё же прервал.       — Знаешь, почему Тэхен знает о том, что я не уверен в себе? Потому что он видел своими глазами и всегда первый до этого развеивал все мои сомнения. Я храбрился, но он чувствует. Всё чувствует. Он знал наверняка, что я поверю ему на слово, и не стал меня разубеждать.       — Думаю, он надеялся, что ты лучшего мнения о нем.       — А что, если я не лучшего мнения о себе? Или неуверенный в себе человек на это не способен?       Чонгук теперь не был похож сам на себя, и Джин мог только догадываться о том, что он переживал, решившись на такую откровенность.       — Ладно. Я не буду доставлять проблемы. — Он поднялся. — Нужно ждать — я буду ждать. Тэтэ прав, что время нужно нам обоим. Сколько угодно. У меня только один вопрос? — Продюсер кивнул. — Я могу провести трансляцию из дома? Так получилось, что я остался совсем один, и мне скучно.       — Гук, ты не один. И если надо…       — Не надо, спасибо. Просто скажи — можно? Обещаю, что я не выдам никакие секреты.       — Я отправлю запрос в технический отдел, чтобы тебе предоставили данные учетной записи. — И Джин взялся за блокнот. — Но я надеюсь на твое благоразумие. — Он поднял на Чонгука глаза. — Я уверен в нем.       — Я сказал, что не буду доставлять проблем. Просто немного выпью и поговорю с фанатами, потому что, как сказал один умный человек, артист должен уметь развлекать не только песнями. И мне пора — господин Сонг ждет.       — Успехов. И напиши мне, когда будешь свободен — я бы с удовольствием с тобой поужинал. Будем кормить друг друга и говорить только о еде. — Джин видел, что услышанное как будто Чонгука смогло приободрить. Или отвлечь. В любом случае, позволило главному продюсеру немного успокоить совесть. — За мой счет, разумеется.       — Может, завтра? — Чонгук улыбнулся, и в его улыбке была та же тоска, что у его друга. — Спасибо за приглашение. И понимание. Всего доброго.       Он вышел из кабинета и столкнулся с Юнги, который смотрел в телефон, а потом поднял на него удивленные глаза.       — Привет, у меня вокал. Пока.       Чонгук скрылся, так же внезапно, как ему повстречался, и недоумевающий музыкальный продюсер проводил его только взглядом.       — Я их свяжу и буду пытать, пока эти… — Юнги застал Джина остервенело тыкающим по экрану телефона. — Не поговорят, как люди. — Он поднял глаза. — У нас два потерпевших, а мы с тобой, взрослые дяди, проебались, когда одного выслушали, а другого оставили без внимания. Ты знал, что с детьми это опасно?       — Что он тебе сказал?       Юнги, напряженный и сосредоточенный, прошел к столу главного продюсера, мигом забыв рабочую повестку, с которой изначально сюда направлялся.       — Что Тэтэ знает его слабые места и от досады нечаянно на все их разом надавил.       — И что ты собираешься делать? — Музыкальному продюсеру только предстояло узнать подробности, поэтому теперь он полагался только на мнение главного.       — Нарушить данное обещание.