Winter bear

Снежинки одиноко падают на землю, Медленно закрываются глаза. Тьма поедает все вокруг И парня к небесам вознося. Однако не стоило забывать, что Чимин все еще друг Чонгука, который всегда готов прийти на помощь, если друг был в беде. А лицо говорило о том, что помощь ему нужна, даже кричало мнимо, но Чонгук был одним из тех людей, которые не просят помощи, даже если сами не справляются и понимают это, а борются до конца, будут биться в конвульсиях, но решат свои проблемы сами. С одной стороны, это хорошая черта в человеке, что не нагружает других людей своими проблемами, но с другой стороны, потом может стать хуже, если не обратиться к кому-нибудь за помощью. Чонгук сверлил взглядом стену напротив, проделывая в ней дыру. Чимин себя не накручивал, хотя думал об этом. Может, на стене какая-нибудь картина появилась и Чонгуку она очень нравится. Чимин посмотрел на стену с надеждой, но пусто, точно также, как сейчас в душе Чонгука, если судить по его виду. Сидит и молча глядит в стену, когда рядом стоит собеседник, на минуточку, его лучший друг. Еще один последний звоночек для Чимина. Пора узнать, в чем проблема Чонгука и, пусть даже он будет отказываться от помощи или вовсе ничего не рассказывать, Чимин не отставит его одного. Хотя бы чтобы усмирить свою тревогу. — Ну так, Чонгук, — Чимин сдвинулся с места и пошел к сидящему на диване Чонгуку, присаживаясь рядом с ним, и смотрит в его профиль, — что-то случилось? Только не говори, что ничего, — предупреждает Чимин, теперь смотря в ту же точку на стене, что и Чонгук. Вышло как-то резко, Чимин хотел зайти издалека, но он не думает, что Чонгуку нужны эти блуждания по кругу. — Все в порядке, — отвечает Чонгук тихо, но на Чимина не смотрит, из своих мыслей не до конца вышел. — Я же сказал так не говорить, — возмущается Чимин, грозно посмотрев на Чонгука. — Ты сказал не говорить, что ничего не случилось, — простодушно ответил Чонгук, повернув голову к Чимину и смотрит прямо в глаза. Глаза его уставшие и пугающе молчаливые, — потому сказал, что все в порядке, — и снова отвернулся от Чимина, разглядывая стену. Чимин молчит с несколько секунд, придумывая, что сказать, чтобы Чонгук не нашел какой-то левый ответ, который, по сути, не является ответом. — Ладно, — вздохнул Пак и отвернулся от Чонгука вперед и стал смотреть в пол. Руки положил по обе стороны от своих ног и немного их подогнул, а носом зарылся в горло теплого серого свитера, — начнем с начала. Тебя что-то тревожит? — задумчиво спрашивает Чимин, заранее готовя в своей голове новые вопросы. — Нет, — решительно отвечает Чонгук, а потом испускает тяжелый тихий вздох. — Не ври, — приглушенным голосом попросил Чимин, который звучал скорее как приказ, нежели просьба. — Ты можешь обмануть меня словами, — Чимин повернул голову к Чонгуку и глядит на него с надеждой в глазах: Чонгук боковым зрением видит, — но твои глаза не умеют лгать. Наступила тишина. Чонгук ничего не отвечал, Чимин не настаивал на ответе. Он все так же с надеждой смотрел на своего друга, выжидал эту длинную паузу, а потом вновь отвернулся. Пусть Чонгук подумает, размышлял Чимин, пусть проанализирует себя хотя бы сейчас и даст наконец ответ, хоть не полный или не до конца договоренный, но хотя бы какой-то ответ. Тишина Чимина не напрягала, у них раньше тоже возникало молчание, но длилось оно не так долго и часто оно прерывалось звонким смехом, но сейчас Чимин в недоумении, что делать дальше. — Чимин, — позвал Чонгук друга, но к нему не поворачивался. Чимин взглянул на Чонгука, но ничего не говорил, так же ждал, — ты когда-нибудь задумывался о людях? — Ты это уже спрашивал сегодня в универе, — неторопливо говорит Чимин. Он не до конца понимает, что этим вопросом хочет сказать Чонгук, точнее вообще не понимает, но пытается. Ради Чонгука пытается. — Знаю, — монотонно отвечает Чонгук, а Чимин смотрит на него внимательно, пытается уловить нить ответа на его угрюмом лице. Даже не угрюмом, равнодушном, — ответь снова, — просит парень, зарываясь носом в локоть скрещенной на коленях руки. — Задумывался ли я, — задумчиво протянул Чимин, подняв голову к потолку и смотрит в свое отражение на натяжном потолке, будто ответ снизойдет на него оттуда, — я часто задумываюсь о дорогих мне людях. Даже чаще, чем я успеваю заметить, что снова задумался. Но если говорить про незнакомцев, то не было такого, — Чимин опустил голову и теперь смотрел на свои вытянутые ноги, на свои яркие носки. Теперь красный цвет носков Чимину показался слишком пестрым. — Я мог подумать об одежде на людях, если она привлекало мое внимание яркими цветами или оценить внешность мельком, но ни о чем большем не думал, — Чимин перевел глаза на стену и смотрел несколько секунд на нее, а потом посмотрел на Чонгука. Тот сидел неподвижно. — Почему ты вдруг спросил про людей? — Чимин наклонил немного голову вбок и глядел прямо в карие глаза парня, но они больше не сверкали прежним блеском счастья. — Все же люди разные, — тихо начал говорить Чонгук и положил голову на руки, продолжая глядеть на стену, но потом перевел взгляд на шкаф, стоящий слева от них, — все об этом знают, но не осознают. Для всех есть разная норма и когда один человек не вписывается в эту норму, то люди думают, что тот человек странный и неправильный, — Чонгук закрыл глаза и сделал несколько вдохов. Чимину кажется, что ему это говорить немного трудно. Снаружи он спокоен, но что творится внутри него. — Просто быть странным — это его норма в жизни, — Чонгук раскрыл глаза и откинулся назад, на мягкую и большую подушку, голову он положил на подушку и смотрел теперь на потолок. — Свобода человека заканчивается там, где начинается свобода другого человека. И так во всем. Но некоторые сами лезут в свободу другого человека, при этом защищают какие-то свои права, — Чонгук повернул голову к Чимину и наконец посмотрел на него, в его глаза. Взгляд его по прежнему был равнодушным. — Не глупо ли это? Чимин растерялся. Он бегло смотрит вокруг, думая над всем выше сказанным Чонгуком. Чонгук любил порассуждать на разные темы и чаще всего на его слова Чимин мог ответить, но тут, казалось бы, простой вопрос, однако Чимин не может придумать, что ответить на это. Философия — сложная штука. В ней нет точного ответа, лишь суждения и мнения, все рассматривается с разных сторон. Чонгук говорит правильные вещи, но на основе чего он пришел к таким рассуждениям. Вот, что Чимина интересует больше. — Как ты и сказал: все люди разные, — Чимин смотрит в пол, а Чонгук на него. Ролями поменялись. — Да, это глупо. Многие люди ищут во всем личную выгоду, правда, потом в последствии это приносит им горе, а они понять не могут, где в плотине появилась трещина, что вся конструкция обрушилась. С этим ничего не поделаешь, — Чимин взглянул на Чонгука, а у того взгляд не меняется: все также лишен чувств. — Мы не можем не замечать ужас, творящийся вокруг нас, но мы можем не впускать его в себя, — Чимин мягко улыбнулся, как улыбаются только близким людям. Вопросов больше ему не хочется задавать, этим нагнетать на Чонгука не лучшая идея. Простое общение, разговор, присутствие рядом — иногда этого бывает достаточно, чтобы человеку стало легче. Снова наступила молчание. Оба смотрят друг на друга, не отводят взгляд. Общаются безмолвно, глазами разговаривают. Чимину не ясна причина нынешнего состояния Чонгука, но он все еще его лучший друг, а друзья помогают друг другу. Сделать физически Чимин ничего не может. Банальные объятия не действовали на Чонгука. Его успокаивали разговоры, да даже одно присутствие родного человека рядом, возможность осознавать, что он важен для кого-то — приносило покой его душе. Напрямую Чонгук Чимину не скажет, что с ним. Потому что сам не знает. — Знаешь, Чонгук, — Чимин поближе пододвинулся к Чонгуку, глядя ему в глаза, а Чон сидит на месте, не шевелится, внимательно смотрит на друга, — я не знаю, что с тобой происходит, и что творится в твоей голове, но знай, что я тебя одного не оставлю, — он положил свою ладонь на теплую руку Чонгука и слегка сжимает ее в своей, — я тебя поддержу, потому можешь опереться на меня, если тебе будет тяжело, — Чимин улыбнулся уголками губ. У него уставший вид, непонимание исчезло с его глаз, тело хочет спать, а душа рвется помочь. — А если тебе станет тяжело из-за моих внутренних переживаний? — Чонгук положил голову на руки, а руку Чимина со своей не убирает. Она теплая и нежная, как сам Чимин, что снаружи, что внутри. Чимин перестал улыбаться и отвернулся от Чонгука, убирая свою руку, и сел ровно, немного сгорбившись и опустил голову вниз, а руки сложил в замок на ногах. Чонгук за ним наблюдает: тот нервно кусает нижнюю губу и время от времени сильно зажмуривает глаза, руки крепко сжаты в кулак, а пальцы нервно царапают ногтями кожу на руках. Таким Чимин был, когда что-то хотел сказать и для него это было очень важным, но не мог, у него были свои причины, а Чонгук в такие моменты молчал и наблюдал. Оценить масштабность его слов, которые он пытался скрыть в себе можно было по тому, как сильно он кусает губу и царапает руки. А сейчас он делал это сильно. — Конечно, мне будет тяжело. Как же без этого? — Чимин перестал кусать губу и расслабил руки. — Но я все равно буду рядом, — он повернул голову к Чонгуку и вновь его уголки губ поползли вверх, — ведь ты мне дорог. Чонгук понимал эту заботу, понимал, что Чимин не бросит его, не сможет. Не потому, что совесть его потом заест, а потому, что он любит Чонгука и своего друга он бросить не сможет. Без Чонгука Чимин сломается окончательно. Он и так сломлен, старая рана еще не затянулась, до сих пор кровоточит. Эта боль останется вместе с ним в виде шрама и всегда будет напоминать. А Чонгук помогает ему твердо стоять на ногах и каждый раз вставать с кровавых колен. Он не может своей болью поделиться с Чонгуком, но может о ней ненадолго забыть. Молчание прервал звук щелчка электрического чайника на кухне, оповещая о том, что вода вскипятилась, а за ним стала подпрыгивать крышка кастрюли, в которой они собирались готовить рамен. Чимин посмотрел назад, потом снова посмотрел на Чонгука. Чон никак не реагировал, ни на звук, ни на Чимина. Он все так же сидел и смотрел на Чимина. Разглядывать его было куда интереснее, чем смотреть на стену. Бокетто ему больше не приносит удовольствие. — Пошли пить чай? — спросил Чимин, кивнув головой в сторону кухню. Чонгук безмолвно кивнул и они оба встали с дивана и пошли на кухню. Да, наверное, стоит отвлечься хотя бы на такие незначительные мелочи, как попить чай с другом, сидя перед друг другом за столом.