Everyday Is Christmas

      

***

              Юнги, кажется, в огромной заднице. Когда Намджун прислал ему свою белоснежную сову Мони с приглашением в гости, Мин посчитал, что он достаточно взрослый и опытный маг для использования волшебного камина, а потому, накинув на шёлковую изумрудную пижаму плотную мантию, он бодро переместился в чужой дом. В действительно чужой дом. Потому, что мягкое, чуть сонное и хрипловатое:       - Санта, это ты? Совершенно не принадлежало Намджуну, с его сиплым басом. Юнги сглатывает, сжимая пальцами края мантии и очень жалеет, что она - не плащ невидимка. Прямо перед ним, в точно такой же тёмно-зелёной пижаме, одной рукой обнимая плюшевую змею, стоит никто иной, как его одноклассник - Пак Чимин. Он сонно трёт глаза ладонью, сладко зевает, причмокивая пухлыми губами и встряхивает копной блондинистых волос, а у Мина сердце в пятки уходит. И не у него одного.       - Какого чёрта!? - верещит Чимин, распахивая золотистые глаза и отпрыгивая назад, чтобы спрятаться за огромным креслом с резной металлической спинкой.       - Это я должен спросить! - хмурится Юнги, вплетая дрожащие от нервов пальцы в свои тёмные пряди. - Я вообще должен быть у Намджуна!       - Вот и вали к своему сумасшедшему другу! Нафига ты сюда припёрся?! - шипит Пак, стреляя молниями из сощуренных глаз.       - Не могу я свалить! Ты что, идиот, не знаешь как работают камины? - наставляет на него указательный палец Юнги.       - Знаю, - поджимает губы блондин. - Я вообще-то отличник, в отличие от некоторых.       - Ой, ну вот давай сейчас-то за успеваемость и поговорим, - цокает языком брюнет и протягивает руку. - Дай мне порошок и разойдёмся по добру по здорову.       - Я не могу, - внезапно голос Чимина становится тише, а ярость в глазах потухает.       - Что? В смысле?       - У меня его здесь нет.       - Пак, это буквально твой дом. Я надеюсь. Что значит, что у тебя его нет?       - Мои родители маглы, придурок, - шикает опять Чимин, едва не клацая зубами. - Видел бы дальше собственного самовлюблённого носа - знал бы это. Юнги очень хочется возразить и огрызнуться в ответ, но он захлопывает рот и тихо вздыхает. Ему отчего-то совсем немного стыдно. Самую малость. За всей этой их враждебностью, гонкой за оценками и любовью преподавателей, он и правда забыл о том, что Чимин маглорождённый. Однако язвительность и рефлексы за столько лет вражды за пару минут не выветриваются.       - Ну, извините ваше маглорождённое высочество, что я не запоминаю такие абсолютно неважные вещи, - фырчит Мин, за что получает полный ненависти взгляд.       - Проваливай, Мин Юнги. Не порть мне Рождество. Чимин всё-таки выбирается из-за кресла, отряхивая пижаму и поправляя волосы.       - Я бы с радостью, но у меня всё ещё нет волшебного порошка.       - Напиши Намджуну. Отправь смс. Да что угодно - только проваливай.       - Эсэм...что? Пак закатывает глаза и с хлопком ударяет себя ладонью по лбу.       - И это маглы - ненормальные. Ну-ну, - блондин морщит нос и откидывает игрушку, которую всё ещё держал в руках, на кресло. - Ты - маг, в конце концов, давай, придумывай что-нибудь. Это и в твоих интересах тоже.       - Одолжишьсову? - бормочет Юнги, заламывая пальцы и не глядя Чимину в глаза.       - Что? Прости, я не расслышал.       - Одолжишь сову?       - И это с тобой я борюсь за место лучшего ученика Слизерина. Серьёзно? - скрещивает руки на груди блондин. - Это всё, что великий Мин Юнги может придумать? Одолжить сову у меня? Маглорождённого? Как же твоё эго это переживёт?       - Прекрати быть таким засранцем и просто помоги мне. Мы оба не хотим встречать Рождество в... - Мин обводит руками воздух вокруг них, пытаясь подобрать слова. - В компании друг друга.       - О, спасибо тебе, что промолчал про мой магло-дом.       - Ну, не совсем же я свинья.       - Могу поспорить, - усмехается Чимин.       - Давай в следующий раз, а? - внезапно с тяжестью выдыхает Юнги, глядя прямо в чужие золотистые глаза. Чимин замирает на полуслове, вглядываясь в, как ему раньше казалось, непроглядную тьму глаз Мина. Сейчас же они кажутся немного мутными, с крошкой отчаяния и обречённости возле самых зрачков, а ещё какими-то странно притягательными, с блёклым отражением ёлочной серебристой гирлянды.       - Нам придётся подождать, - тихо произносит он, не прерывая зрительный контакт.       - Почему?       - Моя сова сейчас на полпути к Тэхёну. А он у Хосока. А он...       - Мой сосед по поместью. Юнги сдаётся первым, закрывая глаза и накрывая лицо руками. Пак снова не понимает, почему разглядывает чужие длинные пальцы, выступы вен на тыльной стороне ладоней под пергаментной кожей, чуть квадратную форму ногтей, и тонкие запястья, показавшиеся из-за соскользнувших вниз рукавов пижамы и мантии. Он впервые за шесть лет не понимает, почему они всё ещё ведут эту странную войну за оценки и чью-то чужую любовь. Когда могли бы воевать друг за друга... Блондин встряхивает головой, хмурясь от собственных мыслей. Этого ему ещё не хватало.       - Мои родители приедут завтра днём, они забирают собаку из приюта, - он вновь натягивает на себя гаденькую ухмылку, пытаясь вернуть всколыхнувшееся нутро в состояние привычной ненависти к брюнету, - поэтому можешь пока разместиться на лежанке, которую я для неё приготовил. Мин сжимает челюсти и, убирая ладони от лица, смотрит на Чимина совершенно холодным и отрешённым взглядом, от которого у Пака внутри неприятно саднит.       - Как любезно. Я бы тобой и собачью лежанку марать не стал. Губы блондина раскрыватюся, чтобы ответить очередной колкостью, но отчего-то не получается. Слова не идут, а глаза как-то непривычно жжёт. Юнги же, игнорируя потерянное состояние одноклассника, обходит его и садится на самый край кресла, двигая плюшевую змею.       - Надеюсь твоя сова не такая тупая, как ты, и вернётся до рассвета.       - Она настолько умная, что наверняка уже чувствует крысу в нашем доме и мчится, чтобы выгрызть её маленькие глазёнки, - рычит Пак, сжимая руки в кулаки и вылетая из собственной гостиной, грозно топая босыми ногами по деревянным ступеням лестницы.       - Ну вот зачем... - вздыхает Мин, роняя голову на руки. Вообще, признаться честно, они с Намджуном до отъезда как раз обсуждали то, насколько тупой сейчас смотрится их с Чимином "война". Им уже по семнадцать, взрослые лбы, а порой ведут себя хуже первокурсников. Как-то Ким даже обронил шутку о том, что их поведение сейчас похоже на двух влюблённых детей, которые задирают друг друга, не зная, как на самом деле выразить симпатию. Мин тогда обиделся жутко на друга, но с тех пор эта мысль не покидала его голову. Он всё чаще стал задумываться о том, что погоня за оценками ему уже вовсе не интересна, любовь и признание учителей у него уже на сто шагов вперёд, а признание других людей - ему и подавно никогда не было нужно. А Пака он дёргает уже по инерции. Словно тело, привыкшее дёргаться на звук, он отвечает на чужие язвительные комментарии и подколы, с каждым разом жалея об этом всё больше. Вот и сейчас, он сидит в этом странном кресле, сжимая в руках ещё тёплую игрушку, которую совсем недавно обнимал Чимин, краем глаза ловит перемигивание ёлочной гирлянды, и думает о том, что он вляпался во всё это не просто так. Возможно, в это Рождество, сама судьба хотела, чтобы они с Чимином поговорили и...может перестали воевать? В конце концов, им скоро выпускаться, а расставаться на плохой ноте, почему-то уже и не хочется. Юнги непривычно. Он ещё никогда не ощущал ничего подобного. Чего-то такого, что чуть горит в груди, скребёт горло и сжимает лёгкие. Что-то, что заставляет его вернуться в воспоминаниях к золотистым глазам, пухлым губам и взъерошенным блондинистым волосам. Что-то, отчего всё его естество кричит перестать уже враждовать и посмотреть в глаза своим собственным чувствам. Но как это...влюбиться в вечного соперника? Неправильно ведь совсем!       - Совсем, - вздыхает Чимин, сидя на самом верху лестницы и глядя через перила на тёмную макушку, о чём Мин совершенно не подозревает. Блондин поджимает колени к груди, обхватывая их руками, и крепко задумывается о том, что только что сделал и как это понять? Его сова Чимми преспокойно сопит в своей клетке, хохля кремовые крылья, а он сказал Юнги о том, что её в доме нет. И будет она нескоро. Он разглядывает сверху вновь чужие руки, крутящие его плюшевого змея, прямые тёмные прядки, мантию, спавшую с одного плеча, такую же изумрудную шёлковую пижаму. Они так давно во всём этом погрязли, что не видят того, как похожи. И как одинаковы их друг к другу чувства. Которые уже давно далеки от ненависти. Чимин слышит тяжёлый вздох и, кусая губы, нерешительно спускается вниз, вцепляясь пальчиками в перила. Мин сразу же оборачивается на звук, даже не пытаясь изменить уставший взгляд на привычно-ледяной и отстранённый. Они молча смотрят друг другу в сердца какое-то время, прежде чем Пак нарушает тишину:       - Вообще-то, я ждал Санту, - он чувствует, как его щёки заливает румянцем, но продолжает, - и приготовил на кухне молоко с печеньем. Но, кажется, Санты сегодня не будет так что...       - Придумал способ меня отравить? - перебивает его Юнги и тут же кусает себя за язык, когда видит, как поджимаются чужие губы. Блондин молча уходит куда-то за угол, вероятно на кухню, и Мин решает подняться и поспешить за ним, коря себя за то, что снова так глупо и по привычке съязвил. Чимин и впрямь оказывается на небольшой кухоньке, стоя спиной к брюнету и опираясь руками на круглый обеденный стол.       - Извини, - Юнги поднимает руку, чтобы коснуться ей чужого плеча, но замирает, когда слышит чуть слышное:       - Ты всегда будешь меня ненавидеть, да? Мин не отвечает, до боли закусывая нижнюю губу и сводя брови к переносице.       - Даже сейчас, находясь в моём доме, в долбанное Рождество. Когда я единственный, кто может тебе помочь. Ты всё ещё меня ненавидишь, да?? Чимин вдруг оборачивается, являя Юнги покрасневший кончик носа, искрящиеся от слёз глаза и мокрые дорожки на круглых щеках.       - Я никогда тебя не ненавидел, - мотает тот головой.       - Шесть лет. Мы шесть лет страдаем...ты хоть раз задумывался о том, что мы страдаем какой-то хернёй?       - Тебе не идёт выражаться.       - Да заткнись ты! - Пак отчаянно толкает брюнета в плечи, но Мин внезапно перехватывает его запястья, дёргая на себя и заставляя оказаться нос к носу.       - Думал. Прямо перед каникулами. И думаю всё чаще. Я так устал от этой вечной гонки, так устал...но уже не мог иначе. Это как пустить шар с горы. Он катится уже по инерции и не остановится, пока не окажется на ровной земле или...       - Пока не встретит препятствие.       - Я встретил. Но оно такое зыбкое, а на шар будто кто-то давит. И мне одному его не сдержать.       - Я не давлю... - шмыгает носом Чимин, не сводя глаз с тёмных омутов напротив.       - Я не ненавижу тебя, Пак Чимин, - шепчет брюнет, касаясь своим носом чужого.       - Я тебя, кажется, тоже, Мин Юнги, - ловит его дыхание Пак, уже подаваясь навстречу, но с громким криком, отскакивая назад. В кухню, хлопая крыльями, влетает недовольная Чимми, усаживаясь на холодильник и склоняя голову.       - Чёрт возьми, Чимми! - кричит блондин, хватая со стола полотенце с рождественским узором и швыряя его в сову, на что та лишь недовольно ухает.       - Ты же сказал, что она... Юнги переводит взгляд с кремовых перьев на Чимина, затем обратно, а после качает головой, усмехаясь.       - Она всё это время была в доме?       - Я не знаю, почему солгал тебе.       - Зато я, кажется, знаю, - мягко улыбается брюнет, протягивая Чимину руку, раскрытой ладонью вверх. Тот смотрит на неё недоверчиво, хмурится с минуту, а потом вкладывает свою, наблюдая за тем, как переплетаются их пальцы.       - Мы потеряли столько лет на бесполезную борьбу, но мне стоило ошибиться камином, чтобы понять это окончательно.       - Нужно отправить Чимми с запиской, - словно не слыша Юнги, произносит Чимин, опуская голову.       - Надеюсь, пока она летит, ты успеешь угостить меня печеньем для Санты? - поддев пальцами острый подбородок, Мин приподнимает личико блондина.       - Я даже успею показать тебе, как отправлять смс, - хмыкает Пак, глядя на одноклассника.       - Слишком много изменений в моей жизни за один вечер. Они тихо смеются, смотря друг на друга впервые со странной смесью тепла и нежности. Кутаются почти до рассвета в огромное клетчатое одеяло, сидя у судьбоносного камина, знакомятся заново, уплетая домашнее печенье, а после и опустошая половину холодильника семьи Пак. Смеются звонко и искренне, перекидываясь дольками мандарина. И дарят всё же друг другу на Рождество свой первый поцелуй.       А потом в камине снова вспыхивает зелёный свет, и Намджун говорит, что пора уходить...