Everyday Is Christmas

      

***

             Чимин обожает проводить с друзьями выходные и праздники. Это всегда шумный хаос с различными настольными (и не только) играми, кучей вкусной еды, непрерывными шутками, тысячей фотографий и незабываемых воспоминаний. Они дружны ещё с подростковых лет, когда четверо из них, будучи уже в старшей школе, должны были помочь младшеньким подготовить номер на Рождественский вечер. Чимин, Тэхён и Чонгук блистали тогда, счастливо улыбаясь со сцены своим хёнам, что хлопали и свистели им громче всех. А после вся семёрка как-то неожиданно для остальных так и продолжила общаться и крепко сдружилась. Так что совсем не удивительно, что и спустя пять лет - эти семеро всё ещё вместе и справляют очередное Рождество в снятом специально для этого загородном доме.       - Ребята, послушайте! - кричит вдруг Сокджин, вскакивая на журнальный столик перед камином и привлекая всеобщее внимание. Тэхён оторвался от завязывания банта на очередном подарке под ёлкой, Чимин и Хосок выглянули из-за кухонной арки, перемазанные шоколадом, Намджун и Чонгук замерли с длинной гирляндой в руках, которую пытались распутать. И только Юнги, как сидел в кресле, уткнувшись в книгу, так и не поднял головы на старшего.       - Юнги? - щурится Джин, не сводя глаз с блондина.       - Я уже говорил тебе, что идея отстой, поэтому исключи меня из распределения, - не отрываясь от чтения бормочет Мин.       - Что? Какое распределение? - округляет глаза Тэхён.       - Какая идея? - вторит ему Чимин.       - Ты будешь первым, кто потянет цифру, засранец, - поджав губы, Джин вздыхает и поднимает вверх небольшой мешочек. - У меня возникла прекраснейшая идея!       - Отстойная, - тихо бурчит Юнги, получая от старшего ещё один дьявольский взгляд.       - Которой я, к великому сожалению, сначала поделился с нашим неблагодарным Юнги. Простите меня все... - брюнет кладёт руку на сердце, тяжко вздыхая, - но! Я уверен, вы будете в восторге!       - Ближе к делу, Джин-хён, - Чонгук приподнимает гирлянду, всё ещё спутанную между их с Намджуном рук, чтобы дать понять, что у них всех ещё куча дел, которые хотелось бы закончить не глубокой ночью.       - Да-да, Гук-и! В этом мешочке лежат семь бумажек с цифрами, только две из которых одинаковые. Вы спросите меня: «О любимый Джин-хён, но зачем это?»       - Никто так не скажет, - вновь вполголоса прерывает Юнги, перелистывая страницу, за что получает мягким тапком прямиком в голову, но даже после этого не дёргается, а лишь стряхивает вещицу на пол.       - А я вам отвечу. Все вы прекрасно знаете традицию «Уродливых свитеров».       - О, у меня же их целая коллекция! - радостно вопит Тэхён, хлопая в ладоши и широко улыбаясь. - И я привёз парочку с собой.       - Это хорошо, Тэхён-и. Но в этот раз я решил, что нам нужно что-то новое и необычное...       - Он хочет, чтобы каждый из вас вытянул по бумажке с номером свитера, который он купил, - не выдерживает Юнги, захлопывая книжку и поднимая на старшего усталый взгляд, встречая в ответ просто бешеный и горящий. - Ну, что? Ты бы так до Пасхи тянул. А у Чимин-и и Хосока пирог сгорит такими темпами. После этих слов, Хосок взвизгивает и бегом возвращается на кухню, а вот Чимин застывает на месте, прикусив губу и уставившись на блондинистый затылок.       «Чимин-и,» - думает он, вопя внутри. Юнги снова назвал его Чимин-и. Не то, чтобы этот хён делал подобное редко, но каждый раз это звучит для рыжего как-то особенно. И так вот уже почти год. Чимин вздыхает и старается смотреть украдкой на Юнги, а Юнги же будто и вовсе не замечает томных взглядов младшего. Как, в общем, и остальные ребята. Однако, не все такие невнимательные и безразличные. Единственным, кто о чувствах Пака догадался - был Сокджин. Он долго пытал рыжего в один из вечеров, который компания проводила у него дома, пока тот не сдался и не рассказал о чувствах к блондину. Закрывшись ото всех на кухне, они почти до утра проговорили, и Джином был вынесен неутешительный вердикт. Юнги любит всех младшеньких одинаково и никак особенно он себя с Чимином не ведёт, как тому кажется. А то, что подвозит иногда после учёбы или называет мило - так это все хёны делают. Сказать, что Пак тогда плакал - не сказать ничего. Он выплакал все глаза и ещё неделю ни с кем не разговаривал, пытаясь смириться со своей участью безнадёжно влюблённого и несчастного друга. Однако сердце смириться так просто не может, а потому каждый раз стучит загнанно при хриплом «Чимин-и» или дёсенной улыбке, обращённой непосредственно к рыжему.       Вот и сейчас, слушая ругательства Джина вполуха, Чимин горестно вздыхает и не сводит глаз с Юнги, который уже встал со своего кресла и подошёл к старшему, чтобы сунуть руку в красный мешочек с записками.       - Шесть, - сухо произносит Мин, - и что теперь?       - Узнаешь, если кому-нибудь выпадет этот же номер. И очень надеюсь, что это будет Тэхён, - ухмыляется Джин, но потом вдруг охает и медленно переводит взгляд на рыжую макушку в дверях. - Ох, нет. Нет-нет-нет, мой милый Юнги-я. Очень надеюсь, что Санта сейчас слышит меня, и шестой номер будет у Чимин-и.       - Что? - вздрагивает младший.       - Ты не рассказывал мне об этом, - щурится блондин, склоняя голову. - Что ты задумал, Джин?       - Следующий! - кричит брюнет, отворачиваясь от Мина. Оставшиеся, кто тянул бумажки, радовались тому, что им выпадает цифра отличная от той, что была предназначена Юнги, хоть и не знали, в чём же был подвох. Последним в мешок сунулся Чимин, опасливо косясь то на блондина, что стоял по его правую руку совсем близко, то на Джина, что как-то дико скалился, в нетерпении пританцовывая на столике.       - Остались номер три и шесть, - поигрывает он бровями. - Давай, Чимин-и, не подведи.       - Но это ведь не честно. Хосок должен сам тянуть свой номер, - скрещивает руки на груди Мин.       - Хосок занят с тортом. И ничего страшного не случится. Я знаю, что всё будет как надо. На последних словах Джина, они все слышат тихий вздох Чимина и то, как резко он сжимает бумажку в кулачке.       - Что там? Для кого ты тянул сейчас? Для Хосока же, да? - глаза Кима искрятся, пока он вцепляется в чужую руку, пытаясь разжать пальчики.       - Хён, хён, можно я...я для себя тянул, правда, - лепечет Чимин, не сдаваясь. Однако бумажка, зажатая в его кулаке мало кого интересовала, когда Юнги, наклонившись, поднял ещё одну записку, что лежала прямо у ног рыжего, и хмыкнул.       - Радуйся. Санта услышал тебя. А теперь рассказывай, что это всё значит, - недовольно уставившись на Джина, блондин вздёргивает правую бровь.       - Это значит, что всем достанутся одиночные свитера, а вы с Чимин-и оденете один двойной! - радостно хлопая в ладоши, щебечет брюнет, довольно наблюдая за двумя вытягивающимися от шока лицами.       - Ты этого не сделаешь, - цедит Юнги.       - Уже сделал.       - Я меняюсь. С Хосоком. Чимин, отдай бумажку. Мин тянется к Паку, однако тот, застывший от чужих слов с нехорошим блеском в глазах, уводит руку с запиской в другую сторону.       - Нет, хён, - поджав дрожащие губы, шепчет рыжий. - Это Я поменяюсь с Хосок-хёном. Не хочу целый вечер быть с тобой в одном свитере. И к тому моменту, как все вокруг, наконец, начинают понимать, что происходит, Чимин уже скрывается на кухне, утирая рукавом белого свитера подступившие слёзы.       - Ты такой придурок, хён, - качает головой Чонгук, отворачиваясь и возврващаясь к распутыванию гирлянды вместе с Намджуном, что всё ещё слегка осуждающе смотрел на друга.

***

      Когда Джин извиняется перед Чимином, а потом обещает всё исправить, тот даже не подозревает, что это означает совсем обратное. И, может быть, Джин и хотел всё исправить, но увы, с идеями у него зачастую не всё так гладко. Взять вот хотя бы эту затею со свитерами.       - Так, вот ваши свитера, ребята, - кряхтит он, занося в гостиную прозрачный мешок с цветным наполнением. - Разбирайте, там на этикетках номера. А ты, - наводит он указательный палец на Юнги, - ни с кем не меняешься. Это запрещено правилами. Да, Юнги. Правила есть, я просто не успел их озвучить. Кто же виноват в этом...?       - Ты не можешь, - шипит блондин.       - Я уже, - вновь повторяет брюнет то, что сказал ранее. - Поэтому будь добр, молча возьми ваш с Чимином свитер, пойди, извинись перед ним, и выходите к нам вдвоём с улыбками на ваших кислых рожах. И, Юнги? Мин, уже вырвавший из рук Джина огромный двойной свитер и развернувшийся, чтобы уйти, слегка поворачивает голову.       - Если я замечу, что Чимин заплаканный...       - Я понял, - сухо бросает блондин, уходя на кухню. Чимин слышит лишь отголоски беседы в гостиной, но даже этого хватает для того, чтобы он отвлёкся от готовки и обжог палец о противень, с которого снимал печенье. Как раз в тот момент, когда он держит руку под холодной водой и кусает губы, чтобы опять не расплакаться от несправедливости жизни, к нему и заходит Юнги с хмурым видом.       - Джин сказал, что ты не можешь поменяться.       - Вообще-то, хён, он сказал это тебе, - укоризненно подмечает Чимин, не оборачиваясь.       - Не думал, что тут так хорошо всё слышно, - хмыкает Мин.       - У Джин-хёна громкий голос.       - Я думаю, что нам стоит надавить на него и отказаться от этой тупой затеи вовсе, - недовольно произносит Юнги, подходя к рыжему и становясь за его спиной, сминая в руках свитер. - Тэхён же сказал, что привёз парочку своих. Мы можем попросить у него...       - Я думал мы друзья, хён. Резко развернувшись, Чимин не ожидает того, что Юнги будет прямо за ним, и вздрагивает, чуть отшатываясь назад. Его голос слегка дрогнувший вполне выдаёт весь спектр его эмоций, но Мин либо с глушью, либо намеренно игнорирует, потому что продолжает:       - Конечно друзья, Чимин-и, поэтому мы...       - Тогда почему ты не хочешь надеть этот чёртов свитер со мной? Последнее вырывается совсем уж на выдохе, что привлекает, наконец, внимание блондина. Он смотрит на Чимина долгим, нечитаемым взглядом, сведя брови к переносице. Пак знает, что он видит. Чуть покрасневшие глаза, заволочённые новой пеленой слёз, горящие от обиды щёки, дрожащие губы. Чего, он знает, его хён точно не видит - это того, как сильно сжимается сейчас сердце.       - Ты же знаешь, что я в принципе не люблю, когда моё пространство нарушают... - начинает осторожно Юнги,но его тут же прерывают.       - Мы дружим пять лет, Юнги-хён. Пять. Да мы спали всемером в одной палатке в прошлом году в походе! - восклицает рыжий, - Ты всегда делился со мной зонтом, одним и тем же напитком. Столько раз надевал на меня свой шарф, когда я терял свои. Ты всегда обнимал меня при встрече и...каждый раз на киновечерах мы...всегда сидели близко друг...к другу. Понимание доходит до Чимина сначала медленно, а потом накатывает, как лавина. И как он только не замечал сам? Это не он решил вдруг отдаляться от Юнги, почувствовав свою влюблённость. Юнги тоже перестал быть с ним близок за последний год. Он первым перестал обнимать, когда они виделись. Первым перестал садиться рядом на диване, когда наступало время киновечеров. Первым оградился от Чимина, как раз после того вечера, когда тот рассказал Джину о своих чувствах к хёну.       - Он всё рассказал тебе, да? Или ты тогда подслушал? - грустно усмехается Пак. - И как давно ты знаешь? Весь этот год? Поэтому ты отстраняешься от меня? Тебе неприятно, да? Неприятно знать, что твой друг влюблён в тебя? Юнги хлопает ресницами, глядя на Чимина, как тому кажется, как на диковинную зверушку.       - Ты...тоже? - тихо выдаёт блондин, роняя из рук свитер прямо к их ногам.       - Что?       - Повтори, что ты сказал, Чимин-и? Пожалуйста, повтори, я не хочу думать, что выпитый украдкой бокал вина именно сейчас дал мне в голову.       - Так это ты стащил бокал? Он же был для...       - Чимин-и! Пожалуйста... - срывающимся голосом просит Юнги, схватив младшего за запястья и глядя прямо в глаза. Это прошибает рыжего словно током. Он смотрит то на их руки, то обратно в тёмные глаза. И понимает, что Джин ничего Мину не рассказывал. Но и назад пути уже нет.       - Я думал, что ты...знаешь, хён, - выдыхает он. - Я люблю тебя. Уже год как, вообще-то.       - Год...прости меня.       - Что? За что, хён??       - За свитер, - Юнги сглатывает, облизывая пересохшие губы и скользит пальцами с хрупких запястий на нежные ладони, сцепляя их руки в замок. - Я не хотел обидеть тебя, я...боялся просто. Боялся, что не выдержу целый вечер так близко. Что сорвусь и натворю чего...я тоже, Чимин-и. Я тоже люблю тебя. Честно.       - Честно?       - Очень. Чимин бы хихикнул сейчас глупо от их странного диалога, но всё, что он может - это дышать через раз, задыхаясь от собственных чувств и услышанных слов. Вцепляться в длинные пальцы, не желая их выпускать никогда. А ещё молиться на то, что это всё происходит наяву, а не является его бредом из-за того, что он возможно упал и расшиб себе голову о кафельный пол в этой маленькой кухне.       - Ребята, наверное, думаю, что мы тут друг друга убили, - шепчет он, чувствуя, как его тянет вперёд, к бледному лицу.       - Ты бы сначала на меня накричал, - чуть слышно отвечает Юнги, прикрывая глаза.       - И то верно. Они уже дышат одним воздухом, прижавшись носами друг к другу, но всё ещё не решаются соприкоснуться губами.       - Хён, почему ты скрывал?       - Не думал, что это взаимно. А ты?       - И я...поцелуешь меня? И, вообще-то, они делают это одновременно.

***

      - Хён, а если серьёзно, - отзывается из кресла Чимин, что свернулся под боком у Юнги, закинув на него свои ноги. - Для кого ты покупал этот свитер? Он оттягивает красную ткань на своей груди с надписью «I've been nice» и переводит взгляд на зеленый свитер Мина с вязкой «I've been naughty».       - Да он любому бы подошёл, - отмахивается брюнет, развалившись в подушках на полу у камина и потягивая какой-то коктейль из цветного стакана. - Каждый из нас вёл себя и хорошо и плохо. Но на вас он сел просто идеально, должен заметить.       - Хёна с кем в пару не поставь, его стороной свитера всегда будет непослушная, - усмехается Чонгук, воруя очередную печеньку с общей тарелки.       - Йа! - недовольно бурчит блондин, отрываясь от рыжей макушки, которую зацеловывал до этого. - Не надо меня ни с кем в пару ставить. У меня уже есть одна и единственная. Чимин расплывается в широченной улыбке, прижимаясь к Юнги теснее и крепче обнимая его поперёк груди, а остальные ребята громко улюлюкают и закатывают глаза.       - Ну всё! Больше никаких нам весёлых вечеров всемером, - трагично восклицает Намджун, кидая в друзей мишуру. - Теперь будет великолепная пятёрка и сопливая парочка.       - А ты не завидуй, - ухмыляется Мин, ловя блестяшку и оборачивая её вокруг шеи рыжего, следом нежно чмокая довольную улыбку.       - А мне вот очень нравится мой свитер, - отзывается вдруг Тэхён, который дремал до этого на коленях Хосока. - Спасибо, Джин-хён.       - Не за что, солнышко, - радостно и слегка пьяно улыбается Джин, глядя осоловевшими глазами на младшего.       - А ты и правда весь год был непослушным, - шепчет чуть слышно Чимин, проводя ладонью по животу Юнги, где как раз располагалась надпись.       - Ты в общем-то тоже. Однако почему-то надел неправильную сторону, - замечает блондин, оттягивая двумя пальцами горловину свитера Пака.       - О, тогда думаю тебе стоит поделиться со мной правильной стороной, хён, - мурчит рыжий, пробираясь пальчиками под мягкую ткань.       - Думаешь мы пролезем в одну горловину? - приподнимает бровь Мин, укладывая ладонь на шею Чимина.       - Не попробуешь - не узнаешь. Думаю, стоит рискнуть.       - Ты же сейчас не о свитерах, да?       - Ты такой умный, хён. Смеясь, они снова нежно целуются, уже не обращая внимание на очередные недовольные возгласы, летящие в них салфетки и подушки. Им тепло, уютно и так хорошо вдвоём. Всемером. Всем вместе в это Рождество. А свитера эти и вовсе не такие уродливые, особенно, если носит их тот, кого ты так сильно любишь.