Winter bear

Стоит безмолвно под белым деревом, Руки спрятаны в карманах пальто. Волосы темные вьются растерянно, Ветер спокойно обдувает его. Наверное, никому никогда не казалось странным, если он встретит по дороге домой какого-нибудь человека. Пусть он сидит на скамейке или стоит и смотрит на небо — вопросов не возникает. Все люди заняты своими делами и думают только о себе, а на других обращать внимание получается редко. Вопросы появляются, когда человек стоит каждый день и почему-то именно тогда, когда проходишь мимо него ты. Невольно, но запоминаешь его, особенно если вы живете в маленьком городке. Иногда начинает казаться, что этот человек за тобой следит, но он не продвигается ни на шаг к дому или к тебе самому. Подозрительный или злой человек подумает об этом в первую очередь, но не Чонгук. Он был слишком добрым, чтобы о таком подумать в адрес незнакомца. Точно не в первую очередь. О том парне Чонгук стал думать очень часто. На ум приходили самые разные мысли, но ответа он точно не получит, потому что его может дать только тот парень, но он все время молчит и это пугает. Те потресканные и холодные руки, запачканные алой кровью, Чонгук не забудет никогда. Он не скрывает для самого себя — ему было жалко парня. Незнакомец не был обеспокоенным чем-то или ждущим кого-то, даже когда его руки кровоточили и ему явно было больно, он этого не показывал. На его красивом лице ничего не дернулось, а глаза не выдавали боли. Кстати, о лице. Чонгуку не стала равнодушна внешность парня. Незнакомец был привлекательной внешности для Чонгука, но об этом Чон старался не думать, когда проходил мимо него. Все-таки не был он похож на того человека, который любил комплименты. Глаза того парня отдельная тема, по которой будут нескончаемые размышления у Чонгука в голове. Они большие, карие, яркие, но..мертвые. Не выражают никаких эмоций, не показывают душу, как иногда это у некоторых бывает, они молчат. Глядя в них, Чонгук мог думать только о смерти. О холодной, безмолвной, но белой смерти. Не черная, а именно белая. Черная погружает людей во мрак, вселяя в них страх перед последними их вздохами, а белая застилает светом, чтобы люди не думали о плохом, когда будут умирать. Чонгука потянуло на философию из-за этого парня. Смотря на него, в голову лезли разные метафоры из прочитанных книг или созданные самим. Все они были мрачные и бездыханные, как выглядел тот парень. Романтикой от него не веяло. Он был похож на живого мертвеца или на куклу, которая могла дышать. Кожа его была точно фарфор: гладкая и нежная, а цветом пугающе бледная. Не застывшей она казалась, когда по рукам текла кровь из ран. Это было ужасно и в какой-то степени противно, но это один из показателей того, что парень живой. Еще были глаза. Голубые радужки отражали единственный источник света — фонарь, стоящий рядом с деревом. Они были стеклянными, неживыми, в них отражался падающий снег. Они двигались, пытаясь поймать собой снежинки и запомнить их. Такие же холодные, как и сами глаза. Зрачки были расширены от напряжения глаз, чтобы смотреть во тьме ночной, но всегда они были направлены только на Чонгука. С самого первого дня, когда Чонгук шел домой с учебы, раздумывая о… — Ты чего? — прервал раздумья Чонгука голос рядом. Парень повернулся на источник звука, им был друг Чонгука — Чимин. Они всегда были вместе, прямо не разлей вода. Вместе в детском саду, вместе в школе и вот теперь вместе в университете. Чимин — добрый парень со светлой душой и такой же улыбкой, которая застилает ему глаза, от чего они сужаются и он становится похож на мягкую булочку, которую хочется тыкнуть пальчиком, потому что ну очень мягкая. — Так, задумался, — ответил Чонгук, скорее, чтобы Чимин отстал и парень мог дальше продолжить раздумывать о парне. Чонгук повернулся вперед от Чимина и смотрел на доску, висящую на стене. Он лежал на парте, скрестив под подбородком руки и скучающе слушал разговоры людей. Студенты оживленно о чем-то разговаривали и Чонгук вольно-невольно, но проводил параллели с тем незнакомцем. По сравнению с студентами, тот парень был тихим, будто не умел разговаривать. Хотя о таком варианте Чонгук тоже думал, иначе почему еще он не отвечал ему. Хотя, может, сам того не желал. Но тогда почему он смотрел на Чонгука? Почему он всегда появлялся в тот момент, когда Чонгук проходил мимо? Эти и другие вопросы мучали Чонгука, а ответов все не поступало, хоть головой о стенку бейся. Даже когда пойдет из головы кровь, Чонгук все равно не узнает ответов, пока тот парень не откроет рот. Кстати, о рте. Как бы Чонгук не сопротивлялся, но думал о лице парня, о каждой черте по отдельности. И его губам он уделял особое внимание. Они были закрыты за шарфом, но иногда выглядывали наружу. Его губы незаметно, но подрагивали от холода, говоря о том, что парень подмерзал, пока стоял там. Над верхней губой у него расположилась маленькая родинка, Чонгук успел заметить ее за те жалкие несколько секунд, пока парень не ушел. В некоторых местах они были потресканные или покусанные: там запеклась кровь, которая, похоже, не так давно текла с его нежных губ. А сами они были четко очерчены, слабо отражали свет, точно на них была губная помада. Был бы возможность, то Чонгук на этих губах… — А о чем задумался? — Чимин снова прервал Чонгука, теперь следом лег на стол и пристально смотрел на лицо Чонгука, сканируя своими маленькими глазами. Чонгук устало вздохнул от того, что снова ему не дали свободно подумать и окончательно сломать себе мозг. Но, может, это и к лучшему. Чонгук повернулся голову на руках и лег на них, смотря в глаза друга. В отличие от Чонгука, Чимин всегда любил поговорить и вокруг него все время находились люди. Чонгук тоже, бывало, с кем-то любил поговорить, но не так сильно, как его друг. От этого парень часто уставал, потому часто размышлял о своем, как сейчас. — О чем-то, — дразнится Чонгук, скрывая правду. О парне Чонгук Чимину не рассказал и не собирался. Не обязательно знать Чимину, что, похоже, у его друга крыша поехала, раз он зациклился на незнакомце, который постоянно молчит и не подает никаких признаков жизни. — О чем-то — это о чем? — спросил Чимин, пытаясь докопаться до истины. Если Чонгук не говорил правду, Чимин докапывался до нее, но чаще всего Чимин надоедал Чонгуку и парень сам все рассказывал. — Чимин, — позвал Чон друга, отворачиваясь и бесцельно глядя вперед, на доску, висящую на стене, но даже на ней, на этой темно-зеленой, тривиальной и тусклой доске, Чонгук видел незнакомца. — Что? — Чимин наклонился ближе, уже надеясь на то, что услышит мысли парня вслух. — Ты когда-нибудь задумывался о людях? — В каком смысле? Конечно задумывался, — Пак недоумевает, но отвечает. Чонгук всегда был странным, но сейчас куда более страннее. — Нет. О незнакомых людях. О простых прохожих, которых ты встречаешь каждый день, — Чонгук перевел взгляд на стол преподавателя. Теперь взглядом будет пилить его. — У нас маленький город, — констатирует факт Чимин, вздыхая и повернул голову вперед, блуждая взглядом по аудитории, — могу увидеть одного человека несколько раз, что даже потом он мне запоминается. Но нет, я не задумывался о них. Всегда думаю о чем-то своем. — Разве ни разу не задумывался о том, кем может быть этот человек, куда он идет, чем любит заниматься, о чем думает в данную минуту? — Чимин скривил лицо в недоумении и посмотрел на Чонгука. Тот грустно лежал на скрещенных руках, вглядываясь в одну точку. — Нет, — Чимин отрицательно помотал головой, будто Чонгук смотрел на него. Брови его нахмурились, а глаза сужаются при мысли о том, о чем может думать Чонгук, задавая такие вопросы. — Вот и я нет, — устало вздохнул Чонгук, а перед глазами образ парня и его океанских глаз. В них океан бушует каждый раз, когда Чонгук в них заглядывает, но с каждым разом они становятся холоднее. Его душа медленно увядает. — Ладно, — протянул Чимин, а лицо его до сих пор показывало непонимание. Только Чимин открыл рот, чтобы задать Чонгуку очередной вопрос, как чья-то рука коснулась его плеча, что заставило его не молвить ни слова и повернуться назад к человеку, который его звал. Чимин моментально втянулся в беседу и его звонкий смех слился с остальной болтовней в аудитории. — До недавнего времени, — прошептал Чонгук себе под нос, продолжив свою фразу, сказанную Чимину, но конец сказал он больше себе. Чонгук вздохнул глубоко и закрыл глаза, медленно впадая в сон, а под веками незнакомец продолжал стоять перед Чонгуком, глядя ему в глаза, разыскивая в них что-то неизвестное для Чонгука, но, видимо, значимое для незнакомца.