Волчья ягода

      Из колонок заиграла японская поп-музыка, в ней пелось что-то о счастье, чувствах и сладости летнего персика, но она играла так далеко для двоих в комнате, так безнадежно пытаясь перебить громкие колокольные перезвоны в ушах.       Сокджин начал приходить в себя, потому что Намджун своим поцелуем прервал гипервентиляцию. Да он слышал, что при панических атаках происходит перенасыщение воздухом, в следствие поверхностных вдохов и еще более мелких выдохов, по этой причине людям с подобными симптомами советуют дышать в пакет, но сын госпожи Ким пошел дальше. Брюнет сконцентрировался на лице перед собой. Чистое матовое, словно фарфоровой куклы, глаза зажмурены в опаске, брови сведены домиком на переносице в каком-то одному только блондину ведомом чувстве. Поцелуй был неумелым, аккуратным, хрупким, как первый лед.       Парень шумно вдохнул через нос, он протолкнул свой язык в рот Джуна, от наслаждения хрипло простонал, чувствуя полноценный поцелуй. В уголке правого глаза собралась слеза, от толчка она дернулась и мокрой дорожкой сбежала к мочке уха, парень встал на колени. Его левая ладонь пробралась под руку, забралась под нежную ткань джемпера. Кожа под ним оказалась такой теплой и нежной, что парень еле сдержал порыв сорвать с него одежду прямо сейчас. Ладонь провела по позвоночнику вверх и остановилась между лопаток, притягивая блондина ближе к себе.       Намджун поддавался как фигурка из теплого воска. Пусть в его груди сейчас бушевал торнадо, а мочки ушей покраснели, грозясь накалить серьги в них, он не отстранялся, боясь испортить волшебство момента.       Брюнет навис над блондином, как скола, он положил вторую ладонь парню на горло под челюстью и с жадностью углубил поцелуй, делая его влажным, выдавая свое разыгрывающееся где-то внутри желание. Его длинные черные волосы посыпались со стороны, падая, закрывая собой все вокруг, заставляя ощутить дизайнера себя сейчас даже не в этой вселенной. Огни, пробивающиеся сквозь волосы, только еще больше создавали чувство невесомости, он чуть прогнулся.       Губы Намджуна были сладкие, теперь Джин знал точно, что они были в каком-то блеске для губ, потому что на языке то и дело, чувствовались крупицы глиттера. Не желая идти на попятную, брюнет начала целовать лицо, спускаясь к шее, захватывая кожу и оставляя на ней мелкие красные засосы. Намджун шумно схватил ртом воздух, он наклонил голову назад, закатил глаза, сейчас он просто хотел этого, возможно, потом он будет сожалеть, но сейчас он даже не знал, что именно это ему даст.       Зазвонил телефон. Джин быстро ретировался и схватил со стола свой разбитый смартфон. Он быстро заговорил, заулыбался, отвечая в ответ поздравлениями. Джун поднял затуманенный взгляд на часы, которые весели над дверью в этой комнате сколько он себя помнит. Ровно 12, наступил новый год, прошло ровно два часа с момента, как он переступил порог этой комнаты. Он с тяжестью целого мира опустился полностью на пол и приложил ладонь ко лбу. Они еще даже не начали пить вино, которое он налил в бокалы. Блондин обернулся на еду, от которой уже не шел пар, его брови нахмурились, в груди что-то сжалось, он вспомнил что ему рассказал Сокджин, а он взял и вот так просто поцеловал его, не спросив его разрешения.       Глаза расширились и покраснели, Джун зарделся от макушки до ключицы, аккурат выглядывающей из-под свитера.       «Боже мой, я буду гореть синим пламенем» — ладошка снова прильнула к губам, сползая в осознании со лба, но от этого ему стало еще более неловко, он провел пальцами сначала по лицу, потом по шее, все еще ощущая губы Сокджина на себе. Глаза блондина метнулись в сторону Джина, парень улыбался и махал ему рукой.       — Мин поздравляет нас с новым годом, — его лицо озарил свет всех тридцати двух белоснежных.

***

      Брюнет закончил разговор, положил телефон на край кровати и с какими-то совершенно новыми чувствами вернулся к столу, у которого сидел совершенно потерянный Намджун. Парень был на полу, рядом с подушкой, на которой не так давно красовалась задница Джина. Руки Джуна в нервном ожидании наглаживали бедра, лицо было красным.       Поправив свой воротник с рюшами и разгладив блузу на груди, Ким Сокджин деликатно прокашлялся, обращая на себя внимание. Блондин поднял взгляд, его мысли явно находились не в этой комнате. Возможно, парень не очень долго говорил по телефону, а может, он оказался на столько впечатляющим в поцелуях. Теша собственное самолюбие Джин сел на подушку и улыбнулся, с наслаждением прикрывая глаза.       — Я думаю, что нам стоит все-таки поесть, ты сегодня…       — Да! Я так голоден! — Джин не успел договорить, как Намджун прямо на корячках пополз к своей подушке, сел на нее, поставил перед собой несколько тарелок и начал наворачивать салаты с куриной ножкой в руке.       Сокджин заботливо подкладывал ему еще, пока наблюдал, как тот уплетает за обе щеки, что-то в них обоих переменилось, но что пока не было ясно. Джин есть не хотел. Он взял бокал в руки и робко приподнял его над столом.       — За Новый 2021 год, — уголки его губ спрятались в щеках как в зефиринах, он наклонил голову в сторону бокала Джуна и вытаращил глаза, намекая, что пора уже приступить к сути сегодняшних посиделок. Хотя ему казалось, что суть уже произошла.       — Да, и за, — блондин замялся, было странно называть все это подобным словом, но он не знал, как назвать происходящее иначе, — новую дружбу?       — Это вопрос? — гикнул Джин, его лицо расплылось в широкой улыбке, но тотчас же стало серьезным.       — Нет, я…       — И я, — Джин не понимал, что это значило, он просто протянул руку с бокалом и звонко ударил стекло друг о друга.       Намджун смотрел как Сокджин с упоением принимается пить самое сладкое вино, которое только мог найти в подвале. Его кадык при глотке ходил ходуном, вызывая трепет под ребрами хозяина дома. Но на лице его просияла улыбка: он прикрыл глаза, его нос сморщился, а губы приподнялись выше, делая подбородок волевым, выпяченным вперед. Джун никогда ранее так искренне никому не улыбался. Точнее улыбался, но думать об этом сейчас совсем не хотелось.       Блондин, наконец, сделал глоток и хотел поставить бокал на столик, но длинные пальцы коснулись подставки и чуть подтолкнули обратно в рот Джуну. Лицо черноволосого было игривое, рот чуть приоткрылся в сосредоточении и легкой ухмылке, острый язычок озорно подпер верхнюю губу.       Увидев на себе взгляд, Сокджин одобрительно кивнул, наблюдая как собеседник изо всех сил пытается поместить в себе содержимое, после съеденного.       — Спасибо, — бокал звонко стукнулся о стеклянный настил на деревянном столе, — ты готовишь вкуснее моей матери.       — Я брал уроки у женщины, которая была шеф-поваром в ресторане с тремя звездами мишлен.       — Кошмар, как можно так нагло врать, — лицо Намджуна скукожилось, он закатил глаза, поджал губы, сложил руки на груди.       — А как можно врать, что ты меня презираешь?       Музыка вдруг стала громче, или так показалось из-за того, что оба замолчали. Пара карих глаза из-под черных не густых бровей уставилась прямо в глаза пуговицы Сокджина. Яркие красные огни словно искры от костра сверкали на дне зрачков. Брюнета пробрала дрожь, он снова оказался на снегу на заднем дворе дома, тепло начало уходить из его груди вместе с воздухом.       — Ты бы избил меня? — вдруг выпалил он.       — Что? — брови резко вскочили на лоб.       Гирлянда замигала неуместно резко и быстро, обычно подобное может вызвать эпилепсию у подверженных ей. Почему сейчас? Может вино заговорило в альфонсе?       Лицо Джина стало жестче, желваки на скулах заходили ходуном, он проглотил слюну со вкусом вина, вставшую поперёк горла.       — Тогда… Там во дворе. Ты бы…избил? Меня? — с еще большем вызовом, медленно повторил Сокджин.       Лицо Намджуна посерело. Плейлист закончился. Дрожащие ладони потерлись друг о друга сухо, словно о наждачку, зашелестев по одежде они добрались до плеч. Парень обнял себя, не находя слов в своей голове, он судорожно бегал глазами по взгляду Джина, словно бы ища там ответ.       — Ну? — вызов сочился сквозь тон брюнета, казалось, в комнате стало темнее. И темнота эта сгущалась как некая липкая субстанция, желающая поглотить все на своем пути.       — Нет, — Джун ответил не робко, но голос был надломленным.       — Ты сам видел, меня избила какая-то шпана, я не умею драться, — видя немой вопрос во взгляде, художник попытался скорее разогнать натянутость момента.       Сокджин облокотился на ладони, развел ноги шире, вальяжно изображая из себя главу какой-нибудь мафии, он закусил край нижней губы, осматривая Кима с ног до головы, оценивая его… оценивая всю сложившуюся ситуацию. По вздувшейся венке на шее и красным пятнам на коже, видимых из-под блузы, можно было понять его настроение.       — Тот парень…       — Какой?       — Неважно.       Брюнет резко надвинулся вперед, взял бутылку вина и обновил бокалы, наблюдая как вытягивается в озарении лицо Намджуна, как все выше ползут его брови, как округляются глаза и ноздри надуваются, пытаясь вдохнуть больше воздуха.       — Это у тебя такой стиль узнавать информацию дурацкий? — блондин попытался натянуть маску спокойствия, он похлопал свое серое лицо по щекам, стараясь вывести себя из онемения.       Сокджин молчал. Он медленно поставил бутылку обратно, и пригубил второй бокал вина. Неведомая ярость, возникшая под ребрами и горячей лавой сочащаяся через его кожу, заставляла его вести себя так.       — Ты обидел меня, — он поставил бокал на стол, длинными пальцами водя по ножке, убирая испарину с зеркального стекла. Кончики пальцев провели по собственному отражению, завершая путь на краях изделия. Глаза метнулись от выпивки снова на изумленное лицо собеседника, — Намджун-а…       — У тебя что, биполярное расстройство личности? — младший Ким напрягся, он плохо знал этого человека, да совершенно никак! Что если он болен? Это будет немудрено, с его-то историей.       — Нет, а у тебя?       — Что? — Джун распрямил плечи, упираясь в комод позади себя, -Да что ты себе такое?!       — А разве нет? — Сокджин раскрыл ладонь и начала загибать пальцы, — Ты меня презираешь и ненавидишь, но следом ведешь со мной разговоры в машине. Снова ненавидишь и хочешь избить на улице, хотя несколько часов назад сам позвал помочь с украшениями. Говоришь, что до сих пор не поменял ко мне отношения, но целовал меня только что с таким отчаяньем, — брюнет махнул головой в сторону, закрывая лицо волосами, переходя на крик, — что я готов поверить, что ты чуть ли не влюблен в меня! ЧТО С ТОБОЙ?!       — Я, — Намджун отвел взгляд, он и сам не знал. Он, черт побери, не знал, что с ним происходит, резким движением он влил в себя содержимое, ладони тряслись, чувство будто он виноват перед парнем, который просто делает то, что может, лишь бы не быть на дне этой жизни, лишь бы не зависеть от кого-то, так же, как и сам он.       Чувство стыда расползалось по всему телу, сковывая движения, делая их угловатыми, Джун налил себе еще и залил в себя, пытаясь отогнать мысли.       — Пей из горла, может тогда ты снова позволишь завалить себя в постель, — ехидная улыбка вызвала бурю, клокочущую у сердца.       — Тебе только это нужно? — глаза блондина затуманились. Успокаивая нервы, но одновременно с тем придавая уверенность, алкоголь горячими волнами разливался от макушки до самых пяток, — Да пожалуйста!       Ким Намджун схватил бутылку и запрокинул ее, вливая содержимое в себя. Из уголка губ просочилось несколько капель, они стекли к шее и просочились в ткань бананового свитера, мягко расползаясь бордовым замысловатым узором. Допив, парень шумно втянул воздух, глотая то, что не вмещается и просится наружу, затем недолго думая, схватился за штопор, открыл следующую бутылку и почти поднес к губам как…