Приказ 66-С (Order 66-S)

Их побег с поверхности планеты прошел так же гладко, как и посещение кантины. — Что это было? — крикнул Энакин Оби-Вану, едва люк его истребителя распахнулся. Он даже не успел покинуть свой корабль, как яростно вновь закричал: — Из-за тебя Падме могла погибнуть! — Я пытался… — начал Оби-Ван, дернув за удерживающие ремни, которыми он был пристегунут к собственному истребителю. — …спасти наши шкуры. — Рискуя своей? Шум третьего корабля, проходящего сквозь щиты, заставил Энакина обернуться. — Энакин. Энакин! — раздраженно крикнул ему вслед Оби-Ван, когда блондин рванулся к все еще приземляющемуся десантному транспорту. Как только корабль приземлился, Энакин прыгнул в скользящий проем задней двери и сжал Падме в тесном и крепком объятии. — Может, ты прекратишь? — рявкнул Оби-Ван, наконец позволив своему характеру взять верх. Но Энакин, конечно, проигнорировал его. Адреналин все еще бежал по его венам, и он был слишком обеспокоен тем, что только что чуть не потерял Падме. — Я в порядке, — мягко сказала она, поглаживая пальцами его щеки, чтобы он посмотрел на нее и успокоился. Энакин закрыл глаза и прижался щекой к ее макушке. — Я так волновался, — прошептал он ей на ухо. — Я в порядке, — снова заверила она. — Ребенок… — С ребенком тоже все в порядке, — отрезала Падме, и взяв его руку, положила ее себе на живот. — Она в полном порядке, — вмешался Оби-Ван. — Энакин, ты должен прекратить… — Что прекратить, мастер? — зло прошипел Энакин подняв наконец свои глаза в сторону Оби-Вана, хотя его рука оставалась на животе жены. — Ты джедай, — напомнил Оби-Ван сквозь стиснутые зубы. — Они пытались сбить ее, — возразил Энакин. — Ты будешь исключен из Ордена! Это был один конкретный набор слов, которые были брошены в Энакина много раз с тех пор, как он стал учеником Оби-Вана, хотя и не из уст его бывшего учителя. — Ну и что? — ответил он совсем по-другому, чем обычно. — Энакин! — одновременно воскликнули Падме и Оби-Ван с потрясенным видом. — Ладно, выгони меня. Я стану одним из потерянных. Изгнанником. О, подожди, — саркастично сказал Энакин. Он отпустил Падме, сделал шаг назад и широко раскрытыми руками указал на ангар «Спасителя». — Я же уже вне закона! Я командую кораблем беглецов в секретном флоте беглецов. Галактика находится в руках злого повелителя ситхов, но, во что бы то ни стало, давайте продолжим спорить о моем ребенке, — тут он вновь подошел к Падме и коснулся ее живота, -…который не двигался уже шесть дней. Оби-Ван на мгновение успокоился, и озабоченно наклонив голову, он спросил сенатора: — Шесть дней? Это звучит не очень хорошо. Возможно следует обратиться к медику? — Он толкается, — успокоила его Падме. — Он просто не хочет пинаться для того, чтобы ощутил Энакин. — Возможно, тогда ему нужно успокоиться, — сказал Оби-Ван и скрестил руки на груди. — И заняться более важными вещами. Энакин тем временем был странно молчалив, и вдруг он посмотрел на Падме, широко раскрыв глаза. — Толкается, — сказал он с мягким удивлением, двигая другой рукой, чтобы коснуться ее живота. Он повернулся спиной к Оби-Вану, и его глаза заблестели, когда он радостно улыбнулся Падме. — Я это точно чувствовал. Женщина протянула руку, чтобы положить ее поверх его, и улыбнулась, видя на лице супруга столь неподдельную радость. Ребенок вновь начал толкаться, и Энакин, преисполненный благоговения, тихо сказал: — Ты думаешь, это маленькая ножка? Она подняла глаза, воодушевленная его искренним желанием узнать, пинается ли их дитя ножкой или ручкой, но тут заметила движение за его плечом, через открытые двери ангара и в пространстве над ними. С ужасом и недоверием она наблюдала, как один из самых больших кораблей Республики, недавно окрашенный в имперский серый цвет, вывалился из гиперпространства и затмил их своей тенью. — Оби-Ван прав, — тихо сказала она. — У нас есть дела поважнее. — Ничего, — начал он и нырнул в ее поле зрения, чтобы донести свою мысль. — нет важнее, чем наш ребенок. Его руки обхватили ее живот, чтобы доказать это, и его сияющая улыбка была почти ослепляющей. Но Падме медленно толкнула его в плечо, так что он был вынужден повернуться и посмотреть в ту сторону, куда она и она, и тихо сказала: — Даже это? В ангарном отсеке заревел предупреждающий клаксон о приближающемся вторжении. — Ну, ты был прав, — сказал Оби-Ван и тоже смотрел на вражеский корабль, который к ним приближался. — Одна потасовка в баре – и весть дошла до Палпатина. Интересно, как они так быстро сюда добрались? Они, должно быть, стояли где-то поблизости. — Они запускают истребители, — промолвил Энакин заметив маленькие точки, начинающие появляться с другого корабля. — Мы должны взять их на себя. После чего он начал бездумно двигаться к своему истребителю, но Оби-Ван издал короткое резкое: — Нет! Отчего Энакин на мгновение остановился, и вопросительно посмотрел на него. — Мы не должны заставлять клонов сражаться друг с другом, — пояснил он. — У нас нет на это времени, — напомнила Падме, когда они все смотрели, как первый выстрел пронесся по направлению к «Неповиновению». Корпус пробило, и раздался небольшой взрыв. — Нам нужно добраться до Мандалора. — Хорошо, — отрывисто сказал Оби-Ван и направился к турболифту, чтобы добраться до мостика. Она поймала Энакина за рукав, когда он пошел следом, и поспешно добавила: — Если мы опоздаем к Сатин… Он наклонился, и запечатлев короткий поцелуй на ее губах, тихо сказал: — Не беспокойся. Я попрошу капитана Рекса побыть с тобой. Если нас возьмут на абордаж, я не хочу, чтобы ты сегодня была одна. Его рука коснулась тяжелого бластера, все еще пристегнутого к ее бедру, и одарил ее многозначительным взглядом, как бы говоря: «Используй его». Она кивнула и, оставив его, направилась к мостику. Падме сама выследила капитана Рекса, облаченного в полную броню. Последнее указывало на то, что он тоже думал, что есть шанс, что их возьмут на абордаж. — Леди Скайуокер, — пассивно приветствовал ее он. — Капитан Рекс, — поздоровалась она, на этот раз подыгрывая. Они вдвоем направились в комнату для совещаний для того, чтобы начать военный совет. Им предстояло спланировать следующий шаг.

***

Флот прыгнул в гиперпространство к тому времени, как Энакин и Оби-Ван присоединились к ней. Огромный экипаж корабля приступил к ремонту поврежденных отсеков и подготовке истребителей. А вот Падме что-то яростно писала в своем датападе, не замечая ничего вокруг. — В чем дело? — спросил Энакин, появляясь у нее за плечом. — Сепаратисты, — промолвила она и посмотрела на него в нетерпеливом ожидании. — Мы должны вернуть сепаратистов в Республику. Его лицо нахмурилось. — Мы должны уничтожить их, а не подружиться с ними, — возразил он. — Я говорю про народ, — пояснила она, — про Конфедерацию Независимых Систем. Не про армию дроидов. Они покинули Республику, потому что считали ее коррумпированной. Она вернулась к своему датападу и печально сказала: — Оглядываясь назад, я понимаю, что, возможно, они были правы. — О, — выдохнул Энакин и удивленно посмотрел на нее. — Нам понадобится их помощь, если мы хотим полностью восстановить демократию, — добавила Падме. — Понятно, и как ты собираешься это сделать? Особенно с учетом того, что мы собираемся уничтожить их армию и спасти девушку Оби-Вана, — спросил Энакин сложив руки на груди. — Она не моя девушка! — возмутился Оби-Ван с другого конца комнаты. Падме и Энакин оба повернулись, чтобы посмотреть на него, а затем обменялись понимающей улыбкой. Уж они-то знают правду. — Герцогиня тоже должна сыграть свою роль, — загадочно сказала Падме, — в восстановлении веры в джедаев как нейтральных миротворцев. — Мне не нравится, как это звучит, — осторожно сказал Оби-Ван. — Может быть, и ей не понравится, — уступила Падме. — Но она увидит, что это ради правого дела и согласится. Со временем и ты тоже это сделаешь. — Соглашусь с чем? — настороженно спросил он. — Объявить о своем нейтралитете в этой войне, и жениться на герцогине. Скорейшее рождение ребенка в этом союзе тоже было бы неплохо. Чем быстрее, тем лучше, — сказала Падме и мило улыбнулась, а Энакин поднес перчатку к губам, стараясь выглядеть спокойным, но на самом деле, он едва сдерживал рвущийся наружу смех. — Не буду я всего этого делать! — запротестовал Оби-Ван. — Будешь, — пообещала Падме беззаботным тоном. — Как только ты поймешь, насколько это логичный путь. — Я никогда в жизни не слышал ничего более нелепого, — возразил Оби-Ван. — Ну не считая того момента, когда мой старый падаван надумал обзавестись потомством. — Приключение, в котором ты скоро присоединишься ко мне, если Падме добьется своего, — попытался сказать Энакин с серьезным лицом, но потерпел неудачу. Оби-Ван послал ему отчаянный взгляд. — Вы двое должны бросить это, — предупредил он. — Сатин и я никогда не будем… — О, но вы будете, — решительно сказала Падме и отвернувшись от своего датапада, встала. Энакин застыл за ее спиной в молчаливой, но очевидной поддержке. — Галактика должна увидеть, что джедаи не являются ничьей пешкой. Ни императора, ни Сената, ни власти, — наставительно продолжила Падме. — А единственный способ сделать это – принять нейтралитет. Но это невозможно сделать, ведь вы провели последние три года во главе армий Республики, воюющей против сепаратистов, и выступали за оккупацию нейтральных систем, таких как Мандалор. — Это было для их защиты, — сурово напомнил Оби-Ван. — Это не имеет значения, — покачала головой Падме. — Мы с Энакином не сможем спрятать нашего ребенка, а Сенату и джедаям нельзя выглядеть так тесно связанными. Здесь должен быть баланс. Нам нужны союзы и с сепаратистами, и с нейтральными партиями. — Союзы будут, — заверил Оби-Ван. — И у нас не будет никакой необходимости заключать браки. — Люди сыты по горло словами, — предупредила Падме. — Было слишком много обмана, слишком много великих сражений, устроенных только для шоу. Теперь люди верят только в то, что видят. Ты веришь, что Энакин заботится обо мне? — Ну, вы этого и не скрываете, — хмуро сказал Оби-Ван, чувствуя заранее, что он обречен. Вот ведь парочка… — Ты верил в это две недели назад, когда еще не видел собственными глазами? — продолжила напирать Падме, пытаясь донести свою мысль. — Хотел бы я, чтобы все вернулось к тому, что было две недели назад, и я ничего не видел собственными глазами, — пробормотал он. — За это время между мной и Энакином ничего не изменилось. Это только твое восприятие, — куда мягче произнесла женщина. — Теперь понимаешь? Внешний вид важен. Альянсы важны. Мир важен. — Это не путь джедаев, — мягко напомнил он ей, не глядя в глаза своему бывшему ученику. — Путь джедаев умрет вместе с вашим поколением, если вы быстро не восполните свои ряды, — жестко сказала Падме. Его взгляд метнулся к ее животу, и ее рука последовала за ним. — Мы все должны внести свой вклад, — тихо вмешался Энакин, его рука скользнула к руке Падме. — Сила вышла из равновесия, потому что за это время было так много смертей и разрушений. Ты же и сам это чувствуешь. — Да-да, — признался Оби-Ван, откинувшись в кресле, а Энакин тем временем добавил:  — Теперь мы должны восстановить баланс. Взрастить любовь там, где была ненависть. Создать мир там, где были разрушение, и… Создать жизнь, чтобы заменить те, которые мы оборвали или не спасли. — Ты говоришь это только потому, что это подходит твоей ситуации и тому преступлению, которое ты уже совершил, — буркнул Оби-Ван в качестве последнего аргумента. — Возможно, — согласился Энакин. — С тех пор, как я узнал про ребенка мои мысли изменились. Они приносят мне надежду и свет, как ничто другое в моей жизни не делало прежде. Теперь все по-другому. Но это не меняет того факта, что Падме и впрямь права. С политической точки зрения, женитьба на Сатин принесет стабильность двум тысячам звездных систем, за которые она отвечает, и тысячам других, которые увидят в этом знак доброй воли. Более того, я чувствую, как завеса Темной стороны рассеивается, когда ребенок пинается. Я чувствую Силу сильнее после ночи, проведенной рядом с ней. Я знаю, что именно любовь приносит мне мир. Как ты мне всегда говорил. Поверь мне, и ты это почувствуешь, когда перестанешь отрицать свои чувства. — Не используйте мои собственные слова против меня, — устало сказал Оби-Ван. — Ты любишь ее, Оби-Ван, — вмешалась Падме. — И она очень тебя любит. Вот почему женщина, посвятившая свою жизнь долгу и своему народу, позволила себе приблизиться к кульминации своих детородных лет, не произведя на свет отчаянно необходимого наследника. — Ну давай же, Оби-Ван. Перестань упрямится, — уговаривал его Энакин, и дразняще добавил: — К тому же… Будущий герцог Мандалор? По-моему неплохо звучит. — И закончить, как граф Дуку? — обиделся Оби-Ван. — Нет, спасибо. — Тогда будешь консорт, — успокоила его Падме. — Или защитником-джедаем. Термин не имеет значения. Партнерство – да. — Вместе вы сильны, — подбодрил его Энакин. — Ты победил уже в стольких боях… — …И ты можешь помочь победить Императора, — подчеркнула Падме. Это его, кажется, и сломило. — Ну что ж, я подумаю, — наконец сдался Оби-Ван. Падме и Энакин снова обменялись своими тайными понимающими улыбками. Затем она вернулась к работе, обдумывая план, а он двинулся к голопроэктору, чтобы начать планировать их сражение.

***

— Всем занять боевые посты. Выход из гиперпространства через одну минуту, — объявил голос по громкой связи, а потом начался последний отсчет. Энакин и Падме стояли бок о бок на «Спасителе», и смотрели вперед, в смотровое окно. — Ты думаешь, это сработает? — тихо спросил Энакин еще раз. — Надеюсь, — призналась она. — Нам нужно более искусное политическое маневрирование, чем я могу обеспечить в одиночку. Она и я… — Падме замолчала, не в силах подобрать нужное слово. — Одной породы, — сказал Энакин достаточно просто, и ласково-дразняще добавил: — Пацифисты. Он отвернулся от окна, чтобы взглянуть на Падме, и произнес: — Которые внутри тверды, как дюрастил. Падме ласково улыбнулась ему в ответ на это сравнение, и они оба отвернулись к окну, где уже был виден светящийся шар, который был Мандалором. Их прибытие не было незаметным. Они не замедлили хода, вместо этого двигаясь вперед, пока не приблизились к геосинхронной орбите примерно над дворцом. Только после этого они заглушили двигатели и остановились. — Это будет воспринято как угроза, — забеспокоилась Падме, глядя вниз на населенную планету, где правила ее подруга. — Хорошо, — тихо сказал Энакин. — Тогда вам не составит труда добиться аудиенции у ее высочества. Тут из кабины послышался голос, перекрикивающий шум. — Они связываются с нами, сэр! — Включайте связь, — скомандовал Юларен. — Корабль Имперской армии, вы вторглись на мандалорианскую территорию. Если вы не уйдете сразу, это будет воспринято как акт войны, — строго сказал голос на том конце связи. Тут Падме подошла к станции связи и посмотрела на обзорный экран. — Это Падме Амидала, представительница Набу, — четко сказала она. Энакин нахмурился, когда она не использовала слово "сенатор" и свой полный титул, которым ее люди наградили ее. Еще одна вещь, которую ему придется забрать у Императора. — Мы не являемся частью Имперского флота, и мы здесь не для того, чтобы провоцировать конфликт с Мандалором. Вместо этого мы пришли как союзники. Я должна поговорить с ее высочеством. Человек на другом конце провода, в котором она смутно узнала члена двора герцогини, замолк, и с неловкой гримасой отвернулся. — Герцогиня Сатин не… — он запнулся, подбирая нужное слово. — …не принимает посетителей. Она… в трауре. — Оби-Ван, — тихо прошептала Падме в сторону, обменявшись встревоженным взглядом с Энакином. Он кивнул ей, чтобы она продолжала, они скоро решат эту конкретную проблему. — Тем не менее, — сказала Падме и снова повернулась к экрану. — Я должна поговорить с ней. Я и моя свита скоро совершим посадку на планету, если мы будем уверены в нашей безопасности. Мы просто хотим поговорить. Мандалорец отвел взгляд и вздохнул. — Можешь попробовать. Мы не будем стрелять, — пообещал он. — Но я не даю никаких гарантий относительно встречи с герцогиней. Она не появлялась больше недели. — Спасибо, — бросила Падме и закрыла канал связи. — Пойдем. Она направилась к турболифту, зная по легкому шороху плаща, скользнувшего по сверкающему полу, что ее муж следует за ней. А первый офицер тем временем объявил адмиралу: — «Переговорщик» только что вышел из гиперпространства. — Скажи Оби-Вану, что у нас есть разрешение и чтобы он немедленно присоединился к нам на поверхности, — напоследок приказал Энакин, входя в турболифт по пути к ангарам. Он и Падме приземлились на Мандалоре всего за несколько секунд до того, как сел шаттл Оби-Вана и сразу за за ним приземлился шаттл Асоки. Еще три корабля последовали за ними и теперь присоединились к их авианосной группе на орбите. Довольно сердитый премьер-министр ждал их, чтобы поприветствовать. — Что означает это вторжение? — требовательно спросил он. — Это не вторжение, — быстро успокоила его Падме, взяв на себя инициативу, когда Энакин и Оби-Ван последовали за ней. Хранители, а не лидеры. — Мне нужно поговорить с герцогиней. — Мастер, — тихо сказала Асока и подошла к нему сзади, впадая в старые привычки, когда она ненавязчиво осматривала их окружение и держала свой голос низким. — Что-то здесь не так. Здесь слишком тихо. — Согласен, — пробормотал Энакин. — Мы должны провести расследование, — решительно сказала Асока продолжала внимательно изучать посадочную платформу. — Сделай это осторожно, — посоветовал Энакин. — Я остаюсь с Падме. — Да, мастер, — сказала она даже не осознавая, что вновь ведет себя как его падаван, и ускользнула прочь, а Энакин снова вернул свое внимание к разговору своей жены с возмущенным премьер-министром. — …Не вторжение?! недоверчиво вскрикнул тем временем министр. — Над нами четыре Имперских крейсера!.. — Всего лишь, — честно сказала Падме. — Но мы здесь не для того, чтобы нападать, и мы не имперцы. Пожалуйста, я должна немедленно поговорить с герцогиней Сатин. Нам нужно многое обсудить. Премьер-министр прищурился, глядя на нее. — Отлично, — наконец выдохнул он и махнул им вперед, на один из десантных транспортов. — Хотя я сомневаюсь, что она даст вам аудиенцию. Как я уже упоминал, она в трауре. Падме бросила острый взгляд на Оби-Вана через плечо. Его брови были нахмурены, и он выглядел расстроенным, когда они шли вперед к быстрому наземному транспорту. — Не надолго, — тихо пробормотала Падме Энакину. Его рука коснулась ее спины, когда они быстрым рывком взлетели и помчались по некогда оживленному городу. Все было мрачно и тихо. Людей на улицах не было. — Что происходит? — в замешательстве спросил Оби-Ван. — Империя. Люди боятся, — объяснил премьер-министр хмуро оглядываясь вокруг. — Герцогиня Сатин в таком отчаянии, что не в состоянии ни встретиться с ними лицом к лицу, ни дать гарантии. Энакин тоже нахмурился. Безмолвная пустота в таком населенном мегаполисе тревожила, высокие здания больше не были ульем жизни, которую он ожидал от этого города, а больше походили на склепы. Они вошли в мертвую тишину дворца, нарушая ее гулкими шагами. Он чувствовал на себе подозрительные взгляды личной королевской гвардии Сатин, сотрудники службы безопасности следили за каждым их движением с помощью сенсоров. Один из придворных вышел вперед и торжественно поклонился. — Мне очень жаль, премьер-министр, но герцогиня сегодня никого не принимает… — начал он. — Пожалуйста, — мягко сказал Падме и обошла премьер-министра и обратилась непосредственно к придворному чиновнику. — Скажите ей, что Падме Амидала, Оби-Ван Кеноби и Энакин Скайуокер хотят ее видеть. Она может отказать нам, если захочет, но я надеюсь, что она будет рада нашему визиту. Он поклонился и попятился, но она могла сказать, что он не думал, что их имена вызовут какие-либо изменения в поведении герцогини.

***

Сатин была в трауре, но она не потеряла разум. Ей принесли технические данные, и она знала, что над ее планетой, прямо над дворцом, начинает скапливаться флот кораблей. Мандалор не был способен ни к какой войне, не говоря уже о сражении против полномасштабного флота, который окружал их. Все, что у нее было, — это ее слова. Поэтому, несмотря на разбитое сердце и боль, которая разрывала ее на части при мысли о том, что свет Оби-Вана исчез из вселенной, она вызвала своих помощников. Служанки впервые за много дней помогли ей одеться в ее регалии, чтобы она могла встретиться с их посланником. Ей не сказали, кто это был, только то, что они утверждали, что не являются представителями Империи. К тронному залу, она шла как на казнь. Но увидев свою подругу Падме, на голограммах безопасности, уже перед входом в зал, Сатин вздрогнула, зная, что Палпатин объявил ее виновной в государственной измене и что ордер на ее арест уже вступил в силу. Сатин недоверчиво посмотрела на своего начальника службы безопасности. — Это Падме привела флот кораблей? — спросила она. — Да, миледи, — последовал уверенный ответ. Сатин снова перевела взгляд на монитор, изучая голограмму посланников, пока они толпились в ее тронном зале в ожидании. Одним из которых, защищая Падме, был… Энакин Скайуокер. — Джедай, — прошептала она с легким удивлением. — Я думала, их всех убили. Прежде, чем надежда успела заронить семя в ее сердце, ее взгляд переместился на третьего из их группы. Призрак. Это был призрак, не иначе. Ее сердце сжалось, а затем начало бешено колотиться в груди. Слезы подступили к ее глазам, затуманив зрение, и вдруг она бросилась вперед, оставляя позади стражу и сама распахнув двери в большой тронный зал. Три пары глаз нетерпеливо повернулись в ее сторону, а она бежала так быстро, как никогда в жизни. — Оби, — выдохнула она в агонии, теперь плача так сильно, что даже ничего не видела перед собой. Блондинка бросилась в его объятия и позволила ему поймать себя. — Сатин, — тихо пробормотал он. — Ты жив, — с трудом выдавила она сквозь сдавленные рыдания, обвивая руками его шею и в отчаянии прижимаясь к нему. — Да, — тихо сказал Оби-Ван, и его рука легла ей на спину. Затем он отстранился, и нежно коснулся ее щеки, смотря ей прямо в глаза, добавил: — У моего командира был план, как спасти меня, когда это случилось, и с тех пор мы прячемся. — Но я думала… — начала она, но не смогла закончить фразу, и вцепившись пальцами в его мягкие волосы, притянула его к себе и прижалась губами к его губам. Оби-Ван на мгновение удивился, но не отшатнулся. Его рука нежно погладила ее по плечу, и впервые за пятнадцать с лишним лет он поцеловал ее в ответ. Страстно. Ни колеблясь, ни сомневаясь, ни сожалея. — Я же говорил, — еле слышно прошептал Энакин и сложил руки на груди, смотря на развернувшуюся перед ним сцену. Затем он самодовольно посмотрел на Падме, которая сцепила руки вместе и прижала их к груди, сияя улыбкой. — Мы должны дать им немного уединения, — тихо ответила Падме, повернулась и направилась к одному из больших окон. — Думаю, нашему малышу не помешает подружка, — задумчиво произнес Энакин, неторопливо следуя за ней. Он прислонился к оконной раме и даже не притворился, что смотрит наружу, добавив: — Как ты думаешь, сколько времени им понадобится?.. — Энакин, — тихо прошипела она, чтобы он прекратил свои крайне неуместные размышления. — Что? — с негодованием спросил он, хотя его лицо расплылось в широкой улыбке. Они оба знали, как он рад за своего бывшего мастера. Теперь он действительно повернулся, глядя, как и Падме, через древний транспаристил на город за ним. — Я не хочу, чтобы они ждали слишком долго, иначе у наших детей будет слишком большая разница в возрасте. Падме понизила тон и сама не смогла сдержать улыбки, когда ответила: — Пусть они сначала немного проведут время вместе. Энакин усмехнулся, смотря, как она облокотилась на подоконник. Он протянул руку и провел тыльной стороной пальцев по ее обнаженной шее. Они вдвоем постояли там некоторое время, в то время как остальная часть двора также нашла причины вежливо отвернуться, оставив любовников наедине. Тихое бормотание Оби-Вана и его герцогини продолжалось за их спинами, перемежаясь долгими периодами молчания, еще довольно долго, и быстрый взгляд назад сказал Энакину, что молчание означало, что они целуются. Страстно. Опять. Он снова перевел взгляд на Падме, и хмуро сказал: — У нас нет на это целого дня. Она посмотрела на него с понимающей улыбкой. — Не будь таким нетерпеливым, — упрекнула Падме его, и накрывая его руку своей. — Мы ничем не отличаемся, когда ты возвращаешься домой. — Да, но мы не делаем этого перед аудиторией, — проворчал он. Больше они ничего не говорили друг другу, пока через десять минут с него не было достаточно, и прежде чем Падме успела остановить его, он громко и многозначительно откашлялся. Звук эхом разнесся по огромному залу. Она ущипнула его за руку в знак осуждения, но он решительно повернулся к любовникам, которые стояли прижимаясь лбами друг к другу. Они даже не повернули головы и не смотрели в его сторону. — Энакин, мы здесь заняты, — выговорил Оби-Ван с ворчливым видом, который был хорошо знаком его падавану. Но на этот раз он был частично отвлечен так, как Энакин никогда раньше не видел. — Время-то тикает, и… — начал было Энакин, но Падме обошла его и куда мягче сказала: — К сожалению, времени и впрямь нет. Мы пришли сюда, потому что нуждаемся в помощи, и… — И Оби-Ван хочет кое-что спросить у тебя, — вставил Энакин многозначительно посмотрел на своего друга. — Мы доберемся до этого позже, — прошипела Падме схватила Энакина за руку в безмолвном сигнале, чтобы он замолчал и позволил ей взять эту ситуацию под контроль. Герцогиня, которая до сих пор смотрела только на Оби-Вана, уловила это движение. Затем она внимательнее посмотрела на свою старую подругу, и ее глаза расширились. Она выпрямилась в объятиях Оби-Вана, и хотя она не покинула интимных объятий джедая, но с все же пораженно обратилась к подруге, и воскликнула: — Падме, ты беременна! Как чудесно! Затем ее понимающие голубые глаза проследили за рукой Падме, лежащей на предплечье Энакина. Тот даже не дернулся, позволяя осознанию настигнуть герцогиню и не дрогнул под ее оценивающим взглядом. — Как?.. — прошептала Сатин. — Я думала, джедаи… — она посмотрела на Оби-Вана, ища подтверждения всему, во что так долго верила, и закончила: – …не приемлют подобного? Его рука скользнула вниз по ее спине, пока его пальцы не переплелись с ее. — Так и есть, — подтвердил он, сжимая ее пальцы. Затем перевел свои острые, прищуренные глаза на ученика, пока взгляд его возлюбленной не последовал за ним, и недовольно добавил: — Но в этом, как и во многих других вещах, Энакин решил сам устанавливать правила. — Ну и что? — высокомерно начал Энакин, опуская руку, чтобы притянуть к себе Падме. — Я женат на женщине, которую люблю, и у меня скоро будет ребенок, — он махнул черной перчаткой в сторону Оби-Вана, и добавил: — Я посоветовал бы тебе пойти по тому же пути, после чего он наклонился в сторону Сатин, и выразительно прошептал: — Возможно, вам придется оказать некоторую помощь в этом вопросе, он бывает довольно упрям. Она снова обратила свои полные слез голубые глаза к Оби-Вану, и они были полны отчаянной надежды. — Сатин, — вымолвил он, но так ничего больше и не добавил. Ее пальцы сжали его лицо, и она посмотрела ему прямо в глаза. — Если я буду оплакивать тебя в третий раз, как твоя вдова, то прежде всего я стану твоей женой, — сказала она ему с силой и страстной решимостью. Падме улыбнулась, а Энакин усмехнулся. Оби-Ван был потрясен, но затем, наконец, наклонился вперед и оставил на ее губах еще один мягкий поцелуй. — Хорошо, — произнесла Сатин, когда он оторвался. — Миледи, неужели необходимость в наследнике так велика, что вы начали прямо сейчас соблазнять моего бывшего учителя? — не удержался и ляпнул Энакин, дразняще смотря своего старого друга и смущая того крайне неуместным вопросом перед представителем длинной и гордой династии. — Когда-нибудь скоро, но не сегодня, мастер Скайуокер, — возразила Сатин, в то время как Оби-Ван покраснел от гнева. — Вы сказали, что вам нужна моя помощь. Крепко сжав руку Оби-Вана, высокая женщина направилась к своему трону. — Да, — подхватила Падме. — Мы трое, большое количество джедаев, объявленных вне закона, и четыреста тысяч солдат дезертировали из Великой Армии Республики неделю назад. За это время Республика пала, и лорд ситхов объявил о создании Империи, став при этом императором. Мы намерены остановить его. — То есть хотите совершить переворот? — удивленно спросила Сатин, усаживаясь на трон. Она отпустила руку Оби-Вана, но молчаливый взгляд прошел между ними. Он занял позицию за ее правым плечом. Телохранитель, защитник, верный сторонник. Положение ее ближайшего доверенного лица и советника. — Нет, мы хотим это сделать на законных основаниях, — сказала Падме и села в кресло, которое поспешно пододвинули для королевского гостя. Энакин предпочел остаться на ногах и встал за плечом своей женщины в защитной позе. Насторожившись, он вытянулся вперед, сцепив руки за спиной и держа саблю наготове. То, что они находились в присутствии друга, вовсе не означало, что он считал их в безопасности. — Военная мощь не решит проблемы, от которых так долго страдала Республика, — поделилась Падме. — Согласна, — объявила Сатин. — Мир – это единственный способ двигаться вперед. — Рада, что мы с тобой одного мнения, — сказала Падме и понимающе улыбнулась подруге. — Страх, коррупция, фаворитизм – вот враги, с которыми мы должны бороться. При этом она притворилась, что не слышит, как за ее спиной капитан Рекс раздраженно бормочет: — Почему эти упорные женщины думают, что все можно решить миром? Герцогиня наклонила голову на бок. — Что ты имеешь в виду? В конце концов, вы пришли сюда не просто так. Как Мандалор может помочь? Каждая пара глаз в зале теперь смотрела через ее плечо на Оби-Вана. Герцогиня тоже повернулась и посмотрела на мужчину, который, как она только что поняла, отвечал ей взаимностью, и которого она она любила всеми фибрами души. Оби-Ван откашлялся, понял, что слова не идут, и снова откашлялся. — Падме считает, что это война пропаганды, — начал он. Довольно глупо начал. По крайней мере, так думал Энакин. — Дело не в Падме, — возмутился он, свирепо глядя на друга, молча говоря ему быть мужчиной и признать чувства, которые он отрицал всю свою жизнь. — Император определенно считает ее ключевым компонентом, — парировал Оби-Ван, находя безопасность на этой знакомой территории словесного спарринга с Энакином. — Не в этом, — возразил блондин сверля взглядом своего трусливого учителя. — Вы двое сами так сказали! — Мир между Республикой, сепаратистами и нейтральными системами – это ключ, — вставила Падме, стараясь вернуть тему обсуждения в нужное русло. — Сенат Республики должен примириться с джедаями. Рука Энакина протянулась, чтобы многозначительно сжать ее плечо, демонстрируя, как это примирение будет изображено перед людьми — …И джедаи должны служить галактике, а не только капризам Сената. Сатин медленно перевела взгляд с Падме на Оби-Вана, понимая все, и осторожно спросила: — Ты хочешь, чтобы я встала на твою сторону, чтобы доказать, что джедаи не имеют никакого отношения к Республике? — Нет. Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж, потому что я люблю тебя, — наконец решительно выпалил Оби-Ван, более не танцуя вокруг этого, впервые заявляя женщине, которую он любит, о своих намерениях. — И нам обоим больше не нужно расставаться. Пропагандистская война Падме –это бонус, — он опустил голову рядом с ней и тихо сказал: — Впрочем, я хотел бы быть твоим мужем в любом случае. Даже если бы за мной не гнался целый имперский флот. — Хммм, — протянула герцогиня, выглядя недовольной. — Ты не принесешь свою войну на Мандалор. — Только себя, — спокойно заверил он. — Хотя флот сепаратистов уже собирается недалеко отсюда, — вмешался Энакин, напоминая им об их истинной цели. — Я знаю, — удивила всех герцогиня. — И я знаю почему. Она махнула рукой, и начальник службы безопасности исчез, вернувшись с голодиском, который он быстро передал своему командиру. Женщина активировала его, и появилось изображение сотен медленно вращающихся кораблей. — Они планируют атаковать Корускант, — сразу перешла она к делу. — Мы захватили небольшую группу разведчиков, которые неосознанно высадились на территории моего Зимнего дворца. Когда мы проанализировали их банки данных, мы нашли последнюю безотказную команду, когда все генералы были уничтожены. Падме хмурилась, наблюдая, как корабли собираются в строй, хотя у них не было ни командира, ни лидера. — В этом нет никакого смысла, — запротестовала она. — Зачем императору устраивать нападение на самого себя, когда он, наконец, доказал народу, что он всемогущ? Это может только заставить его казаться слабым. — Он этого не делал, — произнесла Сатин и выключила запись. — Это был Дуку. Он сделал это без ведома Палпатина. Эти дроиды несут много полезной информации, и… — Ученик всегда предает мастера, — пробормотал Оби-Ван, его пальцы медленно погладили его бороду. — Таков путь ситхов. Пальцы герцогини поднялись и оторвали его руку от подбородка. — Насколько ты привязан к этой бороде? — задумчиво пробормотала она, поглаживая большим пальцем нижнюю челюсть. — Очень сильно, — твердо сказал он. Он вспомнил ее слова, сказанные во время их последней встречи. Что его борода скрывает слишком много его красивого лица. И возможно, он признался ей в любви и хочет быть с ней, но он не станет сбривать бороду даже ради нее. — И она останется, там где ей и место. — Посмотрим, — тихо сказала она и повернулась к остальным гостям. — Мы должны остановить их, — твердо сказал Падме, уже поднимаясь на ноги. — Они ждут весь флот, — сообщила Сатин. — Как только они все соберутся здесь, они прыгнут вместе и нападут на столицу в массовом порядке. Судя по тактической информации, которую нам удалось получить, похоже, что есть еще несколько дроидов-носителей, которые находились за пределами Внешнего кольца и не получили сообщения о смерти генерала Гривуса. Эти отставшие – те, кого они ждут. — Так что, возможно, мы сможем уничтожить их здесь, прежде чем они двинутся на Корускант, — с надеждой произнес Энакин, уже планируя, гадая, сколько времени потребуется их собственному флоту, чтобы закончить прибытие. — Нет, это невозможно, — твердо заявила герцогиня мандалорская и тоже встала. — Почему? — недоуменно спросил Энакин. — На мандалорской территории нельзя стрелять. Он стиснул зубы. — Вся армия дроидов собирается напасть на Корусант, и вы не позволите нам остановить их из-за какого-то договора?! — недоверчиво спросил он. — Энакин, — предупредил Оби-Ван. — Нет, мастер, это просто смешно! Эта политика без всякой на то причины может свести нас в могилу! — Напротив, на то есть очень веская причина, — огрызнулась надменная герцогиня. — У нас здесь нет ни армии, ни оружия. Политика – это единственный способ удержать вашу войну на нашей территории. — Сатин права, — вмешалась Падме. Энакин бросил на нее сердитый взгляд только для того, чтобы та успокаивающе добавила: — как бы безумно это ни звучало. — Люди погибнут, если будет вторая битва на Корусанте, — предупредил он ее. — У нас есть фора, — подсказала она. — Мы знаем, что они идут. — А Имперский флот – нет, — возразил он. — Они разбросаны по всей галактике, неся с собой добрую волю Императора, — он выплюнул это слово, зная, что оно означает угрозу для собственных систем Республики, если они не подчинятся. — И мы просто поставили ловушку, чтобы избавиться от остальных. Они уже на пути к Татуину. — А это значит, что Корусанту понадобится спаситель. Герой, — выразительно сказала Падме и повернулась к Сатине с хитрой улыбкой на лице. — Тот, у кого нет страха. Энакин напрягся при этих словах, зная, что именно так к нему стали обращаться репортеры, после… — Наш флот недостаточно велик, чтобы справиться со всей армией дроидов, — вмешался Оби-Ван в планы женщин. — Нам это не нужно, — медленно произнес Энакин. — Имперский флот разбросан, но часть его будет на верфях для ремонта или на орбите Корусанта. Глаза Падме загорелись страстным огнем. — Мы будем работать вместе, — мягко сказала она. — Да, — подтвердил Энакин. — Этого все равно будет недостаточно, — покачал головой Оби-Ван. — Их слишком много. Наступила тишина. — Нам не нужно останавливать их всех, — наконец решил Энакин. — Оби-Ван, ты помнишь Йего? Падме оставалась совершенно неподвижной, но Энакин почувствовал ее дрожь узнавания, дрожь при упоминании о мире с его тысячью лун. Ангелы такой прославленной неземной красоты. Когда-то Энакин невинно спросил, была ли она одной из них… Она почувствовала прикосновение Силы к своему животу и поняла, что он тоже думает об этом. — Тот мальчик… — медленно вспомнил Оби-Ван. — Да, Джейбо. Он перепрограммировал брошенный сепаратистами хлам с помощью макропротокола. Боевые дроиды, дроиды-стервятники, дроидики – все, что они делали, только размахивали веерами, чтобы он остыл, раскачивали его гамак, приносили ему напитки… — Как ты думаешь, ты мог бы сделать то же самое? — спросил Оби-Ван следуя за его мыслью. — Я не знаю. Сначала им нужно будет отключить питание, чтобы новая программа заменила старую. Подбородок Оби-Вана опустился, так что он смотрел прямо в кристально острые глаза Сатины. — А захваченные дроиды не дали вам ни малейшего намека на то, когда они все прибудут? Когда они направятся к Корусанту? — День, может быть, два, — сразу поняла герцогиня. — Это не так уж много времени. Мне нужно начать создавать программу, — быстро кивнул Энакин. Падме резко встала. — А мне нужно связаться с моими друзьями в Сенате. Это будет деликатно, но если мы справимся с этим должным образом, тогда мы сможем повернуть это нападение против Палпатина и покончить с этой диктатурой навсегда. Нетерпеливая пара уже быстро двигалась к выходу, капитан Рекс и его люди следовали за ними. Оби-Ван тоже сделал шаг вперед, чтобы последовать за ними, когда чистый мелодичный голос прозвенел по всей комнате — Оби-Ван, — твердо сказала Сатин, — останется здесь на ночь. Их шаги замерли. Оби-Ван застыл, явно не зная, что делать, а лицо Энакина исказила злая улыбка. Только Падме твердо кивнула и тихо произнесла: — Увидимся утром. И снова направилась в строну выхода. Ее муж быстро последовал за ней, но послал последнюю торжествующую улыбку Оби-Вану, когда они оставили его учителя на милость герцогини Мандалорской. — Его ждет хорошая ночь, — усмехнулся Энакин, когда они ступили на быстрый наземный транспорт, и он вылетел из Королевского дворца к посадочной площадке. — Энакин, — тихо предупредила Падме. Она вскрикнула, когда ее закрутило в его объятиях, и он наклонился к ее шее. Ее глаза закатились, а веки затрепетали и закрылись, когда рот Энакина прижался к основанию ее шеи. — Этот вечер у Оби-Вана будет похожи на наши, которые называются: «Я скучал по тебе», — он поцеловал ее туда, пальцы скользнули к центру ее спины. — И они всегда такие… Его губы коснулись середины ее нежной шеи. — …сладкие. Он подвинулся к ее уху и приоткрыл рот, чтобы запечатлеть долгий горячий поцелуй и там. Она захныкала, от прикосновения его губ и тут же вспомнила многочисленные «Я скучала по тебе» ночи. Когда он возвращался домой после задания они редко ложились спать. Они занимались любовью всю ночи на пролет. И до самого вечера и после рассвета. Даже сейчас она могла представить, как ее пальцы скользят под его одеждой, обнажая его, отчаянно желая добраться до его твердых мышц и бронзовой кожи. Потемневшие глаза Энакина изучали ее, и он снова наклонился. Пальцы Падме запустились в его растрепанные волосы и притянули его к себе. Их рты дразнили друг друга мягкими поцелуями, которые были сладкой отсрочкой неизбежного. Затем они прижались друг к другу и поцеловались, голодные и жаждущие попробовать друг друга, необращая внимание на ветер и публику. Ни один из них не заметил, когда они прибыли, Падме теперь была полностью поглощена плащом Энакина, и их мягкие поцелуи были скрыты его капюшоном. — Генерал, — неловко подсказал капитан Рекс, не получив никакого ответа. На самом деле руки Энакина, казалось, сжали ее еще крепче. – Леди Скайуокер, — сказал с упреком он еще громче. Падме вздрогнула, отстранилась от Энакина и отчаянно задышала. — Этот макропротокол, сколько времени уйдет на его написание? — спросила она, глядя в глаза своего возлюбленного с ненасытным и растущим желанием. Кончики ее пальцев скользили по краю его острого подбородка в созерцании, предвкушении, отказываясь позволить ему отодвинуться от нее. — Это может подождать целый час. Или два, — пообещал Энакин, его разум был неспособен сделать что-то настолько сложное, как перепрограммировать флот дроидов, пока его растущее отчаяние не будет удовлетворено. Падме нетерпеливо кивнула, поцеловала его в подбородок, схватила за руку и вырвалась из его объятий. Она быстро направилась к шаттлу, а ее защитник поспешил ее догнать. Когда десять минут спустя они прибыли на борт «Спасителя», капитан Рекс получил окончательный твердый приказ: - Не беспокоить. После чего генерал и леди Скайуокер быстро зашагали к офицерской каюте.