Безмолвие

Сона́та — жанр инструментальной музыки, а также музыкальная форма, называемая сонатной формой. Сочиняется для камерного состава инструментов и фортепиано.

***

       Долли идёт на работу ни живая ни мертвая. В голове слишком много мыслей, касающихся случившегося. И пусть она все ещё думает, что особой вины, да и её вины в целом в произошедшем нет, однако отпустить мысль о том, что у Баки будут проблемы из-за неё, не может. Ещё и корит себя за такой скоропостижный уход — всё же стоило остаться, чтобы объяснить всё в деталях, чтобы никто точно не усомнился в том, что Баки никакой не сумасшедший, однако делать что-либо было поздно, так что Брайт могла только грызть себя, думая, что можно было бы изменить.        Конечно, за два года работы в кофейне «Мелодия» Долли уже не раз использовала фортепиано как лучшего друга, доктора и психотерапевта. Через музыку Долли всегда выражала все свои чувства, очищала разум, да и просто занималась любимым делом. Долли любила музыку, любила пианино, которое она давно прозвала ласковым именем Джордан, и любила посетителей «Мелодии», которые зачастую приходили ради неё и её музыки.        Однако это был первый раз, когда Долли шла окрылённая на работу не потому, что знала, что ещё немного, и она сядет за любимый инструмент, и никто не скажет ей, что пора прекращать, что играет она громко, а потому, что Долли действительно хотела увидеться с Питером. Брайт не до конца понимала, чем вызвано это желание. Нет, Питер был хорошим, добрым, с ним было приятно общаться, и он казался куда взрослее и надёжнее сверстников, но не идеальным. Да и Долли не могла быть уверена, что сам Питер думал о ней в подобном ключе, нет, даже не так. Долли не могла быть уверена в том, что Питер вообще о ней думал. В любом ключе.        Хотя, скорее всего, первое время о её немоте рассуждал. Многие признавались, что делали это, потому что не могли поверить, что девушка действительно не может говорить, а не просто придуряется из-за своего нежелания общаться. Так что Долли бы не удивилась, если бы и Питер размышлял о чём-то подобном.        Смена у девушки начиналась в семь, однако в Куинсе она оказалась уже к двум. Домой идти категорически не хотелось: мама будет расспрашивать про курсы, Питер, скорее всего, будет рядом, и Долли вновь расстроится, потому что ей нельзя использовать жесты при брате. Если дома окажется отец, то тогда придётся сложнее вдвойне, потому что он может вспылить, ведь язык жестов он знает плохо: выучить не даёт занятость на работе. И ещё отец Долли, мистер Дэниел Брайт, ненавидит, когда его жена, Шенна, косо смотрит на Долли.        Отношения в семье сложные. Казалось, что друг друга все любят, Долли, оставаясь с мамой наедине, могла рассказать ей почти обо всём, потому что Шенна была понимающей, а к подростковой жизни относилась очень лояльно: поощряла почти всё, кроме употребления наркотиков и незащищённого секса, о чём говорила прямо. Шенна была матерью хорошей, такой же женой, однако у неё, как и у всех людей, был один недостаток, который попортил множество крови семейству Брайт: Шенна слишком любила своего сына Питера. Это была не просто материнская любовь, какую она испытывала к Долли. Ради Питера она была готова пойти на что угодно, переступить через всё на свете лишь бы увидеть его улыбку. Зачастую из-за этого Долли приходилось пренебрегать своим комфортом, потому что ответить матери девушка не могла, так же как и пойти наперекор.        Не в характере девушки было бунтарство.        Долли даже не замечает, как доходит до «Мелодии». Колокольный звонок, обычно радующий девушку своим звуком, в этот раз не вызывает никаких эмоций. И Моргана, сменившая Питера с утренней смены, замечает это, смотря на дверь, ожидая новых посетителей, потому что сейчас в кофейне не густо.        — Овечка! — радостно щебечет она, подзывая к себе Долли рукой. Брайт на подругу внимания не обращает, лишь кивает, здороваясь, после чего идёт в подсобку, чтобы не забыть потом забрать тетрадь Питера. Моргана от такого поведения подруги настораживается, хмурит брови и уже собирается идти за ней в подсобку, однако не успевает: в кофейню заходит парень с бледным, осунувшимся лицом. Моргана чертыхается, однако натягивает на себя приветливую улыбку, надеясь хоть немного скрасить явно неудачный день этого паренька.        Долли же быстро взяла тетрадку и, убрав её к себе в портфель, решила, что переоденется уже сейчас. Всё же «Мелодия» была кофейней, так что форма у неё была. В отличие от официантов, которые выделялись жёлтыми блузками и рубашками, чёрными брюками и такими же жилетами, у формы Долли была чуть менее заметной, но и менее практичной. Приходилось носить балетки или туфли с небольшим каблуком и строгое платье чёрного цвета, едва достающее колен.        Когда в «Мелодии» устраивали особые вечера классической музыки, в которые играли заранее записанные люди — потому что многие не гнушались заплатить за то, чтобы иметь возможность быть услышанным, — к форме официантов добавлялись недлинные галстуки, а Долли, в свою очередь, надевала платье в пол и красилась, чтобы хоть немного выделяться. Иногда даже делала довольно сложные прически, хотя с ее кудрями управиться было сложно.        Долли вышла к Моргане через десять минут: девушка уже обслужила посетителя и сейчас сидела в телефоне, что-то активно печатая. Казалось, о Брайт она уже забыла, однако стоило Долли подойти к ней чуть ближе, как Моргана схватила её, почти прижимая к себе.        — А теперь рассказывай, — строгим, взволнованным голосом начала девушка, — что у тебя приключилось, — Долли была обескуражена. Наверное, это отражалось на её лице, потому что Моргана почти сразу же отступила, даже подняла руки в своеобразном извиняющемся жесте. — Прости, — промямлила она. — Просто ты первый раз не побежала меня обнимать, вот я и подумала: что-то не то.        — С ума сошла? — Моргане даже не нужно было знать язык жестов, чтобы понять, что сказал подруга.        — Если только немного, — рассмеялась Моргана, — кстати. Но у тебя точно ничего не происходит? Мне Рик говорил, что с семьёй что-то; пусть это и было неделю назад, я всё же переживаю за тебя, Долли. И по поводу моего недельного отсутствия, — Моргана хитро стрельнула своими зелёными глазами и прищурилась, после чего театрально вскинула волосы и, сложив руки, спросила у Долли, — что у вас с Паркером? Я его сегодня в двенадцать сменяла, и ты знала, что основная злоба дня — ваши отношения?        — Какие отношения? — Долли была так удивлена, что даже жесты получились смазанными, но они Моргане были не нужны.        — Вот я и хочу узнать. Помнишь «Start ASL», — Долли помнила. Start ASL — сайт, предоставляющий заочные курсы по изучению языка жестов, а также имеющий небольшой офис в Нью-Йорке, в котором эти самые курсы проходят очно. — Так вот, — Моргана достала телефон и полезла в галерею, стараясь найти какую-то фотографию. Долли внимательно наблюдала за этим, — смотри.        Моргана протянула телефон, который Долли взяла и начала рассматривать скриншот. Ничего необычного некоторое время девушка не видела: всего лишь список участников июльской группы, который выложили на сайте. И когда Брайт хотела уже спросить, чем же вызван интерес Морганы, она увидела в списке имя «Питер Бенджамин Паркер».       «Это?» кричали глаза Долли. С Морганой Брайт была знакома уже не один год, так что та легко ориентировалась в жестах, мимике Долли, поэтому с ответом не затруднилась.        — Вот и я про тоже. Ты же знаешь, в сплетни я не верю, но, когда вижу такое… Ну мысли определенные проскальзывают, сама понимаешь. Я с Джеймсом, конечно, тоже не так долго была знакома, прежде чем мы встречаться начали, но хорошего из этого мало вышло. Так что присмотрись к нему, хотя он мне уже нравится. Записаться на курсы языка жестов. Неплохой парень, одобряю.        — Мы знакомы неделю, — запротивилась Долли. — То, что я благодарна ему за общение и что он нравится мне как человек ещё ничего не значит. Прекрати придумывать то, чего нет.        — А теперь то же самое, но медленнее, — Моргана потрепала Долли по волосам. Долли повторила. — Я не придумываю, правда, просто, ну, повторюсь, на мысли наводит. И понимаешь, одно дело любовь, другое — обычная симпатия. Говорю же, я с Джеймсом тоже быстро встречаться начала. Через две недели знакомства, точно…        — И вы два года вместе, чем не показатель?        — Тем, — вспылила Моргана, сцепив зубы, — что мы скоро расстанемся. Я уверена, что он мне изменяет, но не могу поймать его на этом… Слишком скрытный, слишком много отмазок и этих «не сейчас, Моргана». Я о своих подозрениях, конечно, так прямо не говорю, но сердце болит. Я его всё же люблю. Кстати, ты играть будешь? — Долли кивнула. — Сыграешь лунную сонату? Давно её не слышала, а она мне так нравится. Я о Джеймсе вспомнила, и всё: сразу грустно стало. Развеселишь старушку?        — Ты не старушка, и чуть позже. Я думала в подсобку засесть с книгой, ну, или в сети посидеть элементарно. Просто переоделась, чтобы потом проблем не было. — Долли слегка замялась, увидев, что Моргана опустила взгляд, так что быстро продолжила. — Хорошо, конечно, я сыграю. Прости.        — Не извиняйся, — Моргана была счастлива и даже не пыталась скрыть этого. — Просто мы о Джеймсе заговорили, вот я и… Хочу напиться, забыться, закрыться. Эх, не были бы мы с тобой на работе, я бы бутылку вина открыла… После работы не хочешь ко мне заскочить? Выпьем, поговорим.        Предложение Морганы звучало слишком заманчиво, это избавило бы Долли от потребности идти домой, да и просто она действительно давно не видела Моргану, которая была образцовой тетей и помогала своему племяннику во всем. Однако Долли понимала, что живет Моргана в противоположной от ее дома стороне, а это значило, что Питер не сможет ее проводить. Конечно, Долли могла бы сейчас написать Питеру, сказав, что оставит тетрадку в Мелодии или же отдаст при первой встрече, но делать этого не хотелось. Так же, как и отказывать Моргане.        — Ты чего, Долли? — заметив метания подруги, поинтересовалась Моргана.        — Думаю, — честно призналась та. Она достала телефон и, открыв переписку с Питером, показала последние сообщения. Моргана все поняла.        — Почему бы тебе не пройтись с ним, взять дома пижаму, а после ко мне махнуть? — предложила Моргана. — И вообще, ты только что мне доказала, что сплетни не на пустом месте. Не только «Start ASL» его действия ограничиваются я смотрю, ох, не только…        — Неделя знакомства, — напомнила ей Долли, Моргана отмахнулась и, завидев издали мужчину, постоянного покупателя, улыбнулась, после чего отправила Долли играть.        Долли прошла за инструмент, подняла крышку, быстро пробежала пальцами по клавишам, словно пробуя их, после чего улыбнулась сама себе. Музыка ее окрыляла, заставляла забывать о том, что она другая, не похожая на других, немая. При помощи музыки Долли говорила куда больше, чем при помощи жестов. Не важно, была ли это быстрая, легкая и ненавязчивая мелодия или какое-нибудь тяжело в эмоциональном плане классическое произведение. Долли все интерпретировала по-своему. Музыка менялась вместе с ней. Если Брайт была расстроена, то и все песни звучали как-то особенно меланхолично. Если же Долли была счастлива, то даже самая грустная композиция словно оживала в ее руках и дарила счастье.       Четырнадцатую сонату Бетховена Долли любила особенной любовью. Не похожая на другие, бросившая вызов общепринятым норам жанра, «В духе фантазии» для Долли обладала каким-то особым шармом. Да и Моргана это произведение очень любила, особенно первую, самую сдержанную и медленную, часть. Долли же отдавала предпочтение третей, из-за своей стремительности и взволнованности. Она всегда наиболее точно передавала чувства девушки.        Сев за инструмент, Долли начала играть. Сонату она знала хорошо, наверное, даже смогла бы сыграть с закрытыми глазами. Руки медленно и плавно перетекали с ноты на ноту, девушка, отдаваясь музыке, двигалась в такт с руками, пытаясь вложить в игру всю душу. Некоторые ноты выходили резкими, словно выбивающимися из общего, мягкого звука, но именно это было то, чего добивалась девушка. То ускоряясь, то специально замедляясь, она создавала что-то новое, что-то невообразимое для людей, но такое понятное для нее. Нажимала педаль, когда это было лишним, понимала, что играет уже не сонату Бетховена, а свою собственную, особенную. Наверное, кто-то мог сказать, что такое самовольство в мире музыке — бред. Но по-другому Долли играть отказывалась, потому что подражать классикам, подражать другим неправильно, ведь они играют, чтобы отразить свою жизнь, свое видение, свою действительности.        Сонату Долли исполняет пятнадцать минут. После подходит к Моргане, перебрасывается с ней репликами, до тех пор, пока не приходит новый клиент, а после вновь садится за фортепиано, наполняя «Мелодию» незамысловатыми мотивами.        В восемь часов на смену Моргане приходят Виктория и Джеймс. Смена Долли в это время уже началась, так что она играет почти без перерыва, исполняя свой привычный репертуар. Моргана подходит к подруге, когда та заканчивает очередное произведение и вытирает слегка вспотевший от жары лоб.        — Овечка, — Моргана хлопает Долли по плечу и садится рядом, привлекая внимание, — так что насчет ночевки? Ты пас*? — Долли качает головой. — Прекрасно. Тогда зайду за вином, белое брать или красное?        — Я буду… Сладкий и… — из головы выветриваются нужные жесты, Долли несколько секунд сидит и смотрит на подругу, понимая, что показать правильно не может. Она указывает на свои волосы, чтобы Моргана могла догадаться.        — Белое? — Моргана поднимает правую руку, сгибая большой и средний палец, после чего подносит к груди и разгибает несколько раз пальцы. Долли беззвучно хохочет. — Полусладкое белое, верно? — Долли кивает. — Отлично, у тебя смена если в час заканчивается, то ко мне ты где-то к двум придешь?        — Раньше, — размышляет Долли, — до моего дома минут пятнадцать дорога занимает, когда я с Питером хожу, хотя до тебя минут тридцать идти. Да, где-то к двум и буду.        — Точно сама дойдешь? Проблем не будет? Может, тебя все же встретить? Или, не знаю там, попроси своего Паркера проводить. Все же опасно по улицам одной ходить, кто знает, на каких отморозков наткнуться можно.        — Все нормально будет, — уверяет ее Долли. Моргана сомневается, складывает руки на груди и красноречиво смотрит на подругу, которая вновь разворачивается в фортепиано и медленно начинает играть. От такой наглости Моргане хочется дать Брайт подзатыльник, однако она лишь встает, надеясь, что Долли и впрямь знает, что делает.        В целом, смена проходит для Долли спокойно. Никто из посетителей не лезет с криками «сыграй что-нибудь нормальное», к ней никто не подходит, потому что Виктория и Джеймс заняты толпой посетителей, которые стремятся как можно быстрее забрать свой заказ. На кухне сегодня работает Эрик, который не то, чтобы стремиться поддерживать дружеские отношения с Долли, потому что его, если быть честным, язык жестов до чертиков пугает.        К часу не остается никого из посетителей. Сейчас в пустующем помещении только Виктория и Долли, которая уже переоделась и села за барную стойку, в ожидании Питера. Она чувствует, как руки немеют от усталости, а голова от обилия звуков болит. Ей хочется лечь в теплую ванну, после чего лечь спать до обеда, однако сделать она этого не может потому, что, во-первых, Моргана ждет ее, а во-вторых, эта глупая группа психологической помощи, из-за которой вставать приходится рано утром.        — Мы закрыты, — слышится недовольный голос Виктории, когда в кофейне раздается звук колокольчика. Но посетитель не уходит, тогда девушка разворачивается, чтобы высказать все в лицо этому наглому клиенту, но останавливается, увидев вошедшего. — Питер? А тебя каким ветром занесло к нам?        — Я тетрадку забыл, а она мне, поверь на слово, ну очень и очень нужна. Вот пропажу обнаружил и сразу же в кофейню побежал, надеялся, что вы еще здесь.        — Да здесь только я и Долли. Брайт, — окрикивает она ее, — ты чего домой не идешь?        Долли показывает на Питера, а взглядом говорит ему «сам объясняй», после чего возвращается к стакану с какао.        — Я попросил ее тетрадку мою найти. Она, наверное, меня и ждет, вот, да, конечно… Ну, мы пойдем? — Питер понимает, что последнюю фразу сказал зря, потому что Виктория начинает улыбаться как чеширский кот и переводить взгляд с Долли на Питера.        — Мы? — переспрашивает она.        — Да, — продолжает Питер, — я ведь частенько ее провожаю, ну, в районе не безопасно и все такое. Мало ли кого встретить можно, а мне не далеко, я живу в двух домах от Долли, так что, ну, как-то вот так вот. А что?        — Нет, ничего такого, Питер. Просто думаю, что Джеймсу у тебя бы не мешало поучиться. Живем с ним в одном доме, а он, зараза такая, часто без меня уезжает, потому что ему, видите ли, к девушке надо. Бесит. Ладно, Долли, ты завтра на смене? — девушка качает головой. — Черт, ладно, Паркер, а ты?        — Я сегодня был, так что следующая у меня в среду. Я же через день работаю. Мы с Морганой сменяем друг друга, я, честно, не совсем понимаю ее график, но мы частенько пересекаемся.        — Через день, — хмыкнула Виктория, — мне бы такое счастье.        — Она работает два через два, — Долли напечатала это и показала Питеру, который успел подойти к Брайт и встать у нее за спиной. — Твоя тетрадка у меня в рюкзаке. Я в нее не смотрела, ничего не трогала, так что можешь не волноваться. Сохранила в первоначальном виде.        — Спасибо, Долли, — Питер подождал, пока девушка достанет тетрадку и протянет ему в руки, после чего дождался, пока Долли допьет напиток и только после этого пошел вместе с ней к выходу. Виктория к этому времени уже закончила, так что из «Мелодии» они вышли втроем. — До встречи, — сказал Питер, после чего направился с Долли домой. — Эм, как день прошел?        Долли тяжело выдохнула и посмотрела на Паркера, как на идиота. Парень и сам понял, что зря спросил это, потому что чтобы Долли ответила надо было остановиться, подождать, пока она напечатает сообщение, а это было долго.        — Ой, прости, не подумал. Черт, надо бы язык жестов учить начать. А-то мы с тобой так уже не первый раз ходим, а я все привыкнуть не могу, что только я и болтаю. Тебе, наверное, тоже хочется. Я от Морганы слышал, что ты болтать любишь и много. Тебе дай волю, будешь о чем-то несколько часов размышлять. Я, конечно, не настолько на словах помешанный, ну, или настолько, сама уже суди. Кстати, по поводу учебы и языка жестов. Сегодня у друга сидел, его Нед зовут, да, конечно. Ну, вот, и я ему типа про тебя рассказал и он, ну, это, короче. Предложил мне на курсы языков жестов записаться, в Start ASL, ну, я и записался. На июльские. Через пять дней уже первое занятие. Хотя я, если быть честным, слабо верю, что за месяц можно научиться хоть чему-то. Ну, вернее чему-то и можно, но мало чему. Вот, да. Ты мне с практикой поможешь? — Питер посмотрел на Долли, которая от шока не могла даже кивнуть. До того неожиданными были слова парня. — Эм, Долли? — опомнившись, Брайт кивнула, проигнорировав облегченный вздох Питера. — Я рад. Я, кстати, у Неда ночую сегодня, так что пришлось потрудиться, чтобы добраться до «Мелодии». Ты знала, что где-то с полуночи становиться трудно поймать такси? Пришлось добираться на автобусе. Я боялся, что опоздаю немного, но пришел вовремя. Не хотелось, чтобы ты ждала.        — Это мило, — не сдержалась Долли. Питер ее, конечно, не понял, однако мог предполагать, что означали эти жесты.        Дальнейший путь подростки прошли в тишине. Питер изредка бросал какие-то фразы, словно вспоминая о чем-то, но после вновь затихал, считая, что доставляет Долли дискомфорт.        — Вот мы и пришли, — с какой-то грустью сказал Питер, и Долли до конца не понимала, показалось ли ей или же Питер действительно жалеет о том, что им нужно прощаться. — До встречи в среду? Ах, точно, у меня же утренняя смена… Черт, глупо получилось.        Долли достала телефон, понимая, что не может сейчас просто кивнуть. Она должна ответить, эта потребность сейчас ощущалась так же твердо, как потребность в кислороде. Долли казалось, что если она сейчас не ответит, если не напишет сообщение, то умрет на месте, ибо груз от осознания того, что она упустила шанс, раздавит ее.        — Утром я посещаю группу психологической поддержки, так что по утрам я приходить не могу в «Мелодию». Но я… Черт, это глупо, что я хочу сказать, что хотела бы увидеть тебя в среду?        Питер прочитал сообщение и, усмехнувшись, ответил.        — Я тоже. Я приду вечером, идет? Проводить тебя… И мы встретимся, — сдержать глупой улыбки ни у Долли, ни у Питера не получилось. Распрощавшись, оба подростка пошли по своим делам.        Но тепло, которое они испытывали от этого небольшого диалога, грело сердца всю ночь. Потому что Долли разговаривала о парнях с Морганой, а Питер, патрулируя, думал о том, что устроиться летом на подработку было хорошей идеей.