Волчья ягода

      Громкая музыка била басами по всему телу, заставляя чувствовать дрожь и волнение. Отовсюду сверкали лазерные лучи и белые вспышки, приводя глаза в экстаз. Интернациональная публика скандировала диджею, девушки кружили своим телом как заколдованные кобры, ведя за собой мужчин, что теряли обладание рядом с ними. Помещение было большим и плохо освещенным, VIP зоны были подсвечены фиолетовым и там сидели те, кто после долгой работы в Америке хотел отвлечься от кутерьмы больших городов. Канада была прибежищем спокойствия, а Монреаль был ядерной вспышкой в этом спокойствии.       В одном из таких углов величественно восседал юноша, словно на троне он чувствовал себя неприкасаемым. Две девушки вились вокруг него, танцуя некое подобие приватных танцев они как его рабыни целовали воздух около его ног, страстно желая большего. Юноша проводил пальцами, окольцованными в крупные перстни, по их обнаженным плечам, заставляя тела вспыхнуть, а нижнее белье мокнуть.       Его пепельно-русые волосы волнами ложились на шею, чуть прикрывая крупную серьгу от Коко Шанель, сверкающую тысячью бриллиантов. Голубая атласная рубашка, застёгнутая всего на 4 пуговицы, бежевые узкие брюки, выделяющие все самое важное, кольца — все это кричало: «Ты хочешь прикоснуться ко мне!»       Язык шально облизал губы, которые следом искривились в особенной улыбке, которую было невозможно забыть, бровь скакнула вверх и вернулась на место, глаза закрылись в каком-то одному ему ведомом блаженстве. Он знал, что вызывает желание одним лишь взглядом и это словно подпитывало его, ласкало его душу.       Стол, за которым сидел властитель женских, и не только, сердец, чуть возвышался над танцполом так, что было видно почти весь зал. В момент, когда глаз, с кокетливой родинкой на нижнем веке, открылся, он поймал на танцполе возможно самое нежное и прекрасное, что видел когда-либо в этом мире.       В вспышках прожекторов кожа Сокджина казалась еще более белой, а губы еще более кроваво-красными. Парень стоял по середине танцпола и медленно двигался в такт музыке. Длинные пальцы не так давно держащие в себе нож, который мог перечеркнуть всю эту красоту, провели по еще влажным волосам. Брюнет простоял под душем около четырех часов и вышел в мороз с мокрой головой. Но это мало кого волновало сейчас, ведь все женщины отвернулись от спутников и смотрели на него с восхищением, а все мужчины испытывали достаточно смешанные чувства.       Кончики пальцев закончили свой путь на позвоночнике, ладонь легла на шею, плаво спускаясь в разрез шифоновой блузы на груди, дразня окружение, без особых усилий. Бедра чуть угловато, но красиво покачивались под басы, руки перекрестились обняв их, после чего словно собираясь снять с себя верх одежды поползли вверх, но минуя края блузы продолжали движение, собирая складки на одежде. Они закончили свой путь на горле, словно душа самого себя Сокджин поддался к рукам, затаив дыхание. Глаза бусины распахнулись и встретились со взглядом юноши за столом.       По лицу пепельноволосого было видно, что он встал от этого взгляда с места неожиданно для самого себя. Охрана засуетилась, но он приподнял ладонь изящно как на «Сотворении Адама», от чего те повинуясь остались на своих местах. Кожаные казаки ступили на танцпол, уверенно преодолев ступени от стола. Юноша, не дотрагиваясь до людей ладонями, словно повелевая ими уводил их со своего пути одним лишь движением рук. Все внутри клуба расступилось перед ним, давая двум невероятно красивым людям встретиться.       Продолжающий после мимолетного взгляда танцевать, Сокджин обернулся, почувствовав, что в клубе стало просторно. Владелец самого дорого столика в заведения аккуратно, словно охотник на чуткого оленя, подкрадывался к нему хищником. Он приблизился, его рука легла прямо между лопаток и тянущим движением спустилась на поясницу. Но Джин не был жертвой, он был хищником, потому, вызывая всплеск эмоций на лице своего напарника по танцу, положил одну руку ему на бедро, а вторую на талию, которая ласково задирала одежду юноши все выше и выше. Атлас приятно скользил в ладони, переливаясь в разноцветных лучах светомузыки.       Глаза незнакомцев были на одном уровне, тело юноши было чуть более хрупким, чем у Сокджина, кожа, до которой он мог прикоснуться под задравшимся атласом была еще более приятной и манящей, чем ткань.       Брюнет просунул ногу между его бедер, парень сделал то же самое, не желая отставать. Тягучее чувство внизу живота, мурашки, твердеющие сквозь атласную рубаху соски. Юноша круговым движение откинул голову назад, сбрасывая пепельные волосы с лица, оголяя шею для Джина, улыбнувшись во весь рот. Ким принял посыл к действию, удерживая незнакомца за талию начал двигать бедрами по кругу, его губы почти касаясь шеи выпустили протяжный вздох, слыша чуть уловимый стон сладкого бархатного голоса.       Юноша запустил пятерню в длинные волосы Сокджина, подтягивая к себе ближе, чтобы почувствовать эти сочные и мягкие губы на себе, но Джин тряхнул его, заставляя волной выпрямиться перед собой. Он отпустил парня, развернулся было и пошагал к выходу, зная, что именно так сейчас стоит поступить, но нежные руки поспешно обвили его талию. Жадно с желанием притираясь пахом о ягодицы, молодой юноша снова увлек его в танец.       Заиграла песня LP — «How low can you go», и Сокджин улыбнулся лукавой, совершенно незнакомой улыбкой, его взгляд стал другим, жаждущим, кричащим, что он тут на вершине пищевой цепочки. Заставляя испустить скулеж, он потерся ягодицами о человека позади себя, развернулся, схватил за ворот рубашки. Атлас жалобно треснул, пуговицы отлетели в стороны, охрана запаниковала, но юноша снова одним взмахом изящных длинных пальцев успокоил их.       Пепельные волосы намокли от неожиданного адреналина, по ложбинке на ключице выступила капелька. Взяв властно, но как хрупкий кристалл, Сокджина за руку, он потянул его за собой, маня за собой как испарения приворотного зелья.       За серыми стенами клуба, неожиданно для Джина, оказалась светлая, в цвете слоновой кости, освещаемая ароматическими свечами лаундж-зона. Пахло ежевикой, хмелем и пихтой. Охранник вывел всех лишних. Здесь, в свете свечей и на фоне убранств, юноша казался лесной нимфой: его движения были легкими, поступь воздушной. Он запрыгнул на одну из кроватей, завлекая за собой брюнета.       Сокджин казался большим рядом с незнакомцем, из-за своих мускулов и плеч, он как гора забрался на кровать, хоть и был одного роста с юношей. Парень ласково сложил руки на шее брюнета, расслабляя кисти с изяществом принцев. Язык снова показался на губах, острые зубки прикусили его в ожидании действий парня, который развлечет его этой ночью. Но парень не торопился. Тогда его лицо сменилось, стало недовольным как у дитя, он замахнулся и незамедлительно ударил Сокджина по лицу тыльной стороной ладони. Не вызвав никаких эмоций, он занес вторую руку, но был пойман прямо перед ударом.       Сильная рука Джина сжала пальцами ладонь. Не прекращая зрительный контакт с юношей, он поднес руку к губам и прижался ими к внутренней стороне. В то время, как Джин не чувствовал совершенно ничего, сердце юноши забилось словно он долго плыл с глубины на поверхность и, наконец, смог сделать глоток свежего соленого океанского воздуха. Пепельноволосый впервые видел перед собой человека, способного сохранять обладание рядом с ним. Он отшатнулся, но брюнет поймал его за другую ладонь одними пальцами, притягивая положил руки обратно на шею, как до всего этого и с ожиданием взглянул в наивно распахнутые глаза.       Лицо незнакомца в который раз переменилось, он потянул на себя, и они упали на кровать. Не дожидаясь действий, юноша по-хозяйски перевернулся и сел на Сокджина верхом, прижимая его запястья к матрасу. Губы, горячие, требовательные и ласковые смяли собой пухлые, розовые и нежные как лепестки роз, губы брюнета. Джин, не теряясь схватил кожаный ремень и в одно движение расстегнул его, заставляя юношу улыбнуться в поцелуй. Выпрямляясь и поедая взглядом свою жертву, пепельноволосый разделался с пуговицами на блузе, запуская шаловливые пальцы под шифон к теплому накаченному телу.       Сокджин взялся ладонями за плечи юноши, практически обхватывая каждое из них своей ладонью, чуть потянул и атлас податливо скатился, оголяя румяную карамельную кожу.       — Ммм, — юноша наклонился, чуть касаясь кончиками волос лица брюнета, он прорычал, голос его был полной противоположностью Джина, не звенящий, хрипловатый, томный, — Я хочу тебя.       Кровь бурлила в юноше и это, хоть и ощутимо, но не так как с Намджуном, передавалось Киму. Легкое возбуждение, наконец, тронуло безразличие Джина голосом незнакомца, уши брюнета покраснели, стали в цвет губам. Он ловким властным движением поднялся, скинул с себя парня, стащил с него узкие брюки, оставляя в белье, развел его ноги и навис над ним нерушимой стеной.       — Я не могу взять того, кого не знаю, — прошептал он, обжигая дыханием юношу.       — Ким… — он замолчал (от автора: и я тоже, потому что блять развелось Кимов), ощущая табун мурашек по всей поверхности кожи, — Тэ...хён…       Джин встал, он скинул с себя блузу, что безвольным лепестком опустилась на диван поблизости, затем спустил джинсы с трусами, давая себе больше свободны. Рваным движением он подтянул к себе Тэхёна, отгибая край белья юноши, заглянув в глаза. Между этими двумя резвилась молния, она била их током, сбивая с толку, отбирая умение дышать, била в их грудные клетки. Весь в природной смазке член вошел в парня гладко, заставляя его ловить воздух ртом, царапая мускулистые плечи Сокджина своими идеальными ногтями.       Грубо завалившись на бок, не выходя из парня, Джин насадил его на себя выгибаясь в пояснице, но юноша не хотел быть безучастным. Он постепенно повернулся спиной к парню, раздвигая его ноги своими, снял кольца с пальцев. Юркий язычок облизал безымянный и средний, которые аккуратно вошли в Джина, вызывая легкое негодование и удивление брюнета. Никто раньше не позволял себе вести себя с ним так, кроме тех, кому платили за это деньги.       Не смотря на все происходящее, Джину нравилось такое поведение, вскоре они стали входить в одном темпе, наращивая его в так музыке снаружи, насаживаясь с рвением поскорее получить разрядку. Юноша стонал липко, обволакивая своим голосом, заставляя двигаться сильнее, глубже, он помогал себе свободной рукой, входя уже тремя пальцами в Джина.       Брюнет скрутился, толкаясь в юношу резко, безжалостно. Пот стекал крупными каплями по его лицу, он вдруг перевернул его под себя, распластав по кровати, хватая за запястья и кусая за спину. Он кончил так же стремительно, как и начал, а парень не унимался. Тэхён поднялся над свалившимся без сил Джином, его лицо было хитрым как у лисицы, он обкусал губы до крови. Поставив колени на раздвинутые бедра брюнета, он вдруг вошел в уже подготовленное отверстие, хватая за горло негодующего парня, прижимая обратно к кровати, вдалбливаясь в него как в последний раз, высунув язык наружу, зажимая шею парня всё сильнее, душа его. Еще несколько движений и он согнулся, застывая в последнем толчке, обхватывая горло Сокджина до побелевших костяшек, до полопавшихся сосудов.       Парень под Тэхёном безвольно поник, а юноша любовно лег рядом с ним, вдыхая аромат его кожи, лаская покрасневшую кожу на шее поцелуями. В зону вошел охранник, он поклонился и указал на выход.       — Молодой господин, ваш отец.       — Знаю, — на полуслове перебил его юноша, — Оденьте его тут, — с высока смотря на мужчину в черном костюме и кобурой на поясе, он указал еще чуть дрожащей рукой на потерявшего сознание Сокджина. Запуская руку в карман нового знакомого, он нашел его удостоверение и улыбнулся, — Ким Сокджин…ну! Давайте!       Улыбаясь, юноша вышел к танцполу.

***

      Очнулся парень в самой обычной квартире с видом на другие такие же ничем не отличающиеся квартиры. Окна в окна смотрели, напоминая людям, живущим в них, на сколько они ничтожны. Шея болела, голос почти пропал, а около кровати стоял столик на колёсах с пресловутыми блинчиками и кленовым сиропом да какао. В воздухе витала чистота, даже слишком явно ощущалось на сколько чисто в комнате.       Сокджин потер шею, вспоминая почему она болит. Этот парень был не таким, как другие такие, что ищут приключение на одну ночь. Брюнет заглянул под одеяло, на нем было новое шелковое бирюзовое белье. В комнату, в шелковом халате явно от комплекта с теми самыми трусами, что были на Джине, вошел юноша. В зубах у него была щетка, усердно начищающая зубы, из-под халата чуть виднелось оголённое достоинство.       — Фы пвофнувся, — сбивчиво сквозь щетку залепетал он, — фефунфу!       Он скрылся за дверью и вернулся действительно спустя секунду. Карамель кожи в свете солнца, еле пробивающегося сквозь зимнее небо, была такой сладкой, что казалось растает, если заключить в ладонь.       — Я не знал где ты живешь, — парень непринужденно сел рядом на кровать, — И не знал что ты любишь есть, поэтому.       Парень говорил на корейском, но очень плохо, было видно, что он уже очень давно не возвращался на родину.       — Ты меня чуть не задушил, — сипло и не узнавая себя произнёс брюнет, открывая сироп, нюхая его.       — Я просто был поглощен событием, — чуть смутившись, юноша повел плечом и заправил за ухо выбившуюся прядь волос, — Я обычно себя так не.       — Серьезно? — голос был хоть и хриплым, но поставленным.       — Нет, — словно разочаровываясь в себе ответил парень, он облокотился на локти, раздвигая бедра и халат, оголяя все что под шелком, будто бы специально пытаясь смутить.       Джин прочистил горло, которое отзывалось болью, беря в разговоре инициативу. Он полил сиропом блины, так словно был у себя дома, отломил кусочек вилкой и поднес к губам.       — Ты какой-то богатей? — кусочек смачно чавкнул во рту, разбрасывая сладость сиропа по ротовой полости.       — Что? О, нет-нет-нет, — парень замотал головой, зажестикулировал руками, — Я врач, — его ладонь легла на грудь, — Хирург, работаю в Канаде по переводу, мой отец, — юноша говорил громко и медленно, словно от это зависело поймет ли его гость, — он итальянец, а мама из Кореи.       Закончив, он покивал головой, как бы утверждая собственные слова.       — Почему у тебя корейская фамилия?       — Папа велел.       — Так значит врач… — Джин почесал подбородок.       — Да, моей специальностью являются ранения и аварии, после меня многие остаются живыми, — гордо проговорил парень.       — Тогда откуда охрана? Думаешь я не заметил?       — Это папины, — продолжая выглядеть, как самая чистая душа, продолжал Тэхён, — Он у меня большая шишка, но я точно сказать не могу как есть, — снова ставя неправильные слова, заканчивает парень.       — Где мы? — Сокджин выглянул в окно, находящееся рядом с кроватью, он почти доел блины и все еще не знал, как реагировать на происходящее.       — Сен-Ламбер. Это на другом берегу реки Святого Лаврентия.       Только сейчас, разглядывая юношу при свете дня, Джин заметил на его носу и губе родинки, которые могли быть отличной отличительной чертой, если с ним что-то случится. Ведь если он не знал где живет Сокджин, то не должен был говорить, что они на другом берегу, потому что клуб, в котором они оба вчера были, находился в том же районе. Брюнет нахмурился, понимая, что нужно уходить и как можно скорее.       «Как можно было совершить такую глупую ошибку? Кто его отец? — парень думал об этом разглядывая все вокруг, — этой квартирой не пользовались до нас, значит она совершенно новая. Она скудно, но со вкусом обставлена, тоже наспех? На двери еще весит полиэтилен? Ну допусти он недавно ее приобрел, но зачем врать мне, если ты просто врач, Ким Тэхён?»