«Как... Холодный кофе»

Почему-то он не сомневался, что Чуя придет. Дазай задумчиво перекатил янтарную жидкость в стакане, не отрывая взгляда от одного определённого человека. Чуя не тот, кому он нанес больше всего душевных ран, но и не тот, к кому он хорошо относился. Он знал, что после его ухода из мафии, Чуя долго не мог оправиться, сначала он работал, как проклятый, да, по вечерам сидел в баре. Так Чуя провел два года, но потом сорвался и заперся в квартире и пил. Дазай знал и это, и то, что за ним приглядывали Акутагава с Гин. Дазай подстроил это специально. И позвать Чую он попросил лично у хозяина этого торжества. Осаму сжал руку в кулак и запустил ее в карман пальто. Записка лежала там, ждала своего часа. Интересно, а как вешалка для шляп отреагирует на строчки, которые выведены на бумаге? Разозлится? Или ему будет все равно, и когда он пойдет домой, просто выкинет ее в ближайшую мусорку? Скорее второе, так ему казалось. Хотя, и первый вариант вполне вероятен. Дазай мог предугадать его действия в бою. Знал его тактику, хорошо уяснил что Накахара вспыльчив. И он силен. На то он и правая рука Мори. Но не знал, как он отреагирует на то, что его его враг-союзник-скумбрия решил наконец покончить с собой. Вот к Чуе подошла девушка, и Осаму сжал челюсти. Конечно, Чуя натурал. Зачем ему какой-то там Осаму? Пусть рыжик был и не высок, но он был красивым и дерзким, что привлекало в нем, притягивало как магнитом. Дазая же девушки интересовали только как объекты для двойного суицида, и то, он в последнее время не знал, нужно ли ему это вообще. В итоге решил умереть один, но при этом извинится перед Чуей. Пусть и не лично, но так ему умирать было спокойнее. Отойдем немного в прошлое. Осаму до сих пор помнит тот удар со спины, нанесенный Накахарой при их первой встрече. «Суицидальный маньяк» – вот какого прозвища удостоился он в тот день, после того как выбрал смерть от рук рыжего предводителя овец. Тот, горящий голубым холодным пламенем, взгляд, до сих пор стоит перед взором Осаму. Садист и Мазохист – идеальное сочетание, взвешанное, будто судьба свела их специально. Но только Дазай и до этого знал о своей ориентации, а вот Чуя Накахара обращал внимание на девушек. На Дазая ему было все равно в этом плане, Чуя только знал что Осаму его до трясучки бесит, раздражает до зубной крошки во рту. Из этого шатен сделал вывод – он пролетел, как фанера над Парижем, и лучше ему к Чуе не лезть, иначе это принесет только лишнюю боль. И физическую, и моральную, и ни то ни другое Осаму не любит. И он бросил немногочисленные попытки обратить на свою персону внимание рыжего подростка. Подколы, все это продолжалось, а смерть Одасаку полностью добила Осаму, и он покинул мафию. Он не знал, честно не знал что нанесет такой удар по моральному равновесию рыжего эспера. Но все романтические мысли он решительно откинул. Чуя – натурал, эта мысль крепко поселилась в его сознании. Он не замечал ни взгляда Чуи в подвале мафии, ни принимал во внимание то, как Накахаре было плохо. «Натурал» – как мантру повторял он. Осаму не хотел лишний раз напрасно надеяться на что-либо. Вот Чуя повернулся в его сторону. Дазай быстро нырнул в толпу, не желая лишний раз попадаться на глаза рыжему. Быстрым шагом он подошел к первому попавшийся под руку официанту, и отдал ему записку, сказав чтобы он отдал нужному человеку ровно через пятнадцать минут. И указал на Накахару. Официант кивнул, и сказал что все будет выполнено в лучшем виде. А Дазай ушел на крышу, чтобы наконец покончить со всем этим, навсегда. Когда он стоял на краю, не решаясь прыгнуть вниз, позади него громогласно хлопнула входная дверь на крышу. Дазай обернулся, когда знакомый голос громко выкрикнул его имя. Его глаза удивленно распахнулись, когда он увидел того, кто за ним пришел. – Отойди. От края. Немедленно, Осаму, – членораздельно произнес он, зло сверкая голубыми глазами, но при этом в его взгляде четко угадывался страх. – Ну и зачем ты пришел, Чуя? – горько спросил шатен, вопросительно посмотрев на Чую. Он правда ждал ответа. Вдруг, сейчас умирать рано? Вдруг, у него есть шанс? – Затем, что ты идиот, скумбрия. Что тебе в голову ударило? Явно не виски, – рыжий подбородком кивнул в сторону стакана, который Дазай сжимал в руке до побеления костяшек и синеющих на тонком запястье вен. Дазай громко фыркнул. – Жизнь надоела, Чуя. Мог просто выкинуть записку? Я мог просчитать все, думал, тебе будет все равно. А ты пришел сюда. Зачем, Накахара? Объясни мне, – буквально потребовал он. – А зачем тебе так заканчивать свою жизнь, Дазай? А как же агенство, как же твоя навязчивая идея о двойном суициде? Ты всегда говорил что одному умирать одиноко. Так почему? – вопросом на вопрос ответил рыжий. – Я первый спросил, – констатировал Осаму. – Я не отвечу, пока не ответишь ты, – уперся Чуя. Оба сверлили друг друга взглядами около минуты, и Дазай сдался. – Не хочу никому мешать. Ни тебе, ни Куникиде, ни портовой мафии. Никому, Чуя, понимаешь меня? Чуя ошеломленно моргнул. Ему всегда казалось, что Дазай не заботится о чувствах окружающих, а тут он не захотел кому-то мешать. Или Чуя настолько плохо знает своего бывшего напарника? – С чего ты вообще взял, что ты кому-то мешаешь, Дазай? – Тебе не понять, Чуя. Ты кому-то нужен. Мори, портовая мафия, брат и сестра Акутагава, сестрица Коё, – сказал он. – Мне продолжать? – От края отойди, и я расскажу тебе кое-что важное, – прибегнул к шантажу Чуя. Дазай приподнял бровь. – Нашел дурака, – фыркнул он. Чуя покачал головой, но внезапно Дазай дернулся назад. – Дазай! Чертов идиот! Осаму сделал шаг назад, и полетел вниз... – Прощай, Чуя... – Прощай, блять, да?! – крикнул он, подбегая почти со скоростью света и хватая идиота за галстук. – Хуй тебе, а не спокойная смерть, Осаму! Он повалил шатена на покрытие крыши, и навалился сверху, удерживая запятья Дазая над его головой. Из рук Осаму выпал стакан с виски, разливаясь по крыше отратительной янтарной лужей. Второй, свободной рукой Чуя ударил шатена в скулу, будто в надежде выбить всю дурь из лохматой головы. – Чертов эгоистичный урод! – крикнул он, нанося второй удар, на этот раз по ребрам, и в ответ те созвучно с его злостью хрустнули. Дазай застонал от боли, прикрывая глаза, – Ты, блять, знаешь что со мной было когда ты ушел, а?! Не нужен никому?! Тьфу, ты идиот, Осаму! Чтобы на твое желание сказал тот же самый Ода Сакуноске?! Ты был нужен ему! И мне ты нужен! И агенству, что бы тебе там не выговаривал этот противный очкарик! Понял меня? Выкинь всю эту хуйню из головы, хотя бы ради Сакуноске, если на меня и на все остальное тебе насрать! – Придурок, – поджал он губы, смотря на то, как Осаму улыбается. – Чертов суицидальный маньяк! – зашипел он разъеренной кошкой, а Дазай все улыбался. Вот как на него подействовали слова Чуи. Как охлаждающая мазь на свежие раны – облегчала его душу. Он нужен. Нужен Чуе. – Да, Чуя, чертов суицидальный маньяк, ты прав. Отнеси меня домой, пожалуйста, я устал, – сказал Осаму, и сплюнув кровь, отключился. И тут Чуя понял, что перегнул палку, и видимо сломал дерьмо-Дазаю ребро, и может, даже не одно. Как не странно, это не капли не радовало его разъяренную сущность, ему было стыдно за этот спектакль. Даже если Дазай завтра обо всем этом не вспомнит, рассказать ведь придется. И Чуя уже обдумывал, как бы поубедительней соврать, чтобы не показывать себя в роли ебнутой истерички. И второе, что до него дошло, это то что он не знает где живет Осаму. Немного подумав, он вытащил из кармана Дазая его телефон, и нашел номер Акико Йосано, доктора детективного агенства. Та взяла трубку после нескольких гудков, и сонно пробормотала: – Если ты на грани смерти, Осаму, то я сердечно тебя поздравляю, а если ты звонишь просто так, то я тебя убью, – поприветствовала она. – Нет, это Чуя Накахара, у Дазая сломаны ребра, и его нужно вылечить, – сказал он, где-то глубоко в душе сочувствуя скумбрии. О методах лечения доктора Йосано он знал – и откровенно не желал оказаться на месте Осаму. После того, как Акико поприветствовала уже его, он продиктовал адрес своей квартиры, чтобы Йосано шла к нему. И сам отправился домой, чтобы встретить там доктора.