Тернистый путь

Примечания: Дегет* — единица измерения длины в Румынии, равная ширине пальца Верста* — единица измерения длины, равная 1067 м Йон был поражён заявлением Амалии. Дело об убийстве Эрика стало для него ещё более запутанным, ведь её детектив никак не подозревал в совершённом преступлении. Но, стараясь не выдавать своего удивления, он сделал вид, что у него всё находится под контролем, и продолжил беседу с дочерью Алекса как ни в чём не бывало: — Прошу вас, присаживайтесь и расскажите всё по порядку. Амалия немного смутилась неожиданной для неё реакцией Йона и медленно села на кресло напротив него. Он посмотрел ей прямо в глаза, и девушка тут же опустила их. Детектив стал сомневаться в искренности признания Амалии, но не стал говорить ей об этом, решив послушать всё, что она расскажет. — Я... я увидела, как он держится за шею и уходит в уборную, и... подумала, что он что-то скрывает. Когда все уснули, я зашла к нему в уборную и... убила его. — Госпожа Мазилеску, мне нужны подробности. Как вы убили его? Каким оружием? И за что? — Разве это так важно? Я ведь уже призналась в убийстве. — Конечно, важно. Мне ведь нужно будет всё это указать в отчёте, чтобы ваша причастность к совершённому преступлению была обоснована. Не могу же я написать «Амалия Мазилеску убила Эрика Урсаки ночью» и всё. — Хорошо, поняла. Я убила его мечом. — Каким мечом? — Ну, обычным. — Вы уверены в этом? — Ну... да. Йон вновь смутился — объяснения Амалии выглядели слишком подозрительными для него. Но через несколько секунд он внезапно улыбнулся и спросил девушку уже с более весёлой интонацией: — Скажите... а за что вы убили Эрика Урсаки? — Он сам попросил меня об этом. — Вот как? Интересно. Ну, и... зачем он попросил вас сделать это? — У него была чума. Он сказал, что не хочет умирать в муках. Услышав это, детектив чуть не расхохотался и прикрыл рот рукой. Он не мог воспринимать слова Амалии всерьёз. — Почему вы смеётесь? — удивилась девушка. — Вы считаете, что страшная болезнь — это забавно? — Нет, просто... это Эрик сказал вам, что у него чума? — Да. Он показал мне опухоль на шее и попросил меня пронзить её мечом, чтобы никто больше не узнал о его болезни, иначе бы в замке поднялась паника. Вы не знали, что чума заразна? — Знаю, конечно, — Йон перешёл на серьёзный тон. — Да, ваша версия звучит правдиво, но... я всё равно обязан допросить всех, найти ещё какие-нибудь улики, проанализировать всё и уже потом сделать выводы. А вы пока свободны. Если что, я снова вас вызову. — Вы... не верите мне? — чуть ли не отчаянным голосом спросила его Амалия. — Не в этом дело, госпожа Мазилеску. Я не арестовываю человека просто потому, что он признался в преступлении, и действую как профессионал. — Хорошо. Значит... я могу идти? — девушка встала с кресла. — Да. Пока можете.

***

Илина продолжала изучать картину, пытаясь найти оставшиеся буквы. Теперь она всматривалась в каждый предмет на ней более тщательно, так как понимала, что «бар» — это совершенно не то слово, которое зашифровала Арис. Посмотрев на глаз девушки, сражающейся с волком, она увидела на нём ещё одну букву «R». — Опять? — смутилась Илина, но продолжила искать дальше. Поднявшись глазами наверх, она обнаружила на конце лука букву «Y». — Barry? Чьё-то имя? Нет, вряд ли. — Решив изучить этот лук тщательнее, девушка стала осматривать его тетиву и заметила, что все линии на ней прорисованы поперёк, кроме одной. Илина сразу же осознала, что это вовсе не линия, а буква «I». После чего она попыталась собрать всё найденное вместе, но так и не смогла понять, что за слово зашифровано на картине. Букв явно не хватало, однако другие найти девушке не удавалось. Тогда Илина решила искать их другим способом: осматривать не отдельные предметы произведения Арис, а каждый её дегет*, водя глазами сверху вниз и наоборот. И вот, между рукой и факелом на картине она нашла букву «L». Добавив её к остальным, девушка долго не могла распознать зашифрованное слово, пока её не осенило: — Так это английский, дьявол. Library. Библиотека!

***

После Амалии следующим в кабинет Йона вошёл Алекс. Выглядел он невыспавшимся, на что детектив сразу обратил внимание, но решил промолчать об этом. — Господин Мазилеску, я уж думал, что вы не придёте, — ехидно сказал детектив. — А я смотрю, вы здесь неплохо устроились, — таким же тоном ответил ему Алекс. — Вам выделили уютный кабинет, вы ведёте себя как хозяин замка... — Мы можем и дальше обмениваться колкостями, а можем поговорить серьёзно. Выбирайте. — Разве выбор не очевиден? — усмехнулся Алекс и плюхнулся в кресло. — Давайте поскорее закончим это, чтобы вы наконец покинули замок. — Хорошо, господин Мазилеску, — ответил Йон и приблизился к столу почти вплотную, сложив руки на нём. — Как вы относитесь к неожиданным вопросам? — О чём вы? — Это вы убили Эрика Урсаки? В этот момент Алекс понял, что он, скорее всего, главный подозреваемый, но не из-за данного прямого вопроса прямо в лоб, а из-за поведения детектива, который с самого начала стал ехидничать. Судя по всему, он хотел спровоцировать его, чтобы тот себя выдал. Осознав это, Алекс решил изо всех сил притвориться спокойным и с небольшим вздохом ответил: — Нет. — Кто может это подтвердить? — Да все. — Даже так? — ухмыльнулся Йон. — Они знают, что я почти не выхожу из своей комнаты. — Ключевое слово — «почти». — Нет, ключевые слова — «не выхожу из комнаты». — Ладно, допустим. Что вы делаете в своей комнате целыми днями? — Это вас не касается. И это не имеет отношения к делу. — Простите меня, господин Мазилеску. Но мне решать, что имеет отношение к делу, а что нет. Так... чем вы занимаетесь в своей комнате? — Какая разница, чем я там занимаюсь? Убийство произошло не там. — Хорошо, можете не отвечать. Всё равно теперь вы — главный подозреваемый в этом деле. — Вот как? И почему же? — Алекс притворился удивлённым. — Ну, есть целых две причины. Во-первых, я прекрасно помню ваши слова о том, что мне лучше уходить отсюда, иначе потом будет поздно. — И вы серьёзно решили приплести это к делу? Далеко не я один недоволен тем, что мы находимся в своём же замке взаперти. К тому же, завтра здесь должен состояться бал в честь Хэллоуина, и ваше присутствие... — Да пожалуйста, устраивайте бал, я не собираюсь вам мешать. Но... вернёмся к вашим словам. Вы сказали мне тогда, что я не знаю, что здесь происходит. О чём вы? Что вы имели в виду? — Я не буду отвечать вам на этот вопрос. Слишком рано для этого. Когда придёт время, тогда и узнаете. — Вы говорите загадками, и мне это не нравится... Ну хорошо, тогда вторая причина: сегодня ко мне пришла ваша дочь и призналась в убийстве. Лицо Алекса в этот момент тут же сменилось на тревожное. Он не мог поверить в услышанное. Его сердце стало биться чаще, а сам мужчина начал нервно двигаться в кресле. Взглянув в глаза Йона, Алекс понял, что тот говорит серьёзно. Детектив сразу же заметил его встревоженность и даже невольно улыбнулся...

***

Фейн постучал в дверь комнаты Илины — ответа не последовало. Решив, что девушка покинула свою спальню, он посмотрел по сторонам, пока не убедился, что никто не следит за ним, после чего медленно надавил на ручку двери вниз и оттолкнул её от себя. Осторожно просунув голову в открытую комнату, юноша обнаружил, что она пустует, и вошёл в неё. Фейн принялся осматривать спальню и увидел, что картина, которую Илина совсем недавно таскала с собой, теперь лежит на кровати. Ему сразу показалось это странным. Он почувствовал подвох, поэтому стал тщательнее обыскивать комнату в поисках самой Илины: заглянул под кровать, за шторы, в шкаф. Но девушки нигде не оказалось. «Нет, тут что-то не так» — подумал юноша и поднял картину с кровати, взглянув на неё. Увиденное на ней заставило зрачки Фейна расшириться от удивления. Теперь вместо букв, которые обнаружила Илина, были белые пятна — эти части картины были чем-то содраны настолько сильно, что невозможно было понять, что на ней зашифровала Арис. Кроме того, картина была оторвана ещё в трёх местах — на луне, на дереве справа и на задней лапе волка, что не давало даже определить, из скольки букв состояло это слово. Фейн был зол до такой степени, что ему хотелось со всей силы швырнуть эту картину прямо в стену, причём он не мог понять, от чего пребывает в ярости больше: от того, что Илина решила поиздеваться над ним, оставив ему картину без букв, или от того, что произведение Арис было безнадёжно испорчено. — Зря вы это сделали, госпожа Ливиану... Очень зря... — угрожающе произнёс юноша, но решил сдержаться и не выдавать своё присутствие здесь. Поэтому Фейн аккуратно положил картину обратно на кровать, затем поправил занавески и второпях направился к выходу из комнаты. Теперь в его голове родился другой план — проследить за Илиной.

***

— Она не убивала его, — немного успокоившись, заявил Алекс. — Моя дочь — самый добрый человек, которого я знаю. Она бы никогда не пошла на такое! — Тогда ответьте мне на вопрос: почему Амалия пришла и созналась в убийстве? — Я не знаю. Но она не делала этого. — А вы знаете, что если мне в итоге не удастся отыскать убийцу, то я имею право арестовать вашу дочь, если она призналась в преступлении? — Вы не посмеете... — в глазах Алекса горел огонь, которым он прожигал Йона насквозь, и детектив это заметил. — Господин Мазилеску, я тоже не верю в то, что Амалия — убийца. Ведь когда она рассказывала подробности, то это... было сплошной ложью. Ваша дочь сказала, что у Эрика была чума, но это не так. И ещё, по её словам, он был убит мечом, но этого быть не может, так как отверстие в его шее было круглым, как от копья. Я думаю, что таким образом, она пыталась взять вину на себя, прикрывая вас. А учитывая то, что вы не ответили как минимум на два моих вопроса... — Тогда арестуйте меня! — Алекс откинулся от спинки кресла и вытянул руки вперёд. — Давайте, надевайте кандалы. Я жду. — Вы же пару минут назад отрицали свою вину. А сейчас решили признаться? — А разве имеет значение, виновен я или нет? Ведь вам, судя по всему, без разницы, кого арестовывать, лишь бы поскорее закрыть дело. — Серьёзно? Вы что, сомневаетесь в моём профессионализме? — Да, сомневаюсь. Йона охватило негодование. Ему очень не понравилось то, как Алекс высказался о нём, ведь он искренне желал найти истинного преступника. Но, с другой стороны, говорить о том, что ему придётся в итоге арестовать Амалию, было явно лишним, учитывая реакцию Алекса. Поэтому гнев детектива постепенно перешёл в сожаление. — Что, господин Гросу? Не ожидали услышать подобные слова? — с ухмылкой на лице спросил Алекс, заметив его долгую паузу. — Это дело очень запутанное. Наверное, самое сложное и странное за всю мою работу. Улик очень мало, мотивы убийства Эрика мне не понятны. Один человек обвиняет другого, тот винит третьего. Вы с вашей дочерью пытаетесь прикрыть друг друга. Но самое интересное, что кто-то заранее знал об этом и отправил императрице письмо... Господин Мазилеску, почему вы позволили всему этому случиться? Где была ваша стража в это время? — Она охраняет замок лишь снаружи. А внутри него никаких убийств раньше не происходило. И зачем вы задаёте мне все эти вопросы? Что вы хотите от меня? — Помогите мне найти убийцу. Вы знаете об этом замке и его присутствующих больше меня. Может, вам удастся отыскать больше улик. — Вы предлагаете работать на вас? Это шутка? — усмехнулся Алекс. Внезапный стук в дверь прервал их разговор, и в кабинет вошла служанка. В руке она держала письмо, от чего Йон тут же смутился. «Императрица?» — подумал он. — Простите. Господин Гросу, прибыл гонец. У одного из жителей села, что к югу отсюда, есть для вас информация. Он хочет поговорить с вами, — сообщила девушка. — Это связано с моим делом? — Возможно. Он сказал, что это очень важно. — Хорошо, спасибо. Я приеду. — Йон вновь обратился к Алексу, как только служанка покинула их. — Господин Мазилеску, так что скажете насчёт моего предложения? Вы хотите поскорее избавиться от меня? — Да, хочу. — Тогда послужите закону, и я оставлю вас и ваш замок в покое.

***

Фейн аккуратно выглянул из-за стены коридора, следя за Илиной, которая остановилась у двери комнаты Алекса и постучала в неё. «Как-то слишком просто» — подумал юноша, после чего увидел, как к этой же двери приближаются Ана и Амалия. «Вот сейчас будет интересно» — позлорадствовал Фейн и прислушался к ним. — Его нет, — сообщила Илине Амалия, с подозрением взглянув на неё. — Он на допросе. — Ясно. Тогда я, пожалуй, пойду. Прошу прощения. — Девушка развернулась и собралась вернуться в свою комнату, проходя мимо них, как вдруг Ана резко схватила её за руку чуть выше локтя, от чего та слегка вздрогнула. И даже Фейн, который осторожно наблюдал за ними, удивился этому и стал более внимательно смотреть на происходящее. — Вы работаете на Йона? — задала свой вопрос Ана, не отпуская руку Илины. — Нет. Почему вы так решили? — Тогда что вы здесь вынюхиваете? — То, что стоило бы рассказать вам самим. Ана настолько удивилась такому ответу Илины, что даже отпустила её руку, после чего нахмурилась: — Хочу вас предупредить, что лишнее любопытство до добра не доводит. — Как и сокрытие важной информации. Слухи не рождаются на пустом месте, госпожа Харгривз. В них есть хотя бы доля правды. Кроме убийства Эрика, в этом замке происходит что-то ещё. И я намерена это выяснить, раз вы все умалчиваете об этом. К тому же, вы тоже хотели заполучить картину Арис, раз слух о ней дошёл и до вас. — Я не понимаю, о каком слухе вы говорите, госпожа Ливиану. Мне просто понравилась эта картина, так как сама неплохо рисую. И происходящее в замке вас не касается. — Я не верю вам и считаю, что это касается всех. А если вы захотите, например, убить меня за то, что я лезу якобы в чужие дела, то это лишь подтвердит, что вы скрываете тайну замка. Алекс, который поднялся на третий этаж и подошёл к ним, не дал Ане ответить Илине. Заметив Амалию, он тут же нахмурился и схватил её за руку, ничего не сказав остальным, после чего потащил её в свою комнату и заперся с ней внутри. Ана слегка смутилась, увидев это, и Илина, воспользовавшись тем, что она отвлеклась на них, тут же проследовала дальше, в сторону лестницы. Фейн, который наблюдал за ними, был рассержен — он не узнал ничего нового из того, что ему нужно было. — Проклятье, — шепнул он и заметил, как Ана шагает в его сторону. Боясь быть замеченным, он тут же свернул за угол и спешно покинул своё место слежки.

***

Комната Алекса была разделена на две части, одной из которых оказалась балконом с видом на лес. На стенах спальни висело множество картин и огромное зеркало в деревянной рамке с узорами. Пол был застелен несколькими разноцветными коврами, на которых стояли кресла, столики, шкаф и кровать владельца замка. Подозревая, что их могут подслушивать, Алекс довёл Амалию до самого балкона, подальше от чужих ушей. — Зачем ты сказала Йону, что убила Эрика?! — Он, наконец, отпустил свою дочь, но посмотрел на неё взглядом, полным ярости и тревоги за ребёнка. — Пап, я... Нужно ведь наоборот задержать здесь детектива надолго, поэтому ещё больше запутала его. Если мы сможем убедить людей Йона... — Слушай, я понимаю. Ты уже взрослая и умная девочка. Быть может, я не прав в том, что от детектива надо избавиться, но... нельзя так рисковать! Не важно, ты убила этого лекаря или нет. Меня волнует лишь то, что ты сказала Йону об этом. Если тебя арестуют, то тебе грозит виселица! А я не могу этого допустить. — После чего Алекс обхватил руками румяные щёки Амалии и немного успокоился. — Мне было очень тяжело после смерти твоей матери, а если я потеряю ещё и тебя, то... просто не смогу этого пережить. Поэтому прошу тебя, больше так не делай. А я постараюсь сделать всё, чтобы Йон не трогал тебя. — Хорошо. Обещаю тебе, я буду осторожной. Алекс был удовлетворён этими словами, однако не стал меньше переживать за Амалию, поэтому обнял её так крепко, словно больше не хотел никуда отпускать. — Пап... ты мне позвоночник сломаешь... — Да, прости, забыл. — Алекс всё-таки отпустил её, после чего она вспомнила то, чем хотела поделиться с отцом уже давно: — Я забыла тебе сказать кое-что. У нас появился любопытный гость. — Правда? — ответил он, медленно расплывшись в улыбке.

***

Село Интунерик, в трёх верстах* к югу от замка Верде Остановившись у деревянного мостика над небольшим озером, в котором рыбачили местные жители, Йон спрыгнул со своей пегой лошади и тут же начал переходить по нему. Увидев детектива издали, худощавый пожилой мужчина в лохмотьях тут же направился в его сторону. Село, в котором он жил, было покрыто лужами, которые Йон кое-как обходил, приближаясь к старику. — Вы — детектив Гросу? Я ждал вас, — поприветствовал его второй. — Значит, это вы прислали мне письмо. Откуда вы узнали, что я в замке? — Слухи распространяются быстро. — Не могу не согласиться с этим. Так... по какому поводу вы вызвали меня, господин... — Штефан. — Господин Штефан, в письме вы указали, что у вас очень важное дело ко мне. Я слушаю. — Понимаете, у нас беда: из села стали пропадать овцы, свиньи, коровы... — Так, подождите минутку. Как это связано с убийством Эрика Урсаки? Я прибыл сюда для того, чтобы узнать о пропадающих животных? Вы издеваетесь надо мной? — Йон был раздражён тем, что ему пришлось покинуть замок ради совершенно ненужных ему сведений, и слова старика поначалу казались ему шуткой. Но лицо у того было полностью серьёзным. — Господин Гросу, сначала дослушайте. Сначала мы тоже думали, что к нам в село врываются волки, лисы и другие дикие звери. Но всё не так просто. Тот, кто это делает, намного больше и страшнее любого из них. И это лишь подтверждает слухи о том, что происходит в том замке. — Что за слухи? Старик сделал паузу, после чего подошёл к детективу вплотную и что-то шепнул ему на ухо. Тот опешил, затем чуть не засмеялся, но сдержался. Хотя по нему было видно, что он не воспринимает сказанные ему слова всерьёз. — Хорошо, господин Штефан, — ответил ему Йон. — Как только разберусь с убийством Эрика, я обязательно займусь вашим делом. После этого он развернулся и быстрыми шагами направился к мосту, за которым его ждала лошадь. Старик тяжело вздохнул, глядя ему вслед, ведь осознавал, что детектив вовсе не будет разбираться с его проблемой. Однако он не знал, какие именно чувства испытывает Йон. Запрыгнув на лошадь, детектив начал тихонько смеяться. Но это был саркастический смех, за которым скрывалось сожаление о том, что он согласился взяться за дело об убийстве Эрика Урсаки. — Алекс был прав. Надо было покинуть то проклятое место сразу, — сказал сам себе Йон. — Но теперь пути назад нет.