Я могу стать героем?

«Я хочу стать таким же героем, как ты, папа!!!»

      Высокий и мускулистый мужчина стоял напротив зеркала в просторной ванной комнате, которая была буквально "залита" светом. Каждый раз, когда заходишь туда рано утром, невольно начинаешь щуриться от ослепительной яркости, ведь глаза уже успели надолго привыкнуть к темноте. Огромный дом в традиционном японском стиле с непривычно высокими потолками. Светло-коричневые тона идеально сочетаются с соломенными полами, да и в целом от жилища веяло комфортом и лёгкой консервативностью. Вероятно, что владельцы имели хороший достаток и весьма старомодные предпочтения в архитектуре. Ко всему этому лишь добавлялось то, что в некоторых частях дома было много зеркал и отдельных комнат. — Папа, смотри, что я умею! Как ты, я как ты, да? - в ванную комнату забегает маленький красноволосый мальчик, пытаясь показать что-то руками и параллельно смотря в то же зеркало. К сожалению, из-за пока что низкого роста в отражении видна только его растрёпанная прическа. Детское невинное лицо было украшено сияющей улыбкой из-за событий, что с ним происходили. — Почему ты так рано встал, Тойа? - наконец мужчина повернулся к ребенку и аккуратно подправил завернувшуюся у него нижнюю часть футболки. — Сестрёнка плакала, потому что ей опять приснились злодеи, которые тебя побеждают. А у меня аж руки начали "гореть"!!! Я так злился на злодеев!!! - ребенок сжал кисти в кулаки и махал ими, имитируя боксерские приёмы. — Но мне правда было жарко в ладонях. Такого раньше не было, это же моя причуда?       Отец глубоко вздохнул, слегка нахмурившись, и молча открыл кран с холодной водой. Мальчик стоял рядом, не понимая, что делает взрослый. Когда умывальник наполовину наполнился, мужчина взял ребенка на руки и опустил его ладони в воду. — А теперь подумай о тех злодеях, что победили меня во сне Фуюми. Я, конечно, не уверен, но давай попробуем пока так, - мужчина выпрямился и прижал малыша к себе, буквально вдыхая приятный запах мягких волос сына.       Двое находились в напряжении, только один из них был переполнен любопытством и интересом к новому, а другой с надеждой кусал губы, ожидая хоть какого-нибудь результата. Оба молчали. — И что теперь? Мне показалось??? - Тойа молчал около тридцати секунд - терпения на дольше не хватило. Это было даже слишком мучительное ожидание. — Главное - ждать. В твоём возрасте ожидание много значит, Тойа. И я думаю, что у тебя есть потенциал. Попробуй развить свое воображение: как бы ты отомстил злодеям? - отец разговаривал спокойно и наблюдал за сменяющимся разными эмоциями выражением лица сына, понимая, что тот двигается в нужном направлении.       Вода постепенно начала испускать пар, а Тойа в этот момент нахмурился (кстати, так он больше похож на героя-отца) и набрал воздуха в щеки, боясь шелохнуться и дышать в принципе. А вдруг всё исчезнет? Зеркало начало покрываться конденсатом. Становилось теплее. Но мужчина все ещё не проронил ни слова. Атмосфера была довольно спокойная, хотя напряжение не покидало обоих. Но вот когда вода начала закипать, а мальчик покраснел и начал потеть, отец наконец выдохнул и вытащил ладони сына из раковины. — Довольно. Ты хорошо поработал, посмотри, во что превратилась ванная комната, - он одобрительно кивал в сторону зеркала и одной рукой показывал на стены, с которых так же стекал конденсат. — Как будто твоя мама только-только помылась, смекаешь? — О! Точно! Как будто она тут сидела часа два в самой горячей воде, что только возможно! А ведь с ее причудой можно это предотвратить, да? - мальчик прыгал вокруг отца, поднимая и опуская футболку, тем самым охлаждая самого себя. — Твоя мама не использует так часто причуду, когда беременна, это ее утомляет. Тем более она сильно устает в последние дни, ты ведь знаешь? - мужчина открыл дверь и маленькое оконце, чтобы как следует проветрить помещение. — Тебе жарко? — Уффф, конечно! Такое чувство будто сейчас на улице +30, не меньше, - протяжно ответил ребёнок. — Хмммм, это интересно... - отец явно погрузился в раздумья, потирая подбородок и не отвлекаясь на всё остальное. — Сын, иди-ка помоги маме на кухне, а я тут всё уберу.       Ребенок, ничего не ответив, убежал в другую часть дома и уже что-то кричал маме о своей причуде и эксперименте, что проводился буквально минуту назад. Здание постепенно начало оживать, и тишина окончательно покинула это место. Энджи Тодороки (так зовут героя номер два) отправился в свой кабинет, чтобы собрать нужные документы для работы. Пропустив вход в нужную дверь, мужчина по привычке отправился на веранду, где обычно сидел, пока находился в глубоких раздумьях. Мысли в его голове сменялись с бешеной скоростью, кажется, что у него даже появился план, потому что в таком потоке он не смог расслышать, как кто-то из семьи обращается к нему по имени. — Энджи? Завтрак готов, - Рэй говорила довольно тихо, но настойчиво, ее сдержанность особо подчёркивалась крепко сжатыми губами - так она делала, когда нервничала. — Хорошо, сейчас приду, - ответил глава семьи, даже не поворачиваясь на супругу.       Пока за завтраком Тойа и Фуюми что-то бурно обсуждали, Энджи и Рэй ели молча, сидя друг напротив друга. Ни одно живое существо не было проигнорировано ребенком - настолько он гордился своим проявлением долгожданной причуды.       Когда наконец дети разбежались, а Рэй убирала со стола, Энджи подал лишние тарелки со стола, подойдя вплотную к жене, пока та стояла возле раковины. — Я думаю, что у него появляется причуда, и она теплового вида. Скорее всего я начну тренировать его в скором времени. В нем чувствуется потенциал. Как там малыш? Ты не переутомляешься? - Энджи звучал так отстраненно в это утро, его мысли были далеко за пределами этого большого дома в традиционном японском стиле. Он даже не принимал участие в семейном общении, но... Таким он был всегда. Рэй знала, почему ее муж спрашивает о беременности. — Всё нормально, я стараюсь, - женщина бросила короткий взгляд на мужа-героя без особого желания продолжать беседу. — Не забывай, что у тебя есть ещё Фуюми. Она так же нуждается в отцовском внимании.       Энджи, ничего не ответив, поспешно покинул кухню, чтобы не опоздать к назначенному времени, когда за ним заезжает его личный водитель.

***

— Старатель-сан! Вы до сих пор заняты своими бумагами? Вам принести чай? - немного своевольно заговорил помощник героя номер 2, который некогда стажировался здесь, в агентстве, а сейчас работает на полную ставку уже 3 год. Молодой парень был фанатом начальника, так что упускать возможность переброситься парой слов со своим кумиром он никак не хотел. Светлая макушка всё ещё красовалась в дверном проёме с надеждой услышать хоть что-нибудь. Минуты две тянулось неловкое молчание или, точнее сказать, откровенное игнорирование, но парня это не расстраивало. Наконец Старатель расслабился, его огонь полностью исчез, и он устало махнул рукой ожидавшему сотруднику. — Как думаешь... А нет, представь, моя причуда, но в три или даже четыре раза сильнее? - дверь поспешно закрылась, и парень резко остановился. — Принеси чай, будь добр.       Уже через секунду помощник исчез, а Старатель выдохнул и встал, чтобы размяться. Бумажная волокита забирает много энергии, а ещё мысли о причуде сына, в котором виден невероятный потенциал.

"Что если не я... Если он станет Героем номер Один? Я бы вложил в него все свои знания и умения..."

— Принеси мне план подготовки молодых сотрудников, который мы составляли в начале года. Мне нужно внести поправки, - ещё одно указание сразу было отдано, как только тот же паренёк вернулся с подносом в руках. — У него есть потенциал...       Последнее предложение уже было сказано намного тише, как будто брошенная фраза, не имеющая отношения к делу, случайно вырвалась наружу.       С невероятной скоростью пролетел день в агентстве героя номер два без серьезных происшествий. Последнее патрулирование сдали уже самые "древние" сотрудники и Старатель отправился домой. Снегом лишь немного припорошило дорогу, и уже атмосфера на улице ощущалась иначе. Спокойный осенний ветер плавно переходящий в зимний морозец с лёгкостью разогнал гуляющих в столь поздний час. Темная машина на высокой скорости не изменяла своему маршруту, хотя по-хорошему не мешало бы чутка сбавить, но кому какая разница? Водитель был опытен, да и пассажир не из простых - именно так представляется многим машина Старателя. А внутри абсолютная тишина изредка прерывающимся короткими ответами на звонок. — Шимо-сан, включи какую-нибудь музыку. Что-нибудь из того, что слушает молодежь. Только не слишком попсовую ерунду, пожалуйста, - пассажир обратился к водителю, погасив экран телефона после очередного рабочего разговора. — Тодороки-сан, я, конечно, поищу для вас что-нибудь, но ничего обещать не могу... - Шимо Кета - личный водитель семьи Тодороки - заметно напрягся, хотя по возрасту был старше своего босса. Обычно после поздней сдачи патруля Старатель не любит разговаривать, а уж просьба включить современную музыку совсем обескуражила подчинённого. И вот песня началась...

"生まれて死ぬ運命に　弄ばれて今日も生きるの" * (Today lives on heedless of our destiny concerning life and death)

Молчание.

"生まれてきた僕らは　人の群れに転げ落ちて 出会い別れの中で　失うことに慣れてしまうけど 譲れない何かが　きっとあるなあ" (We tumbled down into a crowd of people upon being born Getting used to saying farewell in the midst of encounters and separations But some things definitely cannot be relinquished)

      Пассажир не проронил ни слова, и Шимо Кета понял, что того всё устраивает, и даже тот факт, что в итоге он включил не современную музыку, а одну из любимых групп перестал кого-либо волновать. "Если песня со смыслом, то что мешает ее включить уставшему начальнику?",- именно так убеждал себя водитель, анализируя, какую песню включить далее.

"夢抱いて　不安抱いて　最期を迎えるまで ただ　人を信じ　人を愛して　人を赦して　何が残るだろう" (Simply by believing in people, loving people, forgiving people, something’ll be left behind, right?)

      Так в тишине, иногда поглядывая в зеркало заднего вида, водитель быстро довёз начальника до места назначения. — Фуюми? Ты почему ещё не спишь? Где мама? - маленькая девочка в очках стояла в окне, пока автомобиль парковался на заднем дворе, и ждала, когда отец зайдет в дом. Только он приблизился к двери, как дочь тут же открыла ему дверь, сразу же имитируя взрослых и держа палец у рта. — Чшш, папа!!! Мама спит! Вечером у нее болел живот, поэтому она легла раньше спать, сказала передать тебе это, - малышка говорила всё это шепотом, замедляя речь к концу предложения. В маленьких ручонках она держала аккуратно сложенную записку, где было написано: "передать папе". Старатель снял пальто и, взяв на руки дочь, отнес ту в комнату со словами: "Ты давно уже должна быть в постели.

"Энджи, наверное, когда ты вернёшься, я уже буду спать. Думаю, что завтра надо ехать в роддом. Пожалуйста, попроси Минато-сан подготовиться к работе, пока я буду в роддоме. Спасибо"

      Энджи немного нахмурился после прочтения записки, поэтому отложил бумажку в сторону, чтобы наконец сварить себе кофе. После муторного рабочего дня хотелось немного расслабиться, но мысли о сыне, его причуде и будущем, что его ожидало, не давали полноценного покоя.

***

Время летело быстро, Натсуо (Рэй и Энджи выбрали ему имя сразу, как только узнали о беременности, его в семье точно ждали) подрастал и их дружба с Тойей становилась крепче с каждым днём. Братья вместе играли, изображая героев, а Фуюми была той, кто нуждался в спасении всякий раз. Но также еженедельно тренировки для Тойи становились более сложными и длительными. Мальчик был счастлив, что папа уделяет ему столько времени, развивая его причуду. Старатель желал заниматься всем самостоятельно, но всё же несколько человек из агенства присутствовали на их "занятиях", где отец пытался научить сына перебарывать или хотя бы оттягивать перегревание тела из-за причуды. С Тойей это было гораздо сложнее, его огонь был во множество раз мощнее - другие взрослые тоже заметили это.       "Что с твоими волосами, Тойа? Они становятся белыми", - на одной из ранних тренировок отец заметил это, но лучше не становилось.

***

— Старатель-сан, вы не думаете, что вам следовало бы делать больше передышек или хотя бы сбавить темп при занятиях с Тойей? - помощница про-героя — Жжение — всегда была крайне честна, когда разговаривала с начальником. — Вы видели, его волосы становятся всё белее и на руках больше ожогов... — Ему просто надо научиться подавлять последствия причуды. У меня тоже были проблемы в начале с перегревом. Ты вообще понимаешь, насколько он силен? Он станет первым, - Тодороки сжал кисть в кулак и его лицо снова "воспылало". Гневно поставив опустевшую кофейную кружку на стол, мужчина демонстративно направился в свой кабинет. Девушка, что взяла на себя ответственность начать разговор с начальником, хмыкнула и пошла к остальным коллегам. Те, кто хоть раз были на тренировке у Старателя вместе с его сыном (несколько человек) знают, что спуску никто не даст. Даже если ты ребенок. Даже если ты сын. Но самое серьезное и жестокое всегда оставалось за дверьми традиционного японского дома в комнате, которая была предусмотрена для подобных вещей. — Старайся! Старайся больше! Тойа! Ты вообще хочешь стать героем? - из комнаты слышны крики. — Да! Хочу! Но я уже больше не могу... - теперь слышен жалобный детский голосок. В его интонации чувствовалось не то бессилие, не то отчаяние.       Когда Натсуо хотел поиграть со своим старшим братом, но нигде не мог его найти, он проверял отдаленную часть дома, где в свободное время Энджи был с сыном. Такие крики он стал слышать всё чаще и чаще...       Тойа, всю жизнь мечтавший стать героем, таким как собственный отец, в какой-то момент начал избегать его. Мысли о том, что снова придётся испытывать боль и унижение пугали с большей силой каждый раз. Теперь Старатель - герой номер два - не кажется таким уж величественным, крутым и внимательным. Ему отлично подошли бы такие характеристики как жестокий, ненасытный, немилующий тиран. Почти каждый вечер мальчик засыпал со слезами и просил маму обработать ему новые ожоги, просил обнять его с применением её причуды, просил сказать отцу, что он болен. — Ты меня слышишь? Почему ты доводишь себя до такого состояния? Очнись! Ты же сгоришь заживо!!! - Натсу, так его называл Тойа, шепотом буквально кричал на старшего брата, пытаясь привести в чувства. Тот лежал на полу перед ним почти без сил, посиневшие руки с обожжеными кончиками пальцев болели настолько сильно, что любое прикосновение возрождало желание отправиться на тот свет. Его слезы при сильной нагрузке и невозможно высоком перегревании превращались буквально в капли крови. Он сам себе причинял вред, стоит ли говорить об отношениях с отцом. Самый старший брат, что всегда был символом улыбки и шуток для всей семьи, постепенно превращался в искалеченного ребенка без всяких надежд на беззаботное и радостное будущее. Уже не в первый раз Тойа в прямом смысле слова приползает к Натсуо без каких-либо комментариев. — Мне нужно убежать. Я больше не могу быть здесь... - мальчик всё ещё пытается отойти от последней тренировки. — Старатель отправил запрос в секретную академию, где меня научат геройским штучкам. Хах, неужели я действительно им стану? Кажется, я уже бесполезен.       Усмешка, исполненная отчаяния и боли, никак не сходила с его лица. Может это просто сон? Дни идут так медленно, что кажется очередной вдох продлится пару часов. — Я слышала, что папа хочет, чтобы ты стал круче Всемогущего, - в комнату тихонько зашла Фуюми, которая до этого долго не решалась войти, жалея состояние старшего. — У него есть какие-то свои планы... Но он же хочет, чтобы ты был самым крутым! Помнишь, в моих снах злодеев? Тот, кто победит их - это ты! Я уверена!!! — Хах, сестрёнка такая наивная, но я поверю тебе на этот раз. Натсу спасет тебя сегодня сам, я пожалуй полежу тут, - как обычно Тойа разговаривает с сарказмом и повернулся боком к своему брату, пытаясь поудобнее устроиться на полу. Он улыбался.

Но эта улыбка была фальшива, как и его надежды стать героем.

— Фуюми, видишь, опять он не хочет разговаривать из-за тебя. Иди помогай маме. Вот, кажется, я слышу как там плачет Шото. Иди, иди! - Натсу двумя руками толкает старшую сестру к двери, чтобы та наконец вышла. Снова он делает это, снова говорит про Шото и про то, что маме нужна помощь, ведь только тогда Фуюми убегает прочь. — Прости, но не сейчас... - младший шептал в проём двери, когда сестра заупрямилась уходить. — Я сам с ним поговорю.       Послышался хлопок и звук поворачивающегося ключа в замочной скважине: это означало, что братья в комнате теперь одни. Тишина продолжалась, лишь изредка шмыгание старшего давало знать, что он вроде как в порядке. — Я больше не вернусь сюда. Я уеду и не вернусь. А если стану героем, то надеру зад собственному отцу, - всё еще не поворачиваясь к младшему, Тойа говорил всё это. Его голос уже не излучал несчастье или жалость - решение было принято, осталось воплотить всё это.       Детская наивность во многом прощается только из-за того, что она всё же принадлежит ребенку. Прощается его доверие, прощаются надежды и ожидания, но жизнь и суровая правда никого не щадят, даже самых невинных, самых добрых, самых искренних. Обещанная поездка в секретную академию, где сына героя номер два должны были зачислить без вступительных испытаний, откладывалась. Вместо этого мальчик наблюдал за тем, как его суровый, но прославленный в геройском обществе отец тренирует самого младшего сына. У того-то две причуды. Потенциал гигантский. — Пф, он что, Шото тоже хочет до смерти загнать? - однажды бросил неаккуратную фразу самый старший, когда он, Фуюми и Натсуо издалека смотрели на плачущего младшего. Шото, видимо, идея героя-отца сразу пришлась не по вкусу, но кому Тодороки оставлял выбор? Время шло, а пригласительного сообщения от академии не слыхать.       Годы всегда и везде сравнивали с водой, так быстро они проходят, время утекает, где бы ты ни был. А что если сравнить проходящие лета с жвачкой? Неимоверно долго они тянутся один за другим. Дни идут со скоростью черепахи и кажется, будто этот ад не закончится никогда. Ожидание перекрывало дыхание, и ненависть к отцу-агрессору возрастала. Какая ложь! Какое лицемерие! Старатель давно позабыл о существовании остальных детей, он даже игнорирует самого старшего, потенциально мощного сына, уделяя всё внимание Шото. Все говорят только о нем: "Какой необычный ребенок!" или "Твой братик невероятный, а как у тебя успехи с причудой?". Самые нетактичные, язвительно лживые комплименты и вопросы доставались Тойе и остальным детям. Мама, пытающаяся сгладить, спасти положение младшего и сама попадала под горячую руку. Некогда огромный дом в традиционном японском стиле, исполненный теплом и детским смехом, превратился в адское место, где сильные дети должны много тренироваться, чтобы подавить запросы отца, а слабые - молча наблюдать за несправедливостью. Нет былого тепла, лишь жар - невероятно сильная ненависть, желание превосходства, желание исполнить мечту, используя семью, предавая ее ценности.       Тойа и Шото никогда не были близки как братья, потому что отец не давал им общаться, как подобает родным. Помахать друг другу или молча позавтракать за одним столом, пока Старатель задерживается в ванной - единственные моменты их воссоединения. Тишина в семье Тодороки стала неотъемлемой составной каждого дня, без нее уже никто не мог обойтись. Фуюми, всячески пытающаяся помочь матери в быту, также старалась подавлять неловкие паузы во время совместного приема пищи. — Тойа, доброе утро! О, и Шото тоже тут? Как спалось, ребята? - девочка, широко улыбаясь, достала молоко из холодильника и села напротив самого старшего. Никто не ответил. Шото молча повернулся и помахал рукой. — Тойа, папа сказал, чтобы ты к нему зашел в кабинет после завтрака, кстати, - Фуюми постаралась улыбнуться, но ее глаза, на самом деле, были полны печали, потому что предполагала, чем может всё закончиться. Её стабильное оружие - позитив - против всей семьи часто не срабатывало. Вечно улыбающаяся девочка дает волю чувствам лишь за закрытыми дверьми, срываясь на подушки в комнате, проводя бессонные ночи в обвинении самой себя: за то, что братья поругались; за то, что папа снова сорвался на маму; за то, что третья дом. работница не выходит на работу по выходным из-за устрашающего вида про-героя; за то, что нет мира. Но наступает утро, и она снова красуется перед зеркалом, готовя себя к новому, светлому дню, уверяя, что улыбка расположит сердца, надеясь, что её добродушие поможет другим...

***

— Звал? - голос старшего сына незаметно появился в кабинете. Тойа часто возникал из ниоткуда, чем пугал членов семьи. Всегда неожиданно. Всегда очень тихо. Он давно не называет Энджи папой, лишь иногда отцом, но чаще всего вообще никак. — Да. Ты тренируешься по тому плану, что я тебе давал на прошлой неделе? - спокойный голос отца исходил из глубины кабинета. Сегодня здесь довольно мрачно - вероятно из-за того, что Энджи не открыл шторы. Ни единого луча света, отчего глаза начали привыкать к темноте, чтобы оценить обстановку. Вот на столе лежит стопка различных бумаг с отчётами, досье на какого-то злодея, что Старатель взял домой для подробного изучения и ноутбук, про который давно забыли и предпочитают пользоваться бумажными экземплярами информации. Ответа всё ещё не последовало. — Тойа? - высокий мужчина, стоявший спиной к двери, наконец развернулся к предполагаемому месту, где мог стоять его сын, и скрестил руки на груди. Его взгляд мигом охладел, он нахмурился. Сейчас превосходство взрослого чувствовалось как в росте, так и в атмосфере, окутывавшей его "ауру". Мальчик отвёл взгляд в сторону, продолжая игнорировать обращение отца. — Ты слышишь меня? - лицо Старателя вспыхнуло огнем, как обычно это бывает на "работе" и стало ясно, что тот стоит прямо над сыном, продолжая грозно смотреть на него, ожидая хоть какого-то ответа. — Ты так и будешь продолжать издеваться над Шото? Надо мной? Над мамой? Тебе весело? - спокойствие в его голосе заставляло изрядно понервничать, хладнокровие и отсутствие страха перед взрослым где-то в глубине души выдавала его расслабленная стойка. Руки свободно свисали и изредка в пальцах проходила волна дрожи. — Что? — Что слышал. Я не оговорился. Мне надоело. Про Натсуо и Фуюми ты вообще забыл? Только и даёшь указания, что им нужно делать, а что нет. Даже сам меня позвать сюда не смог. Смешно, - ребенок язвительно усмехнулся. Его дерзость перешла рамки дозволенного в общении с родным отцом, но волновало ли его это? Ни капли. — Ты забыл, что говоришь со своим отцом? - Старатель мог вытерпеть многое, но не насмешки от собственного сына. К сожалению, Энджи Тодороки был из тех людей, кого можно вывести из уравновешенного состояния по щелчку пальца. Как будто разгон в машине: от 0 до 100 за считанные секунды. Возможно, его тепловая причуда тоже была как-то причастна к пылкому характеру, к его временами неконтролируемой агрессии и некоторой обозленности. Мужчина был из консервативной семьи, поэтому неуважения к себе, как ко взрослому, терпеть не мог. Его наказывали за это в детстве - он делает то же самое. Воспитание, сила привычки - называйте, как хотите. Тойа продолжал с насмешливой улыбкой смотреть на Тодороки, как будто бы он был выше сейчас. Послышался глухой удар. Лицо ребенка моментально повернулось в сторону. Получить пощечину от собственного отца было таким унижением, но он всё же устоял на ногах. Тщательные, изнуряющие тренировки в течение нескольких лет, однако, давали свои результаты. — Отец... Ты правда хочешь, чтобы твои дети стали способом достижения твоих целей? - Тойа никак не мог успокоиться, кажется, что внутри что-то кипело, не давало ему разумного решения - молча выслушать и не нарываться на что-то ужасное. — Снова бьешь меня... Хах...       Энджи воспылал, включая свой самый страшный режим "тирана", и сейчас он схватил сына, своего когда-то долгожданного первенца, за ворот футболки и притянул к себе. — А не пора ли тебе замолчать? Я столько вложил в тебя, но ты никогда не мог оправдать моих ожиданий, и знаешь что? Я весьма разочарован. Мои усилия, кажется, напрасны, да? - он начал трясти ребенка, сдерживаясь из последних сил, но в ответ мальчик промолчал. — Я для тебя вещь, не так ли? - спустя несколько секунд всё-таки тишина снова нарушилась, что крайне несвойственно для дома Тодороки. — Да. Ты никогда меня не любил. Видишь только в нас способы достижения целей. Мило улыбаешься соседям, с гордо поднятой головой выходишь из агенства, круто побеждаешь злодеев. Но знаешь, кто самый страшный злодей? Ты. Ты—..       Еще один удар. И в этот раз сильнее. Агрессивнее. Мощнее. Оскорбительно. Мальчик поднялся с пола и вытер тыльной стороной ладони нос и изредка выступающие слёзы. Он не намерен сдаваться, даже если его враг - собственный отец. Расстояние первым преодолел именно Старатель, нависая над собственным ребенком, грубо хватая за воротник. — Если ты не смог, то сможет Шото, - стиснув зубы, проговорил взрослый. Его покрасневшее лицо пылало яростью, глаза, наполненные гневом, пристально смотрели на Тойю. Темная комната моментально наполняется светом, ослепительное сияние образовывается вокруг мальчика, а точнее его ладони. Занеся руку около лица Старателя, покрытую синим пламенем, Тойа ударяет ею в плечо своего противника. Это определенно неравный бой. Нет сравнения с тренировками, когда приходилось через силу делать миллионы заданий, чтобы стать лучшим среди лучших. Многочисленные ожоги по всему телу и так временами ноют, а некоторые и вовсе не заживают. Постоянные лейкопластыри и повязки из-за сильной, разрушающей причуды... Сейчас боль и обида, гнев и разочарование берут верх над чувствами обоих. Старатель моментально ослабляет хватку, и мальчик с грохотом падает на пол. Мужчина кладет себе свободную руку на плечо, испуганно смотря на сына. Тойа в это время начинает задыхаться с ужасом смотря на свою ладонь. Горячо. Это ожог. Снова. Но гораздо более серьезный, чем в прошлые разы. Лишь тихое дыхание взрослого и ускоренное пытающееся придти в норму дыхание ребенка были слышны в темноте. Отец поднял руку на сына. А сын поднял руку на отца. Говорят, что дети - зеркало своих родителей. И от взрослого зависит, что́ будет копировать его чадо. Так было всегда. Да, ответственно. Да, неизбежно. В конце концов, каждый пожинает то, что посадил. — Тойа? Что случилось??? - через пару минут ребенок вышел из кабинета отца, молча проходя мимо Фуюми, которая вопросительно смотрела на него. — Тойа?!       Фуюми подбежала к брату, хватаясь за его плечо, не сразу обратив внимание на приобретенный ожог. Мальчик силой оттолкнул сестру, шипя и обозленно оглядываясь. Больше объяснений не требовалось, и девочка молча отступила. В растерянности она не знала, что сказать, так и оставшись стоять и с ужасом смотреть на старшего брата. Ее поддерживающая и добрая, никому ненужная улыбка окончательно сошла с лица: этот день прошел в молчании и мыслях об отце.       Главный герой истории - кто это? Тойа точно понимал, что быть протагонистом ему суждено только где-то на затворках собственного сознания. Теперь его шансом выбраться из дома являлось приглашение из академии, и одна маленькая, ещё непотухшая надежда позволяла ему проживать день за днём.

***

— Ну кто тут у нас хочет стать героем??? - рано утром в комнату Тойи пробралась Фуюми, внося своим присутствием благоприятную обстановку, нараспев проговаривая фразу. Девочка часто проверяла почту отца, потому что он всё время забывал об этом, да и честно сказать, Старатель не очень хорош в технике и во всем, что связано с ноутбуками.       Старший брат перевернулся с одного бока на другой, закрывая лицо подушкой и мыча что-то наподобие: "Уйди, Фуюми, дай мне поспать хоть раз". Тойа никогда не был "ранней пташкой", так что всегда просыпал общий завтрак и засиживался до утра. — Мне кажется, что тут всё же кто-то хочет стать героем и "надрать зад" злодеям, - Фуюми не переставала улыбаться и последние слова обозначила "кавычками" в воздухе, как будто кто-то смотрел на нее. — Тойа! Ну просыпайся! Папе пришло письмо из Комитета Безопасности!!! Кто-то в комнате глубоко вздохнул и наконец пришло осознание. — Чего? Шутишь? - Тойа резко взбодрился и сел на кровать, потирая глаза. — Значит я всё-таки уеду туда? Фуюми молча кивала головой в ответ.       Весь день Тойа был в приподнятом настроении, обдумывая, что он возьмет с собой. Оставаться в этом доме не хотелось даже на одну лишнюю минуту, поэтому как только, так сразу он отсюда уйдёт. Вечером, когда Старатель вернулся с собрания среди старших сотрудников агенства, на пороге его встретила Фуюми, пытавшаяся сдержаться, чтобы не проговориться раньше времени. Оставшееся время до сна она загадочно ходила вокруг отца и томно вздыхала, привлекая к себе внимание. Герой номер два в гробовой тишине пил кофе, читая рапорт одного из подопечных и изредка поправляя очки. Фуюми тихонько пришла на кухню и села напротив отца, налив в стакан сока. Ее последняя попытка была введена в действие: девочка специально сёрбала при каждом глотке, кидая короткие взгляды на взрослого. Терпение Старателя хватило лишь на две минуты такого раздражающего шума. — Ну что? Зачем ты так громко сюрпаешь? Обычно ты этого не делаешь. Пожалуйста, прекрати, - отец небрежно кинул документ на стол и пристально посмотрел на дочь. — Что ты хочешь сказа...? — Пап, проверял почту? Не проверял, знаю. Так вот, пришло письмо из Комитета по поводу Тойи. Ну как? - девочка тут же перебила отца и наконец выпалила долгожданную для некоторых новость. — Я уже сказала Тойе, когда уезжаете? — Такое чувство будто ты хочешь поскорее туда его отправить. На тебя не похоже... - Старатель нахмурился и со вздохом встал. — Пойду, поговорю с мамой.       После долгого семейного разговора, Тойа наконец побежал собираться, чтобы утром уехать. Когда время уже перевалило за полночь, Энджи Тодороки решил поговорить с сыном. Он без стука зашел в комнату, сомневаясь в своих решениях и думая, что мальчик уже не способен оправдать ожиданий. — Зашел сказать, что я всё равно не оправдаю твоих надежд? - Тойа сидел спиной к двери, но каким-то образом догадался, что в комнату к нему пришел никто иной как Старатель. — Я постараюсь. Хотя бы ради себя и моего мощного потенциала.       Последнее словосочетание он произнес наигранно драматичным голосом, чувствуя, как отец закипает от злости из-за его речей. Это весьма забавляло. Но Энджи держался как мог, крепко сжимая кулаки и стискивая зубы. — Тойа... - Старатель давно позабыл, что хотел когда-то стать хорошим отцом, другом для своих детей. Задача была провалена с треском. Мужчина не смог сказать хоть какие-то толковые слова напутствия. Бывали моменты, когда он вспоминал, что хорошо было бы иногда общаться не только с Шото, думать о ком-то ещё, но слепая ненависть, жажда победить, неоправданно сильный дух соперничества и зависти полностью омрачили взгляды мужчины на нормальную семейную жизнь. Сейчас его главная цель - это создание совершенства, отточить навыки его "шедевра", чтобы тот смог оправдать все надежды. И кто знает, может действительно лучше отправить Тойю для попыток развития и вплотную заняться Шото? Может он сорвет джек-пот и выиграет в случае двух сыновей? Кто бы мог подумать, чем обернутся в итоге его мысли и во что выльется личная выгода за счёт жизни детей. Кто бы мог подумать... — Да, я. Бывай, - наверное, Тойа никак не мог обойтись без каких-либо комментариев в таких ситуациях, на что Старатель молча вышел из комнаты, задержавшись на секунд десять в дверном проёме. Стоило взрослому отвернуться, как мальчик посмотрел на уже уходящую спину Тодороки. Именно таким ему запомнится конечный "облик" собственного отца: исчезающий образ, ни грамма улыбки или ласки, только затуманенные местью глаза и яростно нахмуренные брови.