Цель вижу

***

      Расчесав последнюю прядь, я намотала её на ещё один горячий брусочек, тут же дуя на пальцы. С соседней комнаты раздался надрывный плач, и я, разочарованно вздохнув, потуже запахнула халат, идя на звук. — Что случилось, любимый? — ласково прощебетала я, беря ребёнка на руки. — Снова проголодался?       Вместо ответа Влад ухватился за воротник, успокаиваясь, и я, напевая мотив весёлой песни, быстрым шагом пошла в кухню. Рагу не подгорело лишь чудом, не иначе, и я, придерживая одной рукой ребёнка, другой помешивала ужин, рецепт которого пришлось учить из-за прилипчивой свекрови, невзлюбившей меня с первого взгляда и искренне считавшей, что, кроме неё, уму разуму меня точно никто не научит.       Уменьшая огонь на конфорке, я чмокнула в нос сына и, легонько покружившись и дождавшись от него улыбки, красующейся только-только прорезающимися зубами, пошла в спальню, в которой гордо стоял компьютер, за который нам пришлось отдать немалую сумму. Перечитав наброски в документе, я потёрла виски, так ничего и не придумав. В последнее время писать становилось всё сложнее, и хотя моя первая книга, так удачно взлетевшая в хиты продаж, и давала надежды на продолжение карьеры, вторая давала мне лишь хандру — писать из-под палки оказалось гораздо сложнее.       Впрочем, думать о писательстве сегодня не получалось — надо было привести дом в порядок к приезду мужа и свекрови, и хотя большинство дел я переделала ещё с утра, оставалась куча нудных мелочей, к которым эта чопорная женщина могла придраться. Вздохнув, я уже хотела положить задремавшего Влада в кроватку, как он снова захныкал, и я снова начала его ласково увещевать, припоминая, куда положила игрушку-кусалку.       Звонок в дверь заставил напрячься, — никого, кроме свекрови, я в гости не ждала — и я, приоткрыв дверь, тут же расслабилась, увидев, что у пришедшего отсутствуют поджатые губы, нахмуренные брови и ядрёная красная помада на губах. — О, э… Приветствую Вас, мисс! — с диким акцентом проговорил почтальон, выглядя в форме столь несуразно, что у меня невольно поднялась бровь. Он снова наигранно внимательно посмотрел на листок и продолжил: — Мисс Со-ко-лё-фа… — Соколова, Соколова я, — раздражённо закатила глаза я, бесцеремонно выхватывая ручку, чтобы расписаться. — И давно Вы в России? — О, ну… Недавно, мисс. Но знал бы, что тут есть столь очаровательные особы, был бы уже давно, — подмигнул вдруг он. Я хмыкнула, получше оглядывая иностранца.       Иностранец же выделялся своей худощавостью, к которой можно было добавлять «болезненная», а ещё у него были непослушные чёрные кудри, осунувшийся овал лица, лисья улыбка и серо-зелёные глаза, которые блестели ненормально ярко и заставили меня скривиться. — Американец, — едва слышно буркнула под нос я. — Так где мне стоит расписаться?.. — А как Вы поняли? — вдруг с живейшим интересом спросил он, не переставая меня пристально оглядывать. — Простите? — Что я из Америки.       Я с настороженностью посмотрела на незнакомца, склонив голову на бок. — Акцент. А ещё в Британии наркоту не продают.       Его брови удивлённо приподнялись, и тут Влад решил показать, что почтальон ему не нравится, захныкав и вцепившись в воротник. Вспомнив про томящееся рагу, я решила поторопить события: — Так где мне расписаться? — Ах, да, вот тут!.. Мисс, эээ… — Соколова. — Да-да, знаете, давайте я Вам помогу занести посылку в дом… Кстати, тут такое совпадение! У меня есть замечательный друг, ваш, м-м, фанат. И он всегда мечтал с Вами встретиться вживую, поговорить там, обсудить всякое. Только он такой стеснительный, знаете, боится так, что дрожь берёт, но если не встретится, то будет жалеть всю оставшуюся жизнь и… — Простите, но меня это не интересует, — выдохнула я. — Если Ваш друг хочет встретиться, то пусть сам напишет письмо или придёт на литературную встречу. — Я же говорю, он очень стеснительный! Запихнул голову в песок и ждёт чего-то… — вдохновлённо проговорил он, ставя коробку в коридоре. — А я-то тут причём? — риторически спросила я. — О-о-о, уверяю, это будет приятный сюрприз и для Вас!       За предплечье доведя его до порога, я устало вздохнула. — Послушайте, — начала решительно я, — мне правда лестно, что Вашему другу понравилось моё творчество, передайте ему мою благодарность за высокую оценку моего труда. Но у меня сейчас нет времени и сил на посторонние встречи. Простите ещё раз и… — Постойте-постойте! — вдруг закудахтал он. — Говорю же, Вы не пожалеете! Он просто душка!.. — Не сомневаюсь, но я… — Погодите, а так! — вдруг вскрикнул он, показывая мне ладонь и растопыривая пальцы. Так, всё ясно… — Я думаю, Вам стоит отдохнуть, — лилейным голосом начала я, радуясь, что положила сына, и прикрывая дверь. — Нет, Вы выслушаете! — упёрся он, ставя ногу в зазор двери и мешая закрыть. — Это важно, и Вы должны!..       Резко ослабив напор, я, напротив, распахнула дверь, скрещивая руки на груди и поднимая бровь. — И что же?.. — выжидательно протянула я. — О, — на миг потерял дар речи наркоман. — Дол… Должны с ним встретиться! Тогда встречу назначим на завтра где-нибудь в одиннадцать, нет, в четыре часа дн…       Использовав грязный приёмчик и дождавшись, когда он согнётся, застонав, я произвела захват, разворачивая его в другую сторону и ногой выпинывая с крыльца. — Ещё раз тебя здесь увижу, полудурок, и ты полжизни проторчишь в ментовке, понял?! — рявкнула я, захлопывая дверь и закрывая её на три замка.       Облокотившись на дверь, я устало вздохнула, смотря на что-то радостно лепечущего Влада. Вспомнив про оставленное рагу, я тут же позабыла обо всём и понеслась на кухню. До прихода свекрови оставалось два часа.       О лежащей в углу посылке я вспомнила далеко не сразу, и она невольно заставила нахмуриться, — запчасти от швейной машинки должны прийти только завтра — и я, разрезав скотч и обёрточную бумагу, замерла, чтобы через пару мгновений с колотящимся сердцем выбежать во двор, заполошно оглядываясь и едва дыша.       Но в округе не было никого, не было никого и в соседнем магазине, и во дворе, и даже соседи не видели людей с описанной внешностью, и я, вернувшись домой, села на крыльцо и горько заплакала. Влад дополз до меня и, видя мои всхлипы, заплакал тоже, я, всхлипывая, бережно прижала его к груди.       Возле разорванной упаковочной бумаги лежал мой портрет и потрёпанная от времени флешка.